звонок

***

Утром Минхо проснулся от того, что Хенни во сне прижался к его боку и тихо сопел, уткнувшись носом куда-то в плечо. Несколько минут он лежал неподвижно, боясь потревожить, а потом осторожно чмокнул его в макушку и выбрался из кровати. В доме стояла та особенная утренняя тишина, когда все ещё спят, а солнце только начинает заливать пол в коридоре бледным зимним светом. Минхо потянулся, накинул растянутый свитер и на цыпочках двинулся на кухню. Готовка была его тихим способом сказать «я вас люблю», когда слов не хватало. Он уже предвкушал, как поставит чайник, достанет муку и сделает всем сюрприз, но на подходе к кухне уловил запах топлёного масла и сладкого теста. Феликс стоял у плиты и переворачивал блинчики, а на тарелке рядом с ним уже высилась приличная стопка золотистых, кружевных по краям, дышащих теплом. Минхо на мгновение замер в дверях, наблюдая, как Ликси сосредоточенно готовит. – Не спалось? — спросил Минхо. – Вечно ты ходишь бесшумно, словно кот! — фыркнул Феликс. — Минхо обнял его со спины и легко чмокнул куда-то в районе уха. – Спасибо, я был очень тронут твоими словами вчера. – Я много думаю про это всё. Про то, как вы появились в этом доме. О том, как я себя тогда вёл с тобой и до сих пор… — Феликс выключил плиту и неловко застыл с лопаточкой в руке. – О чём ты? Ликси, милый… — произнёс Минхо. – Когда вы появились, я был так зациклен на себе и на том, как мне больно, что я не подумал о тебе. — Феликс неловко махнул рукой с лопаточкой и ударился о край стола. — И потом я ни разу так и не пришёл к тебе… Мы никогда не делали этого… Это не честно… – Ты хочешь сказать, что жалеешь, что не переспал со мной из жалости? – Не жалости… это сложно объяснить… Если мы стая, то без этого всё будет разрушаться… – Если мы стая, то важно уважать и слушать нашего вожака и любить друг друга. Я люблю тебя, и ты любишь меня. Если однажды ты захочешь быть со мной, я буду рад, но это не значит, что ты должен переступать через себя. — Минхо забрал у Феликса лопаточку и положил её на стол, а потом сгрёб его в объятия. — Всё меняется, и я понимаю, что тебе страшно. И мне страшно. Будем держаться друг за друга. Чего ты боишься? – Что меня выгонят… – Почему? – Знаешь, сложно не бояться этого, если моя семья однажды меня прогнала. Тогда я не понимал, а сейчас я в ужасе от того, как со мной поступили. Дали адрес, купили новые кеды, да сказали идти к Чану. Они даже не знали, живёт ли он все ещё на ферме. Просто ты стал слишком большой, от тебя нет прока, всё равно выдашь в другую стаю, и уходи… Я и ушёл… За все эти годы никто… ни разу даже не попробовал узнать, где я и как… – Ох, милый Ликси… — выдохнул Минхо. – Сейчас, когда будут щенки… Я думаю, что уже люблю их, я никогда не смог бы так прогнать одного из них… Разве можно кого-то не считать семьёй, если он омега? В коридоре послышались шаги, и на кухню вошёл заспанный Джисон. – Почему так пахнет? — спросил он. – Та-дам! Блинчики на завтрак. — Минхо притворно улыбнулся. – Пахнет горем… — Джисон ещё раз принюхался и уставился на Феликса. – У меня блины кривые получились, и несколько сгорело, — смущённо ответил Ликс. – А-а-а, вот оно что! Не переживай, главное, что они вкусные! — С этими словами Джисон утащил блинчик и пошёл будить остальных. – Ликси, мы обязательно поговорим про это… Когда будет спокойнее. — Феликс кивнул, поставил чайник и начал накрывать на стол. Его руки немного дрожали. Минхо помогал ему и иногда касался, давая понять, что он рядом. Сегодня