Voi(ce)d

      Тэхён сладко потягивается, раскинувшись на большой двуспальной кровати Джина. Этой ночью они спали вместе, в обнимку, и Тэхёну это казалось когда-то сном. Но теперь это его реальность.       Его утро теперь начинается с нежным поцелуем, с милым лепетом и с подглядываниями на широкую спину Джина, на которой теперь красуются красные полосы, оставленные в порыве страсти.       С кухни доносится копошение Джина, который встал раньше Тэхёна и ушёл делать им завтрак. Тэхён, провалявшись в смятых простынях, пахнущих хозяином дома, вскоре тоже встаёт с постели. В зеркале перед собой он смотрит на свои взъерошенные волосы, быстро поправляя их рукой. Ею же он медленно опускается к шее, на которой рассыпаны засосы. Джин умеет красиво любить. И это только первый день… Тэхён потягивает поясницу, чувствуя неприятную боль. Да, действительно красиво любит.       Одеваться не особо хочется, но в доме включен кондиционер, хотя искать свои разбросанные в порыве страсти вещи по комнате уж тем более нет желания. Тэхён по-хозяйски лезет в шкаф к Джину и забирает оттуда первую попавшуюся белую рубашку.       Проходя на кухню, Тэхён ни капли не удивляется, что Джин стоит в такой же белой рубашке. Тот стоит к нему своей крепкой спиной, сгорбившийся над плитой и чертовски привлекательный, заботливый, готовит завтрак. Рукава закатаны до локтей, а волосы то и дело лезут в глаза, из-за чего Джин отвлекается. Тэхён на цыпочках подходит к нему и обнимает со спины, положив голову меж лопаток. Джин перестаёт возиться с плитой и выключает её, полностью обращая внимание на Тэхёна.       — Доброе утро, — первым говорит Джин и оставляет быстрый поцелуй на губах парня, отчего тот чуть ли не светится.       — С тобой оно другим и не бывает, — отвечает Тэхён и готов растаять в этот момент, чувствуя крепкие руки на своей талии.       — Правильно. Со мной по-другому и не нужно, — его руки медленно тянутся вниз к кромке рубашки. Ехидная улыбка сама появляется на лице. — Мои вещи красиво смотрятся на тебе, — конечно, Джин сразу заметил её на Тэхёне. Точнее, когда опустил взгляд к его стройным бёдрам, которые кое-как прикрывает рубашка.       — Проверь, может, без неё ещё лучше, — закусывает губу Тэхен, откровенно флиртуя. Да, он бы не против, чтобы его прямо тут взяли.       — Проверим? — Джин подхватывает Тэхёна за бёдра, и тот от неожиданности вскрикивает, ногами тут же обвивая торс.       — Я же просто… О таком предупреждать надо! — наигранно дуется Тэхён, когда его усаживают на столешницу. — И вообще, я ещё не чистил зубы…       — Ничего, я тебя именно таким и люблю, — мило улыбается Джин и целует глубоко и влажно. Впрочем… Тэхён только и рад, если каждое утро будет так начинаться.       Джин нежно поглаживает бёдра, руками поднимаясь выше и не чувствует препятствий в виде нижнего белья. Улыбка сама ползёт на лицо, которое он продолжает целовать и целовать.       — Ненасытный, — говорит Тэхён, заглядывая в глаза Джину. Они завораживают, так и тянут в свои глубины…       — Ещё скажи, что тебе не нравится, — усмехается Джин, взяв в руку член, налитый кровью. На лице парня появляется румянец.       — Ммм, может быть только чуть-чуть… — и томно вздыхает, когда Джин расстёгивает пару нижних пуговиц, убирая края рубашки.       — Насколько чуть-чуть? Такое вот… — Джин языком касается головки члена, водя по нему языком. Он не сводит глаз с Тэхёна, наслаждаясь, как тот откидывается чуть назад и сдерживает себя от того, чтобы не застонать в голос, — Или вот так? — он целует, расслабляет горло и берёт целиком в рот.       — Д-да, ах… — Тэхён готов позорно кончить от пары движений, но сдерживается.       — Что «да»? — Джин выпускает член из рта и начинает надрачивать парню. Он не любитель такого, но если это приносит удовольствие его паре, то он готов каждый день опаздывать на работу, но только бы надрочить любимому с утра по раньше. Тэхёна ведет от его действий, и он кончает себе на живот и в руку Джина. Тот не торопиться убирать сперму, обильно стекающую с пальцев. Он тянет язык к ладони, слизывая с одной подушечки указательного пальца сперму.       — Вкусно, — заключает Джин и смотрит на ахеревшего Тэхёна. А тому такое только в кайф. Сейчас с удовольствием пойдёт завтракать и вспоминать об этом не как о влажной фантазии, а как о замечательном опыте с первого дня их отношений. — Ты завтракай, а я на работу, решать бумажные дела. Твоя смена в семь, не забудь.       — Будешь давать своему парню работать? — Тэхён принимает с уже чистых рук Джина салфетки, вытирает себя и слезает со столешницы, которая, спасибо отменному вкусу Джина, большая, и он ни об что не ударился.       — Ой, будто бы ты не хочешь работать. Я же видел, как ты получаешь удовольствие. И петь на рабочем месте любишь.       — Тебе нравится, как я пою, — Тэхён не раз подлавливал Джина, когда начинал петь просто так для души. То он виски спустится попить, то ещё что-то срочное.       — Особенно когда ты это делаешь в утреннюю смену, — даже не пытается отрицать. — Теперь, будучи моим парнем, ты будешь брать более высокие ноты.       Тэхён сначала смотрит не понимающе, а потом…       — Фу, я не буду ебаться с тобой на барной стойке.       — А в моём кабинете?       — Тем более нет. И вообще, у нас для этого есть комнаты. Весь второй этаж, между прочим, и приватки.       — А я хочу, чтобы все знали, как я люблю тебя, — Джин начинает тискать Тэхёна, как ребёночка за щёки.       — Ой ну хватит! — Тэхён убирает его руки. — Увидят засосы — сами всё поймут.       — А как обрадуются! — вздыхает Джин. — Ладно. Короче, теперь я точно ухожу.       — Давай уже. Я хоть поем спокойно.       — Будто бы твои извращённые мысли дадут это сделать! — кричит Джин из прихожей, пока Тэхён накладывает себе поесть. Джин побаловал Тэхёна яичницей с беконом, а на стол поставил апельсиновый сок. И да, оба знают, что извращённые мысли спокойствия не дают.

