Часть 3

> наррцис: Зачаток неудавшихся чувств абортирован в зародыше. Фух. Можно выдохнуть и продолжить вести свою стандартную жизнь, ту, что привычна и не способна причинить боль. Почему сразу неудавшихся? А других никогда и не было, выводы сделать легко. Человеку науки нужно сначала увидеть то, о чем идет речь, чтобы хотя бы поверить в существование названного феномена. Жека отправляет сообщение на вбитый ранее номер и лениво пластается в кровати. Сегодня ему на работу аж к третьей паре, а завтра стартуют выходные. Состояние блаженнее вообразить трудно. Рутина проста: в ванной все разложено по этапам от чистки зубов до бритья и ухода за лицом, в спальне на стуле висит выглаженная одежда. На сборы уходит не больше получаса — Жеке такое нравится. Между делами — две из пачки золотых Мальборо, и можно выдвигаться туда, где все спланировано с той же немецкой педантичностью. Вне приятного ощущения контроля над своей жизнью было только странное клокочущее чувство тоски и сожалении о совершенном выборе где-то под сердцем. Ну ничего, бог терпел — и нам велел. После работы выкроить время для посиделки с подругой, особенно когда ты препод, редкое баловство. Александрина преподает в его же ВУЗе биологию, там и познакомились. Она без излишних сложностей, но не глупая, умеет поддержать разговор и спасти от коллектива полуживых преподов, чей возраст еще чуть-чуть и выйдет за пределы двузначных чисел. С ней спокойно и приятно. — Саш, тебе как всегда сырный латте? — Жека суетливо набрасывает промокший от дождя плащ на вешалку для посетителей, не отрывая взгляда от кивающей подруги. Еще немного времени в очереди и на отогревание от погодных метаморфоз, и можно приступать к свежим сплетням. В этот раз они были особенными: о личном и с толикой лесного влажного мха в воздухе. — Вот как-то так, прикинь? Но я в итоге написал ему, что не хочу продолжать общение. И это правда! Сама знаешь, сколько на нас работы вываливают, да и друзья у меня имеются… — Шкрябая ухоженным ноготком керамическую чашку с капучино, повествовал рыжий. Зеленые глаза чуть затронула поволока светлой печали, но тут же испарилась, не давая повода для сомнений. Александрина вздохнула и уперлась смуглой щекой в собственный небольшой кулак. — Жень, ну ты и идиот, — Трагично вздохнула она. — Такой шанс проебать! Это нужно постараться. Просто кубок тебе, друг. В лесу спокойно. У Киррила плавающий график работы, он, так сказать, сам себе хозяин, поэтому без зазрений совести взял небольшие механизмы для работы «на дому», и остался наедине с природой на ближайшую пару недель. Странно и прискорбно то, что одна ночь разговоров с незнакомым человеком, имевшая некрасивый конец, смогла так повлиять на состояние лешего. Нет, у него не было желания утопиться или броситься под колеса, он не плакал и не почернел от горя, но по пятам следовала перманентная тоска, похожая по внутренним ощущениям на ожог. Его оставило призрачное напоминание о том, как бывает, когда кто-то рядом: когда можно обсудить что угодно, поведать историю и услышать ответ не пением птиц и шумом ветра, но красивым низким голосом, звучащим в какой-то степени комично от человека с настолько субтильной внешностью; когда можно увидеть живую реакцию красивого лица напротив. Все это смывалось годами одиночества, но роковая ночь вскрыла старые шрамы без жалости, оставив Киррила наедине с тем, что из них полилось. Сидя ночью на берегу своего небольшого озера, кидая в него камни и шишки, он совсем не ожидал того, что на обнаженное плечо сзади опустится костлявая белая ладонь, и запыхавшийся голос согреет затылок: — Слышь, леший, ты мог бы выбрать место для ночных раздумий поближе к населенным пунктам? — Юджин стер испарину со лба и приземлился на бревно рядом. Зеленые глаза, несмотря на спесь в голосе, были стыдливо опущены