Чан принёс Хенни и бережно усадил его в кресло. Джисон уселся рядом с Хенни, а Феликс сел между Чаном и Минхо, что было необычно для него. – Какие у нас сегодня задачи? — спросил Чан, наливая себе травяной чай. – У меня заказ к пятнице на десять килограмм острого сыра, мой новый рецепт неплохо заходит. Говорят, к пиву хорошо подходит. Думаю завезти образцы в пивнушку, что у заправки. А так стандартно: кормить, доить, убирать. Может быть, ещё порыдаю где-то… — отозвался Феликс. – Эй… — начал Чан. – Не обращай внимания, — ответил Джисон. — Он плохо спал, вот и паршиво шутит. – Я тебя сейчас укушу! — фыркнул Феликс. – А куда? Только без синяков, ладно? — довольно лыбился Джисон. Он ведь замечательно выспался, ведь без Хенни мог спать на огромной кровати, развалившись звёздочкой. – Я развожу заказы, а вечером на завтра приготовлю чизкейки для кафе у станции. – Я тогда поеду к адвокату, посмотрим, что он сможет сказать про документы Хенни и оформление партнёрства. Многокомпонентное партнёрство ... какой ужас, это звучит как прививка. – Ждём тебя тогда с хорошими новостями, — улыбнулся Джисон и положил себе ещё блинчик. – Так! Жуй быстрее и пошли, а то нас уже ждут голодные животные. Будешь им рассказывать про блинчики? — Феликс, ворча, потащил Джисона к выходу, стараясь скрыть своё волнение. Всё менялось слишком быстро. Когда все разошлись по делам, только Хенни остался один в доме. Минхо заботливо усадил его на диване, укутал в одеяло и всучил пульт от телевизора. Посмотрев новости, а потом исторический утренний сериал про обретение потерянной любви, Хенни встал, прислушался к тишине в доме и отправился в кабинет Чана. Там он уселся в его кресло. Просидел так пару часов, гипнотизируя телефон. Набравшись смелости, он набрал знакомый номер телефона. Один гудок. Второй гудок. И Хенни бросил трубку, и продолжил сидеть в кресле Чана. – Что ты тут делаешь? — Чан был удивлён, когда обнаружил его в своём кабинете. – Тут так сильно пахло тобой… Ты против? – Нет, просто давай я отнесу тебя в гнездо или в гостиную. – Давай в гнездо, а то я сюда пришёл, а уйти мне тяжело было, вот и сидел тут… — Чан подхватил Хенни и отнёс его в спальню, где омеги устроили гнездо. Подумав немного, он снял свою толстовку и отдал её Хенни.

***

На следующее утро Хенни опять подождал, пока все уйдут, и тогда пробрался в кабинет Чана. Только там в доме был стационарный телефон. Вновь набрал знакомый номер, твёрдо решив, что в этот раз он сможет пройти через это испытание. Гудок. Второй гудок. Третий гудок, и вот когда сердце Хенни почти остановилось от волнения, знакомый до боли голос ответил. – Слушаю, — произнёс немного старомодный голос. – Папа, это Джинни… — все слова, что он хотел сказать, застряли у него в горле. – Что тебе нужно? — голос стал холодным. — Если ты звонишь после всех этих лет… После всего, что нам пришлось вынести из-за тебя… – Папа… — слёзы катились по щекам Хенни, он не мог вымолвить ни слова. – Тебя арестовали? Нужны деньги на аборт? Это наркотики? – Папа… пожалуйста, выслушай меня… я не такой, как ты думаешь… я не… Папа, пожалуйста, не вешай трубку… – Что тебе нужно? – Мне нужно восстановить удостоверение личности… – И ты звонишь только из-за этого? – Нет… Я жду… Я беременный, и мы хотим заключить партнёрство, а я без документов. – Значит, я был прав… После всех этих лет он наконец решил поступить как честный человек? – Если ты о… он мёртв. Он бросил меня в беде и сбежал, правда не прожил после этого долго. Да, ты