***

      Юнги аккуратно складывает вещи, убирая их в небольшую дорожную сумку, туда же идут медицинские документы и заключения, которые с утра занесла медсестра. Она сказала ему собираться домой. В палате запах медикаментов в мгновение будто сменился на ничто иное, как свобода.       — Как же я скучаю по своей кроватке, — со стоном говорит Юнги, встав с дивана. Он уплетает за обе щёки последние мандаринки, которые ему занёс Чонгук. Тот приехал с утра пораньше, не смотря на то, что время посещения — после обеда. Уже почти обед, а они с самого утра возятся с вещами.       — Вот сейчас выйдешь и будешь валяться в ней ещё недели две, пока не станет лучше, — спокойно отвечает Чонгук, застёгивая молнию на сумке.       — Будто бы я собирался отдыхать, — усмехается Юнги.       Кто? Он? Чтобы Юнги отдыхал, а не пытался выспаться между работой на своём маленьком диване в студии? Он пока решает не говорить Чонгуку, что на следующей неделе начнутся съёмки для альбома. Осталось совсем чуть-чуть.       — Действительно, — закатывает глаза Чонгук.       Они вместе выходят из палаты и направляются на выход, где их уже ждет водитель. Чонгук настоятельно просил Юнги не уезжать на своей машине, чтобы лишний раз не привлекать внимание СМИ и общества, поэтому Юнги решил не возражать.       Уже сидя в машине, старший начал нервно дёргать ногой и часто смотреть по сторонам. Он ощущает на себе кучу взглядов, словно они повсюду, хотят на деле машина тонирована, и кроме Юнги с Чонгуком в машине только водитель. Чонгук кладёт руку на колено Юнги и чуть сжимает, привлекая к себе внимание растерянных глаз.       — Расслабься, всё будет хорошо¹⁴, — успокаивает Чонгук, а Юнги ему верит. Глаза, до этого растерянные, наполняются не понятной надеждой.       — Да… Нет… Гук.       — М?       — Поехали сначала в агентство, — не спрашивает, утверждает. Просит.       — Что? Зачем? — хмурится Чонгук. Водитель быстро бросает на него взгляд, ожидая что ему скажут.       — Просто… Хочу посмотреть на обстановку. Я даже не буду выходить. Проедем мимо.       — Это плохая идея, — Чонгук ещё не рассказал про акции протеста против Юнги. Не то чтобы специально, просто не хотел, чтобы старший забивал этим голову.       — Почему?       — Тебе не понравится, что ты там увидишь, — качает головой Чон. Он в курсе, что Юнги всё это время даже не заходил в сеть, лишь бы избегать клеветы или чего похуже.       — Мы рискнём, езжайте к агенству, — обращается он к водителю. Тот, получив кивок от Чонгука, выполняет просьбу.       Чем ближе они подъезжают к зданию, тем больше охраны на улице. Юнги узнает некоторых, они работают с их компанией. Насколько Юнги помнит, то он не замечал, чтобы в таких количествах сторожили вход. На полосе стоят автобусы. Фиолетовые сменяются на чёрные и наоборот. Юнги сидит за водителем и не может разглядеть надписи, ведь здание ему по правую руку, где и сидит Чонгук. Тот равнодушно смотрит вперёд, лишь бы не видеть ту вакханалию, которая творится на улице. У самого входа Юнги не унимался. Увы, венки стоят повсюду. На одном из них Юнги замечает своё фото, повязанное чёрной лентой. Чётко и точно. Ну никак с другим не спутать. Юнги словно холодной водой окатывают. Там впереди ещё и пробка, и они вынуждены ехать медленнее. Чонгук смотрит на Юнги, на котором лица нет. Так вот каким его выловил сквозь толпу Чимин? Люди о чём-то громко спорят так, что их слышно на другом конце города ей богу. Они решают судьбу того, к кому даже не смеют прикасаться. Те кричат о справедливости и требуют извенений.

За что?

