People

      Утро похмелья даётся как никогда тяжело. И дело не сколько в выпитом и выкуреном, сколько в тех же тяжёлых мыслях о грёбанном продюсере.       Выползая из тёплой кровати, Чонгук еле волочится в ванную. Заглянув в зеркало, он откровенно пугается. Лицо отёкшее, волосы растрёпаны, возле рта сухие следы слюны.       Тяжело простонав, Чонгук всё же становится под контрастный душ. Чувствуя себя свежо, он уходит на кухню не за очередным бокалом вина, что любит выпить с утра, а как нормальный человек накрывает себе на стол и завтракает, правда, только крепким черным чаем. Впервые за долгое время. Прислуги не живут с Чонгуком. Он вполне в состоянии сам себе приготовить, прибрать дом и сделать мелкие покупки, если надо. Для более крупных дел по дому ему, конечно же, помогают его люди.       Водителя Чонгук попросил приехать через тридцать минут.       И как человек, которому очень скоро за тридцать, Чонгук открывает новостную ленту Инстаграма, начиная день со свежих новостей. Он незаинтересованно смотрит на верхний правый угол, где красным мигнуло сообщение о новых подписчиках.       Чонгук безо всякого энтузиазма проверяет, кто там подписался, ведь не любит, когда уведомления висят не прочитанными.       И каково же было удивление увидеть Агуста в числе своих подписчиков. Да Чонгук чуть чаем не давится, тут же его выливая изо рта обратно прямо в кружку.       Вот тебе и доброе утро.       Это, казалось бы, глупое уведомление заставляет улыбаться во все тридцать два зуба.       Словно кроме Агуста других людей с галочкой на его странице не найти. Словно кроме Агуста никто и не нужен.       Словно он всё, что нужно.       Немного успокоившись, Чонгук выливает чай в раковину, параллельно листая новостную ленту. На глаза попадается статья о новом пожертвовании продюсера.       Публикация вышла несколько часов назад.       Глазами Чонгук быстро пробегает по тексту, развернув статью полностью.

«Агуст Ди, он же Мин Юнги, пожертвовал в фонд поддержки тяжелобольных онкологией сто миллионов вон».

      Глаза Чонгука чуть не выпали. Юнги сейчас занят работой над альбомом, что также требует немало финансовых средств. Впереди ещё больше трат для того же самого промоушена и продвижения. Чонгук не сомневается, тот зарабатывает для продюсера куда более достаточно…       — Он такой добрый, — улыбается сам себе Чонгук, снова и снова перечитывая новость.       После небольшого, на его взгляд, времяпровождения с Юнги, Чонгук понял, что он очень раскрепощённый и открытый. Он добрый и очень внимательный, что не могло не радовать, ведь многие описывали его как холодного и порой жестокого человека. Но холодные у него только руки — Чонгук запомнил при первой встрече.       Живот приятно крутит от воспоминаний.       Ту ночь в клубе Чонгук помнит плохо. Просто захотелось расслабиться и выпить, сбежать от самого себя в эйфорию, как часто он любит это делать. А особенно имея при себе самокрутки и пару грамм дури.       Он не помнит, как и когда его заинтересовал клиент на том конце барной стойки, но то, как он смотрел на него, запомнится надолго. В его глазах он видел восхищение. Нескрываемый естественный блеск в глазах, когда видишь что-то красивое. Он также исподтишка поглядывал на Юнги, отвечая той же монетой. Было видно, как старший чем-то обеспокоен, хоть и казался расслабленным и спокойным. Доигравшись в гляделки, пьяный Юнги ушёл на танцпол, мысленно пригласив с собой Чонгука, когда посмотрел перед уходом прямо в глаза с вызовом.       Чонгук, конечно же, был не против провести с Юнги время. Он хотел бы проводить с ним время будучи и не пьяным и не как член команды.       Юнги красив, и это глупо отрицать. Его движения были плавными, хотя он кое-как держался на ногах.       Вливаясь в танцпол, Чонгук подошёл сзади к Юнги вплотную, вдыхая его естественный сладкий аромат вперемешку с массой других и прижимая к себе.       