Amygdala

      — Мы приехали, — водитель смотрит через зеркало заднего вида на Чонгука. Тот всю дорогу либо молчал, либо пытался прикрыть глаза, которые и так спрятаны за капюшоном чёрной зипки, и хотел постараться выспаться. Ночь была отвратительной.       Чонгук поднимает голову и смотрит на главный вход в компанию. В руках Чонгука — ключ от студии Юнги. Тот как-то между делом дал ему их, так и решил, что они должны оставаться у его бойфренда. Уж больно правильно было приходить на работу и видеть Чонгука за своим рабочим столом и со своей кружкой, в которой был остывший чай и с косяком.       Вспомнив тот самый косяк, в голове само что-то щёлкнуло.       — Надо вызвать домой клининг.       — Мне передать ваше сообщение домработницам? — тут же спохватытвает водитель, он же и верный друг, хоть и не очень близкий, он же и помощник. После случившегося Чонгуку как-то не очень хочется садится за руль машины, да и на байк тоже. К слову, водитель уже отогнал его с парковки того злачастного отеля.       — Было бы заманчиво с вашей стороны, — слабо улыбнулся Чонгук.       Хочется отмыть от всей той грязи все поверхности в доме. И, оставив квартиру девственно чистой и нетронутой, переехать к Юнги.       Водитель улыбается в ответ, поглядывая на него через зеркало.       — Мне звонил ваш отец.       Как гром среди ясного… Хотя, нихуя не ясного — солнце спряталось за тёмными тучами и лишь редко появляется, снова исчезая. Да и учитывая последние события… Погода будто чувствует, что на душе творится.       — Он не смог до вас дозвониться. Уже несколько дней как.       — А? Да? — Чонгук на самом деле искренне удивлен. Да и признаться честно, ему не до разговоров с родственником было. Конечно, он знает, что родители волнуются. Да и командировка не позволит им встретиться сейчас, хоть и очень хочется. Созваниваются они редко. Во-первых, разный часовой пояс. Во-вторых, они заметно отдалились друг от друга, как бы грустно ни было это признавать.       Просто такое бывает, когда каждый живёт жизнью и без возможности видеться часто. Его бы воля, он бы взял Юнги и уехал к своим родителям за город, где познакомил бы их и много-много болтал за столом, поедая вкуснейшую и домашнюю еду от мамули.       — Они видели новости, — парирует тот, — они волнуются о вас.       — Знаю, — закусив, то ли от волнения, то ли от стыда, губу, тихо отвечает Чонгук. Он бы очень не хотел доставлять родителям много хлопот и заставлять их волноваться.       Больше ничего не говоря, Чонгук натягивает на лицо чёрную маску и, покинув Мерседес, плетётся в здание. Не сделав и пары шагов, он останавливается от развернувшейся перед ним картиной.       Толпа. Венки. Крики. Обвинения. Чимин.       Чимин медленно прорывается сквозь толпу и идёт к нему.       Чонгук стоит неподвижно и не знает, что сказать и что делать.       Страх. Липкий и неприятный. Он жжёт изнутри, приносит дискомфорт.       Он пытается сделать глубокий вдох и переключить внимание. И именно в этот момент рядом останавливается фургон.       Чонгук переводит взгляд за спину, чтобы отвлечься от оглушающих криков на звук машины. Какая же это была ошибка.       На фургоне приличных размеров висит фотография Юнги. Она изуродованная и с чёрной, мать его, похоронной лентой. Перед глазами плывёт, и разобрать надписи не выходит.       Он хочет подойти ближе и рассмотреть их, но его тут же грубо хватают за руку и уводят прочь отсюда.       Он узнаёт Чимина. Правда, в этот раз он явно не настроен доброжелательно. От такой хватки на руках и от такого обычно мягко сердечного Чимина могут и синяки остаться.       Уже поднимаясь по ступенькам, Чонгук видит кучу венков с грязными и провокационными надписями с пожеланиями о смерти.       — Дыши, ты понял меня? — Чимин не просит, он приказывает. Охрана открывает им дверь, и пройдя через турникет с помощью карточки Чимина, они проходят в холл компании на первом этаже.       Чимин усаживает Чонгука на диван и идёт за водой.       Он холоден, спокоен, и это чертовски пугает.       — Давно ты тут? — интересуется Чонгук и опускает маску, вместе с тем расстёгивая зипку, под которой чёрная футболка от Calvin Klein.       — С прошлого вечера.       — Хорошо выглядишь для того, кто с вечера наблюдает за этим, — подбородком кивает тот в сторону двери.       — У меня не просто так в резюме было написано «стрессоустойчив», — усмехается Чимин, но глаза теплее не стали.       — Вы собираетесь с этим как-то разбираться?       — Уже пытаемся, — неоднозначно ведёт тот плечом. Да, он тоже без понятия, что с этим всем делать, — А ты чего тут?       — Надо закончить пару дел с обложками других артистов. Отвлечься от всего этого ужаса, который я тоже наблюдаю с вечера… А потом уйду к Юнги.       Чонгук закусывает щеку изнутри и всё же решается спросить то, что его сейчас волнует больше всего:       — Юнги в курсе этого всего?       Чимин тяжело вздыхает и присаживается рядом с Чонгуком на диван, отпустив голову.       — Конечно, он знает.       — И как быть?       — Не прогибаться под ними и самим поставить их раком, — буркнул Чимин.       Чонгука эти слова развеселили.       — О да, так и сделайте, — поддержал Чонгук.       — Мы. Мы это сделаем, — подняв взгляд на Чонгука говорит менеджер, — Тебе, кстати, тоже прислали два венка. Знаю, вообще не вовремя об этом говорю, но ты тоже должен быть осторожен.       — Я и так.       — Нет, ты не понял, — мотает головой Чимин, — Не надо вести себя самоуверенно и так, будто ничего не произошло с тобой. Ты и твоя репутация тоже страдает от действия этих недоброжелателей. Поэтому тебя будет сопровождать охрана.       — Но мне не нужна охрана, — хмурится Чонгук на эти слова.       — Это ты пока так думаешь. Ты даже не смог пройти сквозь эту толпу в здание один. Как ты собираешься дальше двигаться?       — Ладно, я понял, не продолжай, — отмахивается от поучительных уроков Чонгук и встаёт со своего места, — Надо, так надо.       Даже уговаривать долго не приходится.       — То-то же, — победно улыбается Чимин и встаёт следом.       — Я скажу тебе, когда буду уходить. А теперь мне пора идти, — Чонгук направляется к лифту в студию Юнги.       — Ага, у меня тоже дел по горло. Найдёшь потом, — салютует Чимин и тоже уходит по своим делам.       Чонгук выходит из лифта и молча плетется по пустому коридору в Лабораторию Гения.       На ходу он открывает диалог с Юнги, где вчерашние сообщения ещё не отмечены прочитанными. «Наверное, ещё спит», успокаивает себя Чонгук.       Он поднимает телефон на уровень лица, дует губки и нажимает на кнопку затвора. Незамедлительно селфи летит в чат с Юнги.