      Юнги сам без понятия, ведь он, точнее компания через его аккаунт, уже сделала это, пока Юнги лежал без сознания и был чуть ли не на грани жизни и смерти. Даже закон на стороне Юнги. Вчера с ним связался Намджун и сказал, что все можно отрегулировать и обойтись крупным штрафом. Юнги согласился и обещал выплатить его на днях. Юнги с трудом сглатывает тяжёлый ком в горле и отворачивается к окну со своей стороны, на минуту прикрывая глаза, пока они не проезжают здание. Чонгук подсаживается ближе, не навязываясь, а просто показывая, что он рядом. Его присутствие делает немного легче. От осознания, что он не один будет с этим справляться, очень помогает.       Оставшийся путь до дома они проводят в молчании. Они также молча выходят у нужного подъезда и Чонгук может оценить масштабы комплекса дома.       — Впечатляет, — вслух говорит Чонгук, смотря на высотку. До этого ему ещё не доводилось приезжать к Юнги, хотя тот узнал об адресе Чонгука в тот же день. — А квартира тоже в белых тонах?       — Почти, — расплывчато отвечает Юнги. Водитель открывает багажник и достаёт оттуда две сумки: ту дорожную Юнги и чуть побольше Чонгука.       Каждый забирает свою сумку и они идут ко входу. Ключи, благо при себе и за это долгое отсутствие он их не потерял.       Водитель прощается и парни вместе идут ко входу. Не держутся за руки, не улыбаются. Просто спокойно идут, пока не натыкаются на сюрприз.       — Что за… — Юнги замирает, снова видя венки с собой.       — Почему это здесь? — недоумённо и с тревогой спрашивает Чонгук и оглядывается по сторонам. Рядом ни души. Очень тихо, но этот жест в виде венков очень громкий.       — Блять, реально слили данные о моём месте жительства? — начинает злиться Юнги. Он тщательно скрывал свой адрес, чтобы ни одна живая душа не приходила в его обитель. Страх заменяется на злость, — это уже ни в какие рамки не лезет.       Юнги быстро проходит оставшийся путь, и Чонгуку ничего не остаётся, как молча идти за ним.       — Алло, Намджун? — Юнги вызывает лифт на нужный этаж и продолжает бомбить директору. — Чтобы сейчас же отправил охрану ко мне домой.       — Всё в порядке? — спрашивают встревоженным голосом.       — Заебись как всё прекрасно, — лифт останавливается, и Юнги заходит внутрь, следом и Чонгук, который поник и стоит слушает их разговор. — Я потом все расскажу. Сделай, пожалуйста, как я попросил.       Юнги сбрасывает трубку, не дожидаясь, когда Намджун ответит ему. Конечно, тот выполнит просьбу Юнги. Он нажимает на кнопку своего этажа и бросает взгляд на Чона. Вообще-то, он хотел поделиться и рассказать немного об этом жилом комплексе, но что-то пошло не так.       — Подожди, я осмотрюсь, — резко говорит Чонгук и выходит из лифта. На этаже несколько квартир. Стоит отметить, как здесь чисто и светло. Совсем не в духе Агуста Ди. Рядом с дверями нету ничего подозрительного, и в целом никого нет. — Идём.       Юнги кивает. Он достаёт из кармана светлых джинс ключи и идёт к нужной двери.       — Проходи, добро пожаловать в обитель Мин Юнги, — весело, с улыбкой на лице говорит он и заходит внутрь.       Чонгук осматривает его огромные апартаменты, которые раза в два больше его собственных. Внутри, даже не смотря на долгое отсутствие хозяина, очень чисто.       — Уютненько, — стены и мебель Юнги предпочел в светлых оттенках. Посреди гостиной стоит огромный и с мягкой обивкой диван. Все вроде бы минимально, ведь Юнги дома вообще не бывает подолгу, но со вкусом и на дорого-богатом. На стенах можно найти известные картины. А самая большая — Чонгука… Прямо на противоположной стене от входа, чтобы все её видели. — Ого. Вау… И она тут.       — Конечно. У неё самое почётное место, — усмехается Юнги и уходит на кухню утолить жажду. Кухней он тоже выделился: большой кремовый стол, островок, всякая утварь, большой свет за счёт окон.       — Я немного удивлён. Думал, оставишь в студии или вообще не будешь её вешать.       — Всё, что связано с тобой, очень ценно для меня. Я на самом деле потом расплакался от такого твоего жеста и подумал, что студия — слишком людное место. А эта картина очень дорога для меня. Так что пусть будет в моей обители для моего же спокойствия. Приятно возвращаться домой, натыкаться на эту картину и думать о тебе.       — Но теперь же дома тебя буду ждать я, верно?       — Это самое правильное решение в моей жизни, — кивает Юнги. — Пошли, покажу нашу спальню.       Юнги переплетает с ним пальцы и сначала ведёт сделать краткий экскурс по дому, где комнаты, санузлы и самое главное.       — Студия в доме? Серьёзно? — ошарашенно спрашивает Чонгук, натыкаясь на ещё одну табличку с лабораторией гения.       — Не ожидал?       — Если честно, то нет. Можно? — он кивает на дверь, и Юнги разрешает ему войти.       Комната, а точнее студия, в тёмных тонах, без лишней капли света. Вся сделана под студию из агентства, только здесь площадь больше, а кожаный диван почти на всю стену. Здесь стоят гитара, барабан, синтезатор — всё прям как в агентстве.       — Ты действительно гений, — в очередной раз Чонгук находит подтверждение этим словам.       — Я польщён, идём, — Юнги кивает на выход и ведёт к соседней комнате. — Прошу.       — Вау, — комната Юнги находит большой контраст со всем домом. Плотные шторы закрыты, по периметру только сейчас Юнги включает теплый свет. Кровать большая и мягкая — Чонгук прямо в одежде падает на нее и убеждается в этом. Ничего лишнего здесь нет, только все самое необходимое, — здесь холодно.       — Я давно не бывал в этой комнате, — кивает ему Юнги. — Частенько спал на диване в гостиной.       Тот проходит к своему полупустому шкафу и подзывает Чонгука.       — Эта пустая половина ждала тебя, — он лезет в другую часть шкафа, выуживая оттуда два банных полотенца.       — Ты же артист, где твои образы? — Чонгук так-то помнит много легендарных костюмов, в которых Агуст Ди выступал на сцене.       — Что-то здесь, в доме, а что-то — в агентстве, — пожимает Юнги плечами и идёт в душ, который смежен со спальней.       Ну там все стерильно чисто и ничего необычного. Чонгук успевает заглянуть туда, прежде чем Юнги закроет дверь.       — Ты чего разлёгся? — через пару минут Юнги открывает дверь и, светя своим голым низом, стоит перед Чоном. — А помочь мне? — Юнги намекает на своё больное плечо. Вообще, он собирался справиться сам, но резко ударившая боль в плечо сказала не выёбываться сегодня.       Чонгук поднимается на локтях и смотрит перед собой на ноги Юнги. У Чонгука, конечно, нету фетиша, лишь богатая фантазия, где мин обхватывает этими ногами Чонгука и даёт себя трахнуть. От этих картинок в голове у Чонгука начинает твердеть в штанах. Прокусив губу он встаёт со своего места и идёт за парнем.       Уже в ванной комнате Чонгук помогает Юнги аккуратно раздеться.       — Я сам, — в последний момент останавливает его Юнги, стоило лишь потянуть руки к боксерам старшего. Тот неловко стягивает их с себя и тут же заходит в душ. Чонгук, почему-то, не удивлён, что здесь нет ванны.       — Стесняешься меня, что-ли? — усмехается Чонгук и избавляется от чёрной футболки.       Юнги рвано выдыхает и своими кошачьими глазами проходит по накаченному торсу Чона.       — Тебя хочу, — чётко и ясно говорит Мин. — Жутко хочу.       Конечно, он изголодался по телу младшего. Не будь он болен, сейчас бы от счастья по потолку начал бегать, ведь он будет теперь засыпать в объятиях Чонгука. И именно в своём доме и своей постели. Каторга с неудобными и узкими кроватями в больнице подошла к концу.       — Так вот оно что… — изумление сменяется на мягкий смех. — Мин Юнги скучает по мне!       Он, не отрывая глаз от Юнги, проходит в душ. Юнги делает шаг назад и впечатывается спиной в холодную плитку позади. Чонгук упирается одной рукой в стену, пока Юнги откровенно ведёт с этого жеста.       — Не было такого… — старший отводит взгляд, стараясь сдержать улыбку.       — А так? — Чонгук целует в шею, в самую чувствительную часть тела. Со рта срывается рваный выдох. Ноги начинают подрагивать от волны накрывшего удовольствия.       — Не-а, — дразнит Юнги. Новый поцелуй приходит на плечи. Чонгук особенно осторожен с травмой Юнги, эфемерно целуя туда. Если бы от поцелуев оставались цветы, вся шея Юнги была бы покрыта именно ими.       Чонгук открывает воду, и на них льётся тропический душ. Юнги от неожиданности вздрагивает. Только вот не понятно, от чего именно — от резко прохладной воды или животного поцелуя Чонгука. Тот берёт в руки лицо Юнги и терзает его губы своими, не желая останавливаться. Он проникает в рот языком, не чувствуя сопротивления. Юнги жмётся ближе, хватая Чонгука за шею и прижимая к себе. Капли воды бьют в глаза и не дают их распахнуть.       — А говоришь, что не скучал, — сквозь шум воды говорит Чонгук. — А сам-то вон как ближе ко мне льнёшь, — усмехается он и не даёт Юнги ответить. Резким движением Чон разворачивает его лицом к кафелю, прижимаясь сзади к спине старшего и хватая одной рукой поперёк живота. Он ведёт рукой по его позвонкам сверху вниз и останавливается у дырочки, медленно вводя одну фалангу. Юнги томно вздыхает и прикрывает глаза. Чонгук тем временем дразнит сильнее, то вводя палец полностью, то вытаскивая.       — Прекрати… — Юнги через плечо смотрит на Чонгука, на лице которого всё такая же дразнящая улыбка. Волосы зачёсаны назад, а крепкие руки напряжены от того, насколько крепко тот держит Юнги.       — Скучал по мне? — снова интересуется Чонгук.       — Обдолбаться успел что-ли? — нервно желанно спрашивает Мин, — Смазка в шкафчике под раковиной, возьми её меня уже.       Чонгук на пару секунд оставляет Юнги одного и возвращается со смазкой и презервативами, тут же выливая смазку на ладонь и разогревая её.       — Мхм, — стонет Юнги, когда пальцы заменяются на член. Чонгук разводит его аппетитные половинки, вгоняя член по основание. Он выбивает из Юнги стоны, как самую сладкую мелодию для ушей.       — Д-да… — на одном дыхании говорят они оба, когда Юнги задевают простату. Чонгук поглаживает его по предплечью, шепчет всякие глупости и переключает внимание Юнги только на ласки. Вода продолжает лить с душа и их высокие стоны смешиваются с ней, попадая в слив.       Ещё несколько глубоких толчков, и Юнги бурно кончает, запачкав свой живот и плитку, к которой Чонгук его тут же прижимает спиной, чтобы Юнги не упал. Но тот всё же катится по ней вниз.       — Порядок? — избавляясь от презерватива, спрашивает Чонгук и закрывает воду.       — Хочу отсосать тебе, — Юнги смотрит на Чонгука снизу вверх, и это, блять, так красиво выглядит. Чонгук сначала теряется. Не то чтобы Юнги этого никогда не делал, просто это было неожиданно.       Чонгук ничего не говорит, а молча разрешает Юнги взять все ещё возбуждённый член в рот. Тот тоже не промах, конечно, сначала будет дразнить и просто слегка водить рукой по толстому, налитому кровью членом, прежде чем брать в рот и ахуенно отсасывать.       Чонгук запрокидывает голову и зарывается в волосы Мина рукой, сжимая их в руке и сильнее насаживая того на свой член. Юнги причмокивает головку и поднимает взгляд на Чонгука. Тот не сдерживается и стонет от удовольствия. Руками Юнги дразнит и яйца, массируя их и пробегая по ним рукой. Чонгук кончает Юнги в рот, томно стоная.       — Превосходный, — говорит Чонгук тяжело дыша и помогая Юнги встать на ноги.       — Я скучал по такому Чонгуку, — вытирая опухшие губы от остатков спермы, говорит Юнги и оставляет поцелуй на губах Чонгука. Тот победно улыбается, ведь наконец-то добился этих слов.       — Ты у меня самый замечательный парень, — нежно говорит Чонгук, видя как юнги смущается от этих слов. — Давай уже примем душ, м?       У Юнги остались силы только устало кивнуть и подставить лицо под душ. Чонгук стал намыливать тому голову, проводя пеной вниз вдоль шеи и спины, не забывает и аккуратно пройтись по ране. Юнги запускает пальцы в волосы, смывая грязь, а потом делает то же, что и Чонгук, набирая в руки шампунь и помогая ему искупаться. Конечно, старший не забывает подразнить и делает Чонгуку то бороду из пены, заливаясь смехом, то на кончике носа оставляет каплю.       Через десять минут Чонгук выходит первым и уходит сразу в комнату, пока Юнги задерживается перед зеркалом. Чонгук идёт к своей сумке, достав оттуда нижнее бельё, тёмно-синие джинсы и простую белую футболку. На телефоне, который Чонгук оставил на кровати, как раз в этот момент срабатывает будильник с напоминанием о записи к врачу. Он свайпает сообщение и начинает одеваться. Юнги возвращается, когда Чонгук уже сушит волосы полотенцем.       — Ты куда так нарядился? — интересуется Мин и проходит к шкафу. Что-то он не помнит, чтобы Чонгук его предупреждал о своих походах куда-то.       — К врачу нужно, — безэмоционально отвечает Гук.       — Мы же только с больницы, — хмурится Юнги, не поминая ничего.       — Я иду анонимно сдавать тест на наркотики, — твёрдо отвечает Чонгук, хотя внутри все сжимается и он очень переживает.       — Зачем?       — Хочу трахать тебя без резинки и смотреть, как ты глотаешь мою сперму, — усмехается Чонгук и подходит ближе к Юнги. — Я волнуюсь о нашем будущем.       Ещё с первой встречи как-то само собой негласно они решили заниматься сексом только в презервативе. Хотя от Чонгука и была немного инициатива: тот любит брать, а соответственно, он же и в презервативе.       — Поэтому ты сегодня дал глотнуть? — теперь Юнги понял, почему ему дали это сделать — Чонгук чист и не боится риска заразить. До этого Чонгук запрещал Юнги глотать, потому что боялся. Конечно, от маленькой дозы ничего бы не произошло, но Чонгук бы не хотел бы вообще каких-либо проблем в это плане.       Чонгук кивает ему, медленно отпуская глаза к голосу торсу Юнги, полотенце которого держится на тазовых косточках, как на добром слове. Юнги немного исхудал в больнице, что немного тревожит. Ему бывает легко сбросить, но тяжело набрать.       — Мне нужно просто убедиться, что всё хорошо.       — Ты чувствуешь ломку или типа того?       — Нет, это же таблетки, — пожимает плечом Чонгук. — Я уже три месяца как перестал их покупать. Остатки выкинул перед переездом к тебе. Совесть чиста, осталось тело, — с улыбкой говорит Чонгук. Он действительно гордится своим таким серьёзным поступком. Чонгук любит вести половую связь с кем попало. Многие, с кем он спал, не дарили ярких ощущений, из-за чего пришлось прибегнуть к таблеткам: оргазм бурный, чувства и касания ощущаются ярче, на утро лишь лёгкость. Но иногда Чонгук ненавидел себя за это. Он мог подолгу ощущать себя овощем и даже всерьёз думал перейти на что-то более тяжёлое. С Юнги он снизил дозу, это факт. А потом она и вовсе не нужна оказалась. Оба хороши в постели. Юнги в позе наездника — это так вообще нечто.       — Чонгук… Я горжусь тобой, — такая же яркая улыбка появляется и на лице Юнги, и обнимает парня. Чонгук льнётся ближе и ощущает счастье где-то очень глубоко в себе. Где-то в душе, которая покидала его, стоило лишь сесть на дорожку или опустошать пару блистеров за ночь.       — Всё будет хорошо¹⁵, — уже у выхода говорит самому себе Чонгук.

