Часть 21

***

Этим утром завтрак готовил Феликс. Это был французский омлет по рецепту Минхо. С лёгкой улыбкой он вспомнил те времена, когда не умел пользоваться плитой и предлагал Чану готовить на костре. Омлет он готовил на двух сковородках, а в духовке запекал бутерброды с сыром и помидорами. — Отнимаешь мою работу? — Минхо подошёл к нему тихо, как кот. — Просто приступ вдохновения, — улыбнулся Феликс и продолжил готовить. — Сегодня должен быть хороший день! Минхо заглянул через плечо Феликса на готовность омлета и быстро принюхался, но не к завтраку тот пах замечательно, нет, он вдохнул запах Феликса: его солнечная малина, но с мшистыми нотками. Тихо усмехнувшись, он пошёл будить остальную стаю. Как и ожидалось, он нашёл Чана в спальне Ликса. Лёгким пинком он донёс до вожака, что завтрак уже почти готов и если он поторопится, то успеет перехватить Ликси, пока тот один на кухне. В спальню Чана, где омеги устроили себе гнездо, Минхо не решился зайти сначала он постучал и только потом осторожно приоткрыл дверь. Джисон сладко потягивался на кровати весь тёплый и милый после сна. — Можно мне войти? — и, получив подтверждение, скользнул в комнату. — Доброе утро! Ликси уже почти приготовил завтрак. Джисон расслабленно улыбнулся и полез к Минхо за обнимашками, совсем как раньше. Они постояли пару минут просто обнявшись. Джисон уткнулся в шею Минхо, стараясь надышаться им на весь день, а Минхо боялся спугнуть этот приступ нежности. Пара глубоких вдохов, ударов сердца и вот уже Джисон сбежал, стараясь первым занять ванну. — Хенни, ты как? — Минхо подошёл к кровати, где в коконе из одеял лежал Хорёк. — По утрам немного плохо. — Хенни был очень бледный, с тёмными кругами под глазами. — Слушай, это не выглядит как «немного плохо». — Вчера утром тоже так было, а потом получше. Я сейчас ещё немного полежу. Оставите мне завтрак? — Может быть, тебе сюда принести? Хенни, ты не стесняйся, проси, если тебе нужно что-то… нет, не нужно просить просто говори, ладно? — Хорошо, но я хочу прийти на кухню — там пахнет вами и кофе. Кофе мне нельзя, но понюхать-то я могу? — Может быть, тебя отнести на кухню тогда? — Хенни удивлённо посмотрел на Минхо, и его уши залились краской. — Значит, отнесу. Минхо осторожно распутал Хенни из кокона одеял и подхватил на руки. Руки Хенни цеплялись за плечи старшего, он инстинктивно жался ближе к шее Минхо его запах успокаивал, казалось, что даже меньше тошнит. Феликс тихо охнул, когда увидел, как Минхо внёс Хенни на кухню. — Всё хорошо, просто он немного слабый. — Минхо осторожно усадил Хенни, и у того моментально покраснели уши. — Сейчас будет завтрак. Ликси, что ты приготовил? Тебе молоко или чай заварить? — Омлет и бутерброды с сыром и помидором — сделал в духовке. Хочешь кашу, там сварю, или чего-то ещё? — Омлет звучит вкусно, но только немножко, пожалуйста, и чай? Чёрт, как я хочу кофе… — Тебе теперь только нюхать. — Знаю… — все на кухне почувствовали горе Хенни от того, что