***

      Сокджин восседает в своём излюбленном кресле, закинув ногу на ногу, и листает последние новости в телефоне. Конечно, они не из приятных. Они же про его друга. Джин с раздражением откидывает телефон на стол. Читать эту бредятину нет сил. Мозгов, у тех, кто это писал, тоже нет. Тяжело вздохнув, он встаёт со своего места и подходит к мини-бару, который стоит напротив окна. После удачных сделок с поставщиками алкоголя, те любят дарить особенные экземпляры Джину. Поэтому в его баре всегда найдётся, что выпить. Но не в этот раз.       Джин присаживается перед холодильником и открывает его лёгким движением.       — М-да, не густо, — разочарованно вздыхает Джин и понимает, что запасов вообще не осталось. Отчасти потому, что он не держит их здесь, а уносит домой, где собрана приличная коллекция, которую он начал собирать ещё и до открытия клуба с баром. Его коллекция началась со стажировки барменом. Тогда старшие коллеги просвещали его обо всех тонкостях работы. Потом подарки от них же. А что они ещё подарят, если не изысканные виды вина и прочего алкоголя? Джин не был пьяницей, наоборот, даже равнодушен к нему. Он редко пил и почти не пьянел. Не от алкоголя уж точно. Проработав барменом, он понял, что это — его призвание. Его больше ничего не интересовало. Кроме тусовок. Там он и смог найти партнёров для бизнеса. Так он и создал своё детище — Пандемониум. Элитный клуб-бар с качественным пойлом, ахуенной музыкой и комнатами с шумоизоляцией. Что ещё нужно для счастья?       — Пить, пить и пить, — потерев ладони друг об друга, он закрывает холодильник и покидает свой кабинет. Отчёты подождут, закуп новых продуктов тоже. Сейчас нужно освободить голову.       Даже если Пандемониум — работа с вечера, сотрудники приходят немногим ранее. Пока он спускается на первый этаж, его приветствует пара сотрудников. Кто-то прибирает номера, кто-то моет полы, а кто-то контролирует процесс. Он собрал прекрасную команду. Гордая улыбка за самого себя сама просится на лицо.       На последних ступеньках Джин замедляет шаги. Он завороженно смотрит на бар. И нет, не на алкоголь. А на бармена. На прекрасного Тэхёна. Тот закатал рукава своей нежно-розовой рубашки по локоть, нацепил поверх него фартук и готовит кому-то коктейль. Его лицо прикрыто вьющимися волосами, но Джин почему-то уверен, что глаза у Тэхёна грустные. В последние дни он сам не свой. И Джину совестно, что он не может помочь ему.       После того, как они приехали в больницу к Юнги, Джин сразу отвёз Тэхёна к себе. Хотя бы у него настроение было хорошим. Джин был завален делами, но всё же предложил подвезти Тэхёна до дома.       Реакция младшего тогда, конечно, удивила.       — Нет, — не своим голосом ответил Тэхён. Он посмотрел на Джина, и тогда внутри что-то сжалось. Он мог бы сжать Тэхёна в своих объятиях, но получилось только руль до побеления костяшек. — Не бросай меня одного сейчас, пожалуйста.       На последних словах голос окончательно охрип. Он выглядел таким брошенным и одиноким, что оставить его было просто нельзя.       — Хорошо, — только и мог выдавить из себя тогда Джин и слабо улыбнуться. Этого было достаточно, чтобы Тэхён расслабился и посмотрел на него с благодарностью.       Тэхён даже не замечает Сокджина, уйдя далеко в свои мысли.       — Можно любимому посетителю сегодня что-то крепкое? — подперев подбородок рукой, спрашивает старший. Без приветствия, без вопросов о самочувствии. На работу он привез Тэхёна сам из своей квартиры. А самочувствие… Пустые глаза, которыми Тэхён смотрел на него несколько секунд, говорят сами за себя.       Тот отворачивается и смотрит на ряды бутылок. Немного думая, Тэхён выбирает один из виски. Через пару минут он красиво оформляет напиток и подаёт Джину. Как только он хочет поставить стакан, Джин мягко перехватывает его за запястье. Неожиданное действие вызывает мурашки.       — Ты в порядке? Не заболел случаем? — Джин подносит ладонь к его лбу. Он убирает спадающие пряди с лица и прикладывает ладонь для проверки температуры. Лоб не горячий. — Сказал же, ложись со мной в постель, — цокает старший, а у Тэхёна глаза расширяются от услышанного. Он опасливо оглядывается, проверяя, не услышал ли их кто-то. Люди же могут понять всё неправильно.       Тэхён и сам уже не знает, что правильно, а что — нет. Он чувствует себя отвратительно. Он переживает за друга, он переживает снова весь тот ужас давних лет, которые оставляют фантомные боли, он чувствует, как боль пульсирует в висках. Он чувствует, как запутался в себе. Смотреть на Джина дольше полминуты не выходит. Внутри что-то скручивается: то ли в приятной неге, то ли в плохом предчувствии. От мысли об этом мужчине Тэхён облизывает губы. Фантомное касание поцелуя. Того самого, которое ему подарил Джин. Он вспоминает о той вечеринке, о их первых разговорах и последних вечеринках.       