***

      Воскресенье протекает в ленивой домашней атмосфере. Чонгук лежит на животе и карандашом ведёт линии в своём скетчбуке. Юнги сидит у изголовья и во что-то вчитывается. Иногда Мин зарывается в волосы Чонгука и перебирает пряди, расслабляется, так сказать, перед будущей тяжёлой неделей.       — Юнги, — Чонгук поднимает на него свой взгляд и смотрит с неким вызовом.       — М? — Юнги отрывается от своего телефона и переводит всё своё внимание младшему.       — Подтянешь мои вокальные данные? — игриво спрашивает Гук и поднимается, чтобы поудобнее устроиться на кровати, скрестив ноги под собой. Он перелистывает пару страниц скетчбука и передаёт его Юнги. Тот с энтузиазмом принимает и начинает глазами бегать по тексту.       — Ты сам это написал? — Чонгук кивает ему. — Давно?       — Вчера, когда возвращался с больницы. Как-то слово за словом, и вот, что имеется.       — Слушай, а мне нравится, — чем дальше Юнги читает текст, тем больше видит в нём Чонгука. Его эмоции и стиль       — Спасибо, — смущённо отвечает Чонгук. Он никогда не пробовал себя в этом деле, а сейчас его не оторвать от текстов. — Ну так что, поможешь?       Юнги не отвечает, а лишь подрывается с постели и тянет за собой Чонгука:       — А ну-ка пошли.       Конечно, он ведёт его в святую святых этого дома — в студию. Юнги включает свет и проходит за своё место у компьютера, сразу же начинает всё настраивать. Чонгук, тем временем, подсаживается рядом и мычит что-то нечленораздельное, давая Юнги хоть какое-нибудь представление, как он слышит эту песню.       — Так, попробуем, — из колонок через некоторое время льётся песня, очень искажённая и далёкая от нужной.       — Ммм, не то, — мотает головой Чонгук и ещё раз напевает песню, то беря ноты выше, но просто поёт бархатным голосом.       — Как ты видишь её? — после пары попыток спрашивает Юнги. Он выглядит деловито серьёзным и хочет действительно помочь воссоздать этот трек.       Чонгук задумывается и всё же говорит:       — Начало, будто падаешь в пропасть, а потом резко взлетаешь, местами ноты высокие, а где-то — нет. И ты словно в вакууме. Есть только я и мой…       — Голос, — договаривает за него Юнги.       — Да, именно, — оживается Чонгук. Кажется, они в правильном направлении. Он встаёт со своего кресла и поёт песню под нос. Он подходит к синтезатору и своими тонкими пальцами проходит по нему. Он зажимает две клавиши и поет припев. Не подходит. Зажимает другие и делает точно так же. Ещё и ещё, пока не поймёт, как слышит этот звук в песне. — Может, попробуешь сыграть на электрогитаре? — обращается он к Юнги.       Тот пожимает плечом и идёт за инструментом, настраивая его.       Юнги завязывает волосы на макушке маленькой чёрной резинкой, чтобы те не мешали. Подключив электрогитару, Юнги перекидывает ремешок на здоровое плечо. Пальцами он проходит по чёрному корпусу, на которой нарисованы языки пламени.       — Моя любимая гитара, — гордо говорит Юнги и начинает играть для Чонгука, который уселся перед ним на полу.       — Мне начать ревновать? — весело спрашивает Чонгук и заливается смехом, заражая и Юнги.       — Ну попробуй, — Юнги продолжает играть. В какой-то момент он так входит во вкус, что поёт с Чонгуком в унисон, и наконец-то находит то, что нужно для минуса.       — Попробуем записать?       — Бери наушники и иди к микрофону.

Fill the void (with Lily-Rose Depp, Ramsey) — The Weeknd

      — Void, — начинает Чонгук и режет слух Юнги. Тот замирает, видя его реакцию.       — Заново.       — Void, — снова поёт Чонгук и видит, как Юнги за компьютером напрягается.       — Стой, — Юнги останавливает запись, и встав со своего места, идёт к Чонгуку.       — Всё настолько ужасно? — нервно жуёт губу младший, ожидая ответа. Юнги смотрит хмуро и берётся проверять исправность оборудования, а потом поднимает взгляд на Чонгука.       — Спой-ка без наушников, — кивает Мин на наушники, чтобы тот их снял.       — Void, — под цоканьем Юнги Чонгук даже начать не успевает.       Прочистив горло, Юнги сам начинает петь первую строчку, давая Чонгуку направление.       — Слишком… Как у умирающей чайки. Попробуй изменить тембр голоса.       — Ты меня сейчас умирающей чайкой назвал? — недоуменно смотрит тот.       — А ты только это услышал? — усмехается Юнги и показывает рукой начать петь.       — Void…       Юнги одобрительно кивает.       — Ну вот, можешь же петь.       — Ну извините я не такой талантик, — корчит ему рожицу Чонгук, — куда уж мне до тебя.       — А обложку уже сделал? — перебивает Юнги, скрестив руки на груди.       — Она вышла пиздатой, — оживает Чонгук и начинает листать страницы скетчбука. — Я даже думаю сходить на профессиональную съёмку и сняться самому, — задумчиво добавляет тот.       — Запиши сначала песню, — Юнги уходит на своё место и даёт Чонгуку знать начать.       Всё идёт плавно. До очередной осечки. Юнги тяжело вздыхает, потирая лицо.       — Что ты чувствуешь, когда поёшь?       — Удушье.       — Что? Серьёзно? — у Юнги глаза буквально округляются от услышанного, а Чонгук лишь губу закусывает.       — Ну, в моей голове это выглядит именно так. Будто ты идёшь в клуб назло строгим родителям напиться и находишь человека в два раза старше тебя, отдаёшься ему, и ничем хорошим это не заканчивается. Ты после всего этого лежишь весь в крови, и думаешь, что зря прислушивался к этому человеку, как к внутреннему голосу.       Юнги слегка ахуевает, прежде чем сказать:       — Откуда ты вообще это взял?       — Не знаю, — пожимает Чонгук плечом, — У меня много тараканов в голове.       — Попробуем ещё раз, — Юнги дорабатывает минус трека для плавных переходов, — закрой глаза и представь эту картину.       — Void, — мягко и уверенно начинает Чонгук. — «I don't wanna decide things for myself, on my own…

Finally, for the first time, I'm alone

You're probably having good times with a bad boy»

      Чонгук чувствует вечно холодные руки Юнги, вдруг обвившие его торс. Чонгук вздрагивает, но продолжает петь, хоть и местами уже не так хорошо. Он чувствует влажные поцелуи на шее и как подкашиваются ноги, когда пальцы Юнги тянутся стянуть с Чонгука домашние штаны.

«Be my voice and I choose you to fill the void

I choose you to fill my void, yeah»