ему нельзя кофе. — Ну что же ты так переживаешь… — Минхо потрепал его по волосам. Слёзы внезапно брызнули из глаз Хенни. Минхо застыл, не зная, что ему делать. — Что у вас случилось? — Чан влетел в кухню, сшибая стул по дороге. — Хенни плачет… — Феликс растерянно стоял у плиты с большой сервировочной ложкой. — Ему кофе нельзя… — И это всё? — Чан озирался, словно в поисках врага, чтобы защитить свою стаю. — А что ты хотел?! Он же ждёт щенков, конечно, он будет плакать из-за ерунды! — Феликс строго замахал ложкой на Чана. — И вообще садись за стол, завтрак готов. Завтракали почти в полной тишине. Только иногда перекидывались короткими фразами про сегодняшний день на ферме. Феликсу и Джисону сегодня нужно было хорошо поработать на сыроварне, чтобы успеть подготовить всё к выходным, когда они поедут в город продавать на рынке их продукцию. Хенни ел очень осторожно, маленькими кусочками, борясь с приступами тошноты. Чан смотрел на него с большой тревогой. Он был самый старший, он вожак, и значит, это его вина в том, что всё так получилось, что омега ещё не полностью оправился от постоянного домашнего насилия в прошлой стае и вот теперь ждёт щенка от него или Минхо. Это должен быть выбор омеги что он готов и хочет. А Хенни точно не был готов, и выбора у него уже нет. Где-то в глубине сознания он сделал себе заметку, что нужно будет заехать в аптеку в городе и купить витамины для омег. Сразу для всех омег, и, возможно, и для Сынмина, а то тот тоже какой-то зелёный иногда ходит. — Хенни, может, тебе ко врачу? — осторожно спросил Чан, но волна недовольного феромона Хенни дала понять, что он не хочет это обсуждать. — Ладно, ладно, оставим тебя дома отдыхать, и будем заходить проведать… Так тебя устроит? Хенни тихонько кивнул и продолжил ковырять свой омлет. Пока остальные быстро поели и ушли работать, Хенни так и сидел на кухне с уже остывшей чашкой чая, а потом он поднялся. Осторожно. Как будто боялся услышать треск под ногами. И пошёл в спальню к Чану и Минхо. Дверь была полуоткрыта. Воздух —тише, чем в остальном доме. В нём всё ещё висел запах Минхо терпкий запах кофе, чуть дерзкий, и Чана: крепкий и мшистый. Хенни подошёл к кровати и сел на край, провёл рукой по одеялу, вбирая их запах. Они не вернутся ещё несколько часов, и никто не узнает, если он тут немного полежит. Просто чуть-чуть провалится в мягкость этой кровати, тепло этих одеял, в эти феромоны. Щенок должен хорошо реагировать на их запах, хотя до конца Хорёк так и не верил в щенка. Это что-то, что происходит с другими, а не с ним. Возможно, когда он начнёт шевелиться, он и поверит. Шевеление внутри него это всё звучит словно фильм ужасов же. Осторожно приподняв край одеяла, Хенни скользнул внутрь. Просто полежать. Когда кожа коснулась матраса, всё внутри успокоилось, как будто наконец тело догнало то, что душа уже знала: здесь можно. Он лежал и глубоко вдыхал тихий, едва уловимый мшистый запах Чана, смешанный с кофейным ароматом Минхо.

