Костёр

***

Сынмин знал: омеги не живут долго. Когда он услышал эту фразу в детстве, вся его дальнейшая жизнь только подтверждала это. Частые беременности, роды, домашнее насилие, да просто игнорирование проблем со здоровьем со стороны врачей. «Родишь — пройдёт». Родил — и не прошло? «Ещё одного нужно». Не выжил — «ну бывает». Он смирился с тем, что умирает. Привык к этой мысли, что ещё немного — и конец. Наконец покой. Но всё оказалось не так… Впервые за много лет он позволил себе не бояться завтрашнего дня. Тишина внутри оказалась тяжелее, чем он ожидал. Приехал Чанбин и вытащил его. И теперь он поправлялся… Жар и боль уходили, сил ещё было мало, но они были… Он спал на чистых простынях, ел три раза в день свежую и вкусную еду. Омеги заботились о нём. Он в первый раз согласился спуститься в гостиную. Минхо отнёс его и усадил на диване среди подушек. — Отнеси его лучше в моё кресло, там уютнее будет, — заметил Хенни. Минхо вздохнул и пересадил Сынмина в кресло. Хенни тут же принёс плед. — Я прятался тут, когда появился в этой стае, — шепнул Хенни. И Сынмин его понял. Идеальный укромный уголок для наблюдения. — Хорьки любят укрытия. — Почему хорьки? — Я хорёк, — хихикнул Хенни. — Отдыхай. Хенни примостился на диване, между Минхо и Джисоном. — Как ты? — спросил Минхо, легко касаясь его руки. — Я? — удивился Хенни. Он бросил странный взгляд на Минхо. — Погода меняется. Вон Сони сегодня целый день спать хочет… Сынмин заметил, что Джисон и правда дремал: привалился к спинке, обхватив подушку, и почти не двигался. — Немного. Минхо чмокнул его в висок. — Хочешь чая принесу? — спросил Минхо. — Да. — А тебе? — Хенни переключал каналы в поисках какого-нибудь фильма, а Минхо стоял, застыв посреди гостиной. — Сынмин, тебе чая принести? — Мне? — Ну да… — Можно? — Для этого и спросил же… С мятой или с мёдом? — выспрашивал Минхо. Сынмин бы не отказался от кофе с виски, но чай с мёдом тоже звучал неплохо. — С мятой… Когда-то он добавлял её в мохито, а теперь вот в чае... Хенни наконец нашёл какой-то фильм и устроился рядом с Джисоном. Они были такие теплые и расслабленные. Сынмин с завистью смотрел на них, но помнил о том, что рассказал Хенни про их прошлое. Минхо вернулся с подносом и тремя чашками чая. Одна для Хенни, одна для него и одна… для Сынмина.

