Пара в белом

      Юнги приподнимает Чонгука за подбородок, заставляя его встретиться взглядом. Его чёрные глаза сияют нездоровым блеском, а губы растянуты в лёгкой улыбке.       Юнги не отпускает его голову, удерживает её, подносит к пухлым губам Чонгука полную рюмку. Тот, не отводя взгляда, пьёт её залпом. После этого Юнги проводит по обожжённым алкоголем губам Чонгука холодным большим пальцем, чуть надавливая. Затем он наклоняется ближе и, наконец, дарит Чонгуку заветный поцелуй, сплетая их языки.       — Хороший мальчик, — довольно усмехается Юнги, ёрзая на столе, куда его усадил Чонгук, пока тот сам расположился между раздвинутых ног старшего, на котором давно приспустили штаны с бельём.       Очередная глупая тусовка богатеньких, куда Юнги не мог не пойти, ведь, блять, у него контракты и сотрудничество. Одно радует — с ним Чонгук. Хотя бы не так убого в очередном клубе богатого отеля, где никто толком друг друга не знает и знать не хочет. В такие места ходят для галочки и чтобы напиться. Ну и трахнуться с кем-нибудь по-быстрому. Благо, последнее Юнги уже долгое время не интересует. Ему теперь никто не нужен, кроме Чонгука.       Юнги тихо пил себе в сторонке, пока Чонгук не утащил его в снятый на ночь номер. С тех пор, как они вступили в официальные отношения, дарить друг другу любовь и ласку стало легче и приятнее в миллионы раз. Юнги долго зажимается с Чонгуком за закрытой дверью, целует куда только можно, позволяет себя усадить на горизонтальную поверхность и отсосать. Позволяет делать это под дурью, которая одна на двоих. Но Юнги нюхать не надо, ему и от одного похотливого взгляда Чонгука кончить хочется. Ему и только для него.       Юнги чуть откидывается корпусом назад и подставляет под опору одну руку, пока другую уже запускает в волнистые волосы Чона. Его язык юрко проходит по всему члену, собирая уже изверженное семя. Глаза сами непроизвольно закатываются, стоит только Чонгуку взять в рот всю длину и тихо постанывать. Юнги крепче хватается за его волосы, надавливая и сам насаживая его. Бёдра, по которым ласковыми и успокаивающими движениями проходит рука Чонгука, постоянно в темпе подставляются вперёд. Чонгук дарит ещё пару ласок, после чего Юнги не сдерживает в себе протяженный стон и кончает тому прямо в рот. Потому что Чонгук сам не выпускает. Холодная поверхность стола приятно остужает разгоряченную и напряжённую спину, на которую опускается Юнги, блаженно прикрывая глаза.       Чонгук всё так же сидит у ног Юнги, надрачивая самому себе и доводя до пика. Юнги хмыкает на его стоны, полные удовольствия. Его ноги уже давно сомкнулись в коленях, пока кровь отливает от нижней части тела. Это положение ни капли не мешает Чонгуку кончать, смотря на Юнги. Тот ни минуту не сомневался, что Чонгук смотрит на него.