Джин заинтересован в нём. Может, даже влюблён. Эта мысль — именно то, что не даёт Тэхёну собраться и сконцентрироваться. Эти и причина того, почему он плохо спит несколько ночей. Он же спит на диване, потому и не представляет себя в постели Сокджина вместе с ним.       — Не переживайте, всё нормально, — флегматично отвечает Тэхён и мягко высвобождает руку из хватки старшего. Он опускает глаза, потому что смотреть больно. Больно, потому что он без понятия, что ответить, как смотреть и в каком ключе думать о Сокджине. По хорошему бы узнать, что о нём вообще думает сам Джин. После того успокоительного они это так не обсудили. Они не обсудили вообще ничего. Джин — потому что даёт Тэхёну время. А Тэхён — потому что времени думать настолько много, что от этого только хуже.       — А я так не думаю, — Джин берёт в руки виски, но не пробует. На языке крутится кое-что другое. — Собирайся, — он внезапно хлопает по столу, поторапливая Тэхена.       — Сейчас? Куда? — Тэхён поднимает взгляд и смотрит растерянно на Джина, как олень на машину в свете фар.       Сокджин ничего не говорит и уходит к администратору, предупреждая, что забирает с собой Тэхёна. Миловидная девчушка ехидно улыбается, поглядывая в сторону коллеги. Она говорит боссу, что найдёт кого-нибудь другого до открытия и что на неё можно положиться. Джин хвалит её, перекидывается парой слов и выходит на улицу. Тэхен идёт следом.       Прямо у дверей Сокджин неожиданно хватает его за руку и ведёт в сторону парковки. Открыв дверь рядом с водительским местом, он приглашает Тэхёна сесть рядом с собой. Тэхён слушается.       — И куда мы? — первое, что говорит Тэхён, когда Джин заводит машину. Тот уверенно держит руль, полный энтузиазма и предвкушения. Тэхён же, наоборот, не разделяет этих чувств.       — На свидание, — только остановившись через пару минут, на светофоре, отвечают ему. У Тэхёна глаза на лоб полезли от услышанного. И Джин это прекрасно увидел. — Расслабься, просто отвлеку тебя от твоих плохих мыслей. Ты же не делишься ими со мной. Может хоть так смогу помочь, — непринуждённо продолжает босс.       — Кажется, от этого они запутаются ещё больше, — поджав губу, отвечает Тэхён. Он смотрит из окон на дорогу, не ведая, куда его везут.       — Это мы узнаем уже потом, — подмигивает Джин.       На самом деле, идея появилась неожиданно и очень спонтанно. Но именно эта идея ему понравилась.       Тэхен пристёгивается, и только после этого Сокджин мягко выезжает на дорогу. В салоне играет приятная музыка, босс даже тихо подпевает её. Тэхён же больше молчит и много думает. Он просто не знает, как подступиться к этому разговору и с чего вообще начать.       Тэхён бросает взгляд на старшего. По нему вообще ничего не понятно, о чем думает и что он хочет.       Покачав головой, Тэхён возвращает взгляд к окну, наблюдая, как высокие небоскрёбы меняются на здания поменьше. Здание за зданием, и они останавливаются в жилом районе с кучей маленьких магазинчиков.       Ламборгини, да и ещё и синий, смотрится очень колоритно, особенно в таком местечке.       — Подожди меня в машине, — первым нарушает тишину Сокджин и выходит. Тэхён следит за ним, пока он заходит в одну из забегаловок и выходит оттуда с пакетами еды. Отчего-то эта картина заставила улыбнуться.       — Не думал, что ты питаешься в таких местах, — принимает пакет Тэхён и улыбается Сокджину.       — Думал, я отвезу тебя в какой-то дорогой ресторан? — спрашивает босс и садится за своё место.       — Мне сейчас вообще не до еды.       — Я заметил, — старший взглядом скользит по фигуре парня, — Вон как исхудал.       Тэхён тяжело сглатывает и опускает голову вниз.       — Расскажи что-нибудь о себе, — неожиданно просит Тэхён. — Не как сотруднику.       Тэхён знает Сокджина давно, только поверхностно. Он никогда не вдавался в подробности личной жизни своего руководства, или чего-то другого, если это были не истории, связанные с работой или с Юнги.       — В детстве я хотел сделать предложение тунцу.       И если это не выходные, на которых он почти всегда проводил на рыбалке.       — Тунцу? То есть рыбе? — заливается смехом Тэхён, не сдерживаясь. Его квадратная улыбка сама появляется на лице.       — Да! Я свято верил, что когда вырасту, меня не полюбит ни одна девушка. А вот с тунцом всё было не так. И, конечно я думал, что сделаю это, — красочно рассказывает Сокджин.       — И что потом? Почему не сделал?       Сокджин смотрит на Тэхёна несколько секунд, прежде чем озвучить ответ:       — Я понял, что девушки меня не привлекают.       