Вернутся к фанфику

Сделка

7 июня 2025, 19:45
      — Значит, машину ты купил для клипа. Не по своему желанию.       — Когда мне сказали, что она старше меня на двадцать лет, я влюбился, клянусь! — Олли рассмеялся, заражая Лучо своей веселостью.       — Согласись, что вещи из прошлого во всем выигрывают! — активно поддержал диалог Лучо. — Сейчас век цифры, и всё пустое, ненастоящее, будто оно не может испортиться или быть неидеально прекрасным. Поэтому я обожаю музыку из 70-х. Поэтому предпочитаю шнуры, а не bluetooth. Конечно же, винил.       — И коллекция пластинок размером с небольшой гараж есть? — Олли разрезал свой круассан и начинил ветчиной с сыром. Лучо предпочел сладкий завтрак.       — К сожалению, гораздо меньше. Я так придирчив. Но все лучшие альбомы прошлого века у меня точно есть.       Они сидели в небольшом ресторанчике в центре Сан-Ремо, и еда здесь была баснословно дорогой, зато зал был почти пустой и можно было говорить, не перекрикивая чужие голоса или музыку. Лучо нравился ход беседы. Они уже полчаса обсуждали то, что он любил больше всего, и, кажется, что Олли тоже нравился разговор. Так что создавалось ощущение, что он был славным, а эта встреча обещала быть и правда приятной.       — Значит, тебе не нравится ничего, что моложе тебя? — хмыкнул Олли.       — Дай подумать. — Лучо облизнул ложку и поднял глаза к потолку, раздумывая — Мои собаки? Хотя по меркам собачьего возраста, они меня даже немного старше.       — Что на счет людей? Мог бы кто-то вроде меня войти в твой близкий круг?       Лучо был удивлен такому вопросу. Он по правде сомневался, что его окружение вообще когда-нибудь расширится хотя бы на одного человека, ведь ему вполне хватало Томмазо и Френсиса. И на кой черт он вообще сдался Олли?       — Мы ведь можем говорить прямо, Рико? — улыбнулся он деликатно, решив вести себя как взрослый вежливый человек.       — Определенно да. Как мне нравится моё имя в твоих устах. — почти мурлыкнул Олли.       — Томмазо, это мой друг, вы встречались вчера. — решил уточнить он. — Говорит, что ты пригласил меня поесть, чтобы отравить и убрать конкурента на конкурсе.       — Что? — Олли рассмеялся. — Что это за бред?       — Ну, может быть не бред, но попытка объяснить, почему мы здесь, вместе с круассанами и кофе, обсуждаем винил и прошлый век. — Лучо положил тонкую руку на стол и слегка побарабанил пальцами. — Скажи мне прямо, чего ты добиваешься? Потому что человеческие отношения для меня вещь сложнопостижимая, и я просто не могу догадаться о твоих мыслях.       Олли выглядел так, будто решал что-то. Будто выложить карты на стол для него представлялось непростой задачей.       — Ты мне нравишься.       — М-м. — пожал плечом Лучо. — У тебя тоже неплохая песня, мне нравится классическое традиционное звучание и—       — Не твоя музыка, Лучо. Ты мне нравишься. Ты сам. — Олли смотрел прямо и этот взгляд вышибал воздух из легких.       Наверное поэтому теперь была очередь Лучо замешкаться и замолчать. У него не было никаких предубеждений на тему того, что мужчина может заявить о своей симпатии к другому мужчине, но Олли не выглядел как тот, кто может делать такие штуки. В любом случае, это можно было списать на то, что у самого Лучо никакой «чуйки» на такие вещи не было по причине давно потерянного интереса к какому-либо полу. Ему вспомнились вчерашние размышления после визита к Олли в гримерку о том, что ему самому странно быть чьим-то объектом для романтической привязанности, или чего там хочет этот парень? И вот теперь снова. Он прямо спросил, а Олли прямо ответил. И что теперь он должен с этим ответом делать?       — И… что? — выжал он из себя запоздалый ответ, поняв, что Олли ждет его реакции.       — «И что»? — Олли эмоционально всплеснул руками. — Ну, если ты ни с кем не встречаешься, то это вроде как приглашение к продолжению знакомства.       — Зачем? — спросил Лучо совершенно искренне недоумевая, но его ви-за-ви это, кажется, злило. Во всяком случае вибрации, на которых Олли вел беседу точно повысились.       — Ну как зачем? Что ты за странный человек, Лучо Корси? Чтобы проводить время вместе, заниматься сексом.       — Ты мне предлагаешь заниматься с тобой сексом? — все это казалось шуткой, так что Лучо разулыбался. — Ты меня с кем-то путаешь.       — Что за ерунду ты несешь? У меня вчера встал как только ты в гримерку зашел.       От этого заявления Лучо почувствовал как к щекам прилила кровь, и он пожалел, что на нем нет белого грима, чтобы это скрыть. Он только похлопал глазами, стараясь переварить сказанное, но к себе оно никак не прикладывалось.       — Я посмотрел твой аккаунт и фотки, ну, и видосы. Ты жуть какой сексуальный. — продолжал Олли, и взгляд его переместился куда-то в район ключиц Лучо. Ему захотелось прикрыть шею. — Эта худоба и бледность. Длинные волосы. Я такое обожаю.       — Мне кажется, нам уже пора собираться, — хрипло сказал Лучо, глянув на часы. Ему захотелось уйти прямо сейчас. Он был не в своей тарелке и в абсолютной прострации со всеми этими взглядами и словами Олли.       — Пять минут. Только скажи мне да или нет. — Рука Олли накрыла его ладонь, которая все еще лажала на столе.       — Не пойми меня неправильно. Ты… наверное, отличный парень. — Лучо сдал руку в кулак под чужой тяжелой рукой. — Но мне просто это не нужно.       — Шутишь?       — Нет. — Лучо убрал руку и пожал плечом. — Мне кажется, что я не создан для отношений или чего-то такого. То есть, я пробовал, но… это непонятно и сложно. И. мне гораздо легче не быть ни перед кем обязанным. И у меня есть музыка. Извини, если это не то, что ты хотел услышать.       — Ладно. — Олли тоже сдал руку в кулак. — Тогда предлагаю тебе сделку. Раз музыка тебе важнее, мы могли бы условиться, что я отдам тебе победу на фестивале, если ты разделишь со мной ночь.              Лучо опять расширил глаза. Этот парень такой самоуверенный.       — Погоди, ты что, предлагаешь мне переспать с тобой за победу? Вроде как… покупаешь меня, как вещь?       — Зачем говорить так грубо? Просто предлагаю сделку, интересную для нас двоих.       — Но финал уже сегодня. — Лучо нахмурил брови. — Наверняка всё уже решено. И… нет, это все очень странно звучит.       — Я выиграю, вот увидишь. Но могу сделать так, чтобы выиграл ты. — Олли выглядел так, будто и правда мог.       Лучо пытался припомнить, был ли Олли в пятерке фаворитов первой или второй ночи, и не смог. Наверное был, раз так уверенно рассуждает об этом.       — Разве тебе самому не нужна победа, раз ты можешь? — Лучо удивлялся тому, что все еще поддерживает этот диалог.       — Есть вещи, которые интереснее для меня чем победа на конкурсе. Ну же, соглашайся. Я так понял, у тебя никого нет, так что, ты просто повеселишься со мной, а потом поедешь на Евровидение. Приз вроде такой?       — Такой. — кивнул Лучо.       — Так что, по рукам? — он протянул руку для рукопожатия.       Лучо пялился на эту руку. Он, конечно, хотел бы победить, и, наверное, поехал бы на Евровидение, если у него была бы такая возможность. Но быть живым доказательством байки про то, что дорогу в шоу-бизнес прокладывают через постель, не хотелось. К тому же, все это походило на блеф. Откуда у Олли могли быть такие связи, что он мог вляить на ход конкурса? Они, как артисты, буквально одновременно со зрителями узнали, смогут ли принять участие в Сан-Ремо, что говорить о том, что победитель не очевиден до самого финала?       Был и другой важный момент: Олли не привлекал Лучо в сексуальном плане, то есть абсолютно. Наверное, как и любой другой человек в этом мире. Но если любой незнакомец не претендовал на близость, то тут ведь было конкретное предложение, и с этим уже нужно было что-то делать. Лучо не думал, что этому парню был бы нужен партнер, который кроме ужасной неуклюжести и неопытности в постели, еще и противится его вниманию, избегает контакта и откровенно терпит, а не получает удовольствие. По мнению самого Лучо, не на такой секс расчитывал Олли, когда предлагал победу на Сан-Ремо в качестве «равноценного обмена».       — Я думаю, что это плохая идея, Олли. — сказал он, вновь пытаясь создать дистанцию между ними. Рука осталась непожатой. — И..я буду очень рад, если ты победишь. Я думаю, что ты правда это можешь, ведь я видел тебя на сцене.       — Черт побери, Лучо…       В этот момент телефон Олли зазвонил, и Лучо выхватил на экране слово «менеджер». Это значило, что им действительно пора выдвигаться на прогон. Он воспользовался тем, что Олли ответил на звонок, оставил наличные на столе и быстро вышел из ресторана. Стоило подышать и отойти от этого разговора перед важным вечером.