Он, наверное, узнал своего незнакомца. Иначе нету другого объяснения тому, почему тот стал с ним расслабляться и прижиматься ближе. Почему разрешил себя трогать и целовать.       Он не помнит, как оказался в приватном номере Пандемониума, но ту ночь он запомнит навсегда.       Было тяжело после отходняка от дури перестать слышать его пьяный голос, нежно шепчущий о красоте его родинок на лице, пока сам наблюдал сверху вниз на обнажённое тело под собой, требующее его всего.       Он помнит, как тот маленьким мальчиком обводил татуировки Чонгука, жалуясь, что компания запрещает ему набивать их. Алкоголь знатно развязал ему язык, правда, Чонгук большую часть рассказов не запомнил, лишь искренне посмеивался с Юнги, поделив свою подушку одну на двоих. Он и сейчас готов разделить с ним постель. А может, ещё и сердце, если оно у него было, конечно.       Чонгук в какой-то большей степени благодарен Агусту.       Теперь он занимает все его время и мысли, не давая думать о чём-то другом. Например, о своих недостатках в виде маленькой зависимости от химсекса, в частности, от наркотиков и алкоголя. Может и поход три раза в спортзал делает его тело здоровым и привлекательным, но внутри он уже давно прогнил, снова и снова прибегая к саморазрушению.       Юнги дарит спокойствие, которого так не хватает. За долгое время кто-то не возразил трахаться под дурью. Это, как минимум, заслуживает похвалы.       Грустно улыбнувшись своим мыслям, Чонгук собирается и покидает квартиру, пока его внизу уже ждёт водитель.

***

      Юнги не сдерживает улыбки, когда девушка напротив рассказывает о идее возникновения сотрудничества. Она просто и не могла отпустить такой талант без возможности посотрудничать.       Сама она в хиатусе, как и он. Не желая терять времени, она обратилась к нему как к хорошему другу с целью сотрудничества. Поэтому никто и не удивляется громкому смеху из студии. Хотя стоило бы, ведь обычно из этой студии доносятся лишь недовольные крики и ссоры.       Джиын, она же его подруга, известная, как Айю, всегда положительно влияла на своего хубэ. Рядом с ней грустить просто невозможно.       Их сотрудничество планировалось уже не первый год. Когда вышел второй студийный альбом Юнги, девушка долго возмущалась, почему она не приняла участие. Конечно, она тогда шутила и обещала не переступать больше порог его студии, если тот одумается пригласить её.       Пару дней назад они созванивались чтобы просто сократить вечер, и тут Юнги неожиданно предложил принять участие в записи песни, на что девушка с охотой согласилась, позабыв все свои угрозы.       — Это великолепно, Юнги, — на одном дыхании говорит Джиын, читая текст песни. — Ты просто обязан включить это в альбом, — даже с некоторой угрозой в голосе говорит та.       — Спасибо, и да, я включу её, — отшучивается тот, довольный, как кот, получая похвалу в свой адрес.       Текст был написан в далёком прошлом, когда казалось, что выхода уже нет и не будет. Казалось, дно пробито и хуже некуда. Тогда-то Юнги и дал волю своим чувствам, постоянно плача и пребывая в тоске и одиночестве. Складывалось впечатление, что внутри что-то сломали и пытались починить, вернуть обратно на место, но было уже слишком поздно.       Эта пустота образовалась внутри из-за его же глупой ошибки в прошлом. Казалось бы, его простили и попросили отпустить, но каждое слово ощущалось как ножом по сердцу, из-за чего маленький человечек натягивал свою счастливую маску, которая медленно трескалась по уголкам.       Девушка что-то продолжает говорить про песню, когда в студию с ноги заходит весёлый до невозможности Чонгук и тут же вылетает обратно, сильно хлопнув дверью с той стороны, с потрясением на лице.       На Чонгука уставились две пары глаз. И оба такие родные.       Чонгук пытается осмыслить, что только что увидел и почему у него так ненормально бьётся сердце.       Джиын. Это точно она. Но почему она находится здесь, да ещё и с Юнги… Друзья? Любовники? Родственники?       