Смех резко прекращается. Тэхён прочищает горло и садится ровно. Даже взгляд отводит. Эта новость не была шокирующей. Но Тэхён не думал, что Сокджин — гей. Как минимум — бисексуал. Хотя, так-то всё равно. Тэхён по своей натуре немного с би-вайбами, и свято верит, что у любви нету пола. Потому и привлекает внимание и тех, и других. Но на данном этапе жизни его не интересуют ни те, ни другие — только один человек.       — Правда я это понял после печального опыта.       — А что было? — любопытство берёт верх.       — Ничего особенного, на самом деле, — пожимает старший плечами и заводит машину. — Просто я понял, что не получаю с ней удовольствия. Это было после того, как я с друзьями пошёл в гей-клуб. Я был слегка напуган, но мне всё понравилось. Поэтому, смотря на свою девушку, я ничего не чувствовал. Только себя ощущал грязным.       Тэхён смотрит на Сокджина так внимательно, что скоро дыру в нём сделает. Он замечает его ставшее серьезным лицо, замечает и боль.       — Я сам предложил ей расстаться, потому что посчитал, что не достоин её. Правда, сейчас мы поддерживаем связь. Она хорошо устроилась по жизни и очень счастлива в браке. А я… Я просто живу и чувствую много разного к разным людям на разных этапах своей жизни.       — У тебя были отношения с парнем?       — Ничего серьёзного. Я всех отшивал или уходил сам. Они были просто интрижками.       — Каким ты видишь своего партнёра?       — Этот человек — болтливый. Этот человек хочет, чтобы я его добивался, — Джин переводит взгляд на Тэхёна и так же быстро возвращает к дороге. — Он знает мой адрес, остаётся в моей квартире и спит со мной в одной постели. А ещё знает мою любимую забегаловку. Потому что она находится в том районе, где я рос. А значит, он знаком с моим прошлым… Об этом месте знаем только я, ты и моя бывшая.       Тэхён пребывает в шоке от услышанного. Он смотрит в боковое зеркало. Позади остаётся район, в котором рос Сокджин. Тэхён об этом как-то не подумал. Таких мест много, вкусных — так ещё больше, а босс выбрал именно эту забегаловку.       — Когда я зашёл туда за едой, милая бабуля за кассой спросила, кому я беру вторую порцию. Я спокойно ответил, что «одному важному человеку, о котором беспокоюсь».       — Ты беспокоишься обо мне, — вслух подмечает этот факт Тэхён, смотря в сторону старшего.       — Всегда беспокоюсь, — тот кивает головой, подтверждая факт.       Тэхён заливается краской, но взгляд не отводит. О нём никто так не беспокоился. От этого он сильнее перехватывает крафтовую бумагу с едой.       — Выходи, — отстёгивается Сокджин и выходит из машины. Обогнув машину, он останавливается у двери Тэхёна и открывает её, чтобы тот вышел.       Свежий воздух! Его сейчас ужасно не хватает.       Он выходит и осматривается, понимая, что они у набережной реки Хан. Повсюду снуют люди, где-то играют дети, где-то слышится живая музыка. Позади парковки стоят маленькие столы для пикника. Тэхён медленными шагами подходит к ограждению и опирается об неё двумя руками. Пора собраться с мыслями.       Рядом с ними тихо. Сокджин привёз его именно туда, где почти нету людей.       Старший подходит ближе и опирается одной рукой о ограждение, чтобы полностью обратить своё внимание на Тэхёна.       Волосы спадают на лицо, закрывая его глаза. Из-за этого Джин без понятия, о чём сейчас может думать Тэхён.       — Здесь красиво, — оборачивается по сторонам старший, изучая местность. Солнце почти село, и от этого место кажется волшебным. Лучи золотистого солнца падают на лицо Тэхёна, делая черты мягче. — Ты можешь сделать это место ещё лучше.       «Ну давай же. Скажи это»       — Тебе стало лучше? — интересуется Сокджин и принимает позу, как у Тэхёна. Только вот одна рука накрывает руку младшего. Он не убирает её, а мысленно даёт понять, что он рядом.       — На несколько мыслей стало меньше, — делится Тэхён и внимательно смотрит на руку Сокджина поверх своей. — Как ты поймёшь, что встретил того самого человека?       — Когда почувствую, что меня магнитом тянет к нему. И он не будет сбегать и примет мою помощь.       Тэхён качает головой и продолжает загипнотизированно смотреть на их руки.       — А ты когда поймёшь? — интересуется в ответ Сокджин.       «Что ты тот самый мой человек»       Тэхён не отвечает на вопрос сразу, но и не задумывается. Руку, которую накрыл Сокджин, он переворачивает и переплетает их пальцы, крепко их сжимает, пытаясь прочувствовать это.       — Кажется, начинаю понимать. Он очень близко ко мне, — Тэхён мягко усмехается.       Сокджин не сдерживается и сильнее сжимает в ответ, собираясь с духом.       — Тэ, — ласково зовёт его босс, чтобы тот своими глубокими глазами заглянул не столько на лицо, сколько в душу старшему, — Ты мне нравишься. Я очень давно влюблён в тебя.       Он смотрит на Тэхёна, и тот переводит на него взгляд. Он безумно теплый и мягкий. Не такой, как при первой встрече. Не такой недоверчивый, как при устройстве на работу в Пандемониум. Он трезвый, уверенный и…       — Ты мне тоже.