***

      — Хочешь дальше с ними веселиться? — Юнги хватает Чонгука за запястье, не давая далеко уйти от себя. Перед глазами плывёт от ещё не отступившего секса и не выветренного из организма алкоголя.       Чонгук поворачивается к Юнги, и, замечая его состояние, подходит ближе. Тот так и держит Чонгука за запястье своими холодными пальцами. А ещё те испачканы в сперме и поте. Это ощущается хорошо, потому что Юнги не дал нормально себя вытереть салфетками перед выходом из номера.       — Тебе плохо? — Чонгук мягко хватает Юнги за подбородок, поворачивая его голову по сторонам, чтобы проверить состояние, на всякий случай, и прикладывает ладонь ко лбу проверить температуру.       — Нет, Гук, я просто устал, — тот действительно устало вздыхает и роняет голову на плечо Чонгуку, носом утыкаясь в шею.       Чонгук притягивает его ближе к себе, мягко обнимая за талию.       — Всё будет хорошо³. Хочешь тогда вернуться в номер? — в ответ отрицательно мычат.       — Дышать нечем, — доносится от старшего. Объяснять дальше не нужно. Проводя много времени с Юнги, который не особо говорит, а больше слушает, Чонгук научился понимать с полуслова.       — Пошли, — выпутывается Чонгук из объятия, и взяв Юнги за руку, направляется к выходу.       Прохладный ночной воздух приятно бьёт по лицу, стоило только открыть высокие и прозрачные двери, ведущие в отель, откуда не перестаёт греметь музыка на нижнем этаже.       Юнги глубоко дышит и прохаживается поблизости, просто наслаждаясь моментом. Голова пустеет, тяжёлые мысли выветриваются и остаётся лишь чувство свободы вместе с очередным вдохом ночной свежести. Ещё чувствуется запах сигарет: крепких, с примесью чего-то запрещённого в составе. Именно это он ощутил, стоило только Чонгуку положить на его плечи свою кожанку и обвить талию Юнги руками в замок. Тот утыкается острым подбородком в плечо, мелко целуя и снимая напряжение полностью.       — Хочу всегда ощущать на себе твой запах. Пусть мне пустят его по венам. Хочу, чтобы моя подушка всегда пахла ею, — Юнги поворачивает голову, пытаясь заглянуть в глаза Чонгуку, который внимательно его слушает. — Как сегодня утром… Гук?       — Слушаю.       Старший мимолётно посмотрел вперёд, а после — на их сплетённые пальцы, которые так и лежат в районе живота. Набирая в себя воздух, он всё же предлагает:       — Может, ты переедешь жить ко мне? Давай съедемся?       В голосе проскальзывает детская вера, что-то очень искреннее и невинное в этих словах.       Чонгук переваривает услышанное.       — Ты этого хочешь?       — Только если этого захочешь и ты. Если, конечно, готов попрощаться с холостяцкой жизнью, — весело продолжает тот. Нет, алкоголь ещё в нём и плещет где-то на дне.       Чонгук усмехается. На самом деле, он уже не один раз об этом думал, не зная, как правильно подступиться к разговору. Хочет ли он? Готов ли он? Да и да.       — Сначала предлагаешь съехаться, а потом замуж позовёшь?       — Только если ответ будет «Да», — уверенно отвечает Юнги.       — Тогда чего тянуть? Перееду, — так же уверенно говорит Чонгук.       Юнги поворачивается к нему в кольце рук. Его руки ложатся Чонгуку на грудь, прямо в районе сердца, которое начинает биться быстрее, когда Юнги начинает целовать его. С благодарностью, с любовью.       — Я люблю тебя. Боже… Как же я тебя обожаю.       — Я тебя тоже, Юнги, — целуя того в висок, говорит младший.       Юнги привычно его обнимает, укладывая голову на грудь. Чонгук поправляет на его лёгкой черной футболке свою кожаную куртку.       — Поехали домой, — Чонгук заботливо гладит Юнги по спине, слушая и чувствуя его размеренное дыхание. Тот почти сопит.       Стоило только направиться в сторону парковки, как Чонгук снова чувствует хватку на запястье.       — Что такое? — привычно поворачиваясь к Юнги, он видит, как Юнги застыл на месте и смотрит куда-то в бок неотрывно. Чонгук смотрит туда же.       Там, в тьме, едва прогоняемой фонарным столбом, стоит в ряд куча электросамокатов и мопедов. Слышится и то, как кто-то садится за один из таких транспортов передвижения, исчезая в ночи.       — Юнги?       — Пошли прокатимся, — с большим оптимизмом говорит Юнги, смотря на Чонгука, которого сам же уже и волочит туда.       — Нельзя, мы выпившие, Юнги, — Чонгук словно в моменте трезвеет. — Давай я всё же позвоню своему водителю, чтобы он нас забрал?       Но Юнги не слышит. Всё крутится, как ребёнок возле новой игрушки, у этих электрических самокатов, приглядываясь, какую же выбрать.       — Ну пожалуйста, — умоляюще просит Юнги, строя глазки. — Один кружочек — и ты позвонишь водителю. Ну Гуки, пожалуйста, — цепляется он, как ребёнок, всё продолжая о своём.       Чонгук вздыхает, зная, что поездка неизбежна.       — Всё будет хорошо⁴, доверься мне.       Больно закусив губу, Чонгук всё же кивает одобрительно, за что получает лёгкий поцелуй в щёчку.       — Выбирай мопед, так безопасней, — скрестив руки на груди, отвечает Чон, так и оставшись в сторонке, пока Юнги уже делает перевод средств, чтобы получить доступ к своей игрушке на полчаса.       Мягкий рык двигателя разносится по улице, на которой остались только они и редкие прохожие. Юнги крутит рулём в стороны и радуясь, как маленький.       — Садись, — кивает он на место сзади для Чонгука, а тот опасливо, но всё же садится. Надевая шлем для защиты, Чонгук вверяет всего себя водителю Мин Юнги, прогоняющего тишину города своими счастливыми визгами. Чонгуку остаётся только улыбаться, вжимаясь в Юнги всеми силами.

