Дорога домой

***

В отель они вернулись уставшие. Хенни сразу же содрал с себя приличную одежду и натянул старую футболку Чана, с которой спал последние дни. Когда он свернулся на кровати, одно острое плечо выскользнуло из растянутого ворота. Феликс прилёг на соседнюю кровать, некоторое время ворочался, пытаясь устроиться удобнее, потом понял, что всё равно не уснёт, и поднялся. — Я пойду куплю что-нибудь холодное попить в автомате. Хочешь? — Я уже почти сплю. Феликс осторожно поправил на нём одеяло и выскользнул из номера. Автомат с напитками стоял в закутке возле лифта. Купив какую-то персиковую жижу, Феликс сделал пару глотков и посмотрел в сторону номера, где остановились Чан и Минхо. До своей двери было всего несколько шагов, но возвращаться туда вдруг совсем не хотелось. Немного подумав, он всё же тихо постучал. Открыл ему Минхо. — Всё хорошо? — Да, я просто… соскучился… Минхо посмотрел на него так, словно этого объяснения ему было вполне достаточно, и забрал у Феликса ключ от номера. — Он пока в душе. — Ты не должен… Я просто хотел зайти. — Нечего бегать туда-сюда. Если он тебе нужен, оставайся здесь. Я посплю в номере с Хенни. Феликс внимательно посмотрел на него, потом наклонился и чмокнул в щёку. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — Всегда. — Хорошо. Минхо легко потрепал его по волосам и вышел в коридор прежде, чем Феликс успел придумать что ему можно сказать. Номер оказался таким же, как их с Хенни, только зеркально отражённым. Из ванной доносился шум воды. На одной из кроватей валялась одежда Чана. Феликс подошёл ближе, осторожно взял его рубашку и на секунду прижал к лицу, жадно втягивая знакомый запах. Потом, словно сам смутившись этого жеста, быстро сложил её и положил на кресло. Следом подобрал ремень, упаковку от печенья, переставил бутылки с водой. Через минуту он уже наводил порядок в номере быстрыми нервными движениями, просто чтобы чем-то занять руки. Дверь ванной открылась. — Что ты делаешь? Феликс обернулся. — Я… скучал. Чан стоял босиком, с влажными волосами и полотенцем на бёдрах. — А зачем ты убираешь? — Тебя долго не было. Всё равно не оставлять же бардак, когда будем уезжать. Мы ведь утром уезжаем? — Думаю, да. Посмотрим по состоянию Хенни. Дорога всё-таки неблизкая. Феликс опустил бутылку, которую только что переставлял уже второй раз. — Знаешь, я сейчас не хочу говорить о нём. Чан сразу кивнул. — Хорошо. А где Минхо? — Пошёл спать в комнату Хенни. — Значит, ты остаёшься со мной? — Видимо, да. — А ты этого хочешь? Феликс посмотрел на него и вдруг почувствовал, что нервозность последних минут начала раздражать уже его самого. — Я бы не пришёл, если бы не хотел. Он подошёл вплотную и положил ладони Чану на грудь. — Есть ты и я. Мы одни, и я сейчас не хочу ни о чём думать. Феликс медленно провёл руками по ещё влажному торсу, придвинулся ближе и уткнулся носом в основание его шеи. Родной запах мха сразу перебил гостиничное мыло. После душа он был слабее, чем обычно, разбавленный водой, и Феликс нахмурился, вдохнул глубже, потом ещё раз, уже жаднее. — Я тебя почти не чувствую, — пробормотал он. — Подожди немного. Чан наконец обнял его. Ладони легли на поясницу, и Феликс сразу подался ближе. Его собственный запах тоже начал меняться. Малина, до этого едва заметная, становилась теплее, заполняла тесный номер и смешивалась с мхом. Чан наклонился к его волосам, вдохнул и прикрыл глаза. Феликс почувствовал это и улыбнулся. — Соскучился? — Очень. На этот раз ему понравился ответ. Он поднял голову и поцеловал Чана. Сначала коротко, потом вернулся сам, обхватил за шею и задержался у его губ дольше. Чан всё ещё был слишком осторожен, и Феликс довольно быстро это заметил. Недовольно потянул его за влажные волосы, заставляя наклониться ниже. — Я пришёл к тебе не для того, чтобы ты боялся меня трогать. — Я не боюсь тебя. — Врёшь. Чан хотел что-то ответить, но Феликс уже добрался до его шеи. Туда же, куда кусал несколько недель назад