Влюблённый.

      Сокджин судорожно выдыхаает, и не сдержавшись, прижимает к себе Тэхёна в крепкие объятия. Его обнимают в ответ не менее крепко.       — Скажи это снова.       — Я люблю тебя, Джин-и, — ласково, со всей любовью.       — Мой… Мой тот самый человек, — сквозь улыбку говорит Сокджин. Отстранившись всего на мгновение, он заглядывает в глаза напротив.       Проведя нежно по скуле, Сокджин тянется вперёд и целует Тэхена в губы. Сильно, глубоко и со всей нежностью, которую приберег для их с Тэхёном любовью. В ответ он целует не менее крепко. Конечно, Тэхён хотел этого не меньше Джина.       — Я безумно люблю тебя, Тэ.       Тот смеётся и укладывает руки на грудь парня. Тэхён чувствует его сердцебиение. Адреналин накрывает их двоих с головой.       — Покажи мне, как сильно готов утонуть в любви ко мне, — привстав на носочки шепчет Тэхён, опаляя ушную раковину своим горячим дыханием. Он чувствует, как собственное возбуждение растёт в геометрической прогрессии. Он чувствует, как сильно ему хочется сейчас Сокджина.       — Давай вернёмся домой? — переведя взгляд на закат, отвечает старший. — Моя кровать пустует без тебя.       — Будем это исправлять, — закусив губу, отвечает Тэхён, и с азартом смотрит в глаза Джину. Тот укладывает одну руку на талию Тэхёна, а второй тянется убрать мешающие волосы с лица.       — Идём уже. Угощу раменом.       — Только раменом?       — Ещё дома есть соджу.       — Тогда веди, — Тэхён отстраняется и протягивает Джину руку, чтобы тот покрепче взял за неё. Нежно, но так надёжно.       — Идём, — улыбается Джин, гладя Тэхёна по нежной коже.

***

      Они целуются. Много. Долго.       Стоило только Джину остановиться на светофоре, как Тэхён потянулся к нему оставить быстрый поцелуй. Сначала это было неожиданно, и Джин не успевал наслаждаться его губами на своих. Положить руку на острую коленку Тэхёна тоже было мало. Хотелось поднимать её всё выше и выше.       — Сегодня что-то слишком много пробок, — после очередного поцелуя говорит Тэхён. Он не отстраняется, продолжает находиться близко, чтобы оставить ещё поцелуй.       — Ага, — усмехается Джин. Как только он понял затею Тэхёна оставлять при любой удобной возможности поцелуй, он выбрал путь подлиннее, и ещё чтобы пробок было много. — Но ты же сможешь потерпеть до дома?       — На слабо берёшь?       — Как я смею? — Джин сам оставляет быстрый поцелуй на щеке парня и ведёт машину дальше.