***

      Янтарная жидкость плещет на дне бокала, переливающегося в свете прожекторов. Тэхён со скукой наблюдает за гостями, что отрываются в центре танцпола. Настроение сегодня на нуле. После смены Сокджин и Юнги вытащили его с собой на какой-то праздник, в подробности которого он даже не вдавался. Его работодатель долго крутился вокруг него, прося выйти с ним отдохнуть после работы. Но по ощущениям отдыхает только Тэхён, потому что только он из парней единственный, кто остаётся в зале с гостями. Он видел, как Чонгук крадёт Юнги, явно чтобы уединиться или сбежать с праздника. Сокджина же Тэхён не видел с момента приезда в отель. Почему-то накрывает злость, что его бросили одного, а потом… Может, он нашёл себе кого-то и проводит с этим человеком ночь? От этой мысли непроизвольно пошли мурашки по коже и чувствуется, как сильно болит сердце от одной только мысли. Он даже не может поймать среди этого вороха мысль, что ревнует Сокджина. От этого всего голова тяжелеет так, что Тэхён отпускает её и утыкается в пол.       — Кажется, кое-кто тоже не читал правила дресс-кода.       Тэхён не сразу замечает, как перед ним остановился человек в белых кроссовках, поднимая взгляд выше, и он замечает на нём белые свободные джинсы с прорезями на коленях. Задрав голову, он видит, что тот в белой майке, поверх которой надета такая же белая рубашка с короткими рукавами, из-за чего видны сильные руки и переплетения вен. Совершенный. Идеальный.       Сокджин не перестаёт его удивлять своей простотой.       — Ты же не предупредил, когда позвал. Но теперь я понял, что ты и сам не в курсе был о тотал блэке, — цокает Тэхён и делает глоток виски, приятно обжигающий все внутри. Он толкает язык за щёку, не обращая свое внимание на присутствие Джина рядом. Тот вальяжно садится рядом на диван, закидывая ногу на ногу, а руки укладывая на спинку. Только вот взгляд… Что-то есть странное в этом взгляде. — Ты скоро дыру во мне сделаешь, — смотря перед собой, говорит Тэхен.       — Красиво выглядишь, — белая футболка, синие потёртые на коленях джинсы, конверсы синего цвета и новая причёска. Сокджину стоит огромных усилий, чтобы не запустить руку в эти до неприличия прекрасные завитки на голове в новом, коричневом цвете волос, — Прям как на нашей первой встрече, ты помнишь?       Тэхён чувствует табун мурашек под кожей. Бросив быстрый взгляд на Джина, тот снова загипнатизированно смотрит вперёд. По большей части потому, что сказать нечего.       — Помню её как в первый раз… Нашу встречу. Юнги снимает коттедж, устраивает вечеринку, все пьют и танцуют, а ты грустный сидишь один в сторонке. Я подхожу к тебе угостить выпивкой, а ты мне отказываешь и красиво хамишь. Кто ж знал, что спустя неделю я стану твоим работодателем и мы найдём общий язык…       Тэхён усмехается. Точнее, держит в себе пьяный порыв сказать: «Во мне твой язык ещё не побывал».       Спокойно, Тэхён, глубокий вдох.       — Кто же знал, что вечеринка была сделана и в честь меня?       Джин быстро меняется в лице.       — Что?       Тяжёлый вздох, неприятные воспоминания.       — Незадолго до этого дня я потерял отца и сам чуть не умер. Он летел с бешеной скоростью на машине и выехал на встречку. Случилась сильная авария с Юнги, — в глазах застывают слёзы, которые ну точно вызвал алкоголь, а не тяжёлый груз прошлого. — Юнги отделался вывехом левого плеча, я — ушибами, а отец… — Тэхён мешкается. Он чувствует, как Сокджин накрывает его руки своими, нежно поглаживая.       — Не заставляй себя говорить, если не хочешь.       — Папа не был пристёгнут. А ещё был пьян. Скончался по пути в больницу. И во всём виноват я.       Слеза сама срывается вниз. С тяжестью, будто её долго удерживали и не давали ускользнуть.       — Я сказал папе, что синяки на руке я получил из-за несчастного случая на работе. Он понял, что это было домогательство. Он знал, кто меня трогал не так, как надо. Его это разозлило, ещё больше — расстроило. Это делал мой начальник, он же его друг.       Сокджин слушает это с замиранием сердца, которое в моменте начинает колотиться сильнее.       — Юнги… Он тоже себя винил в произошедшем, поэтому устроил вечеринку. Было круто и очень весело, — Свет, и без того приглушённый в зале, красиво ложится на красивый профиль Тэхёна. Глаза выглядят искреннее и красивей, а лицо по-настоящему уставшее и счастливое. — Это был момент, когда Юнги, чтобы избежать своих чувств, начал пить. Он думает, я зол и обижен, что не прощу его. Но мне… Уже давно плевать на смерть отца, — разбитая улыбка сама ложится на лицо, — Правда.       Сокджин лишь качает головой и подсаживается ближе, чтобы подарить Тэхёну спокойствие в виде своих объятий, в которые без вопросов падает Тэхён. Он глубоко дышит, стирая солёные дорожки слёз с лица.       Когда-нибудь Тэхён расскажет Сокджину, что совсем не спал той ночью после вечеринки, ведь знал, что может ответить круче. И что искренне смеялся про себя с каждой его шутки тогда. А узнав, что Юнги привёл его устроиться в клуб к Сокджину, был чуть больше рад, чем строить из себя сильного и независимого. Не алкоголь вызывает в нём рвотные позывы и напоминает прошлое, а осознание безысходности, когда ты можешь повлиять на человека, но не делаешь это. Чувство вины никак не смыть с себя, сколько бы времени ни прошло.       — Я рад встрече с тобой, — хрипло говорит Тэхён, чувствуя, как аккуратно перебирают его пряди волос.       — Я тоже, — коротко отвечает Сокджин, взяв Тэхёна за плечи и отстранив от себя, — Ты лучшее, что со мной произошло.       Внутри жжёт. Нет, огонь полыхает, ведь Сокджин наконец-то сказал то, что так долго в нём держалось.       Тэхён хлопает невинно глазами, пока они не распахиваются от неожиданности. Свет от прожектора падает прямо на их место, когда Сокджин тянется вперёд, проминая диван, и слегка касается губ Тэхёна своими. Невесомо, совсем невинно и нежно.       Тот даже не сразу понял, что произошло. Звуки доносятся как из-под толщи воды, а перед глазами всё плывёт. Он ещё с минуту пялится на Джина, пока не встаёт со своего места и не теряется в толпе.       Джин напряжённо поджимает губу и ищет знакомую макушку глазами. Он прекрасно понимает, что своими действиями лишь пугает и отдаляет Тэхёна от себя.       — Дурак, — отчаянно стонет он, и сорвавшись с места, идёт искать Тэхёна. Им явно есть, о чём поговорить.