***

Так его и нашёл Чан, когда зашёл проверить. У Чана явно появились седые волоски, пока он искал, куда пропал Хенни, и нашёл его в итоге в своей же постели совсем бледного, судорожно вцепившегося в край одеяла. Чан присел на край кровати и погладил Хенни по волосам. Младший тихонько заскулил. — Малыш, я уже предлагал тебе поехать ко врачу, но больше не предлагаю. Мы сейчас поедем ко врачу, у тебя есть минут двадцать на сборы. Скажи, если тебе что-то нужно. — Не нужно туда ехать. — Почему? — У меня нет документов, это будет слишком дорого… Я потерплю… всё хорошо. — Чан пытался казаться спокойным, но внутри поднималась волна злости. Злости на себя. Они с Минхо начали узнавать, как восстановить документы Хенни, но всё упиралось в запрос, который нужно было подать лично по месту последней регистрации на другом конце страны. — Давай вопрос денег я буду решать, твоё здоровье важнее, чем это всё. — Чан коротко поцеловал его в макушку и вышел.

***

Клиника была не в центре города. Ехали долго, через спальный район, мимо тихих улочек. Чан выбрал это место сам искал по отзывам, долго сравнивал. Небюджетно. Но каждый второй комментарий начинался словами: «Я боялся идти. А потом не хотел уходить». Табличка на двери была скромной латунной. Небольшая частная клиника одного врача-омеолога. Чан с Хенни вошли первыми, не дожидаясь, пока Минхо припаркует машину. Они вошли внутрь и всё сразу стало спокойнее. Пол паркет, уложенный ёлочкой, как у дедушки дома. Запах не антисептик и хлорка, как в большой больнице, а что-то между ромашкой и лавандой. На стенах ни одного плаката с надписями «нормы» и «патологии». Только мягкие ботанические акварели и одна старая фотография: щенки в одеяле. Администратор был альфой. Но пах очень нейтрально. Он не задавал лишних вопросов, просто протянул стопку анкет для заполнения. У Хенни было нехорошо, так что заполнять анкеты пришлось альфам. Они пытались заполнить так подробно, как могли, но, как оказалось, они мало понимают в вопросах про здоровье омег, да и простые вопросы с личной информацией Хенни вызывали затруднения. — Вы к доктору Мун? — голос был мягким. — Вас ждут. Комната два. Можно сразу пройти. Чан кивнул, но не пошёл. Он обернулся к Хенни, чуть пригнулся: — Всё нормально? Если хочешь зайдём вместе. Если хочешь я подожду у двери. Хенни глубоко вдохнул. Здесь пахло не как в поликлинике. Здесь пахло безопасно. Он кивнул. Медленно. И сделал первый шаг сам. А потом обернулся, цепляясь взглядом за альф. В кабинет они вошли втроём. Комната была небольшой. Деревянный письменный стол, два мягких кресла у стола, зона гнездования для тревожных омег и дверь во второй кабинет, где было кресло для осмотра и процедур. Доктор Мун был бетой старше, с короткими седыми волосами и аккуратными движениями. Он наклонил голову уважительно, ненавязчиво. — Доброе утро, можно ваши бумаги? Присаживайтесь, если хотите. Можно в гнездо, можно на стул. Как удобно. Гнездо было сбоку — глубокое, мягкое, с подушками и утяжелённым одеялом, пахнущим лавандой и мятой. Хенни выбрал именно его. Осторожно, почти боком, он втиснулся в подушки и впервые за день немного выдохнул. Чан присел в кресло у стола, а Минхо на пол около гнезда, так чтобы Хенни мог всё время видеть его. Доктор сел напротив, на низкий пуф. На одном уровне. Не сверху. Не через стол. — Скажи мне, как ты себя чувствуешь. — Утром плохо. Тошнит. Кружится. — Сколько недель, знаешь? — Я не считал. После течки прошло недель семь? Доктор кивнул. Записал. — Доктор, мы очень переживаем за него. Он почти не встаёт, ему плохо всё время. Чан начал объяснять, но доктор его прервал. Бросил взгляд ещё раз в анкету Хенни. — Простите, вы будущий отец? — Да, — не очень уверенно ответил Чан, а Минхо кивнул. — Я просто не понимаю ваш юридический статус. Вы не состоите в браке или партнёрстве юридически? Я не понимаю, можете ли вы присутствовать при осмотре. — Мы не… — Чан запинался, как школьник, не выучивший урок. — Простите, но я буду говорить