***

      Джин целует Тэхёна жарко, с напором. Руки уже блуждают по его телу, а пальцы не слушаются, когда он пытается расстегнуть пуговицы.       — Расслабься, — шепчет ему в поцелуй Тэхён. Глаза быстро привыкают к мраку квартиры, но он всё же тянется обхватить лицо старшего, чтобы успокоить. — Я никуда не денусь. У нас вся ночь впереди.       Джин подхватыват Тэхёна под бедра, чтобы поднять на руки.       — Ты как пушинка, — удивляется он, когда почти не чувствует парня в своих руках.       По периметру комнаты Джина, в отличие от других комнат, горит тёплый свето.       Он аккуратно укладывает Тэхёна на прохладную кровать, нависая над ним.       — Какой есть, — пожимает плечами младший, не отводя взгляда.       — Прекрасный, — наклоняется над ним Джин и целует. Тэхён открывает рот пошире, позволяя тому залезть языком и изучить его. Он протяжно мычит от удовольствия.       Он и представить не мог, что они с Джином когда-то дойдут до такого. От этой мысли становится ещё приятнее.       Джин всё же добирается до пуговиц и расстёгивает одну за другой, избавляя Тэхёна от ненужной одежды. Он оголяет сначала одно плечо, оставляя на открытых участках дюжину поцелуев, медленно оголяя и второе, также проходя поцелуями.       Джин перекидывает одну ногу поперёк тела младшего, удобно усаживаясь на паху Тэхёна. Он чувствует его возбуждение, отчего заводится сам сильнее. Ловкими движениями он расстёгивает ему ширинку, медленно опуская штаны вместе с бельём, освобождая возбуждённый член, который ещё бы чуть-чуть, и испачкал бы одежду, выдавая возбуждение. Тэхён блаженно стонет, как только старший берёт в руки его член и проходится по нему. Тэхён под ним мечется, сжимает покрывало и выгибается, потому что хочется. Очень хочется Джина в себе.       — Не дразни, — просит он, прикрывая рот ладонью.       — Постараюсь, — и босс высовывает язык, кончиком касаясь головки члена. Он наблюдает, как Тэхён стонет, и после опускается ниже, взяв его член в рот. Он двигает головой и полностью берёт в рот. Тэхён над ним от удовольствия не знает, куда себя деть. Джин заботливо подсказывает, положив его руку на свою голову. Он чувствует, как хватка на волосах усиливается, и им управляют. Джин закрывает в наслаждении глаза, прислушиваясь к стонам Тэхёна, которые для него звучат, как приятная мелодия.       — Я сейчас кончу, — стонет Тэхён и мелко дрожит от накатившего его оргазма. Он обильно кончает, пока губы Джина продолжают накрывать его член.       Старший делает ещё пару движений головой, прежде чем отстраниться и дать Тэхёну высвободиться на простынях. Он глотает семя, а остатки вытирает с губ. Он встаёт с него и поднимается на ноги у изножья большой кровати, в которой сейчас Тэхён выглядит маленьким. Ловкими движением он полностью раздевается, желая скорее оказаться ближе к Тэхёну. Оказаться в нём.       Тэхен смотрит на него, изучая тело Джина перед собой. Ниже торса ему ещё не доводилось видеть, зато сейчас, наблюдая за этим, у него дыхание перехватывает. Тело Джина такое подтянутое и красивое, без шрамов, с редкими волосками и вообще без изъянов. Джин вообще весь красивый, и он это знает.       — Мой, — улыбается сам себе Тэхён, будьте только что понял простую истину. — Ты теперь мой.       — Целиком и полностью твой, — отвечает Джин. Он подходит к прикроватной тумбочке, вынимая из ящика смазку и презервативы. — Готов? — с заботой в голосе спрашивает он, когда присаживается перед Тэхёном.       — Я не растянут. И у меня давно никого не было…       — Обещаю быть максимально заботливым с тобой, — старший оставляет на каждой коленке по очереди поцелуи, после чего разводит его ноги в стороны.       — Ммм, — доверяется ему Тэхён и расслабляется.       Джин выливает немного прозрачной жидкости на пальцы, чуть разогревая.       — Расслабься, — предупреждает Джин, аккуратно вводя фалангу в анус, давая Тэхёну привыкнуть, после чего вводит палец полностью.       После пары движений он вводит и второй палец. Тэхён, шипя, принимает его, после сам двигаясь. Третий он принимает чуть проще. Джин дразнит, то вводя пальцы, то вынимая.       — Вставь уже, — не выдерживает Тэхён, когда Сокджин в очередной раз высовывает пальцы. — Пожалуйста… — он переходит на стоны, чувствуя, как пальцы снова входят, и на этот раз глубже.       — Какой нетерпеливый.       Джин выливает немного смазки на свой член и проводит рукой по ней, распределяя жидкость.       — Хочешь меня? — шёпотом спрашивает Джин, наклонившись над Тэхёном. Тэхён прослеживает за его действиями, думая, что Джин тянется за поцелуем. Но тот тянется выше, к подушке.       — Всегда, — также шёпотом отвечает Тэхён.       — Приподнимись, — просит Джин. Тэхён слушается, а после отпускается поясницей уже на подушки. — Вот так, — улыбается он, и оставив быстрый поцелуй на губах, возвращается назад.       Он открывает презерватив, раскатав его по члену. Головка легко скользнула внутрь, вызвав у Тэхёна приятный стон, который он сдерживает в себе. Податливое тело медленно привыкает к члену, принимая его.       — Глубже, — стонет он, но Джин его не слышит, — Джин-а… — стонет Тэхён.       — Ещё раз, — толкается в его нутро Джин. — Назови мое имя ещё раз.       — Джин! — стонет Тэхён, когда старший под правильным углом входит глубже так, что задевает простату.       Комната заполняется стонами и шлепками тел друг об друга. Тэхён, голый телом и душой, отдаётся мужчине, чей рассудок теряется при виде него.       Сокджин давно отдал своё сердце в руки Тэхёну. Парнишке, который избегал его в первую встречу. Тому, без кого он не представляет сейчас своё существование. Он доверяет свою душу, будущее и остаток своей жизни. С ним, ему, рука об руку.       Джин закидывает ногу Тэхёна на плечо и входит под другим углом. Тот, не ожидая такого, неожиданно вскрикивает.       — Всё хорошо?       — Лучше не бывает, — говорит Тэхён, смотря из-под прикрытых глаз. Не закатывать их от удовольствия не получается.       Джин делает ещё несколько толчков, после чего Тэхён крупно дрожит и кончает с именем старшего на губах.       Сокджин смотрит на Тэхена, пока тот мечется в постели и отходит от оргазма. Он легко выходит из желанного тела и избавляется от наполненного презерватива, чтобы поскорее лечь к Тэхёну в постель и оказаться ближе.       — Ты великолепен, знаешь? — говорит он и протягивает руку к лицу Тэхёна, убирая непослушные пряди с лица.       — Поэтому ты тогда влюбился в меня, — устало отвечает Тэхён. Ему давно не было так хорошо, как сейчас. Кажется, будто гора с плеч упала. В голове пусто. Там, помимо успокаивающего голоса Джина, сейчас ничего нет.       — Именно, — подтверждает он. — Хочешь спать? Или в душ? Может, ты голоден?       — В душ, поесть и спать с твоих объятиях.       — А душ и поесть тоже со мной? — переворачиваясь на живот, говорит Джин.       — Несомненно. Отведи меня в душ, — тянет к нему руки Тэхён, как капризный ребенок.       — Как скажешь, — мягко улыбается Джин и поднимает его на руки, относя в душ. Он готов это делать каждый день, только пусть попросят.