***

      Пьяный Юнги — самый непредсказуемый человек на свете. Чонгук мёртвой хваткой вцепился в талию парня, боясь упасть или мало того разбиться.       Юнги неугамонно кричит «Юху!» в очередной раз, когда они скатываются с улицы вниз. Лёгкий туман, прохладная свежесть и глубокая ночь сейчас ощущаются поистине прекрасно.       — Юнги, сбрось скорость.       — Мы уже возвращаемся. Следующий квартал уже наш, — бросив взгляд через плечо отвечает Юнги, — Всё будет хорошо⁵.       Руки сильнее сжимают руль и прибавляют скорости на мопеде. В глазах скапливаются слёзы от встречного ветра. И страх.       Зверский, внезапный. Зрачки в моменте расширяются и становятся с размером в монету. На улице, которая заканчивается в считанных метрах, прямо на пересечении появляется грузовик.       Юнги боковым зрением видит, что Чонгук что-то кричит.       — Сбавь скорость, Юнги! — Чонгук со всех сил трясёт его, а тот никак не реагирует, лишь рефлекторно сильнее сжимает ручки мопеда.       С каждым метром они всё ближе, и жёлтый цвет светофора не поможет никак. У Юнги внутри что-то щёлкает вместе с пролетающими в голове воспоминаниями.       — Нет, Юнги, нет! — Чонгук отчаянно вцепляется в Юнги, который с большим трудом убрал руку с руля, и перенес её на талию, чтобы отодрать с себя Чонгука. Чтобы спасти…       — Всё будет хорошо⁶, — одними губами шепчет старший.       — Нет… — еле шевелит губами Чонгук и пытается сильнее вцепиться в Юнги. Но тот его отталкивает.       Всё происходит слишком быстро: Юнги заносит руку назад и с трудом выталкивает Чонгука с мопеда, сам же прикрыв лицо и попадая в кузов и без того больным плечом. От мопеда ничего не остаётся. Юнги с его удачливостью остаётся в опасно близком расстоянии к колёсам, а Чонгук… Чонгук пытается пошевелить телом после сильного падения на дорогу. В некоторых местах жжёт из-за содранной кожи и в миг появившихся ссадин. Перед его глазами маячат двое взрослых мужчин, которые пытаются оттащить Юнги из-под грузовика и паралельно вызвать скорую. Лица Юнги не видно из-за слабого света и толпы. От щелчка камер начинает пульсировать голова, а вспышка и вовсе заставляет прикрыть глаза.