прав, и я испортил свою жизнь, я прошёл через ад… но сейчас… Я чувствую, что я живу… Папа, пожалуйста, я хочу тебя увидеть… – Я подумаю… но не думаю, что после всего того позора, что мы испытали с твоим отцом, я смогу смотреть на тебя. Ладно, расскажи про отца твоего щенка. – Это сложно, я ещё не знаю, кто это, так как их двое, мы живём в стае… – Стая? Какой кошмар, только не говори, что ты связался с кочевниками! – Нет, мы живём на ферме, тут всё хорошо, они достойные люди, я почти год живу с ними. Это может звучать распущенно и пошло, но всё не так. – Если это такие достойные люди, почему никто из них не связался с нами? – Я мало что рассказал про прошлое. Они знают про всё, но в общем, без деталей. Да и мои шрамы им дали понять о том, как я жил… – Скажем так, я расскажу отцу, но любой разговор возможен после того, как эти достойные люди выйдут с нами на связь. Если ты решил заключить партнёрство с двумя альфами, то они должны хотя бы позвонить отцу! – Это сложнее, это будет многокомпонентное партнёрство: два альфы и три омеги. А ещё беременность… доктор переживает из-за моего здоровья, беременность пошла по типу волка, и у меня будет три щенка, а это риск и для меня, и для них, вот мы и решили, что нужно всё оформить на случай, если я не выживу… Не волнуйся, даже если я умру, о них позаботятся… — слёзы душили Хенни, и он не был уверен, что папа хоть что-то разобрал. – Хёнджин! Прекрати рыдать и говори нормально! – Я позвоню ещё… Папа, скажи ему… – Сам скажешь, — и повесил трубку. Хенни посидел некоторое время в кабинете, а потом тихонько вышел. Побродив по дому, в итоге он уселся у телевизора, долго переключал каналы, пока не нашёл какой-то сериал. Это была история омеги из бедного района Сан-Паулу, который встретил своего истинного альфу из богатой и благородной семьи, и они сбежали куда-то на фазенду к родственникам. К возвращению стаи он уже запомнил нескольких героев и поворотов сюжета. – Хенни, мы пришли! — Джисон вывалился в гостиную, устало рухнув в одно из кресел. Феликс его сегодня загонял на сыроварне. – А почему ты так расстроен? — Минхо сразу уловил настроение Хенни. – Эухенио уехал, и теперь, когда начинается война, они больше друг друга не найдут… – Это что, правда интересно? — спросил Джисон. – Я раньше не смотрел, а теперь… – Главное, что это тебя развлекает. Как ты себя чувствуешь? — Чан присел рядом с Хенни и коснулся его лба. — Ты такой бледный. Ты что-нибудь ел? – Да, я перекусил, а потом меня тошнило, но сейчас всё хорошо. Я, наверное, посплю до ужина, а потом... ещё посплю. – Отдыхай, мы тогда позовём тебя, когда будет готово. Хенни свернулся на диване, продолжая думать про звонок папе. Чего он хотел, звоня через столько лет? Наверное, хотя бы немного радости, что он жив. Закрыл глаза и вспомнил дом, свою комнату, папу, как пахло утром кофе и то, каким он был тогда. Абсолютно чужой человек, которым он уже давно не был. Если бы он, Джинни, был всё ещё им, то сейчас бы он закончил уже университет, начал работать, встретил альфу из хорошей семьи, и они бы думали про свадьбу и присматривали себе дом. Жалел ли он, что его жизнь пошла не так? Возможно, но он был счастлив сейчас с этими людьми, которых он бы никогда не встретил, если бы остался хорошим омегой. А сейчас, когда у него будет тройня, уже нет времени думать о прошлом только о будущем, а для безопасности малышей, как сказал доктор Мун, нужно всё юридически оформить, даже если нужно будет вернуться и попросить помощи у родителей.