откровенно. — доктор Мун потряс планшетом с анкетой Хенни. — У вас тут три исправления в его полном имени и не заполнена дата рождения, юридически вы друг другу никто, и я не могу позволить вам быть тут во время приёма. — Можно они останутся? — Хенни заёрзал в гнезде. — Это не по правилам, к сожалению, это будет разглашением твоей медицинской информации третьим лицам. Если ты решишь, что тебе некомфортно и срочно нужен твой альфа, то я немедленно остановлю приём и позову его… их. Вначале мы немного поговорим про твоё здоровье, потом сделаем УЗИ и, если будет необходимость, осмотрим на кресле — да, милый, я знаю, что это неприятно, но иногда это нужно делать. А сейчас выйдите, пожалуйста, нам пора начинать уже. Чан и Минхо покорно пошли к двери, но тут Минхо резко остановился, снял с себя рубашку и протянул Хенни тот схватил её и прижал к себе, куда-то в области живота. Когда дверь закрылась, доктор Мун ещё раз открыл анкету Хенни. — Как мне лучше к тебе обращаться? Хенджин? — Хенни, а ещё можно Хорёк меня так в стае называют. — Доктор Мун нахмурился и продолжил просматривать анкету. — Возраст двадцать лет. Это первая беременность? — Да, я раньше думал, что я не могу… — Это запланированная беременность? — Нет, это просто случайно… ну, получилось… — Хенни, милый, я тут не для того, чтобы тебя осуждать. Это всё важно для заботы о тебе. Ты знаешь, кто из альф отец? — Нет, это было в течку и сразу двое… — уши Хенни покраснели, а лицо он спрятал в рубашку Минхо, пытаясь успокоить себя его ароматом кофе. — Меня тут волнует только пара вопросов. Первое это было по согласию? Второе ты хочешь сохранить беременность? Твой срок ещё позволяет прервать её так, чтобы ОНИ не узнали и не поняли ничего. — Да, — Хенни выпрямил спину и впервые за этот разговор уверенно смотрел на доктора, — это было по согласию, и да, мы хотим… нет, я хочу сохранить его. Просто… очень стыдно про это всё говорить. — Жизнь иногда сложна, да, Хенни? Ну что, давай пройдём к аппарату и сделаем тебе УЗИ. Это не больно, просто немного холодно будет от геля. Хенни улёгся на кушетку у аппарата УЗИ. — Я проведу осмотр. УЗИ. Послушаем сердечко щеночка. Если беременность желанная, хоть даже и случайная, это обычно успокаивает и даёт силы. Представляешь, он такой крошечный, а его сердечко уже стучит так: тук-тук-тук. Давай снимай футболку, и мы начнём. — Хорошо. — Хенни заёрзал и, глубоко вздохнув, снял с себя футболку и зажмурился. А потом вздрогнул, когда прохладный гель коснулся его живота. От взгляда доктора не укрылись ни старые шрамы на теле Хенни, ни след от выведенной метки, ни две новые метки. Доктор включил прибор, всё делал медленно. — Сейчас мы найдём щеночка и послушаем его сердечко. Экран загорелся. И почти сразу доктор нахмурился. — Три плодных яйца. Хенни замер в ожидании реакции доктора. — Я вижу трёх здоровых малышей-щенков. — Это… — Да, — спокойно подтвердил доктор. — У тебя трое. Пока всё ровно. Сердцебиение стабильное. Доктор включил звук и ещё раз запустил запись УЗИ. Три маленьких, но упорных сердечка застучали на весь кабинет. Хенни не ответил. Он только смотрел на экран. Когда прибор был выключен и футболка снова опустилась на кожу, доктор вдруг сказал: — Я должен задать формальный вопрос. Хенни поднял глаза. — У тебя есть юридически зарегистрированный партнёр? Пауза. — Нет. Мы… вместе. Стая. Но без бумаг. У меня есть метка… метки… — Я понимаю. Но мне нужен кто-то, кто будет внесён в карту как ответственный. На случай осложнений. Решений. Госпитализации. Если ты будешь без сознания кто подпишет согласие? — Я не знаю. Доктор кивнул. И встал. — Тогда ещё один момент. Он открыл ящик. Вынул тонкую папку, достал анкету, не передал её — просто держал в руках. — Я обязан спросить. И сказать: если ты хочешь, если ты дашь мне знак и я вызову службу. — Какую службу? — Службу защиты омег. Конфиденциально. Если ты живёшь в опасных условиях, если есть давление, если ты не чувствуешь себя в безопасности тебя заберут. И предоставят тебе