в кабинете. Следов давно не осталось, однако место он помнил прекрасно. Лизнул кожу, почувствовал соль и прикусил чуть сильнее. Руки Чана наконец сжались на его талии так, как ему хотелось. — Вот. Так лучше. — Ты опять меня искусать решил? — Может быть. Феликс снова прикусил его ближе к плечу. Чан тихо выдохнул и прижал его к себе. Мох почти сразу стал сильнее, густой запах окружил Феликса, и тот замер на несколько секунд, спрятав лицо у него на шее. Он столько раз за последние недели оказывался рядом с Чаном и каждый раз останавливался раньше. Сидел у него на коленях, позволял гладить себя под одеждой, кусал, целовал, а потом вставал и возвращался в свою комнату. Сегодня мысль о том, что придётся снова открыть дверь и уйти, казалась совершенно неправильной. Феликс потянул Чана к кровати. — Иди сюда. Чан сел, а Феликс почти сразу устроился у него на коленях, как делал сотни раз раньше. Только теперь ему не хотелось оставлять себе возможность через пять минут придумать причину уйти. Он расстегнул несколько пуговиц рубашки и с раздражением дёрнул ворот. — Помоги. Чан расстегнул последнюю пуговицу, провёл ладонями по его бокам и стянул рубашку с плеч. Феликс следил за ним, потом сам взял его руку и положил себе на грудь. — Чанни, я скажу, если мне что-то не понравится. — Хорошо. — И не спрашивай меня каждые две минуты. — Постараюсь. — Вот и умница. Он снова поцеловал его. На этот раз Чан ответил привычно: одна рука легла на затылок, другая крепче обхватила талию. Феликс заурчал и потёрся щекой о его плечо, оставляя на коже малиновый запах, потом провёл носом по шее и груди, метя собой всё, до чего мог дотянуться. Чан тоже зарылся носом в его волосы, спустился к шее и задержался там. Феликс запрокинул голову, открывая ему больше кожи. Дальше осторожность продержалась недолго. Чан всё ещё иногда замедлялся, всматривался в его лицо, и тогда Феликс сам тянул его обратно. Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы действительно пришлось чему-то учиться заново. Чан помнил, где задержать ладонь, Феликс знал, как заставить его запах стать сильнее. В какой-то момент аккуратно сложенная рубашка снова оказалась на полу вместе с остальной одеждой. На этот раз они не остановились там, где останавливались последние недели. Когда Чан перевернул его на спину и на секунду замер, Феликс сразу понял почему. — Не останавливайся. — Ликси… — Я знаю. Иди сюда. Феликс сам притянул его ближе. Простыня пахла чужим порошком, и это всё ещё раздражало. Он уткнулся в шею Чана, набирая на себя мох, провёл щекой по его плечу. Малина становилась всё насыщеннее, оставалась на коже Чана, в волосах, на сбившемся постельном белье. Гостиничный номер постепенно перестал пахнуть гостиницей. Позже Феликс лежал у Чана под боком, растрёпанный, тёплый и совершенно расслабленный. Одежда так и осталась на полу, одеяло сбилось в ногах, а от собственной кожи наконец снова пахло мхом так сильно, как ему хотелось. Чан провёл носом по светлой макушке. — Теперь достаточно? Феликс сонно потёрся щекой о его грудь. — Пока да. — Очень обнадёживает. — Не жалуйся. Феликс подтянул одеяло на себя, оставив Чану подозрительно маленький кусок, и положил руку ему поперёк живота. Чан ничего не сказал, только накрыл его ладонь своей. Несколько минут они лежали молча. Феликс слушал спокойное сердцебиение под ухом, время от времени лениво проводил носом по коже и чувствовал, как малина и мох смешались настолько, что уже невозможно было понять, где чей запах. Утром им предстояло ехать домой. Там были Хенни, Джисон, ферма, документы и разговоры, которые всё равно придётся вести. Ничего из этого одна ночь не отменяла. Но впервые за последние недели Феликсу не нужно было заставлять себя уйти от Чана раньше, чем ему хотелось. Он придвинулся ещё немного, устроил ногу поверх его ног и закрыл глаза.Чан поцеловал его в волосы. Феликс уже почти спал и не ответил, только крепче сжал пальцы на его животе. Утром он проснулся там же.