***

Вечером после ужина Хенни ушёл в гнездо первым. Зарылся в одеяла, подмял под бок подушку, пахнущую Чаном, и закрыл глаза. Но сон не шёл. Перед глазами всё ещё стоял телефон на столе в кабинете, и в ушах звучал голос папы — не злой, а просто чужой. Хенни повернулся на спину, потом на бок, потом сел. Феликс лежал рядом, не шевелясь, но по дыханию было слышно, что не спит. – Если тебе нужно, иди к ним, — сказал он тихо, не открывая глаз. Хенни вздрогнул, хотел что-то объяснить, но слова не шли. Он просто кивнул в темноту и тихонько сполз с кровати. Одеяло съехало на пол, но поднимать его не было сил. Пол в коридоре оказался холодным. Хенни поморщился, но возвращаться за тапочками не стал каждая секунда казалась решающей, будто решимость могла растаять, пока он ищет тапки. Босиком, ёжась от холода, он шёл мимо тёмной гостиной, мимо окна к спальне Минхо. Там сейчас спали двое. Оттуда едва слышно тянуло теплом смесью двух альф. Хенни остановился перед дверью, прислушался к себе. В груди было тесно. Он тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате было темно, только луна рисовала на полу бледные узоры. – Можно? — прошептал он в темноту. Чан повернул голову, и даже в полумраке было видно, как он улыбнулся. – Почему ты спрашиваешь? Заходи. Он откинул край одеяла, приглашая. Хенни забрался на кровать и сел, скрестив ноги, между ними. Минхо, не открывая глаз, подвинулся, освобождая ему место, и его рука сама нашла колено Хенни он просто положил теплую ладонь. Хенни накрыл её своей, подержал мгновение и тихо выдохнул. – Я хочу поговорить… – Конечно, Хенни, что тебя волнует? Сегодня ты сам не свой. – Я кое-что сделал, и вы, возможно, будете злиться на меня… – Хенни замолчал не зная как продолжить. – На тебя? Почему? – Я… позвонил домой… — Чан резко сел на кровати. Минхо осторожно, словно кот, приподнялся на локтях. — Это междугородний звонок, и это будет… – Это не то, о чём тебе беспокоиться. Что… Как? – Я не говорил с папой с тех пор, как сбежал… Я рассказал про вас, про стаю и про тройняшек… – Он инстинктивно накрыл свой уже округлившийся живот рукой. – И что он сказал? – Что если вы достойные альфы, то вы свяжетесь с ними. – Завтра же им позвоним, — спокойно сказал Чан. – Тогда лучше уж поехать лично. Сможем и познакомиться, и восстановить удостоверение личности Хенни. Да, дорога не близкая, но всё же лучше лично, — спокойно сказал Минхо. – А что ты думаешь? Почему именно сейчас позвонил? — уточнил Чан. – Я… очень хотел, чтобы он знал, что я больше не такой, каким он меня считал, что я счастлив, про щеночков… — Хенни дрожал, слова путались у него в голове. — Я боюсь, что я могу умереть, и они так и не узнают… – Значит, наденем лучшие костюмы и поедем. А ты что думаешь, Минхо? – Что нужно будет собрать корзинку с сыром и прочим. – Значит, решено. Едем. А ты не плачь, тяжело это, когда ты один, а мы поедем туда как семья. Или всё станет лучше, и семья будет больше, или поставим на этом точку. – Иди к нам, — Минхо похлопал по одеялу между ним и Чаном. Комнату наполнили успокаивающие феромоны. — Нам пора спать и отдыхать. Хенни почти моментально уснул, прижавшись спиной к Чану, а руками вцепился в пижаму Минхо. – И что мы будем делать? — тихо спросил Минхо, поглядывая на спящего Хенни. – Как и сказал его папа: будем достойными альфами, — мрачно вздохнул Чан. — Я никогда не… Видимо, придётся учиться, как быть таким, чтобы потом не было стыдно смотреть в глаза щенкам. Я всё ещё не могу поверить, что их будет трое… если мы сможем сохранить всех трёх, всё же риск… – Не думай про плохое. Нас пятеро, и рук на всех хватит. А деньги? Ну что деньги, мы что с тобой не заработаем? Насколько у нас выросли доходы за последние два года? А это только начало. – Ты прав. Но мне всё равно страшно. — Чан погладил Хенни по волосам и чмокнул его в макушку. – А мне как страшно… но что делать? У нас нет выбора, и мы справимся. — Минхо осторожно дотронулся до живота Хенни. — Я