Stay alive — Jung Kook

      Медленно двигая пальцами, Чонгук пытается понять, сможет ли он сам самостоятельно встать.       «Эта ночь наполнена кровью»       — Кто-нибудь, пожалуйста… — тьма поглащает разум быстрее, чем Чонгук успевает это понять. На задворках слышится сирена скорой помощи. А нутро всё кричит «Всё будет хорошо⁷»       «Я ведь не прошу о многом Но, видимо, и это уже слишком»

***

      Тэхён бесцельно бродит по улице, всеми силами стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Вообще-то, произошло. Ему понравилось. До остервенелой ненависти понравилось. Да так, что он бросил Сокджина там одного и сбежал от него, как какой-то подросток. Он не готов, не сегодня. Тэхен хотел бы поговорить с Сокджином серьёзно. Может быть завтра на смете пересечься и поговорить, или может по пьяни снова завалиться к нему в хату. Сейчас с таким опьянением и шатким психическим фоном он даже не сомневается, что может завтра проснуться не в своей постел, а в какой-нибудь канаве, в которую свалится по дороге домой.       Тэхён проходит вдоль улицы, замечая скопившуюся толпу людей и скорую помощь. Любопытная сторона тянет узнать, что случилось, другая же просит поскорее пройти дорогу и направиться домой, до которого стоит добраться, что равняется к заданию со звёздочкой.       Чтобы отвлечься от внутреннего голоса, Тэхён переключает себя на внешний. На шёпот и постоянное недоумение прохожих.       — Я, конечно, мечтала его встретить, но сейчас мне его жалко, — серьёзным голосом говорит одна кореянка.       — Да-да, ещё и так глупо попасть под колёса, — в недоумении отвечает ей подруга, тоже кореянка.       — Пьяный же! Всё понятно с ним. А если бы сбил прохожего, а? Что бы этот гений Мин Юнги сделал бы? — позиция первой девушки словно в моменте меняется. И это только один человек так сказал. А если бы все фанаты остались такого мнения о Юнги?       Знакомое имя заставляет замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.       Что? Мин Юнги? Авария? Пострадавшие? Смерти? Стоп… Юнги и убить человека? Тэхён знает, что Юнги не такой. Сердце больно сжимается, слыша грязные словечки в сторону лучшего друга.       — Извините, — Тэхён оборачивается назад к двум девушкам, не спешно подходя ближе, — А что здесь случилось? Авария какая-то?       — Да, известный артист причём, представляете? — та самая первая фанатка Агуста говорит первой.       — Мин Юнги пьяным сел за руль и попал в аварию. Его забрали в больницу, — вторая девушка кивает в сторону уезжающей машины скорой помощи. — Жалко его, конечно. Вот бы его спасли.       Девушка переводит взгляд на Тэхёна, который ничего не говорит. Он медленно дышит и пытается всё понять.

Блять.

      Сердце пропускает удар. Очень больной. Очень знакомый, как в далёком прошлом.       Дрожащими пальцами Тэхён забирается в карман джинсов. Кое-как вытащив телефон, он уже невидящими, полными слёз глазами набирает номер. Девушки давно исчезли из поля зрения, как и вся толпа. Переводя взгляд на ту часть дороги, где, скорее всего, случилась авария, Тэхён глазами выискивает следы крови, чего от всей души не хотел бы обнаружить.       Трубку берут с первого гудка. Это просто Тэхён не сразу из-за трясущихся рук смог набрать номер, промахнувшись несколько раз.       — Алло? Тэхён, послушай, пожалуйста, меня.       — Юнги в больнице. Отвези меня к нему, — как гром среди этой спокойной ночи, объявляет Тэхён.       — Где ты?       — На другом конце улицы.       — Сейчас буду.       Рука устало отпускается вдоль тела, пока взгляд по-прежнему сверлит несчастный асфальт. Слёзы обжигают, словно кислота, прожигающая кожу.       Тэхён не замечает, как через несколько минут перед ним останавливается машина, пока водитель не выходит к нему.       — Тэ, — тот без слов обнимает. Джин всё понимает — Тэхён испуган.       — Отвези меня к Юнги, — ком неприятно застревает в горле, вместе со словами «Я боюсь опоздать». А к чему — даже себе не признаёт. Просто позволяет усадить себя в машину и дать застегнуть ремень. И только сейчас взгляд становится стеклянным. Холодные пальцы аккуратно хватают Сокджина за запястье, привлекая внимание. — Езжай медленно. Пожалуйста…       Сокджин эти дорожки слёз сцеловать хочет с такого прекрасного лица, он хочет отдать в эти руки своё разгорячённое сердце, чтобы согреть холодные кончики нежных пальцев.       Сокджин кивает и медленно выдвигается в больницу.