***

      Чонгук в течение дня несколько раз выходит и заходит в студию. Он идёт на встречи с артистами из компании, обговаривает обложки, много болтает, слушает, смеётся. Отвлечь себя от мысли о толпе за дверью до самого вечера выходит очень даже не плохо.       В пять часов вечера Чонгук заканчивает с работой. Пока он идёт по безлюдному коридору к Намджуну, тут же проверяет чат с Юнги. Сообщение до сих пор не прочитано, что заставляет волноваться.       Не стучась, Чонгук открывает дверь в кабинет директора Кима. И лучше бы он постучал…       — Намджун, ты не видел Чимина? — спрашивает Чонгук. Он отрывается от телефона, тут же об этом пожалев.       — Закрой дверь, Чон! — зло отвечает ему Намджун.       Зло? Показалось.       — Чимин?! — Чонгук замечает, как рядом с Намджуном, который сидит в кресле боком ко столу, кто-то есть.       — Выйди! — снова просит Намджун.       Чонгук только сейчас все понимает. Чимин делает Намджуну минет. И он не зол, он просто близок к разрядке. Не говоря слова, Чон захлопывает дверь. Но потом снова открывает, просунув только голову, и говорит:       — Чимин! Я думал, ты пошутил про «дела по горло».       И высовывает голову обратно. С минуту он стоит под дверью и пытается понять что только что увидел. От этого он густо краснеет и бьёт себя рукой по лицу. Он даже забыл зачем вообще сюда шел. Точно, он же не нашел Чимина и пришел предупредить Намджуна, что уходит.       Он крутит в руке телефон и только сейчас понимает, что мог вообще-то написать Пак занятому-по-горло-делами Чимину.       Детская шалость сама включается в Чонгуке, и постучав в дверь, он открывает её так же широко, как в первый раз.       — Я домой, Чимин-и! Не ищи меня!       Намджун сконфуженно смотрит на него, сидя уже прилежно, как положено директору, за большим столом.       Чимин, весь помятый и взъерошенный, но зато спокойный, как удав, сидит в одном из кресел для гостей. Словно ничего и не было. Тот бросает на Чонгука злобный взгляд, а после спокойно отводит его. Он уже понял, зачем Чонгук пришёл.       Больше Чонгук ничего не говорит и выходит из кабинета. Он покрепче держит чехол от ноутбука, куда также положил листы и ручки для Юнги, как тот и просил.       Из здания он выходит через подземную парковку, где его уже ждёт водитель. Пока они не отъезжают от места скопления людей, Чонгук не позволяет себе спокойно выдохнуть. Ситуация крайне неприятная и угнетающая. Но об этом думать не хочется. Рядом с Юнги быть понурым точно не нужно.       Поэтому, стоя перед дверью в палату, он вспоминает все яркие и весёлые моменты с Юнги, чтобы разогнать тоску.       Он тихо открывает дверь и слышит голоса как минимум ещё двух людей. Да. Так и есть.       — Ой, здравствуйте, — Чонгук низко поклоняется родителям Юнги, которых не видел с той встречи у них дома.       — Здравствуй, Чонгук, — мама Юнги мило ему улыбается. Она сидит рядом с сыном, держа его за руку. Его отец встаёт с дивана пожать руку Чонгуку.       — Проходи, садись, — говорит мужчина, хлопая на место рядом с собой.       Чонгук так и делает. Он почти не говорит, а слушает. Родители Юнги приехали рано утром навестить сына. О его состоянии они узнали только вчера по новостям, отчего пришли в ужас. Юнги им не отвечал, а связаться с кем-то другим у них не выходило. И только утром они смогли дозвониться до самого Юнги, который не стал отговаривать родителей не приезжать, а спокойно продиктовал адрес больницы.       — Знатно он нас, конечно, напугал, — качает головой женщина. — У меня аж волосы от услышанного поседели, — она демонстрирует чёрные корни волос, среди которых видны пару седых нитей.       — Никто этого не хотел, но что было, то было, — спокойно говорит Юнги, будто не мучался всю ночь из-за больного плеча.       — Чонгук, следи за Юнги, чтобы такого больше не произошло, — та переводит взгляд на притихшего Чонгука и получает от него улыбку.       — Сделаю всё, что в моих силах, — заверяет Чонгук и переводит взгляд на Юнги. — Видишь, ты должен меня слушаться.       Юнги закатывает глаза и улыбается Чонгуку. Комната заполняется тихим смехом присутствующих и по-домашнему тёплой атмосферой. Родители остаются до самого вечера, а потом на поезде уезжают обратно в Тэгу. Они теперь спокойны за сына и могут не тревожиться лишний раз.       — Ты не говорил, что они приедут, — Чонгук садится на постель к Юнги и подгибает под себя ноги, уложив подбородок на колени. — Хотя о чём это я. Ты с самого утра мне не отвечаешь.       — Не дуйся, Гук. Я с самого утра слушал гневную тираду от родителей, что нельзя садиться пьяным за руль, — Юнги усмехается, хотя когда к нему в палату утром залетела злая и напуганная мать, смешно вообще не было. — Потом я её успокаивал и уверял, что я в порядке. А потом я ходил на обследования и ел мандарины с ними.       — Очень продуктивно, однако. Что говорят врачи?       — Можно выписываться и лечиться дома. Соблюдать постельный режим и приходить раз в неделю на приём в течение трёх месяцев.       — И что, когда выписываться будешь?       — Если к утру приготовят необходимые документы, то можно уже и завтра. Ты принёс, что я просил?       — Да, — Чонгук встаёт с места и идёт забирать с дивана ноутбук. — Всё, как ты и просил.       — Спасибо, — глаза Юнги загораются, когда ему в руки наконец-то попадает ноутбук.       — Будешь сейчас работать? — присаживается на прежнее место Чонгук, не сводя глаз с Юнги.       — Ага, останешься со мной?       — А ты собирался выгонять меня? — усмехается Чонгук. — Узнаю старого доброго Агуста. Правда тогда мы были в студии. А теперь делим её на двоих. И не только студию делим, кстати.       — Я собираюсь посвятить тебе главную песню в альбоме, — в лоб говорит Юнги и даже не улыбается. У Чонгука улыбка тоже сошла с лица. Он растерянно смотрит на Юнги, пока тот молчит. — Я забыл твоё имя.       — Я Чонгук, — хмурится парень, не понимая что происходит.       — Когда я очнулся, я не смог его вспомнить. И мне стало страшно. Очень было страшно потерять тебя, — Юнги стоило огромного труда, чтобы признаться в этом. В первую очередь, самому себе, что он впервые боится какого-то потерять. Так сильно боится, что пока вспоминал имя Чонгука, его голова раскалывалась. — Я даже подумал, что выдумал тебя. Когда я пьян, я не запоминаю имён и лиц тех, с кем сплю. Вдруг, ты — случайный прохожий?       — Я не…       — Вот именно, что нет, — перебивает его Юнги. Он тянет руку к Чонгуку, переплетая их пальцы. Просто чтобы ощутить его присутствие и быть уверенным, что он не говорит это в пустоту. — Ты значишь для меня куда больше, чем можешь себе представить.       — Ты — мой лучший выбор из всех что я когда-то делал, Чонгук, — улыбается Юнги и поднимает взгляд с их рук на лицо младшего, по щеке которого скатывается слеза. — Ну ты чего?       Юнги тянет Чонгука к себе, укладывая голову парня себе на грудь. Чонгук крепче хватается за него и тихо тихо дышит.       — Ты ужасно милый, знаешь?       — Это плохо?       — Это издевательство над моей тонкой душевной организацией, которая не привыкла видеть тебя таким, — бормочет Чонгук.       Юнги умиляется. Он гладит Чонгука по голове, которая покоится на его груди, и это всё, что ему нужно.

