Часть 3

— Дэнни, хватит упрямиться, надевай, — уже с лёгким раздражением попросил Эрик, держа в руках наколенники. — Не хочу, они уродливые! — пропищал ребёнок, сидя на скамье и прижимая к груди ролики. — Нормальные они, — с недоумением ответил папа. — Синие. Шлем вот с Человеком-пауком. Тебе же он нравится. — Всё равно не хочу, — буркнул Дэнни, хмуро разглядывая асфальт. — Это же для твоей безопасности. Зато не поранишься, если упадёшь, — в третий раз объяснил Эрик, раздражаясь всё больше. Они начали спорить почти пятнадцать минут назад. Дэнни упрямо отказывался надевать наколенники, а Эрик упрямо не хотел заставлять его делать это посредством запугивания. — А я и не собираюсь падать. Папа устало вздохнул, отложил наколенники на скамью и схватил Дэниела за ноги. Уложив их к себе на колени, он снова взял защиту и принялся закреплять её на левой ноге. — Чем дольше ты будешь вредничать, тем меньше времени у тебя останется на катание, — произнёс мужчина, пытаясь соединить две липучки. — Да пап, отстань, — заскулил ребёнок, дрыгая ногой, чтобы её отпустили. — Я буду так. — Дэниел, — неожиданно вмешался дедушка, проходя мимо с корзинкой свежей клубники из сада в руках. — Разве так разговаривают со своими родителями? Эрик бросил на отца настороженный взгляд и на мгновенье ослабил хватку. Дэнни успел воспользоваться этим замешательством и быстро слез со скамьи, а затем положил ролики на асфальт и начал расстёгивать левый наколенник. И, как только липучки рассоединились, бросил его на асфальт рядом с дедушкиными ногами. — Сказал же, не буду! — упрямо буркнул Дэнни, садясь на тёплый асфальт и начиная снимать кеды, чтобы поменять их на ролики. — Ты в кого такой непослушный? — с укором спросил Томас, подзывая к себе Райана и вручая ему корзинку с клубникой. — Твой папа совсем тебя избаловал, да? Никакого порядка. — Я не такой, — фыркнул Дэнни, заслужив прищуренный взгляд дедушки. Эрик обнаружил, что сидит в полном напряжении и вслушивается в каждое слово. На самом деле он собирался сам отчитать Дэниела за такой тон, но почему-то сейчас ему захотелось посмотреть на то, как с этим справится его собственный отец. Эрику в подростковом возрасте прополоскали бы рот яблочным уксусом за ругань или неуважительное обращение. Но с его младшими братьями такого уже не делали. Так что в этом плане Дэниел был в безопасности. — Ида-ка сюда, — позвал Томас, наклоняясь и подбирая наколенник с земли. Дэниел даже взгляд не поднял, так и продолжая возиться с пластиковыми застёжками. Дедушка кивнул сам себе, приблизился к внуку, выхватил ролики у него из рук, а затем рывком поставил его на ноги. Дэнни вскинул голову, что-то пискнул, но не растерялся. Как только дедушка начал застёгивать этот проклятый наколенник на его ноге, он оттолкнул его руку, снова уронив снаряжение на асфальт, и сделал шаг назад, одновременно скрестив руки на груди. — Значит так, молодой человек, — уже с рычащими нотками одёрнул Томас, выпрямляясь и бросая на Дэнни пронзительный взглядом. — Я не твой папа и не потерплю такого отношения. Знаешь, как легко я отучаю маленьких мальчиков от такого поведения? Вопрос был риторическим, поэтому в следующую секунду Томас снова схватил Дэнни за руку, а затем отвесил ему довольно громкий шлепок по попе. — Ау! — Дэниел пошатнулся и сразу приложил к месту удара свою ладонь. — Пап, — Эрик подскочил со скамьи, желая защитить сына и не дать дедушке переусердствовать, но Томас твёрдым жестом выставил руку, не давая старшему сыну вмешаться. Дыхание ребёнка сбилось, но глаза оставались сухими, хотя и глядели на дедушку с лёгким волнением. Вероятно, звук шлепка был не сопоставим с реальным масштабом нанесённой боли. Эрик стиснул зубы, но всё же уступил, желая, наверное, доказать себе и отцу, что не всё в мире можно решить поркой. Томас снова обратил своё внимание на внука, взял его пальцами за подбородок и приподнял