новое место. Там, где будет всё оформлено. Тебя защитят. Без риска. Хенни смотрел. Молчал. — У тебя есть свежие шрамы. У тебя застарелые шрамы и такие, что видно, что врач с ними не помогал. Ты истощённый. — Я сам просил. — Это не отменяет вопроса. — Я… сейчас в порядке. — Это «в порядке» — точно твоё? Знаешь, сколько омег мне говорили, что всё хорошо, когда так не было? Стая это самая удобная форма жизни для альфы и самая опасная для омег. Очень редко когда это всё оформляют юридически, а это значит, что тебя в любой момент могут выгнать, забрать щенков или забыть о вас и никак не участвовать финансово в вашей жизни. Часто в стаях омег лишают права отказа, и это приводит к сексуальному принуждению, репродуктивному насилию, когда навязывают беременность. Долгая пауза. Хенни выдохнул. Слёзы потекли по щекам. Плакал он беззвучно и очень горько, уткнувшись в рубашку Минхо. Хенни закрыл глаза. Потом медленно, чуть хрипло: — Я в безопасности. Я правда понимаю, почему вы так думаете, и я через это всё прошёл. Я был таким омегой, которого использовали, а потом, когда сломался, выкинули. Сейчас всё совсем по-другому это моя новая стая, и тут меня любят. Я знаю, что Чан как вожак перегрызёт за меня горло. Он подобрал меня, когда я умирал. Он уже защищал меня. Я сам попросил избавиться от чужих меток они меня убивали не столько физически, сколько морально. Я вонял другими альфами, которые выбросили меня на улицу. Тут всё не так, как вам кажется. Да, они плохо знают про моё прошлое и не могут заполнить бумаги сами, но знают абсолютно всё про моё настоящее. Доктор кивнул. — Этого достаточно. Он подошёл ближе. Доктор встал, вытер руки салфеткой и, не повышая голоса, сказал: — Зови их. Сейчас будет та часть, которую должны услышать не только ты. Хенни кивнул, слегка всхлипывая, и потянулся к кнопке вызова у двери. Через минуту в комнату вошли Чан и Минхо. Минхо первым заметил мокрую рубашку, впитавшую слёзы. Подошёл молча, опустился рядом с Хенни, ладонью коснулся плеча. Чан остался стоять. Он знал, что сейчас важно не говорить первым. Доктор кивнул им обоим: — Я благодарю вас, что подождали. Мы провели обследование. У Хенни всё в порядке, состояние стабильное. Щенки развиваются нормально. Их трое. Молчание повисло. — Теперь к сути. Вы оба заявили, что являетесь его партнёрами. Но юридически вы — никто. Если с ним что-то случится в родах, в реанимации, в пути вас не подпустят. Вы не сможете подписать согласие. Вы не сможете защитить его или детей. И уж точно не сможете за них отвечать. Он слишком слабый, и это многоплодная беременность, в любой момент может потребоваться госпитализация. Могут быть преждевременные роды и необходимость в интенсивной терапии для щенков. Это нормально при многоплодной беременности. Есть вероятность, что после родов он будет не в состоянии принимать решения. — Мы оформим всё, — сказал Чан. — Тогда я должен вас спросить: кто из вас будет внесён как официальный партнёр? Чан замер. Минхо тоже. И тут Хенни подал голос: — Не один. Пожалуйста. Не надо делить. Они оба — мои. И не только они. Доктор медленно кивнул. — Есть форма многокомпонентного партнёрства. В него можно включить больше одного альфы, если есть основания. Это сложно, но это возможно. Чан сглотнул. — Что нам нужно? — Бумаги из больницы подойдут. Удостоверения личностей. И главное согласие всех участников. Если вы решите, что хотите быть вместе, вы должны оформить это всё в мэрии. Минхо посмотрел на Хенни. Хенни — на Чана. Чан — на доктора. — Я всё узнаю, и мы всё оформим в ближайшее время. Доктор кивнул. — Тогда записывайтесь на юридическую консультацию. А пока я поставлю временную отметку о сопровождающих. Но вы обязуетесь оформить всё в течение месяца. Иначе я не смогу вас больше пускать на приёмы. — Справедливо, — выдохнул Чан. — Мы разберёмся. — Если нужно, я дам контакт юриста, который работает с нетипичными партнёрствами. Он не задаёт лишних вопросов. — Спасибо. Хенни всё ещё держал рубашку Минхо. И не отпускал.