***

AMYGDALA — Agust D

      — Как, ты сказал, это называется? — Чонгук внимательно наблюдает за Юнги, который что-то строчит на ноутбуке. За работой он всегда собранный и сосредоточенный, чего нет сегодня. Меж бровей пролегла складочка. Чонгук на сто процентов уверен, что у Юнги в голове полная каша.       — Амигдала — штука, которая хранит твои неприятные воспоминания в миндалевидном теле твоего мозга, — повторяет Юнги. — Если прокручивать в голове одни и те же плохие воспоминания, в будущем ты будешь готов, если они снова повторятся.       — Но зачем ты это делаешь?       — Это часть лечения, — изрекает Юнги, возвращаясь к тексту. Первые строчки дались ему легко. — В будущем контролировать воспоминания станет проще.

«Моя амигдала,

Поторопись и спаси меня,

Давай же, спаси меня»

      — Какие, например?       Юнги задумывается. Он уходит далеко в детство, вспоминая все плохие события, которые сохранились в памяти.       — Операция на сердце матери.       «В ушах до сих пор звук часов, отсчитывающих сердцебиение мамы»       Юнги записывает это событие в один лист.       — Телефонный звонок, — он берёт другой чистый лист и пишет уже туда.       «Телефонный звонок, раздавшийся во время расписания, и сообщивший о раке печени отца»       — Аварии, — и снова новый листок, но на котором чернил остаётся побольше, чем на предыдущих.       — И лотос, — Юнги хмурится. — Это уже хорошее воспоминание, и мне оно нравится.       — И что означает лотос?       — Цветы лотоса расцветают даже в болоте, ты знал? — Юнги внимательно смотрит на Чонгука. Тот удобно устроился напротив него и впитывает каждое слово старшего, как губка. — Несмотря на всю жестокость среды их обитания, лепестки остаются чистыми и красиво раскрываются.       — Прямо как ты сейчас, — Чонгук невольно улыбается такому сравнению. — Ты очень сильный, это ты знаешь?       Юнги ему кивает, хотя сильным себя не считает. Он просто плывёт по течению и позволяет белой и чёрной полосе сменять друг друга. Боится ли Юнги за будущее? Да, очень. Но пока рядом с ним есть Чонгук, ему плевать, с какой ноги вставать утром. С ним и краски вернулись в жизнь, и вера в лучшее будущее.       — Любовь меня закалила, — шепчет Юнги в макушку Чонгука, который решил сегодня ночью остаться с ним. Места не так уж и много для них двоих на кушетке, но Юнги прижимает тело Чонгука к себе настолько близко, насколько это возможно, чтобы его любимому было комфортно.