не знаю, кто из нас станет отцом, но я буду всегда рядом, если ты позволишь. – Это не мои или твои они наши. – Ты же понимаешь, что ты доминантный альфа и твои гены сильнее моих. – Ты думаешь не о том… Они наши… они будут принадлежать всем нам. Осталось оформить партнёрство и пережить визит к родителям Хенни. – Тяжело всё это… но, видимо, это и есть взрослая жизнь… Теперь у нас с тобой новая роль — достойный альфа. Звучит как что-то из рекламы майонеза. – Хо, спи уже. Переживать будем утром. Минхо так и не смог уснуть. Просто лежал и вслушивался в дыхание Хенни и Чана. Где-то в районе четырёх утра он пошёл на кухню и, включив только маленькую лампочку над плитой, сидел в полумраке с чашкой чая с бергамотом. Готовить завтрак было ещё рано, в какой-то момент он даже подумал пойти на улицу пройтись, но по утрам уже было прохладно. Он всё крутил в голове, как пройдёт визит к родителям Хенни. Каким они увидят Минхо? Постоянной работы у него нет, накоплений нет, высшего образования нет только годовые бухгалтерские курсы от биржи труда. Внешность? С этим всё хорошо, но это явно не то, куда будут смотреть родители. Из всего имущества у него была старая машина, которую уже давно следовало бы поменять. Да, были некоторые накопления, на которые он бы мог с Сонни жить где-то полгода. Из обрывков рассказов Хенни он понимал, что тот вырос совсем в других условиях, чем Минхо или Чан; Ликси вообще вырос среди кочевников, где было мало чего нормального для таких людей, как родители Хенни. Он живо себе представил аккуратный домик в хорошем районе, белый заборчик, две машины. Сын в хорошей школе. Такие мальчики из хорошей семьи не должны были страдать столько, сколько перенёс Хенни. Если он так легко смог позвонить родителям сейчас, то почему не звонил раньше? Минхо не знал, как быть хорошим отцом, но надеялся, что если будет плохо, их щенки придут к нему или Чану, а не будут пытаться выживать одни в этом мире. Свет резко зажёгся. На кухню вошёл заспанный Феликс. – Доброе утро, Ликси. – Утро добрым не бывает. – Что такое? – Не знаю, просто как-то неспокойно на душе. Хочется убежать как можно дальше, забиться в какой-то угол и выть. — Минхо подошёл и потрогал лоб Феликса. – Да у тебя жар. Иди, возвращайся в кровать. – Я не могу… Ферма, дела… сыроварня. – Сонни уже всё умеет, я ему помогу. А тебе нужно отдыхать. Пойдём, я тебя уложу в кровать? — Минхо говорил тихо, вкрадчиво, приправляя это всё своими феромонами, так что Феликсу сейчас было сложно сопротивляться. Джисон ещё умильно спал, прижав к животу подушку, ту самую, в которую он спрятал футболку Минхо. – Сонни, уже утро. Пора вставать. Джисон открыл глаза и улыбнулся: его Минхо сидел на краешке кровати и осторожно будил его. Он притянул Минхо к себе и поцеловал. – Вот тебе теперь это доброе утро. – Ликси заболел, пойдём на кухню, не будем ему мешать отдыхать. Минхо взял Джисона за руку и вывел из комнаты. – Иди разбуди Чана, пусть приготовит завтрак, а я займусь Ликси. – Чан невкусно готовит же… – Тогда сам. Тебе ещё за двоих на сыроварне работать. – Фи. — Джисон пошёл в сторону комнаты, где спал Чан. А Минхо вернулся к Феликсу. Минхо всегда было проще, когда кто-то болел, можно было не прятать тревогу за шутками, а просто быть рядом. Он взял жаропонижающее, плеснул в стакан воды и беззвучно толкнул дверь в спальню. Феликс лежал, свернувшись на боку, не жалкий, просто очень усталый, как человек, у которого кончились силы притворяться. – Я немного отдохну и пойду на сыроварню. – Кто же тебя пустит? Держи лекарство и спи, это вся твоя работа на сегодня. Я постараюсь закончить работу пораньше и приду к тебе. Сонни занесёт тебе поесть, и тебе нужно много пить. – Я не настолько болен же. – Но ты угроза для малышей Хенни, нельзя болеть. – Теперь я ещё и угроза. – Ты не угроза, а микробы. Отдыхай. Мир не перестанет крутиться, если ты возьмёшь выходной. – Если мир рухнет, виноват будешь ты. – Ок, но выпей всё лекарство и поспи.