***

      За кулисами Олли решил, что Лучо нужно дать «настояться», к тому же в последнюю ночь фестиваля градус напряжения возрос почти удушающе невыносимо. И всё же он наблюдал. Теперь, когда карты были раскрыты, а предложение сделано, ему казалось, что он должен был занять все мысли в этом хорошенькой головке с тонкими русыми волосами и вновь белым лицом. Себе он тоже дал время. К идее о том, что от победы он откажется, тоже надо было привыкнуть. Когда он говорил это, он тоже не был на сто процентов уверен, что правда сможет сделать такое ради одной ночи. Но разговор за завтраком привел его к умозаключению, что и это почти уже слишком для его «безразличного к радостям тела» мышонка. Лучо асексуал? Или просто набивает себе цену? Олли склонялся ко второму. В существование асексуальности как таковой он верил мало, полагая, как ему казалось, разумно, что люди, которым не нравится секс, просто не были с достойными партнерами. Такими, как Олли, например. И своё мастерство он не разбрасывает направо и налево, даже с модельками-эскортницами иногда брезгует, если они совсем дешевки. Так что Лучо стоило бы ценить такие предложения. Что до его стороны сделки… Конечно, он не был уверен в том, что возьмет приз. Но есть ситуации в которых нужно говорить о победе так, будто это уже свершенный факт. И если бы Лучо сразу сказал ему «да», то все стало бы реальным. Но пока он просто собирался казаться уверенным чемпионом, чтобы в конце концов им стать.       Их порядковые номера в этот вечер были не так уж далеко друг от друга: Олли 15-й, Лучо 21-й. Он конечно же наблюдал. Исподтишка, строя из себя ледяную глыбу, но пытался увидеть заинтересованные взгляды от Лучо. Но тот только дважды махнул ему рукой и один раз, когда они столкнулись в том же узком коридоре, пожелал удачи и очаровательно, но совершенно формально при этом улыбнулся. Олли это злило. Он бы схватил этого парня за грудки и прижал к стене прямо там, сминая губы в жестком поцелуе, размазывая грим и портя костюм. От яркой картинки в его голове, пришло такое же яркое возбуждение, и ему понадобилось подышать.       В короткой фантазии Лучо брыкался и отталкивал его, конечно, проигрывая по силе более крупному Олли, и от того распаляя его еще сильнее. Вряд ли у мышонка хватит темперамента на такую страсть, если его брать уговорами и обещаниями любви до гроба. Но если быть грубым… Олли быстро вошел в уборную и плеснул себе водой в лицо, протер шею холодной рукой. Черт побери, нужно гнать такие мысли подальше, потому что в этом уже мало здорового.       