***

Феликс сидел у костра. Иногда, когда ему становилось одиноко, ему нужен был вечер у костра. Только звёздное небо и пламя, сухой треск веток и тишина, в которой страх становился тише. Воздух пах дымом и ночной прохладой, и в этом запахе было что-то родное — то, что не объяснить словами. Чан сел рядом и набросил ему на плечи свою рубашку. — Замёрз? Феликс только покачал головой, хотя и правда озяб. Светлая голова сама собой опустилась ему на плечо. — Я… — Я знаю… Я просто буду рядом. — Чан поцеловал его в макушку. — Ты пахнешь дымом, как в тот день, когда я нашёл тебя на своём пороге. Феликс улыбнулся. — Да… — Что тебя беспокоит? Только не говори, что ничего… Ты не сбегаешь к костру, когда ничего не происходит. — Мне снится дорога. Я так давно тут живу и всё равно иногда меня тянет в путь. Собрать все пожитки и уйти в новое место… — Тебе тут плохо? — У меня всё хорошо… Ты не понимаешь… Это кошмары… Нужно сложить всё самое ценное и бежать… — Мы тут пустили корни. Никто нас не прогонит. Это наш дом. — Я знаю это, но иногда во снах я вижу дорогу… Инстинкты кричат мне: «Беги». Чужаки придут и всё отнимут, и нужно сбежать, пока тебя не нашли… Просто иногда страшно, что хорошее быстро заканчивается. Чан только сильнее прижал его к себе. — Это просто сны… — Я знаю… — Феликс потряс головой, пытаясь вытряхнуть их из головы. — Тебе не нужно тут торчать со мной. — Ликси, не говори глупостей. Я рядом. — Сильные руки Чана прижали к себе омегу. — Хоть раз эти чужаки пришли? — Нет… Мы быстро бежали… Всегда бежали… А потом они сказали мне, что мне пора уйти… к тебе… — И ты нашёл тут дом. И я буду драться за тебя до последней капли крови. Ты мой, и я не дам никому тебя забрать. Феликс боднул Чана. От костра отлетела искра, сверкнула и растаяла в ночи. — Так странно… Мой дом теперь тут, а не дорога… Мы семья, и теперь у нас ещё и Хенни появился. — Ты переживаешь из-за того, что он теперь с нами? — Нет. Да, я бесился, но он попал сюда не просто так… А вот Сынмина я не приму. — Почему? — Чан взъерошил волосы Феликса. — У него есть альфа. Я не против, чтобы Чанбин приезжал, но не как часть нашей стаи. Если мы его возьмём, будет большое горе. Я никогда не приму его. — А если он откажется от Чанбина? — Нет. Нельзя… — Феликс прикрыл глаза, представляя, что будет, если Сынмин войдёт в их стаю. — Я не приму это… Хенни… он светлый. Он хоть и боялся, но тянулся к нам… А Сынмин не такой… — Он плохой? — Нет… Просто он не такой, как мы… Он похож на Чанбина… — Я не понимаю до конца, почему Хенни светлый для тебя, а Сынмин тёмный, но ни я, ни Минхо не думали забирать Сынмина к нам. Он гость. Феликс посмотрел вдаль, туда, где дорога уходила за горизонт, и замер, будто что-то вспомнив. — Ликси, ты навалил на себя слишком много. Это просто усталость. Ты заботишься о нас всех, работаешь больше всех. — Я не могу по-другому. Это мой дом. Мы с тобой отмывали этот дом, каждую щель, каждое окно, каждую плитку, мы построили это всё почти с нуля. Для меня забота о стае — это забота о себе. — Я знаю... Хочешь завтра поедем погулять к морю? — Завтра много дел… — Только ты и я. Поехали… Они справятся и без нас. — Хорошо, но не утром… — Договорились. Ладонь Чана скользнула под футболку Ликса и погладила по спине. Тот выдохнул, расслабляясь, будто отпустил что-то, что держал внутри слишком долго. Тишина между ними стала мягче, теплее. — В воздухе запахло малиной. Кажется, кто-то тут счастлив. Феликс хихикнул. — Не знаю. Феликс уткнулся в Чана — от него так привычно пахло мхом. Костер догорал. Они всё ещё сидели, прижимаясь друг к другу. Ни один из них не спешил домой. Всё подождёт.