***

Джисон не то чтобы не любил сыр. Просто готовка никогда не была его страстью. Доить коров, коз — да пожалуйста. Убрать за животными скучно, но когда стойла блестят, а скотина сытая и довольная, на душе теплело. С сыром иначе. Надо стоять над котлом, ждать, высчитывать температуру, а он терпеть не мог ждать и высчитывать. Но Феликс слёг, а заказ на фету и крем-чиз висел. Чан сказал: «Справишься». Джисон вздохнул, натянул чистый фартук. Феликс не оставил записок. Ликси вообще писал с трудом и рецепты держал в голове, но утром, прежде чем лечь, успел объяснить на пальцах: двадцать литров козьего, две закваски, фермент, температура тридцать два, не выше. Джисон кивал, старался запомнить, хотя в голове уже была каша. В сыроварне пахло сыростью и кисловатым молоком. Холодильник гудел, как старый трактор. Джисон вымыл руки до локтей, натянул перчатки и уставился на котёл. — Ну, давай, — пробормотал он сам себе. Закваска пошла комками. Он размешивал дольше, чем надо, а температура всё падала. Котёл жил своей жизнью. Джисон крутил регулятор, матерился сквозь зубы, снова крутил. Руки дрожали от напряжения и от злости на себя. Феликс бы уже давно всё сделал и пошёл пить чай. Телефон запиликал это был Чан. — Ты как? — Живой пока. Сыр капризничает, — буркнул Джисон. — Не спеши. Если что — выбросишь и начнёшь заново. Молока хватит. Джисон сбросил звонок и упрямо продолжил. Проверил температуру тридцать один, почти. Подождал ещё, помешивая, пока масса не начала густеть как надо. Вздохнул с облегчением, перелил в форму, прижал прессом. Фета. Теперь крем-чиз. Здесь было проще сливки, закваска, время. Никакой магии, просто терпение. Когда Чан заглянул через пару часов с вёдрами свежего молока, Джисон сидел на перевёрнутом ящике и вытирал лоб рукавом. — Готово? — спросил Чан. — Фета под прессом, крем-чиз остывает. Вроде не отравимся. — А ты боялся, — хмыкнул Чан и хлопнул его по плечу. — Ликси бы гордился. Джисон отмахнулся, но уши загорелись. Он прибрался, вымыл оборудование и просто сел на пол возле стола. Ноги гудели. «Как Феликс это делает каждый день?» — подумал он. Но в груди грелось что-то тихое и тёплое. Не шедевр, но он справился. Вечером заглянул Минхо. — Говорят, ты сегодня за двоих отпахал? — За двоих не знаю, — Джисон пожал плечами и показал на форму с фетой. — Но сыр будет. Минхо подошёл, приобнял его за плечи и чмокнул в макушку. — Я в тебе не сомневался.

***

Джисон вымылся в душе, долго стоял под горячей водой, смывая с себя запах молока, усталость и липкое напряжение дня, а потом тихо прошёл по коридору. Заглянул к Феликсу тот спал, разметавшись по подушке, но уже не горел. Джисон поправил сползшее одеяло и так же тихо вышел, притворив дверь. В спальне Минхо горел ночник. Чан и Минхо лежали по краям, а между ними, свернувшись в тёплый клубок, спал Хенни вцепившись одной рукой в футболку Чана, другой в рукав пижамы Минхо. Джисон постоял в дверях, улыбнулся уголком губ и не стал заходить, чтобы не будить. Гнездо сегодня было пустым, но ему даже нравилось можно было раскинуться звёздочкой, никого не задев. Он забрался под одеяло, уткнулся носом в подушку, пахнущую чем-то родным, и почти сразу провалился в сон. За окном шумел ветер, а в доме было тихо и правильно.