***

      Чертова сцена Сан-Ремо, чертовы ведущие, которые тянут время и делают эти театральные паузы, чертов трофей, который так близко, что кажется, уже в руках, но все еще может пойти наперекосяк. И самое дурное: они с Лучо вдвоем на одной сцене в борьбе за приз, и Олли чувствует себя долбанным провидцем из-за того, что все случилось именно так, и на его мокрой от волнения спине лежит тонкая рука Лучо, а не чья-то другая. Край собственного сознания бесится из-за того, что Лучо снова не один, а со своим этим косматым гитаристом, но теперь уже почти всё равно, теперь уже финишная прямая, а эта тонкая рука обнимает его вполне осознанно и добровольно.       — И победителем Сан-Ремо 2025 становится… — Карло делает еще одну театральную паузу. — Олли! Лучо Корси становится вторым с минимальным отрывом.       Победа застилает глаза пеленой влаги. Лучо сам бросается в объятия и обнимает, как любимого, нежно трогая его за затылок, но из-за долбящего на адреналине сердца, Олли ничерта не может осознать радости. У него на лице наверное самое идиотское выражение, а все камеры, как назло, смотрят прямо на него. Он зажимает рот и неловко трет собственную макушку. Кто-то сует ему микрофон.       — Не знаю, что сказать. — сказал он, осматриваясь. — Это один из тех моментов, когда кажется, что всё это не по-настоящему. Кажется, что я расстроен, но на самом деле я очень счастлив. Спасибо. Благодарю Джованни Валлотти за руководство, благодарю весь оркестр, благодарю вас. Великий Лучо, — он повернулся к Лучо, который теперь жался к своему гитаристу, и почувствовал горечь, но он осознает это чуть позже. — Ты невероятно мощный автор-исполнитель. И всех участников этого фантастического фестиваля. Передаю привет домой! Привет, мама, привет, папа. Это произошло. Это безумие, но это действительно произошло.       Он едва дышал, пытаясь собрать себя для последнего повтора своего номера, и то, что сказал Лучо, частично обращаясь к нему, пропустил мимо ушей. Все это и правда было слишком невероятно, чтобы быть правдой.       А еще это значило, что все карты были в его руках.       

***

      — Поедете ли вы теперь на Евровидение?       — Я не знаю, это правда сложный вопрос.       — Но как же так? — назойливая журналистка пихала Олли, пьяному от эмоций, свой микрофон в лицо, и честно говоря, очень раздражала. — Разве не для этого вы принимали в нем участие?       — Сан-Ремо гораздо больше значит для меня, чем Евровидение. Извините меня. — улыбнулся он максимально приветливо, но отодвинул микрофон рукой, чтобы выйти из этого круга.       Ему хотелось найти Лучо. Конечно, шанс, что они еще не уехали, или что он будет один, был мизерный, но ему просто необходимо поговорить с ним сейчас. Он шел по коридору, кивая на все поздравления тех, кто шел навстречу, и держал около своего уха телефон, где в третий раз безуспешно пытался дозвониться до своего абонента.       — Рико. — единственное лицо, которое он теперь хотел видеть, встретило его само собой. Сильно отстав от своих ребят, которые тащили по служебному коридору Аристона тяжелые чемоданы с оборудованием, он стоял один, все еще в забавно кепке и шарфе, который скрывал хрупкую шею. Это сейчас было к лучшему.       Когда он приблизился, Лучо сам обнял его за шею, также как некоторое время назад на сцене. Олли обхватил руками тонкую фигурку и прижал его к себе, изо всех сил дыша запахом его одеколона и сигарет.       — Я поздравляю тебя. — сказал Лучо, и заупирался, потому что объятие затягивалось. Он шутливо изобразил, что задыхается. — Ты меня раздавишь. Пусти, пожалуйста.       — Я всё еще могу отказаться. но подлые писаки ждут мой ответ как можно скорее, и тянут жилы, ну ты понял. — отыгрывать брутального самца-соблазнителя в его состоянии было непросто, и это прозвучало скорее жалобно и просительно. — Что ты мне скажешь, Лючи?       Лучо пожал плечами и улыбнулся еще более тепло и ласково. Потом он привстал на носочки и поцеловал Олли в щеку.       — Скажу, что ты прекрасно представишь Италию на Евровидении. Я буду за тебя болеть, и попрошу всех друзей проголосовать. — он выглядел так, будто говорил это искренне, но Олли всё равно слышалась издевка. — У меня их немного, но.       — Лучо! — Олли почти рявкнул и оперся о стену рукой. — Ну что мне сделать? Что?       — Ничего? — он пожал плечом и накинул на него ремешок своей сумки. — Увидимся, Рико.       Олли смотрел как он уходит и чувствовал огромное желание напиться.       Этот мышонок все еще был его навязчивой идеей и он не собирался его просто так отпускать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!