голову, чтобы установить контакт. — Если папа говорит тебе что-то сделать, значит, он считает, что для тебя так будет лучше, — заговорил он тем внушающим тоном, который всегда использовал по отношению к собственным детям, прежде чем заголить их задницы, а потом выпороть. — А если хочется поспорить, тогда приведи веский аргумент в свою пользу. Почему ты думаешь, что без наколенников и шлема кататься безопаснее, чем с ними? Дэниел, на удивление, молча стоял и слушал. Хотя, возможно, он стоял только потому, что дедушка всё ещё крепко держал его за предплечье. Эрик терпеливо ждал развязки, наблюдая за тем, какой эффект произвели на сына слова его отца. Но вскоре Дэнни насупился, отвернувшись в сторону и ничего не сказав в ответ. — То-то и оно, — хмыкнул дедушка. — А теперь подними всё, что бросил на землю, и позволь отцу наконец переодеть тебя для прогулки. Томас отпустил его, затем хлопнул Эрика по плечу, вложив в этот жест скорее разочарование, нежели поддержку, и сел на скамью. Дэниел шмыгнул носом, и папа уже собрался подыскать слова утешения и оправдания, чтобы не доводить дело до истерики, но прикусил язык, потому что Дэнни, хоть и резко, но наклонился и поднял с асфальта свой наколенник и ролики. Сев на противоположную сторону скамейки, Дэнни передал папе снаряжение и, наконец-то, позволил ему закрепить налокотники, наколенники и перчатки. Закончив застёгивать сами ролики, Эрик взял шлем с изображением Человека-паука и аккуратно надел его на голову Дэнни. — Не сердись, — негромко произнёс папа, желая хоть немного заполнить нервную тишину, пока он поправлял застёжку. — Я же не просто так тебя заставляю, это действительно необходимо. Дэнни вздохнул, потёр ладонями бёдра и отрывисто кивнул. Эрик ободряюще улыбнулся ему, чмокнул в щёку и помог встать на ноги. Как только колёса коснулись асфальта, настроение мальчика улучшилось, и он, оттолкнувшись от руки отца, поехал к Райану, который уже давно ждал его возле входа в дом. Эрик убедился, что Дэниел твёрдо держится на роликовых коньках, затем взял кроссовки мальчика в руки и сел рядом с отцом. — Характер — это, конечно, хорошо. Но не стоит путать здоровое упрямство с обычными капризами, — сразу же заговорил Томас, не сводя глаз с детей. — Если бы я потакал каждому твоему «не хочу» и «не буду», что бы из тебя выросло? Эрик поджал губы, на мгновение погрузившись в воспоминания о собственном детстве. Его отец был хирургом в собственной частной клинике, работал с утра до поздней ночи и очень любил свою семью, хотя и довольно строго воспитывал детей. Мама работала учительницей в начальной школе, но уволилась, когда родился Райан, чтобы проводить больше времени с семьей. Во время каникул Томас и Анна всегда возили детей в горы или на море; дарили подарки к каждому празднику; покупали технику, книги, любую одежду и спортивный инвентарь, которые им нравились; они даже разрешали Эрику устраивать безалкогольные вечеринки с друзьями в доме. Взамен на все эти привилегии от Эрика обязательно требовалось хорошо учиться и прилежно вести себя в школе. Быть вежливым и пунктуальным. Ни в коем случае не портить своё здоровье вредной едой, алкоголем и сигаретами. Быть честным, ответственным, порядочным и уверенным. Не лгать, не причинять никому вреда и быть в безопасности. И ещё много чего, что уже стёрлось из головы. Казалось бы, справедливые требования к любому ребёнку. И почти не на что было жаловаться. Но, к несчастью для Эрика, он был тем человеком, которого соответствующим образом карали за нарушение любого из этих правил. И поэтому все эти положительные эмоции неизбежно были покрыты налётом папиных убеждений, которые он, вероятно, унаследовал от своего собственного отца. Впечатление от поездки на море омрачалось выпоротым задом за то, что решил ночью погулять по берегу или выбежать в шторм на улицу. После этого приходилось купаться в шортах вместо плавок, чтобы не