***

Фильм был настолько увлекательным, что Хенни уснул в обнимку с Джисоном на диване. Они так и замерли — сплетённые, тёплые, как котята в одной корзине. Минхо не стал их будить, только поправил плед и тихо пересел в кресло рядом с Сынмином. — Ты вообще понимаешь, что происходит в этом фильме? — спросил Минхо. — Не очень… — Он всё ещё не привык, что с ним разговаривают просто так, без причины. Минхо кивнул, принимая этот ответ без осуждения. — Будем досматривать или я тебя отнесу наверх? — Может, я сам попробую? — Уверен? Давай до лестницы ты сам, а я помогу только подняться. Сынмин кивнул, выпутался из пледа и встал. Он ещё не очень твёрдо стоял на ногах, но смог дойти до лестницы, почти не опираясь на Минхо. — А ты сильный. Сынмин смутился. Как только его не называли, но сильным в первый раз. Минхо подхватил его, и они неспешно поднялись наверх. У двери он задержался на мгновение, прислушиваясь дверь закрылась с тихим стуком. Только тогда Минхо вернулся в гостиную к омегам. Джисон уже не спал сидел, натянув футболку до подбородка. Минхо подошёл к нему. — От тебя пахнет Сынмином. — Ревнуешь? — Нет. Но ты давно не носил меня на руках… Вот Хенни часто носил… Минхо подхватил его и понёс в спальню, чувствуя, как Джисон довольно прижимается к нему. Он осторожно опустил омегу на кровать. — Сейчас за Хенни схожу. — А где Чан? — Джисон принюхался. — Его нет в доме… — Они с Ликсом ещё не вернулись. Джисон был сонный, тёплый и растерянный — только что из сна. Он повёл носом, прижался к Минхо и тихо спросил: — Что-то случилось? Поищешь их? — Дай им побыть вдвоём. — Ну ладно… Минхо чмокнул омегу и пошёл за Хенни. Заглянув в комнату, он увидел, что тот уже проснулся. — Фильм закончился? — Какая разница? Пошли спать. Ляжешь с нами или у себя в комнате? — У вас… Хо… — Что? — Спасибо, что даёте мне время… Я должен сам привыкнуть к этому… Я не могу вот так сказать… Это разрушит весь мир тут… — Ты думаешь про разрушение, но это может построить новый мир… — Возможно… Но я пока не готов… — Вы где?! — Джисон бушевал в спальне. — Мне одиноко… — Идём! Минхо хотел отнести и Хенни, но тот только фыркнул. Джисон уже устроился в кровати, захватив самую удобную подушку. Хенни немного поколебался, он не знал, где ему лечь — рядом с Джисоном или с Минхо. — Иди уже ко мне. — Джисон похлопал по кровати рядом с ним. Хенни устроился рядом и быстро уснул. Минхо же не мог уснуть. Он всё прислушивался, не вернулся ли Чан. Тишина в доме казалась обманчивой, но он заставлял себя не искать Чана. Джисон тихо посапывал, уткнувшись носом в подушку, и это успокаивало. Было уже далеко за полночь, когда Минхо проснулся от того, что Джисон сел на кровати. — Что такое? — Вернулся. — А ты куда собрался? — Минхо взял Джисона за руку, успокаивая. — Нужно… — Без тебя разберутся. Спи. — Я пойду, просто проверю, всё ли хорошо… Джисон вылез, нечаянно задел Хенни, и тот проснулся. — Что такое? — Чан вернулся. Хенни принюхался. — Да. — Хенни довольно улыбнулся. — Хорошо, когда он дома. Минхо ждал, что и Хенни пойдёт проверить Чана, но тот только прижался к нему. Рука альфы скользнула по его животу и мягко погладила. — Не могу поверить, что там наш малыш, — тихо сказал Минхо. — Он может быть не твоим… — Тут нет «мой» или «чужой». Он наш. — Хенни уткнулся в Минхо. — Чего ты ждёшь? — Хочу убедиться, что… это правда… Я должен сам поверить, прежде чем расскажу… — Мы тебя не торопим, но всё же… — Минхо погладил Хенни по спине. — Я рядом, Чан рядом… Тут наш дом. Минхо не успел договорить, так как вернулся Джисон. Он недовольно хлопнул дверью громче, чем собирался. — Сони, что такое? — Я пошёл… А там… — Что случилось? — Хенни сел на кровати. — Я пошёл на кухню… Я хотел пить и… Я облился холодной водой. — Хочешь, я отдам тебе свою футболку? — тут же предложил Минхо, и Джисон с радостью согласился. Минхо стянул футболку и отдал ему. Тот благодарно принял и тут же надел — ткань была ещё тёплой, пахла Минхо. Повозившись немного, Джисон устроился, прижавшись к спине Хенни, и выдохнул, будто наконец нашёл своё место. Хенни уже не услышал — он спал, прижавшись к Минхо уютным комочком. Джисон прильнул к спине Хенни, уже почти тоже спал и что-то шептал в темноту. — Ты вкусно пахнешь… — прошептал Джисон, засыпая. Минхо понял: где-то подсознательно Джисон уже понял, что произошло. Это знание витало в воздухе, ещё не оформленное в слова, но уже настоящее. Минхо не стал ничего объяснять — всему своё время. Пока без слов, пока не осознавая — но телом уже чувствуя. До утра всё было тихо.