***

      Голова ужасно болит, и подняться с кушетки стоит Чонгуку нечеловеческих усилий. Голова перевязанна бинтом, обезболивающее продолжает действовать, из-за чего клонит в сон. Плакать уже не хочется. Нет сил.       Аппараты мерзко пищат в палате, свет раздражает глаза. Шаги и топот с коридора не дают покоя.       Собрав волю в кулак, Чонгук медленно встаёт с места. Перед глазами до сих пор плывет. Но это явно лучше вспышек воспоминаний о произошедшем. Медленно шагнув из палаты, Чонгук направляется в сторону отделения неотложной помощи. Он направляется к Юнги.       Чем ближе он к главной двери, тем страшнее. Чонгук потерял счёт времени и без понятия, в какой палате сейчас Юнги.       — Всё будет хорошо⁸, — шепчет, как мантру, подходя к окну одной из палат, — Всё будет хорошо⁹, — он идёт дальше. А дальше пусто и закрыты двери, — Всё будет хорошо¹⁰, — в самой дальней двери, где мигает красная табличка «Не входить! Идёт операция!» Чонгук не желает подходить. — Всё будет…       — Чонгук! — откликнувшись на своё имя, Чонгук переводит взгляд назад. Перед ним стоят Чимин, Тэхён, Сокджин и Намджун, при виде которых сердце пропускает болезненный удар.       Менеджер неожиданно быстрее всех подходит близко и крепко обнимает, всем видом показывая и оказывая поддержку.       — Всё хорошо. Мы рядом, — Намджун укладывает руку на плечо Чимину, чтобы тот отстранился и дал парню вдохнуть полной грудью.       Тэхён уже не знает, куда себя деть. Медленными, но уверенными шажками он уходит в глубь коридора, где ещё мигает красный свет, предупреждая о проходящей операции. Он и так истощён морально и эмоционально, пока они заезжали по пути к Намджуну и забрали оттуда Чимина. Менеджер самым последним узнал о случившемся, но зато самым первым узнал о травме плеча Юнги в болезненном прошлом.       Сокджин подбадривает Чонгука и усаживает на скамейку у стены. Туда же садятся Чимин и Тэхён, которого почти насильно заставили отлипнуть от двери и присесть отдохнуть. Напряжение в воздухе не покидает их. Чонгук нервно дёргает ногой, мысленно моля все высшие силы услышать его. Тэхён весь натянутый, как струна, сидит и чуть ли не бьётся в консульвиях, от которых его удерживает лишь крепко держащая рука Сокджина. Чимин вообще притих, спрятав ладони в рукава намджуновой рубашки. Последнее никто не заметил. И их даже не смутило, что сегодня ночью он был у Намджуна и приехал вместе с ним, хотя сам менеджер живёт на другом конце города.       Возможно, будь время, Чонгук бы это заметил. Но пока что он только замечает медсестру, покинувшую двери операционной. Он первым подскакивает к ней и засыпает её вопросами.       — Юнги… Мин Юнги там? Как он? — подрагивающие руки кое-как находят опору в виде предплечий медсестры. Она молодая и очень уставшая, если судить по глазам, которые не закрыты медицинской маской. От встряхов Чонгука она ошарашенно хлопает глазами и пытается здраво дать ответ.       — Операция на плечо продолжается. Пациент ещё не приходил в себя, но жизни опасность не угрожает.       Облегчённый выдох, кажется, проносится по всей больнице и дарит надежду.       — Всё будет хорошо¹¹, — сдержанно говорит дальше медсестра. Убрав руку Чонгука, она освобождается и уходит.       — Спасибо, — то ли медсестре, то ли Юнги или ещё куда-то в неизвестность благодарит Чонгук.       Ноги не слушаются, и Чонгук готов был бы прямо на месте рухнуть, если бы не Чимин с Тэхёном, вовремя подоспевшие его поймать.       — Он будет в порядке, — Чимин гладит по спине, подбадривая.       Тэхён, который стоит слева от Чонгука, кивает на слова Чимина. Не смотря на свою напуганность, состояние Чонгука важно не меньше.       — Мы рядом и поддержим его, — уверенно добавляет Тэхён.       — Я даже не сомневаюсь, — Чонгук улыбается друзьям натянуто. Делать вид, что сейчас всё хорошо, тяжеловато. Он делает шаг к дверям операционной, заглянув внутрь через маленькое круглое окошко. Разглядеть, что там делают врачи, не получается, но понятно одно — операция продолжается без какого-либо волнения за жизнь Юнги. Губы сами растягиваются в улыбке, стоило только Чонгуку горячими пальцами коснуться холодного стекла окошка. Он поворачивается к ребятам, наблюдая их встревоженные и в то же время уставшие лица. — Спасибо, парни. Вы можете поехать домой и отдохнуть. Я побуду с ним.       — Ты уверен? — Сокджин подходит ближе. В отличие от младших, свою усталость он умеет скрывать профессионально, — Может, мы останемся рядом с тобой?       Чонгук мотает головой отрицательно:       — Всё нормально, не волнуйтесь.       Сокджин больше не предпринимает попытки переубедить его.       Красный свет меняется на серый, потухая. Парни оживаются, и Чонгук в замешательстве смотрит назад. Почти сразу оттуда выходит врач, и парни тут же накидываются на него в ожидании ответов на свои вопросы.       — Вашему другу очень повезло выжить, но не повезло напороться на старую травму. Его жизненные показатели в норме, его позже переведут в палату, где он может спокойно отдохнуть и позже очнуться от сильных обезболивающих.       — Спасибо, что оказали ему должную помощь, — Чонгук делает низкий поклон врачу в девяносто градусов. Парни тоже спохватываются и делают так же.       — Доброй ночи, — дежурно улыбнувшись, говорит врач и уходит.       — Он в порядке, Боже, — Тэхён запрокидывает голову, прикрыв лицо руками. Ему стоит больших усилий не расплакаться от счастья.       — Теперь всё будет хорошо¹², — говорит Чимин, чувствуя неимоверное облегчение. А ещё ему дарит спокойствие ладонь Намджуна. Он подходит к нему и укладывает руку на плечо, а после медленно спускается к руке, аккуратно сцепив их вместе в замок. Чимин чувствует, как большим пальцем Намджун поглаживает его бархатную кожу рук. Заглядывая в его глаза, он видит поддержку и любовь, что ещё важнее. С ним рядом не чувствуется тревоги и можно не бояться быть слабым. Во взгляде Намджуна читается желание оберегать и любить. А красивые ямочки от ответной улыбки, как в первый раз, делают Чимина слабым перед этим мужчиной. Три самых главных слова в данный момент Чимин держит в себе, ведь знает, что они пока что не одни.       — Чонгук, — Намджун смотрит на уже спокойного и собранного Чонгука. — Мы с Чимином тогда поедем. Но имей в виду — мы всегда на связи.       — Безопасной дороги. И спасибо, что приехали.       — Мы всегда тебя поддержим, можешь на нас положиться, — Чимин напоследок подходит ближе и заключает Чонгука в дружеские объятия. — И постарайся немного поспать.       — Договорились, — кивает Чонгук. Он и сам чувствует сильную усталость, начиная зевать.       Ребята уходят один за другим. Сокджин, как он сообщил Чонгуку, забирает Тэхёна к себе и уходит, при этом пообещав заехать утром.       Юнги перевели в хорошую и просторную палату, где он будет лежать один без других пациентов. Чонгука же там ждёт просторный диван, где он также может отдохнуть. Несмотря на все удобные условия, Чонгук берёт стул и садится рядом со все ещё спящим Юнги.       Он берет его прохладную руку в свою, крепко держа и даря свои частички тепла.       — Всё будет хорошо¹³, веришь? — Чонгук укладывает голову на свободную руку и устало вздыхает. — Ты меня напугал, очень. А ещё я больше не позволю тебе сесть за руль и пить, — Чонгук усмехается со своих же слов. — И, кажется, мне тоже пора завязывать с наркотой, — серьёзно добавляет он. Чонгук уверен, что его слышат. — Я не могу избавиться от чувства вины перед тобой. Словно в этом виноват я. И да, так и есть. Мне нужно было отказать тебе и позвонить водителю, — слёзы сами по себе катятся с щёк. — Прости…       Глаза устало закрываются, и Чонгук проваливается в такой долгожданный сон после всего случившегося.       «Бесконечные испытания не смогли меня убить»       Скупая слеза катится с лица Юнги, исчезая на ткани белой больничной рубашки. Кончики пальцев слегка дрожат, и лоб морщится от острой боли в плече. Но рука Чонгука не позволяет сдаваться. Крепче сжимая его руку в своей, насколько это получается, Юнги спокойно выдыхает и продолжает спать.       «И я снова расцвёл, словно лотос.»