Он приводит дыхание в норму, и следуя рекомендации на табличке двери, на которую вовремя обратил внимание, стучит в дверь.       — Входи, — спокойно ответил Юнги со сложенными на груди руками и строгим видом.       Может, он выглядит строго из-за складочки меж бровей, а может из-за мышц, виднеющихся сквозь его свободную футболку. Выглядит, как при их… Нет, не первой, второй встрече. Снова этот его скептический взгляд.       Чонгук заходит, как какой-то провинившийся мальчик, учтиво, как самый младший из них, поклонившись и присев на диван в сторонке от них. Сегодня Юнги его не узнаёт.       Девушка прикрывает рот рукой и смеётся, понятное дело, с его поведения.       — Вы же… — подал голос Чонгук, привлекая к себе внимание, — Айю? — он до сих пор не верит. — Я ваш самый главный фанат, — с довольной улыбкой говорит тот, заглядывая в такой добрый взгляд девушки.       Перед глазами пролетает детство, где он включал телевизор и там крутились песни Джиын. Этот образ и первый раз, когда он увидел её на экране, он запомнит надолго.       Чонгук как-то бывал на её концерте. И это было самым лучшим днём в его жизни, когда он пришёл в футболке с надписью «Айю мэрри ми». Все фанаты замечали его, а она нет. Даже стало обидно.       Чонгук вспоминает образ Джиын с особой ностальгией и любовью. Она ничуть не изменилась, всё такая же красотка, с такой же скромной улыбкой и вежливостью ко всем.       — Называй меня просто Джиын. А ты…       — Чонгук, — отвечает Юнги раньше, чем он сам сообразит. — У нас сегодня нет работы.       Чонгук под таким замечанием тушуется. Разве он не может приходить когда нужно и захочется?       — Прогоняешь?       — Нет, Юнги, он же такой милый. Пусть посидит с нами. Он же тоже работает над альбомом? — Джиын заступается за него, укладывая свою маленькую ручку продюсеру на плечи, тем самым прося прислушаться к ней.       Кончики ушей краснеют. Айю заступается за него. А должно быть наоборот.       — Чонгук, — обращается девушка к нему, — Не обращай на него внимания, посиди с нами. Нам всё равно скоро на запись.       Чонгук лишь учтиво кивает головой, как болванчик, пока Юнги возвращается в рабочую среду.       Они обсуждают между собой не только рабочие моменты, но и уходят далеко от этого, вечно перескакивая с темы на тему.       В моменте к разговору подключается и Чонгук, вечно веселя Джиын своими шутками, что на взгляд Юнги глупые, но ограничивается улыбкой. А с ним он не такой, думает Чонгук, поглядывая на Юнги.       Время близится к записи, и ребята закругляются, собираясь покинуть Лабораторию Гения.       — Эй, а можно с вами? — немного мнётся Чонгук, но всё же находит в себе силы попроситься с ним в звукозаписывающую студию. Он очень хочет посмотреть, как Юнги будет петь вот так. Как он отдаётся целиком и полностью, создавая своим уникальным голосом нечто такое, до чего не все способны дотянуться.       — Пошли, — отвечает и на этот раз за него Джиын, взяв Чонгука за руку настолько быстро и сильно, что тот ничего не успел осмыслить. Лишь глупо смотрел, как его тянут к лифту. Он смотрит на Юнги, которого это всё забавит. Старший лишь закатывает на это глаза, заходя вместе с ними в лифт.       А с ним Чонгук не такой скромный. И это заставляет порхать последнюю бабочку в животе.

***

      Зайдя в звукозаписывающую студию, ребят встретили несколько пар глаз. Звукорежиссёр и ещё один продюсер сидят за аппаратурой, а Чимин уселся на диване, листая что-то в телефоне, но отрывается от этого занятия, сверля взглядом Чонгука.       На правах младшего Чонгук здоровается первым. Чимин лишь слегка кивает ему, и с лучезарной, такой мерзкой для Чонгука, улыбкой здоровается с девушкой и как хищник изучает тело Юнги. Продюсер сегодня на домашнем: свободная белая футболка и чёрные спортивные штаны, а на ногах резиновые тапочки. Всё для его удобства.       В студии жарко, а это как раз самое то.