***

Джисон услышал машину раньше, чем увидел её. Он выскочил из дома прямо в домашних тапках и остановился на крыльце, щурясь на блестящий автомобиль Чанбина. Когда Чан свернул во двор, Джисон уже спускался по ступенькам. — Наконец-то! Минхо едва успел выбраться из машины, прежде чем Джисон повис у него на шее. — Ты чего? — Ничего. Долго вас не было. — Два дня. — Очень долго. Джисон отлип от Минхо и тут же потянулся к Феликсу, быстро обнял его, ткнувшись носом куда-то в волосы, а потом повернулся к Хенни. — Ты как? Всё сделали? Родители пришли? Документы дали? Тебя не тошнило? Я приготовил суп, но могу сделать что-нибудь другое, если ты… Хенни выбрался из машины медленнее остальных. Ноги после дороги затекли, поясницу тянуло, но вместо ответа он подошёл к Джисону и обнял его. Тот удивлённо замолчал. Хенни уткнулся носом ему в шею и глубоко вдохнул знакомый тёплый сливочный запах. Всего на несколько секунд, но отпускать сразу почему-то не хотелось. Джисон тоже обнял его, осторожно погладив по спине. — Я тоже скучал, — сказал Хенни. — Я ещё ничего такого не говорил. — А я знаю. Джисон фыркнул, но прижал его чуть крепче. Хенни наконец отпустил его и посмотрел на дом. На крыльце всё стояло так же. Возле двери валялись рабочие ботинки, за окном кухни виднелась кружка, которую кто-то опять оставил на подоконнике. Из открытой двери тянуло едой, старым деревом и накопившимися за годы запахами. — Хенни? — Джисон уже снова смотрел на него встревоженно. — Всё хорошо. Я просто домой хочу. — Так мы дома. — Вот именно. Он первым пошёл к крыльцу. В прихожей Хенни даже не стал нормально разуваться, просто скинул обувь ногами и прошёл дальше. После гостиницы запах дома накрыл почти сразу. В дереве, одежде на вешалке, старом диване, пледах и подушках остались все они. Мох Чана, малина Феликса, тёплый сливочный запах Джисона, Минхо, который за годы успел пропитать собой половину этого дома. Всё смешалось так привычно, что Хенни перестал различать отдельные запахи уже через несколько шагов. Он дошёл до гостиной и рухнул на диван. — Эй, хотя бы переоденься, — сказал Феликс из прихожей. — Потом. — Ты в уличной одежде. — Ликси, отстань от него, — вмешался Минхо. Хенни подтянул ноги и забрал подушку, сразу уткнувшись в неё лицом. Она пахла всеми понемногу. Кто-то спал здесь днём, кто-то смотрел телевизор, Феликс наверняка валялся с ногами, а Чан несколько раз оставлял свою толстовку. После чистых гостиничных простыней этот запах казался почти оглушающим. Джисон сел рядом на корточки. — Документы покажешь? Хенни, не открывая глаз, протянул руку и поймал его за рукав. Подтянул ближе и так и оставил ладонь на ткани. — Потом. — А фотографию? — Никогда. — Значит, фотография ужасная. — Сонни… Джисон тихо рассмеялся и не стал вытаскивать рукав из его пальцев. Через несколько минут Хенни уже спал. Чан хотел поднять его и отнести наверх, но Минхо остановил его жестом. — Пусть поспит. Феликс принёс плед и накрыл Хенни прямо на диване, поправил край возле живота и привычно проверил, удобно ли лежит подушка. Джисон ещё некоторое время сидел рядом, пока пальцы Хенни сами не разжались во сне. К вечеру тот проснулся только затем, чтобы поесть немного супа и показать Джисону новые документы. Потом снова устроился на диване, уже переодетый в домашнюю одежду, и вскоре начал клевать носом под разговоры остальных. Дом постепенно затихал. Минхо первым ушёл наверх, Джисон ещё долго возился на кухне, убирая чашки и проверяя, всё ли готово к утру. Феликс сидел в кресле с ногами, подтянутыми под себя, и смотрел телевизор. Хенни снова заснул, свернувшись под пледом. Чан некоторое время смотрел на него, потом поднялся. — Я отнесу его. Феликс поднял глаза, но ничего не сказал. Чан осторожно просунул одну руку Хенни под колени, вторую под спину и поднял. Хенни завозился, сонно нахмурился, но, почувствовав мох, только ткнулся носом Чану в шею и снова расслабился. На этот раз Чан не свернул к комнате Минхо и не пошёл искать свободную кровать. Он открыл дверь главной спальни. За последние недели она почти полностью превратилась в омежье гнездо. Подушки лежали в несколько рядов, одеяла были сбиты у изголовья, между ними прятались футболки, худи и вещи, которые давно следовало унести в стирку, но никто не разрешал. Запах стаи здесь был сильнее всего. Чан остановился на пороге всего на секунду. Когда-то это была его спальня. Потом их с Феликсом. Потом она стала общей, а сам Чан постепенно оказался то в комнате Минхо, то у Феликса, то на диване, будто в доме для всех находилось место, кроме него самого. Он вошёл и уложил Хенни в середину гнезда. Тот сразу повернулся на бок, обнял ближайшую подушку и глубоко вдохнул. Чан поправил на нём одеяло, но уйти не успел. За спиной тихо скрипнула дверь. Феликс стоял на пороге. Он уже переоделся ко сну, волосы были растрёпаны, а в руках он держал свою подушку. Чан посмотрел на неё, потом на него. — Что? — Ничего. — Вот и хорошо. Феликс прошёл мимо, бросил подушку на своё старое место и забрался в кровать с другой стороны от Хенни. Тот даже не проснулся, только придвинулся к нему, словно почувствовал малину сквозь сон. Феликс устроился удобнее и посмотрел на Чана. — Ты собираешься всю ночь там стоять? Чан улыбнулся и закрыл дверь. Когда он лёг рядом, Хенни оказался между ними, тёплый и совершенно расслабленный. Феликс протянул через него руку и нащупал ладонь Чана под одеялом. На этот раз никто никуда не уходил.