***

К вечеру дома пахло супом густым, домашним, чесночным. На кухне всё кипело: кастрюли булькали, Джисон ругался с Феликсом из-за соли, Сынмин шептался о чём-то с Чанбином у холодильника. Минхо молча снял куртку, поставил чайник. Чан опустился на табурет, уткнулся лбом в ладони. Хенни сидел в кресле, которое перетащили на кухню специально для него, укрывшись пледом. После ужина, когда Сынмин и Чанбин ушли к себе, Феликс разлил чай и поставил на стол пирог с яблоками и корицей по рецепту Минхо. Он пах вкусно, но на вид был не очень и чуть подгорел. — Ну? — Феликс подошёл к столу, вытирая руки. — Он умер или нет? — Что? — Минхо приподнял бровь. — Доктор. Он ведь точно откинулся, когда увидел, сколько вас валилось на приём? — Он остался жив, — тихо усмехнулся Чан. — Но побледнел. Феликс сел на подоконник и уставился на Хенни. — Ну рассказывай же! — Феликс с предвкушением погладил животик Хенни. — Доктор сказал мне больше кушать. — Ну да, тебе нужно кушать за двоих же! — Нет, за четверых, я-то и за одного не особо могу, а тут… — Хенни открыл рот, но выдохнул только: — Три. Молчание. — Три чего? — переспросил Феликс. — Три щенка, — уточнил Минхо. Феликс завис. — Блядь. Серьёзно? — и потом, не сдержавшись, рассмеялся. — Да ты не просто хорёк, ты норка. Или нутрия. У тебя там выводок или как это будет. Джисон подошёл ближе, сел рядом. Тихо, почти неслышно, но очень чётко: — Значит, у нас будет трое. На всех. Прикольно. Он коснулся плеча Хенни и добавил: — Мы справимся. У нас хватит рук. Хенни улыбнулся и уткнулся в Джисона. Феликс ещё шумел и рассуждал про разных зверей и размер дома, но Хенни знал: в этом доме будут любить и его, и его щенков, сколько бы их ни было. — Есть ещё одна проблема. Доктор сказал, что нужно оформить партнёрство с Хенни, иначе мы не сможем быть рядом в больнице с ним. — Это как у нас? — Феликс пристально уставился на Чана. — Честно? Я не знаю пока, но думаю, что нет. Скорее, что мы с тобой принимаем Хенни в свою семью. — Я против. Если нужно мое согласие, то я его не дам. — холодно ответил Феликс. — Почему? — ошарашенно спросил Чан. Воздух наполнил тревожный аромат мокрого мха. — Всё в порядке. — Хенни говорил уверенно. — Я сам откажусь, если кто-то против. Мне не нужно всё… я точно не хочу дрязг… — Я против принятия Хенни в нашу семью. Чан, не дави на меня своим мхом, дай договорить. — Феликс говорил твёрдо, спокойно и ровно. Он стоял посреди кухни совсем один. С одной стороны было кресло с Хенни, Джисон и Минхо, а с другой стороны стола сидел Чан. — Нельзя просто взять и принять в нашу семью Хенни. Я его люблю, но это недопустимо. — Почему? Я не понимаю тебя… — теперь Минхо попробовал спросить. — Из-за тебя. — Феликс легко пожал своими хрупкими плечами. — Что?! — Чан и Минхо вскрикнули одновременно, а Джисон замер с открытым ртом. — Из-за меня?! — Минхо не мог осознать это. — Если брать в семью Хенни, то нельзя бросить Сонни. Но Сонни никогда не согласится на это. Нельзя взять в семью Хенни и Сонни, щенков и бросить Минхо одного. Или мы все будем семьёй, или нет. — Я не знаю, возможно ли это, но если возможно, мы так и сделаем, если все согласны. — сказал Чан. Минхо переглянулся с Джисоном, и они синхронно кивнули, Хенни кивнул и протянул руки к Феликсу. — Ликси, когда ты стал таким мудрым? — Жизнь заставила. — фыркнул Феликс и положил себе самый большой кусок пирога. — Давайте пить чай, а то почти остыл!

***

Позже, когда все поели, когда Джисон забрал Минхо на сыроварню помочь оформить поставку сыра для ресторана в городе, когда в доме стало тише, Чан сел рядом с Феликсом и шепнул ему в висок: — Мы оформим все как нужно. Со мной… и с тобой… С Минхо… С Джисоном…Никого не будет «вне». Феликс кивнул. И сказал только: — Тогда мы семья. А не вся эта ерунда, что у нас получилась. — Я схожу поговорю с Бином, он лучше понимает в юридических вещах, а времени у нас не так много. Поможешь уложить Хенни, ему нужно больше отдыхать. Феликс подошёл к Хенни, обнял его за плечи. — И ты, если что-то хочешь говори. Не проси. Просто говори. Мы теперь не рядом. Мы теперь твои. Мы — семья. Хенни тихо улыбнулся. Щенки внутри будто шевельнулись. Наверное, ещё было слишком рано для шевелений, но впервые — он им поверил.