People pt.2 — Agust D ft. IU

      Не тратя время, Юнги с Айю заходят непосредственно в комнату звукозаписи, готовясь к финальному прогону песни.       Чонгук стоит в самом углу и как заворожённый смотрит через стекло на Юнги: такого сконцентрированного, серьёзного и чересчур обнажённого. Обнажённого душой.       То, как он поёт, отдаваясь до последнего, стоит, на его взгляд, многого.       «Я знаю, и ты это знаешь       У нас всё впереди, но время не ждёт»       Поёт Юнги и думает о Чонгуке, что напрягает слух, чтобы правильно услышать слова.       «И никто ничего не понимает»       И Чонгук, и Юнги. Они не знают, в какой момент старший перестал петь свою партию, смотря прямо в глаза Чонгуку.       Чёрт… не нужно было в них заглядывать.       По ту сторону тут же останавливают запись. Юнги оставляет наушники и выходит ко всем.       Чонгук видит рядом с собой бутылки воды и, взяв одну, отдаёт в руки Юнги, на что получает благодарность.       Чимин, увидев, как Юнги с охотой принимает воду с рук младшего, отпускает свою бутылку и фыркает, вернувшись на своё место. У него буквально отобрали работу. Браво, Чонгук.       Сначала сердце продюсера, а потом и работу ассистента.       Продюсер всё ещё напряжён. Он так много работал! Столько сил и эмоций вложил, но ничего не смог выдавить из себя после того, как поднял взгляд на Чонгука. Он чувствовал его взгляд на себе, а в итоге…       — Лирика красивая, — из мыслей выводит спокойный, с нотками восхищения, голос Чонгука.       Он его не разочаровал. Юнги почему-то боялся, что новый член его семьи проявит омерзение в его сторону, ведь тот совершил ошибку. Увы, на счету было много таких дотошных, которые, увидев одну ошибку, сразу же покидали пределы студии, а затем и компании, и следом, может, и жизнь артиста. Юнги до сих пор без понятия, что двигало такими людьми. Но с Чонгуком всё не так. Всё вышло наоборот. От этого осознания непонятное тепло вместе с облегчением разливается по телу. Ему не придётся искать нового иллюстратора в свою команду. Он бы и не отпустил такой подарок судьбы.       — Спасибо, — слабо улыбается Юнги, делая большие глотки воды.       Он снова возвращается к записи. Джиын тоже подбадривает и мотивирует.       Юнги снова поднимает взгляд на Чонгука, но уже с уверенностью.       «Слова: «я делаю это ради тебя» — тоже своего рода жадность»       А Юнги жадный. До неприличия жадный, если это касается чего-то личного. Например, записи песни, когда в студии присутствует ограниченный круг людей. Есть они и есть другие. Но есть и Чонгук, который чертовски правильно смотрится здесь рядом.       «Ты достойна быть любимой просто потому, что есть»       Допевают артисты в унисон.       Ещё одна песня в копилочку завершенных.       Ещё одна гордая улыбка за себя и за проделанный путь. За то, что Юнги смог найти в себе силы поделиться с поклонниками тем, что он чувствовал и чувствует.       Команда поздравляет Юнги, на что тот в ответ благодарит и их.       Это был тернистый путь длинною в пару лет.