сгореть со стыда, если кто-то заметит красные пятна на коже. От поездки в горы — высеченным задом и бёдрами, потому что без спроса ушёл кататься на лыжах, а его все потеряли. «Шею ведь мог свернуть, а мы бы и не узнали», — до сих пор причитал мамин голос в голове мужчины. В школе Эрик учился хорошо, но иногда уставал и не успевал справляться с нагрузкой. В такие дни идти домой совсем не хотелось. Папа возвращался с работы поздно, и из-за этого приходилось ждать и вести беседу с уставшим и раздражённым мужчиной, потому что утром было бы уже не до этого. Но зато за плохие отметки Томас наказывал легче всего — щёткой и всего парой десятков ударов. Несомненно, всё это послужило сдерживающим фактором. И, возможно, по этой причине Эрик остался жив, не утонув в море, не скатившись с горы, не провалившись в яму на стройплощадке или не упав с крыши. Но в то же время, через сколько обид и унижений ему пришлось пройти, чтобы понять всё это... — Недооцениваешь ты волшебные свойства ремня, сынок, — произнёс отец, как будто зная, о чём думает сын. — Вон, посмотри, каким Дэнни стал сговорчивым после предупреждения. Чего ты его жалеешь? Эрик по-прежнему молчал, не зная точно, как объяснить отцу, что он, вроде бы, не винит его, но и не хочет такого же детства для Дэнни. Не хочет, чтобы мальчик боялся его и прятался. И не хочет, чтобы Дэнни привозил домой яркие полоски от ремня в дополнение к ярким впечатлениям от летних каникул. Потому что как бы Эрик ни старался прикрыть наказания заботой и любовью, он всё равно понимал, что плохое тоже запомнится. И запомнится, возможно, даже сильнее, чем что-то хорошее. — Мальчику нужны границы, — настаивал отец, переведя на сына проницательный взгляд. — Иначе через пару лет ты сойдёшь с ума от количества жалоб, которые тебе будут поступать от его учителей. Не хочешь пороть? Не пори. Дело твоё. Но имей в виду, что я не позволю Дэниелу вести себя подобным образом в этом доме. Поверь мне, лучше один раз выдрать, чем всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, что упустил парня. Отец снова хлопнул его по плечу, встал со скамейки и неторопливо направился в дом, оставив Эрика наедине с мыслями. Мужчина прислушался к смеху и разговору между Райаном и Дэниелом и мысленно отметил, что в какой-то степени его отец был прав. Дэниел скоро пойдет в школу, и вряд ли там кому-то понравится, если он начнет дерзить в своей излюбленной манере. И на счёт границ отец тоже прав. Эрик по-настоящему его и не наказывал. Так, угрожал какой-нибудь ерундой или углом, но почти ничего из этого не использовал. А шлёпать его постоянно ведь вовсе и не обязательно. Вон, Райану уже почти тринадцать, а ремень отцовский всего-то два раза прочувствовал на собственной шкуре. В остальном достаточно было просто напомнить. Если на Дэнни так эффективно подействовал один шлепок, может, и полноценное наказание сотворит чудеса? Эрику, честно говоря, совсем не хотелось это проверять. Но упускать сына не хотелось ещё больше. — Я быстрее Райана! — Дэнни радостно взвизгнул, мчась на полной скорости прямо перед своим юным дядей. Дэнни не притормозил ногами, а вместо этого вытянул руки вперёд и врезался папе в живот, остановившись между его раздвинутыми коленями. Эрик обхватил его руками и потрепал по перекошенному шлему, наслаждаясь моментом, когда Дэнни не был маленьким ворчуном. — Ты это видел? — восторженно спросил ребёнок, когда Райан, запыхавшись, подъехал к скамейке и сел рядом со своим старшим братом. — Видел-видел. Молодец, — похвалил папа, поймав лукавую улыбку Райана, который явно поддался своему племяннику. Дэнни сел на левое бедро папы, поднял голову и гордо улыбнулся, сверкнув десной с выпавшим зубом. Эрик посмотрел в его искрящиеся серые глаза, отразил улыбку и решил: если до конца дня сын продержится без замечаний — пороть не будет, а если снова возьмётся за своё, то, по крайней мере, попытается.