      Становится нечем дышать от накрывающего возбуждения. Юнги же тем временем даже не думает останавливаться: избавляет Чонгука от чёрных штанов и спускает их вместе с бельём до колен. Чонгук стонет, и сквозь стоны же продолжает петь.       — Д…да, — от первого касания к своему возбуждённому члену Чонгук сгибается пополам.       — «Feel numb while we're intertwining», — напевает Юнги следующую строчку.       И Чонгук чувствует его, отчётливо чувствует, когда Юнги начинает ему дрочить. А ещё удушье. Юнги слегка сжимает его горло, выдавливая нужные полувздохи-полустоны. Чонгук дрожит от удовольствия, чувствует власть Юнги над собой и ему это чертовски нравится.       — «I choose you to fill the void, yeah.» — Чонгук не сдерживается и тянется, откидывает голову на грудь Юнги, ведя рукой к его шее и сжимая волосы, пока тот сам сжимает его яйца в своей руке, перекатывая их и уделяя им тоже внимание. Чонгук целует голодно, цепляется за Юнги, как за воздух. И Юнги даёт сделать этот самый свежий глоток, когда ускоряет темп и помогает Чонгуку кончить. Тёплая жидкость стекает с пальцев на тёмный ворсовый ковер.       — Говорил же… Можешь, когда захочешь, — отвыраясь от сладких губ, говорит Юнги. Он опускает руки к ягодицам Чонгука, поглаживая и крепко держа их, чтобы Чонгук не свалился от перевозбуждения.       — Ты… Блять, у меня даже слов нет, — тяжело дыша, отвечает Чонгук. Дрожь из коленей до сих пор не ушла.       — Скажи что тебе понравилось, этого достаточно.       — А если я скажу, что хочу большего?       — Хочешь, чтобы я заполнил твою пустоту? — Чонгук в ответ кивает. — Попроси.       — Пожалуйста…       — Попроси нормально, Чонгук.       — Трахни меня, Мин Юнги, здесь и сейчас.       Юнги тянет его в поцелуй и даёт Чонгуку дрожащими руками раздеть себя. Тот тянется к кофте, стягивая всё и оставляя на полу. Юнги разворачивает его и сам избавляет себя от низа.       — Возьмись за микрофон.       Чонгук берётся за стойку для микрофона, которая всё ещё работает на повторе. Он ощущает щекотку от прикосновения к своему торсу, с которого Юнги берёт сперму и пачкает в ней пуще прежнего пальцы, чтобы растянуть Гука. Тот с лёгкостью принимает в себя первый палец и Юнги начинает двигать им в Чонгуке.       — Ах, — Чонгуку три пальца даётся уже тяжелее, но не с меньшим удовольствием, когда он сам подаётся назад и насаживается на них. — Вставь уже, — выгибаясь в спине до хруста позвоночника, умоляет Чонгук.       — Нетерпеливый, — Юнги последний раз давит пальцами внутри, задевая простату и вставляет свой не менее возбуждённый член.       Юнги двигается быстрее и стонет ничуть не тише, когда доводит Чонгука до пика, а потом и сам кончает в него. Он медленно выходит из Гука, припадая губами к его выпирающим позвонкам и целуя из снизу вверх.       — На какой строчке мы там остановились? — шепчет Юнги, горячим дыханием вызывая мурашки у младшего.       — На той высокой, — Чонгук вытирает пот с лица и спускает одежду до щиколоток, легко избавляясь от них, и выходит из студии.       — Ты куда?       — В душ, — кричит с другой комнаты Чонгук, и Юнги, сохранив запись, уходит вслед за Чонгуком.       — Думаю, ты и низкие тона вполне способен взять, — довольно отвечает Юнги и видит, как Чонгук поглядывает на него довольно.

***

      Чонгук не понимает. Ну вот вообще никак не понимает. Он всё утро пытается дозвониться до Юнги, который утром куда-то улизнул, так ещё и в конверсах Чонгука.       — Ну и где ты, блять, — вздыхает Чонгук и идёт к своей всё ещё не разобранной сумкой за запасной парой. Он кидает беглый взгляд на часы и понимает, что опаздывает за результатами теста. Ему ещё на работу нужно успеть.