***

      На небосвод уже взошла луна. Ребята только покидают агентство.       — Мне было так приятно познакомиться с вами, — Чонгук крутится вокруг Джиын, которой уже пора уезжать.       — Ох, Чонгук. Ты такой милый, — тянет последний слог девушка, тиская Чонгука за щеки как маленького.       Да и у него и щёк особо нет — острые черты лица тому подтверждение. Не зря же он установил дома спортивный уголок.       Юнги и Чимин стоят рядом и не сдерживают смешков.       — Юнги, только попробуй мне обидеть этого сладенького. Я тебя не прощу, — угрожает она, а уши снова краснеют у Чонгука.       Старший на это лишь глаза закатывает, мол, и не собирался.       — Джиын, ваша машина подъехала, — оповещает Чимин, оставаясь в стороне.       — Так скоро, — с тоской в голосе говорит та, — Мы ещё встретимся, — напоследок утверждает Джиын, подходя к машине.       — И ты точно станешь моей! — говорит вдогонку Чонгук, не понимая, почему все вокруг начали смеяться, включая саму девушку.       И кто бы его подпустил к ней? Да и любит он её как кумира детства. Многие хотели быть второй половинкой своего любимого артиста.       Дверь с водительской стороны распахнулась, и из неё вышел высокий и стройный мужчина. Он подходит ближе и наконец Чонгук узнаёт в нем небезызвестного актера.       — Это же…       Он подходит ближе к Джиын, обнимая её и целуя в лоб подбадривающе. Затем мужчина открывает ей дверь с пассажирской стороны рядом с собой.       — Чонсок… — словно для себя самого говорит Чонгук.       Тот ему подмигивает и с ветерком уезжает, не задерживаясь ни на минуту.       — Оу, кто-то плохо знает своего кумира, — тянет Чимин, довольно улыбаясь и махая гостям, умчавшиеся ветерком.       — Да знаю я её хорошо. Но чтобы тот был её парнем…       — Он её муж, — обрывает Юнги.       Чонгук шокирующее поворачивается к нему, не веря своим ушам.       Сколько он спал, раз уж пропустил такое?       — Она… Она его жена?       — Не поверишь — да.       Юнги отвечает с прискорбным лицом, и всё-таки не сдержавшись, смеётся.       Погасла надежда Чонгука.       — Я даже автограф у неё не успел взять, — только сейчас осознаёт Чонгук, — Я не подарил ей портрет, который так долго рисовал…       А вот это уже проблема глобального масштаба. Он даже голову отпустил вниз. Вот настолько ему обидно.       — Успеете встретиться, — уверяет его продюсер, лишь по-доброму усмехаясь.       — Ты организуешь нам встречу? — с огоньком надежды в глазах спрашивает младший, подойдя вплотную к Юнги и укладывая на его грудь свои руки, сжимая ткань лёгкой спортивки в руках.       Неосознанно, но он почувствовал, как сердце Мина на мгновение словно остановилось.       Теперь он чувствует учащённый пульс.       — Я постараюсь, — отведя взгляд в сторону, обещает продюсер, пока младший уже с объятиями лезет к нему на шею, а он ворчит на это.       Какой же он иногда малыш. Джиын была права, называя его ребёнком. Глядя в эти глаза Чонгуку ни в чём отказывать не хочется.       Юнги легонько стучит по его спине, пока обиженный Чимин уходит обратно в здание.       Непонятно откуда, но маленькая зависть в сторону Чонгука присутствует. Как и благодарность.       Чимин без понятия, как они вообще познакомились и нашли общий язык, но видно, как Чонгук положительно влияет на старшего.       Юнги хоть и не показывал, но долгое время был в каком-то пограничном состоянии: либо был серой оболочкой, не выражающей эмоций, либо насколько «синим», что угомонить его выходило не всегда. Даже подходить к нему лишний раз стоило больших усилий. А к студии лучше вообще не подходить. От неё за километр ощущался въевшийся запах алкоголя, что никак не выветривался.       С приходом Чонгука запах, конечно, не выветрился, а стал пропитан чем-то ещё пока не известным для Чимина. Но по крайней мере, таскать туда кофе теперь имело смысл.       Это не может не радовать.       И, хоть не признает самому себе, но это благодаря Чонгуку.       Чимин скрывается за огромными тонированными дверями, пока эти двоя сверлят друг друга взглядом.       Юнги всё ещё держит свою руку на талии младшего, пока тот мнёт в своих его верх.       Он его не отталкивает, но и близко подпускать не собирается.       Но стоило тому с ухмылочкой на лице отпустить свои руки ниже по торсу к резинке штанов, как тело начало мгновенно на это реагировать. Жар разливается по телу, и Юнги неосознанно прижимает Чонгука плотнее к себе, прикусив изнутри щеку, чтобы не издать облегчённого стона.       Чонгук перемещает руку чуть ниже, начав водить вверх-вниз вокруг паха, а после поднимает обе руки выше, скрестив их за шеей старшего.       В глазах не перестаёт тухнуть огонёк, стремительно перерастающий в пожар. Чонгука не только забавит, но и заводит такая реакция старшего.       Пальцами он зарылся в его волосы, пропуская пряди сквозь свои пальцы и сжимая в кулак. Юнги сильнее держит его за талию, не желая отпускать.       До чего же он жадный.       — Может, — низкий голос Чонгука пробивает до дрожи, и Юнги немного отстраняется, но не отпускает, — Сходим отпраздновать запись ещё одной удачной песни, м?       Юнги уже знает, чем закончится празднество.       — Пошли.       С победной улыбкой Чонгук садится в машину к Юнги, рассекая полупустой и горящий яркими огнями город, и сердце бьётся чаще.