***

Чан подошёл к домику у реки и постучал в дверь. Хотя она и была не заперта, но это был уже не его дом. — Да? — Чанбин высунулся из-за двери с голым торсом и мокрыми волосами. — Можем поговорить? Кажется, я влип по полной. — Проходи на кухню, Минни спит уже. Кофе? Или чего-то покрепче? — Давай покрепче и кофе. Разговор, наверное, будет долгий. Чанбин кивнул и пошёл включать кофемашину. Пока она прогревалась, он успел дойти до ванны и надеть свою любимую чёрную майку и накинуть фланелевую рубашку, которой обзавёлся после переезда на ферму. Кофемашина прогрелась, и Чанбин нажал несколько кнопок — чёрная жидкость потекла из кофемашины в чашки. Из шкафчика достал бутылку с янтарной жидкостью. Из холодильника достал сыр, который ему уже поднадоел, но Феликс регулярно притаскивал им его. Нашарил в ящике пачку печенья и немного орехов. Это был не тот уровень, на котором он привык принимать гостей, но что поделать. — Ну так что ты натворил? Хм, обычно это ты меня так спрашивал. — Мы сегодня ездили к омегологу. — Я слышал об этом от Минни. Ну как там твой щенок? Сильный и властный? — Их три. Пока я думал, как я буду жить с одним щенком, так их трое. А руки у меня две… Как я справлюсь? — Ну ты и не один. — Это не самая большая проблема на самом деле. — Чан устало потёр лицо. — У Хенни нет документов, их забрали альфы. А восстанавливать нужно ехать в его родной город на другом конце страны. Но тут я хотя бы понимаю, что делать. Юридически мы с Хенни не связаны, нас даже не пустили на осмотр. Сказали, что можно оформить стаю как партнёрство, но документы… — Чан ещё долго жаловался брату на проблемы с бумагами. На ультиматум Феликса, да почти на всё, что было сегодня. — Слушай, если проблемы можно решить деньгами, то это не проблемы. — Взятки — это не мой путь. — Чан шумно поставил чашку на стол. — Я про нанять юриста, который сам за тебя побегает и оформит все бумаги. А вообще Феликс у тебя умный парень. Я бы на твоём месте сделал, как он говорит, хотя я не могу себе представить, чтобы я взял к себе в семью чужого альфу. Но ты — это ты. Я завтра пришлю тебе телефон моего адвоката, который помогает мне с документами Минни. Ох, у вас они просто утеряны, а у нас… Проще купить ему новые документы на чёрном рынке, чем вернуть ему его. — Спасибо. Бинни, мы справимся и с этим тоже. — У нас нет выбора, братишка. А пока допивай свой виски, катись домой, а то ночевать будешь на сеновале. Твой Феликс с буйным нравом.

***

Чан вернулся домой, и дом встретил его темнотой — видимо, уже все легли спать. Приняв душ по-быстрому, он привычно направился в спальню Минхо. Приоткрыв дверь, он увидел, что неярко горит бра, а Минхо почему-то сидит в кресле. — Я не знал, что делать, — начал Минхо. В кровати ровно посередине сладко спал Хенни, свернувшись клубочком в некоем подобии гнезда из двух одеял. — Честно? Я слишком устал, чтобы думать… — сказал Чан и лёг в кровать. — Если он пришёл сюда спать, то пусть спит, но я не собираюсь сбегать каждый раз, когда кто-то решает, что он предпочитает мою кровать. И тебе советую лечь спать, завтра нам рано вставать. Минхо задумался немного, а потом лёг с другой стороны от гнезда Хенни. — Возможно, доктор ему что-то сказал? Может, ему нужны наши феромоны? — Мне сейчас не важно уже, я просто хочу спать. — сказал Чан и уснул почти моментально. А Минхо продолжил лежать в темноте. Ему было хорошо от того, что Хенни пришёл к нему хотя бы так выбрал его.