***

      В агентство Чонгук приходит уже после обеда. Он уже два раза вызывает лифт, но ни первый, ни второй никак не едут. Для понедельника это слишком подозрительно. В агентстве в целом тихо, ведь все сейчас работают по своим расписаниям в студиях с продюсерами или же в танцевальных залах. На втором этаже так точно: шум и гам из одной приоткрытой двери говорит всё за себя. Чонгук поднимается на лестнице дальше на свой этаж, весь запыхавшийся и уже без сил. В руках он крепко держит своё медицинское заключение, и ему не терпится поделиться результатами с Юнги. Только бы найти его сначала… Витая в облаках, Чонгук незаметно поднимается на свой этаж и видит, как из одной двери выходит Чимин, прямо меняя маршрут и направляясь к нему.       — Чимин! — ассистент поднимает голову и приветливо улыбается Чонгуку. — Привет.       С тех пор, как он застал его к кабинете у Намджуна они так и не виделись. Или же Чимин намеренно это делал, прямо как сейчас, отводя взгляд.       — Привет, — сухо или даже смущённо отвечает он. — Не видел Юнги? — сразу переходит тот к делу.       — Вон он, — Чимин кивает на дверь, из которой вышел.       Чонгук подходит ближе к двери, на которой красуется предупреждение «Тихо! Ведутся съёмки!» и чуть приоткрыв её, видит Юнги…       — О Господи, — с испугом говорит Чонгук. Юнги в непонятных серых баллонах лежит на диване. У него на правом глазу огромный уродливый шрам, а в руках — канцелярский нож, с которого стекает кровь.       Чонгук без понятия, какие шестерёнки в этот момент крутились в его голове, когда он резко забегает в эту черную комнату и несётся к единственному источнику света, который висит над Юнги.       — Хён! — неожиданно для себя и для всех присутствующих кричит достаточно громко Чонгук и подходит к Юнги. Он никогда не обращался к нему так формально, чем пугает старшего. Чонгук игнорирует съёмочную группу и крики уйти в свою спину и, нависнув над Юнги, берёт его лицо в свои руки. Он прикасается к ране и начинает на нее дуть, от чего-то решив, что тому больно. Юнги недоуменно смотрит на него и заливается смехом. Чонгук касается раны и понимает, что та ненастоящая. Вовремя, конечно, он это понял...       — Ты чего? — Юнги нежно, как это бывает только с Чонгуком, убирает его руки.       — Покиньте площадку, Чонгук-щи, — как на повторе говорит режиссёр.       — Перерыв! — объявляет Юнги и кивает Чонгуку рядом с собой.       — Но мы даже ничего ещё не сделали, — недоумевает режиссёр.       — Я ещё раз повторюсь. Перерыв, — говорит чуть строже. Юнги даже не смотрит на них, зависнув на Чонгуке, который от стыда прикрыл залитое стыдом лицо руками.       — Перерыв, — повторяет его слова режиссёр команде, и те выходят. Негласно, так сказать, приняли решение оставить их.       — Ты что тут делаешь? — Юнги садится боком, подогнув к себе одну ногу, а рукой упираясь в спинку кожаного дивана.       — У меня к тебе такой же вопрос, — сердито отвечает ему. — Я весь извёлся от волнения. Ты даже трубку не взял! Просто взял и ушел из дома.       — Вы живёте вместе? — неожиданно спрашивает режиссёр, уже стоя у выхода. Парни переглядываются, а упёртый режиссер так и стоит.       — Может, выйдете уже? — как всегда невозмутимый Чимин появляется в нужном вместе в нужное время (не то что Чонгук, как в тот раз в кабинете Намджуна). Режиссёр кланяется в извиняющемся жесте и выходит.       Чимин проходит внутрь, потому что у него дохуя привелегии. Да и он успел соскучиться по общению с ребятами.       — У меня съёмки для альбома.       — Я вижу, — Чонгук смотрит на шрам на лице парня. — Реалистично, — и опускает взгляд вниз, — Боже, я дурак...       — Мы знаем, — отвечает Чимин за Юнги. Последний поворачивает голову к Чимину с упрёком, но не может согласиться.       — Ну, может быть, если только чуть-чуть, — Юнги кладёт руку на бедро Чонгука и смотрит подбадривающе.       — Фу, сердечки в воздухе летают из-за вас, — Чимин отмахивается от невидимых сердечек, смеша парней.       — Это не могло подождать, пока ты выздоровешь? — Юнги мотает головой.       — Осталось записать Амигдалу и поработать с визуализацией.       — Это только сегодня, — невзначай говорит Чимин. Ну конечно, кто же ещё будет идеально знать расписание Юнги и напоминать буквально обо всём? — Завтра ещё съёмки. А потом клип, мерч, — Чимин загибает один палец за другим.       У Чонгука глаза округляются от количества загнутых пальцев. Впрочем, а чему удивляться?       — Потом и с тобой буду работать.       — За закрытой студией? — игриво спрашивает Гук, вызывая у Юнги смешок.       — Не в этот раз. Человек пять ещё с нами. Мы же команда.       — Agust D team, вперёд! — кричит Чимин и поднимает вверх руку, сжатую в кулак.       Они весело заливаются смехом и не замечают, как дверь открывается, и потихоньку возвращается команда.       — Я могу остаться? — Чонгук встаёт со своего места, а Юнги садится ровно, рукой подзывая к себе визажиста.       — Только не шуми, — машет рукой Юнги, и Чимин забирает с собой парня, уходя в дальний угол, как и большая часть команды. В общей сложности, сейчас в помещении человек двадцать, и каждый выполняет свою часть работы. Чонгук тоже — он моральная поддержка. Юнги даже на таком расстоянии видит, как Чонгук им искренне восхищается. Это заставляет Юнги работать усерднее и вкладываться на все двести. Через три часа съёмки завершаются, и они дружно хлопают друг другу. Юнги в знак уважения к команде делает поклон, толкает мотивирующую речь с благодарностью и отпускает всех по своим делам.       Чонгук вместе с Юнги уходят в ближайшую гримёрку, где Юнги принимает душ и переодевается, свежим появляясь перед Чонгуком.       — Что за папку ты весь день тащишь с собой? — зачесывая мокрые волосы назад, наконец-то интересуется Юнги. Он сразу её заметил, но как-то спросить вышло только сейчас.       — А, это? Это медицинское заключение, — мнется Чонгук. — Хотел открыть его с тобой и посмотреть результаты.       — Пошли в студию, сделаем это там, — Юнги кивает на выход, и Чонгук выходит за ним.       В студии пока ещё никого нет. Юнги забирает обычную синюю папку из рук Чонгука и ищет медицинское заключение. Чонгук занимает место на диване, а Юнги стоит между его слегка разведённых ног. Старший долго вчитывается в бумаги, а после поднимает на Чонгука тяжёлый взгляд. Чонгук даже дышать перестает в этот момент.       — Ну, что там? — нервно теребя края футболки, спрашивает Чонгук.       — Отрицательный... — и начинает улыбаться. Чонгук сидит в ступоре и забирает бумаги, снова вчитываясь, пока Юнги смеётся с прискорбного лица Чонгука. — Отрицательный, — больше для себя повторяет тот, и начинает злиться. — Дурак. Зачем так пугаешь? — и бьёт этой же бумажкой Мина по голове.       — Ну согласись, было бы странно, будь там положительный. Это же не тест на беременность… — и улыбается как довольно.       Чонгук косится на него:       — Чего вдруг такой довольный?       — Представил тебя беременным с животиком, — и держит себя за поясницу, вторую же руку держа чуть выше живота, будто он большой и на девятом месяце.       — Фу, Юнги, — он превратил сурового мужика в ванильку, — мюМы не в ABO!       — А ты бы хотел?       — Да, ты бы был красивым омежкой с запахом ванили.       — Эй, а почему это я омега? — возмущается Юнги.       — Потому что я так сказал, — и оставляет быстрый поцелуй на вкусных губах Юнги. — Ну какой же ты хороший… Затискал бы тебя до смерти, — и берётся тискать щеки, которые таковыми из-за худобы парня не назвать.       — У нас вся жизнь впереди, успеешь, — трёт свою щеку Юнги, улыбаясь Чонгуку. Рядом с ним быть грустным просто не получается. Как же сильно он влюблен и любит… Любит Чонгука, его объятия, его запах, поддержку, улыбку, целиком и полностью его душу. Она у парня красивая.       — У тебя их девять, — Чонгук не поленился отметить его кошачью натуру.       — А ты какую из них любишь во мне?       — Дясятую, — уверенно произносит Чонгук. Юнги смотрит вопросительно. — Ту, которую ты связал с моей. — Чонгук отпускает взгляд на их руки и поднимает свою ладонь, прикладывая к ней ладонь Юнги, — Девять только твоих, а десятая — общая. Одна на двоих, — и сплетает пальцы, оставив поцелуй на костяшках.       — Романтик, — усмехается Юнги и тянет Чонгука в долгий и горячий поцелуй.