***

      В клубе уже во всю играет музыка, у входа толпится молодёжь в открытых и вызывающих нарядах, с яркими причёсками и косметикой.       Неоновые огни отливают синим светом на их лицах.       Юнги заходит с другой, для вип гостей, двери, потащив за собой Чонгука под руку. Охрана на это никак не реагирует, хотя точно удивилась.       Чонгук и сегодня не изменяет своему стилю: на нём снова всё чёрное и даже конверсы, пока все вокруг в ярких цветах.       Он уходит на танцпол, оставив выбор алкоголя на Юнги. Тот отпускает его, уже глазами ища Тэхёна у бара.       А вот и его мятный мальчик со слегка закрученными волосами.       Тот протирает бокалы, пока двое других барменов принимают заказы. Видимо, его смена закончилась.       — Чего приуныл? — Юнги облокачивается об стойку, рассматривая лицо друга, даже не здороваясь.       — Чего такой трезвый? — без единой эмоции интересуются в ответ.       — Чего так грубо? — по-детски обижается Юнги, в моменте повернувшись назад, глазами находя своего тусовщика в центре танцпола.       Тэхён прослеживает за его взглядом и удивляется.       — Ты признался ему?! — в самое ухо, с широкой улыбкой и нездоровым блеском в глазах спрашивает Тэхён, грудью прислонившись к стойке, оказываясь прямо у лица Юнги.       — Ты о чём? — Юнги на это заявление лишь напрягается, переводя взволнованный взгляд на Тэхёна.       С чего бы ему признаваться Чонгуку в любви?       — Ну ты же сам несколько дней назад приходил и ныл мне тут, что тебе понравился какой-то Чон Чонгук. Не помнишь? Это он?       — Я был здесь несколько дней назад?       Всё, что может выдавить из себя Юнги, поражённо смотря на друга. Он этого точно не помнит.       — Да, и нашёл себе мужчину на одну ночь. Потом спустя час спустился ко мне и сказал, что это был самый худший секс в твоей жизни. Ты начал ещё этого Чон Чонгука расхваливать. Тебе с ним хорошо, он весь сам такой хороший, а ты бедный и несчастный, просто хочешь любить и быть любимым.       Юнги пора завязывать с алкоголем. Совсем ничего не помнит.       — Прям признавался? — присаживаясь на мягкий барный стул, спрашивает он.       — Ты не всем говоришь «Он такой классный и прикольный, а ещё у нас много общего», — пародирует Тэхён.       — И часто я так делаю?       Взгляд напротив становится хитрее.       — Хвалишь людей? Нет. Обычно ты только жалуешься, какие все глупцы вокруг тебя, — хихикает Тэхён, вспоминая, как Юнги приходил к нему за барную стойку и пьяным жаловался на самоуверенного, красивого и такого безжалостного Чонгука, что украл его сердечко.       — Что ты ещё о нём узнал?       Не сказал же он, что тот хорошо трахается?       — Больше ничего, — пожимает плечами Тэхён, развязывая фартук.       Юнги трёт переносицу, снова ища взглядом Чонгука в толпе. Он хоть помнит, зачем они пришли сюда? Или ждёт, пока Юнги сам пойдёт забирать его из толпы, на глазах у всех целуя по пути в приватную комнату? Юнги уже «за» такой расклад.       — Где Сокджин? — невзначай спрашивает Юнги, когда Тэхён уже переоделся в повседневную одежду и вышел к нему. Чёрная майка, поверх которой серая спортивка с такими же штанами, чертовски хорошо смотрятся на нём, лучше, чем кремовая рабочая рубашка и рабочие брюки.       — У себя, — кидает Ким и уже уходит, как слышит в приутихшем гуле толпы такой родной смех, — А вот и он, — оборачиваясь через плечо к Юнги, оповещает его Тэхён. Сам он словно к месту прирос, лишь смотрит на подсвечиваемую красным светодиодом лестницу, откуда спускается Джин со своим другом.       