***

      Машина плавно тормозит перед высоткой, последние этажи которой даже не видны в тёмной пелене ночи. Сокджин молчал всю дорогу, молчит и сейчас, когда Тэхён смотрит на него непонимающе.       У того сейчас нет сил и желания спорить. Лишь одного он хочет — уткнуться лицом в любимую подушку и поплакать. У Тэхёна после сегодняшнего внутри накопилось слишком много и болезненного вспомнилось немало.       — Думаю, оставить тебя сейчас одного крайне неправильно. Останешься сегодня у меня, — спокойно объясняет Сокджин. — Дом полностью шумоизолирован, — добавляет сразу, как видит глаза Тэхёна. Такие пустые и грустные. — Всё нормально?       Тэхён опускает взгляд вниз, не в силах держать всё в себе. Всего лишь дотерпеть бы до комнаты, а там…       — Да, — быстро кивает тот и первым выходит из машины на свежий воздух.

***

      Сокджин ещё долго не может уснуть. Тэхёна он поселил в гостевую комнату, перед этим отправив его в ванную и переодев в новую пижаму. Судя по его взгляду, оставлять его одного было крайне неправильно. Нервно жуя губу, Сокджин снова ворочается, и ему стоит титанических усилий не пойти и не проверить Тэхёна, ведь тот явно дал понять, что хочет побыть один.       Неожиданно в комнату коротко стучатся. Тэхён просовывает в дверь свою макушку, так и оставшись неловко стоять у двери.       — Тэхён? — Сокджин включает прикроватный светильник, разгоняя темноту. Младший стоит с опущенной головой, будто боится подойти ближе.       — Сокджин, — Тэхён тяжело глотает, еле находя в себе силы признаться: — Я не хочу оставаться один.       — Ох, Тэ, — Сокджин встаёт с постели и в пару шагов сокращает между ними расстояние. Мягко обняв Тэхёна, Сокджин поглаживает его по голове, запустив руки в мягкие волосы. Тэхён пахнет по-домашнему уютно, любимым шампунем старшего. — Я всегда рядом. А рядом со мной тебе не обязательно быть сильным, — шёлковый ночной халат становится сырым из-за слёз Тэхена. Сокджина ранят его слёзы. Хотел бы он забрать всю его боль… — Я тут. Всё нормально, можешь выплакаться.       Хватка на талии усиливается. Тэхён продолжает плакать навзрыд, явно долго держа на лице маску равнодушия, которая теперь трещит по швам.       Сокджин ничего больше не говорит, продолжая успокаивающе поглаживать.       Тэхён поднимает на него своё заплаканное и опухшее лицо. Слёзы уже не текут, но тело продолжает содрогаться, словно в истерике. Сокджин заглядывает в это лицо и очень хочет стереть слёзы с этого прекрасного лица. Он хотел бы быть для Тэхёна утешением и причиной для улыбки.       — Как мне поднять тебе настроение? — сам не зная, почему, спрашивает он в итоге, даже не ожидая ответа.       Тэхён смотрит в душу, ищет ответ где-то глубоко внутри, и всё же выдаёт:       — Поцелуй меня.       Сокджин ожидал явно не этого.       — Ты уверен?       — Прошу тебя… Я очень хочу…       Он не договаривает. Губы нежно касаются его собственных, и он на минуту замирает, забыв всего на секунду о своей боли. Сокджин отстраняется и следит за реакцией Тэхёна. Плечи перестают быть напряжёнными, а лицо становится более спокойным. Сокджин наклоняется и снова пробует эти сладкие губы на вкус. Тэхён цепляется за него, как за последнюю надежду. Тот податливо раскрывает рот и позволяет углубить поцелуй. Язык изучает его рот и вырывает короткий стон. Тэхён всё же не сдержался и разрешил себе шалость. Его руки спускаются с плеч на грудь. Он чувствует сердцебиение Сокджина. Интересно, оно всегда так реагирует на Тэхёна? Или только в моменты, когда Тэхён, задирая голову, просит одним только взглядом разрешение отпустить руку ниже под кромку штанов?       Сокджин нежно берёт в руки лицо Тэхёна. Большими пальцами он убирает влажные дорожки слёз. И только после этого он оставляет целомудренный поцелуй на макушке и прижимает Тэхёна к себе как можно ближе. До самой приятной боли в рёбрах.       — Тебе нужно выспаться, оставайся со мной.       — Куда ещё ближе? — бубнит Тэхён, уткнувшись лицом в грудь Сокджина.       — Туда, где кошмары тебя не достанут. Ложись со мной.       Неожиданно Сокджин подхватывает Тэхёна за бёдра и поднимает на руки, крепко удерживая. Младший охает от неожиданности и на рефлексе скрещивает щиколотки позади.       Подойдя к другой части кровати, Сокджин аккуратно опускает Тэхёна на прохладные простыни и укрывает. Ким очень тихо наблюдает за его действиями, не находя подходящих слов, чтобы что-то сказать. Сокджин не лезет, держится на расстоянии и протягивает тому руку. Тэхён же крепко держится. Боится отпустить, потерять.       Ему бы в этом человеке окончательно не раствориться. Хотя…       — Спи крепко, Тэ. Я буду беречь твой сон от монстров, — уже укладываясь на свою часть довольно большой кровати, говорит Сокджин. Его голос уставший, как и у самого Тэхёна. Но говорит он это явно с улыбкой.       — Спокойной ночи, — улыбнувшись самому себе, так и не найдя силы повернуться лицом к Сокджину, отвечает Тэхён, — И спасибо.       Растворился.       Тэхён полностью растворился в заботе и поддержке Сокджина.