***

23:55

      Чонгука уже медленно клонит в сон и он ложится спать на диване прямо в студии. Юнги не обращает на него внимания, весь у него идёт ночной эфир с фанатами, по которым он очень скучал. На протяжении полторы месяца он чувствовал давление от нетизенов. Охрана сопровождала везде, а у дома до сих пор стоят двое амбалов, которые ему отправил Намджун.       Последние полтора месяца он много работал. Настолько много, что даже приходилось лежать под капельницами с витаминами.       Камбэк. То, чего он так долго ждал и к чему так усердно шёл. Сейчас пресса перестала гудеть о том случае, и совесть Юнги чиста: извинения принёс, штраф выплатил. Помимо негатива, он видел и поддержку, как и от близких, так и от фанатов. И те, и другие воплияли на лучший исход событий…       В 12:00 по корейскому времени объявляют о камбэке. Появляются первые новости, и посты, кстати, сделанные Чонгуком. Он сжался в комочек и спит. Его вклад тоже был не маленький: Юнги благодарит вселенную и звёзды которые свели их вместе.       К физической версии Чонгук тоже приложил руку и помог в создании, хотя по большей части на нём была именно цифровая и много визуальных роликов промо.       Юнги прощается с фанатами и отключает эфир. Социальные сети взрываются от новости о возвращении Агуста Ди, что очень льстит.       — Эй, Гук, вставай, — Юнги тормошит Чонгука и уходит одеваться. Им, вообще-то, ещё отпраздновать это событие надо. И кто, как не тусовщик Чон-Коробочный-Джек-Хосок может снять Пандемониум на всю ночь, собрать самых близких и закатить вечеринку, о которой, кстати, Юнги узнает последним.       В студию открывается дверь, и на пороге появляется Намджун, на удивление, не в рабочем костюме.       — Ну что, идёте? — Юнги смотрит на своего директора, который даже сейчас выглядит лишь парнишкой в глазах Мина. На нём белая майка, а поверх синяя рубашка в клетку нараспашку, обычные чёрные штаны и резиновые тапочки На голову он нацепил кепку и пару браслетов. Серёжки так вообще как будто с рождения — идеально вписались. Он выглядит уютно и очень комфортно, как большой мишка Тедди.       — Сейчас только Чонгука разбужу, — Юнги гладит его по волосам и наконец-то будит.       — Может, отвезёшь его домой и пусть он выспется?       — Если я его отвезу, то сам уже не вернусь.       — И то верно.       Чонгук слушает то одного, то другого, и наконец-то включает в работу мозг. Он накидывает на плечи свою осенюю куртку цвета хаки поверх бежевой кофты, и они выходят. В кармане джинс звенит телефон. Уведомление от Хосока. В групповой чат, созданный накануне вечером Хосоком, приходят сообщения, как им весело и как они ждут виновника торжества. Чонгук улыбается краем губ и убирает телефон обратно. На улице парни уезжают отдельно: Намджун и Чимин отдельно, Юнги и Чонгук тоже по себе отдельно. Они обещали встретиться через некоторое время в клубе.       — Готов уйти в отрыв? — садясь за руль, спрашивает Юнги.       — Всегда, — кивает Чонгук и уже предвкушает как будет пить и танцевать. — Мы останемся в клубе?       — Да, скорее всего так и сделаем.       — Давно я там не бывал, — задумчиво тянет Чонгук.       — Я тоже. Почти полгода.       — Примерно столько мы знакомы, — подмечает Чонгук. Они не ведут календари с важными датами, не считают дни и не отмечают круглые даты. Они просто вместе, любят друг друга и им хорошо.       — Примерно столько мои мысли заняты только тобой.       — Романтик, — лыбится Чонгук, и когда они останавливаются на светофоре, быстро целует того в щёку.

***

      — За гения гениев Мин Юнги! — все за столом дружно поднимают бокалы под тост Хосока. Шёл не первый и не последний час веселья, как Хосок толкает уже пятый по счёту тост. Он сегодня организовал всё на высшем уровне. В клубе собрались их общие друзья и команда Агуста. Только свои. Ребята весело выпивают и едят закуски. Но, правда, выпивки больше. Юнги поднимает со всеми свой бокал, но так и не притрагивается к нему. Он решил завязать, и это подмечает Джин, который сегодня тусуется с ними.       — Чего не пьёшь? — кивает он на бокал Юнги, который тот вертит в своих руках.       — Бросил пить, — поднимает он полный решимости взгляд на Сокджина. Хосок подсвистывает и садится рядом. На мистере Стиляге Хосоке сегодня образ, спонсированный Луи Витоном: коричневая майка с коричневыми шортами по колено. И, конечно, помимо доброго слова это держится на ремне с инициалами LV.       — Мне послышалось, или ты завязал пить? — как настоящая сплетница, тот садится на корточки и сквозь громкую музыку пытается узнать ответы на свои вопросы. Юнги легко кивает ему.       — Ten out of ten. You killin' it boy,— тянет похвально Хосок строчку из своей песни и уходит под неё же танцевать на танцпол, в котором затерялся и Чонгук. Тот много пьёт и двигается, уходя в отрыв. И вправду уходя в отрыв.       Он замечает там же Джина и Тэхёна, которые танцуют вместе. Руки Джина обвивают шею Тэхёна, и они, смотря друг другу в глаза, поют песню Хосока.       Юнги встаёт со своего места и уходит в пучину толпы, выискивая Чонгука. И он знает, как его найдёт. Он воспроизводит в голове из первую встречу. Те же стены, та же атмосфера и горячие ладони, которые обвивают его собственные, вечно холодные. Достаточно на безопасном расстоянии для окружающих, но уже достаточно близко для них самих. Они танцуют и веселятся как обычно, но сегодня для других они кажутся более близкими… И правильно думают. Они двигаются в унисон под песню, поют во всё горло и чувствуют эйфорию от одних только чувств, которые они питают к друг другу. Чонгуку требуется огромного труда не поцеловать Юнги при всех здесь и сейчас. Зато это делает более смелый и подвыпивший Тэхён, пылко и страстно держа того за растёгнутую на три пуговицы рубашку. Ещё немного, так он и остальные расстегнёт, чего уж там уже скромничать…       Юнги наблюдает за ними в шоке и переводит взгляд на Чонгука. У того они горят азартом и радостью за ребят. Когда их взгляды сталкиваются, Юнги чувствует, как его начинает накрыть возбуждение. Он без слов берёт Чонгука за руку и тянет вверх.       В комнате прохладно и темно. Юнги прижимает Чонгука к прохладной стене, пылко и горячо целуя. Пошлыми и страстными поцелуями наполняется вся комната. Юнги гладит торс Чонгука сквозь кофту, но раздевать того не торопится.       — Я сегодня в конверсах, это не помешает тебе? — игриво спрашивает Чонгук, оторвавшись от губ Юнги.       — А мои конверсы тебе не помешают? — улыбается Юнги. Тот так и не вернул Чонгуку его любимве конверсы. Ему самому они очень понравились.       Чонгук отрицательно мотает головой. Юнги только хотел стянуть с Чонгука одежду, как он слышит чьи-то громкие голоса и топот за дверью. Среди них он слышит и Хосока, который потерял его.       — Господи, — Юнги роняет голову на грудь Чонгука и смеётся от души. Он не знает, откуда такой порыв, и не хочет разбираться в этом. — Пошли выйдем на улицу, — неожиданно предлагает Юнги.       — Сбегаешь?       — Хочу подышать свежим воздухом.       Юнги рвётся к свободе. К свободе вкуса, к свободе в творчестве, к свободе чувств.       Ночной воздух ранней осени приятно остужает. Парни стоят поодаль от Пандемониума и всё же негласно решают пойти пройтись. Они не разговаривают, не держатся за руки и даже не смотрят друг на друга.       Маленькими шагами они приходят к мосту и останавливаются, смотря, как поднимается солнечный диск.       — Ты счастлив? — мизинец Чонгука едва касается мизинца Юнги. У того слезятся глаза: то ли от холодного воздуха в лицо, то ли действительно от счастья.       — Да, — он смотрит на Гука. — Пока у меня есть ты и музыка я действительно счастлив, — и улыбается дёснами. Не с вызовом, как в первый раз, и даже не глупо.       Юнги действительно счастлив. Целовать губы Чонгука, чувствовать его тёплые руки на своих вечно холодных, слышать его искреннее «Я люблю тебя» и отвечать взаимностью…

Не это ли счастье?

      Да, это именно оно. Новая глава в жизни Юнги и Чонгука.

Десятая жизнь. Одна на двоих.