В его кабинете они пробыли часа два, пока до этого сидели в вип зоне для гостей на первом этаже. Сокджин с него какое-то время глаз не спускал, как и его коллега.       — Юнги! — радостно кричит мужчина в чёрном деловом костюме, под низом которого ничего нет. Уже мокрые волосы уложены аккуратно назад. Он сгребает Юнги в охапку объятий, по-дружески стуча по спине, — Сколько лет, сколько зим.       Его солнечная улыбка как всегда ослепительна, а прямая осанка делает его выше Юнги на две головы.       — Я тоже рад тебя видеть, Хосок, — тепло улыбается Юнги в ответ. Это действительно было неожиданно.       Хосок его коллега, друг и самый охуенный (теперь уже после Чонгука) мужчина, которого Юнги только знает.       Хосок, даже не думая, утягивает Юнги за собой к барной стойке, заказывает два дайкири и начинает втирать что-то про сотрудничество.       Хосок и Юнги долгое время стажировались вместе, но в какой-то момент, когда его не приняли, он ушёл в другую компанию, после чего основал и свою. И теперь в «Коробочном Джеке» видят нечто большее, чем просто артиста.       Со слов самого же Хосока, его уже много раз приглашали играть в кино, на что он отмахивался, как от назойливых мух. Он ещё не всё чарты покорил.       — Так вот, сотрудничество, — смакуя на языке вкус кисловатого напитка, заводит разговор Хосок, пока Юнги его незаинтересованно слушает, — Нам нужно записать вместе фит, — воодушевленно говорит Чон, видя в потухших глазах напротив огонёк.       Только вот это не из-за предложения о сотрудничестве, а из-за мальчишки, который уже весь порозовел, пока прыгал на танцполе с блестящим от пота лицом и улыбкой. Он вернулся к своему любимому месту у барной стойки не только из-за усталости, но и из-за человека, что терпеливо ждал его.       Чонгук уже хотел подойти и сразу утянуть его в долгий поцелуй, потому что, чёрт возьми, он уже успел соскучиться, а ему никто и не помешает этого сделать. Хотя нет, иногда могут. Чонгуку мешает собеседник Юнги, который уставился на него, с интересом разглядывая с ног до головы.       — О, Чонгук-а, — весело говорит Хосок, наконец-то на пьяную голову узнав парня. Встав с места, он обнимает крепко Чонгука. Тот же на трезвую (ладно, он успел накидаться дури, пока продюссер не видел, хотя у них, вообще-то, планы на вечер были) голову понять не может, что происходит.       Выйдя из прострации, он только потом понял, что перед ним — Чон Хосок. С ним он уже сотрудничал. И это принесло ему немыслимую славу.       Обложка, созданная при участии Джей Кея, была высоко оценена изданием Rolling Stone, что послужило толчком к сотрудничеству с ещё большим количеством артистов, что были готовы платить немыслимые деньги.       — Да, привет, — прикрыв на пару секунд крепко глаза, наконец выдаёт Чонгук и даже слабо улыбается в ответ.       Не вовремя ты пришёл, Хосок, не вовремя.       Чонгук молча подходит к Юнги, становясь рядом с ним. Хосок, как бы он ни хотел, всё же обращает на это внимание. До него, хоть с задержкой, но всё же дошло, что они по всей видимости пришли вместе.       Срань Господня, береги Юнги.       Неужели он нашёл себе кого-то? Да и не какого-то там хахаля с пузом, а урвал себе самый высший сорт.       