к прохладной ночной земле. — Я ошибся, написав тебе тогда все это. — Ладони его заискивающе приземлились на бедро Киррила. Жека поднял на него глаза и поджал губы, словно он — самый промокший под дождем щенок в мире. — Давай дружить? Жеке многое по душе. > наррцис: Например, когда Киррил кладет голову ему на плечо, когда они целуются или просто гуляют без дела по лесу, держась за руки. А прямо сейчас ему нравится лишать его подтянутое смуглое тело льняной рубахи, припудривая высокие скулы румянцем, стекать руками вниз по его широкой спине к ягодицам, эта неторопливая прелюдия на просторной кровати в лучах утреннего солнца. Не понравилось ему только одно — проснуться с неким натяжением пижамных штанов в районе ширинки, и медленно осознать, какого хуя ему вообще сейчас приснилось. Пошла вторая по счету попытка безболезненно уткнуться в объятия Морфея, и в голове вновь всплывают манящие образы добродушного парня из СТО, теперь уже совершенно голого в прозрачном течении реки. Но образ совсем не пошлый, скорее абсолютно беззащитный, и Юджин к нему приближается, чтобы дотронуться. А он предательски испаряется в сияющем воздухе, оставляя за собой на ладони две горячие слезинки. — Да блять! — Разносится по большому деревянному дому, когда рыжий раздирает глаза и садится на край кровати. Что за издевательство? То сны эти проклятые, то наставления от Александрины. Он влез в тапки и спустился вниз с целью смочить горло, пропустив стаканчик воды. И тут Жеку прошибло электричеством по позвоночнику резкое осознание того, что Киррил живет где-то тут, в лесу, который начинается за их участком. Жека бежит по лесу как сумасшедший. Он в пижаме, босяком, с распущенными волосами и чуть припухшим лицом после сладкого сна. Сверкающие следы лешего путаются, тут им пропитан каждый миллиметр. Но вскоре удается поймать нужные, и он продолжает свой путь. Какая ирония: они снова встретятся, и Жека снова будет весь в царапинах и колючках, к тому же вновь в не самом адекватном состоянии, но сегодня — по другой причине. Вскоре средь сосен и клёнов показалась красивая резная избушка на берегу небольшого озера, а рядом с ним бревно, на котором покачивается крупный силуэт. Киррил сидит в одной только свободной юбке, такой печальный в свете луны. Наверное, у него в голове играет саундтрек из Сумерек. Жека беспардонно открывает калитку и приближается, так низко нападая сзади. На его пламенную речь ответом был ошарашено-грустный взгляд. — Послушай-ка, друг, — Леший стряхнул прохладные руки незваного гостя со своего тела и продолжил в раздраженной тональности. — Если ты считаешь, что поступать так с живыми людьми — нормально, то спешу тебя расстроить. Ты ранил меня и заставил чувствовать то, о чем я годами пытался забыть! А сейчас так просто вламываешься ко мне домой, и хочешь, чтобы я стал твоим другом? — Его слова не были окрашены ни каплей юмора. Жеке не по себе. Он видит влажные глаза напротив себя, видит поджатые губы. Осознание отсутствия безнаказанности — одно из самых неприятных ощущений, как оказалось. Он старается мягко взять ладонь Киррила в свои руки, и у него выходит. — Послушай, Киррил, — Голос эльфа тихий и лишен былой уверенности. Он касается большим пальцем костяшек лешего, а внутри ощущение, будто разгуливаешь по минному полю. Никак не поймешь, когда рванет. — Я… я всю жизнь хорошо умел оправдываться, а сейчас не выходит. Мне правда жаль, что я причинил тебе боль, я действительно поступил, как мудак. Но я не смог отделаться от навязчивых мыслях о той ночи, и если бы я не пришел сейчас сюда, я жалел бы всю жизнь. Так что даже если ты откажешься, я буду знать, что хотя бы попытался. Киррил по-отцовски тяжело вздохнул и поднялся с бревна, провожаемый горьким взглядом зеленых глаз. — Че уставился? Пойдем чай пить, на улице уже похолодало.