Сколько же ему пришлось помучаться, чтобы судьба наградила его таким светлым человеком, как Чонгук…       Хосок ни на минуту не сомневается, что Чонгук будет влиять на Юнги положительно. По крайней мере то, что он ещё не упился вусмерть, уже должно означать многое.       — Ты можешь прийти в любое время ко мне в студию, там и обсудим все детали, — холодно соглашается с предложением Юнги.       Чонгук, стоя по левую руку от Мина, тоже внимательно всё слушал, хоть и вполуха.       В моменте Чонгук поймал себя на мысли, что Юнги никогда не сотрудничал за пределами своей студии.       Свою обитель он покидает очень редко, и только если это сотрудничество с кем-то зарубежным, требующим присутствия на другом конце света.       Вспоминая различный закадровый контент, так и есть.       Юнги, когда ему предлагают сотрудничать, чётко ставит в приоритет место, где будет работать именно он.       — Договорились, — весело тянет «Коробочный Джек», заплатив за напиток и уходя к выходу. Он же не хочет окончательно испортить вечер друзьям?       Проследив за ним взглядом, Юнги наконец-то облегчённо выдыхает, притягивая к себе Чонгука. Тот охает от неожиданности, но меж разведённых ног Юнги всё же становится.       Он уже не надеялся.       Руки уже по привычке зарываются в загривок. Хосок его по ходу заразил. Улыбка не сходит с лица. Она становится шире, когда Юнги сильнее прижимает к себе тело Чонгука.       Как же он вымотался за этот день.       — Пошли, отдохнём, — с большой просьбой обращается к нему Юнги, поднимая на него уставший взгляд.       Чонгук чуть отстраняется и смотрит вниз, на глаза.       Ладно, уже можно не надеяться.       Чонгук кивает ему пару раз, и взяв под руку, сам уводит верх, пока за спиной не утихает музыка.       Комнату освещает только лунный свет, проникающий в комнату сквозь незашторенные окна.       Юнги с ходу снимает футболку и бросает её на пол, удобно усаживаясь у изголовья, ожидая Чонгука, что смотрит на него флегматично.       Под «отдохнуть» Юнги и Чонгук имеют в виду разное.       И Юнги, имел ввиду именно сон. В его уставшем взгляде уже не осталось прежнего возбуждения.       Раз уж его планы не увенчались успехом, то он же должен уехать домой, разве нет?       Ему же не интересен Юнги, не он же думает о нём каждую ночь, желая просыпаться с ним в одной постели…       Мин разводит руки в стороны, как бы приглашая младшего к себе. В объятия.       Он хотел бы делить с ним не только постель.       Чонгук снимает с себя верх и садится с другой стороны на кровать.       Юнги в свете луны слабо улыбается и, шепча тихое «Спасибо», укладывает голову тому на грудь.       Чонгук гладит его по голове и обнажённой спине, выводя всякие узоры своими короткими ногтями, пытаясь хоть так найти в себе силы для такого позднего разговора.       — Юнги, — всё так же тихо зовёт его Чонгук, бормоча имя куда-то в волосы старшему. Тот его слушает, Чонгук даже не сомневается. — Сходишь со мной на свидание? — на одном дыхании произносит Чонгук, потому что, чёрт возьми, он впервые кого-то действительно приглашает на свидание.       Он хотел сделать это ещё у агентства, но что-то пошло не так, а потом планы поменялись полностью.       Чонгук видит, как Юнги немного вздыхает, пока его лицо направлено в сторону окна, благодаря чему можно увидеть родинки на его спине.       Он считает каждую из тех, что можно разглядеть, и засыпает, будучи уверенным, что Юнги мысленно дал ему согласие.       Он до сих пор за всё это время не отказал ему.