Младший у огня

***

Ночью дом наконец затих. В гостиной осталась гореть только маленькая лампа у дивана. Жёлтый круг света захватывал край журнального столика, сложенный плед и спинку старого кресла, а дальше комната уже растворялась в полумраке. В окне отражались занавески и тёмные очертания мебели. За стеклом было совсем черно; где-то далеко во дворе изредка звякала цепь на калитке, когда поднимался ветер. Феликс сидел в углу дивана, поджав под себя одну ногу. Телевизор был выключен. Он не спал уже больше часа. Завтра они должны были ехать в муниципалитет. Пять человек, одни документы, одна семья в реестре. Идея была его, и это раздражало сильнее всего. Феликс сам не дал Чану отступить, когда тот снова начал говорить, что бумага ничего не меняет. Сам настоял, что Хенни нельзя просто поселить в доме и считать вопрос решённым. Раз Джисон их семья, Минхо не должен оставаться юридически кем-то посторонним. Нельзя снова устроить так, чтобы один человек был внутри, а другой рядом. Теперь всё было готово, оставалось приехать и подписать. Феликс провёл пальцами по краю диванной подушки. За дверью кухни послышались шаги. Минхо появился в гостиной со стаканом воды в руке. На нём были старые домашние штаны и футболка, волосы торчали с одной стороны так, будто он уже успел поспать. Он остановился. – Ты чего здесь? – Сижу. – Это я вижу. Минхо сделал ещё глоток, посмотрел в сторону лестницы и подошёл к дивану. – Не спится? Феликс пожал плечами. Минхо не стал спрашивать второй раз. Поставил стакан на стол и сел рядом. Диван чуть просел под его весом. Несколько секунд они молчали, потом Минхо обнял Феликса одной рукой за плечи и притянул к себе. Феликс без сопротивления привалился боком. Это было настолько привычно, что он даже не задумался. Устроился щекой у Минхо на плече, а тот медленно провёл ладонью по его спине. – Завтра, – сказал Феликс. – Завтра. – Мы поженимся. – Судя по всему. Феликс нахмурился. – Ты вообще волнуешься? – Немного. – Не видно. – А что я должен делать? – Не знаю. Минхо погладил его между лопаток. – Ты сам всех туда загнал. – Я знаю. – Чана особенно. – Потому что если его не загнать, он ещё пять лет будет рассказывать, что семья существует независимо от бумажек. – В этом он последовательный. Феликс фыркнул. – Ненавижу эту его последовательность. Минхо усмехнулся. Феликс ещё немного помолчал. – Хо. – М-м? – После свадьбы мы с тобой должны будем заниматься сексом? Рука на его спине остановилась. Минхо медленно повернул голову, Феликс же своей не поднял. – Ты сейчас серьёзно? – Да. Минхо снова погладил его по спине. – А почему должны? Феликс наконец посмотрел на него. – Потому что это брак. – Это я понял. – Нет, не понял. Феликс выпрямился, но из-под руки Минхо не вышел. – Ты же знаешь, как это у кочевников. У нас брак означал всё сразу. Не было вот этого: здесь бумаги, здесь дом, здесь постель, а здесь ещё что-нибудь. Тебя отдавали в семью, вот и всё. В первую ночь все знали, что должно произойти. Минхо чуть нахмурился. – Прямо знали? – Утром приходили старшие омеги и проверяли... – Что? Феликс посмотрел на него, и Минхо понял сам. – А. – Да, «а». – Что они там проверяли? – Хо. – Больше не спрашиваю. Феликс снова откинулся ему на плечо. – Потом ты вставал раньше всех, подметал двор, следил за домом. Носил чай старшим. Если в семье были старшие омеги, то сначала им, а потом уже сам садился за стол. И рожать надо было быстро. Чем раньше, тем лучше. Потом ещё. Минхо тихо хмыкнул. – Звучит как не очень приятная жизнь. – Никто не говорил, что она должна быть приятной. – Ты правда думал, что когда приехал к Чану, всё будет так? Феликс чуть пожал плечами. – А как ещё? Я был ещё мелкий, и тут должны были быть другие омеги, у которых я бы учился всему... А тут... Минхо больше не улыбался. – Я знал, что меня отдали. Значит, теперь это будет мой дом. Только не мой в смысле «мой». Его дом, в который я вошёл. У нас говорили «младший у огня». Тот, кого последним приняли в семью. – Младший у огня? – Пока не появится следующий. – И всё это должен был делать ты? – Конечно. Минхо задумался. – Тогда здесь что-то пошло совсем не так. Феликс фыркнул. – Здесь всё пошло не так. Я пришёл, а дом пустой. Никто не говорит, что делать, никто утром не проверяет... Потом всё как-то пошло как пошло, а потом вы с Сонни появились. Вроде бы Сонни должен был взять на себя самое тяжёлое из домашней работы, а вроде и куда на него это всё... Потом появился Хенни. И вот куда его? – По-моему, младший у огня у нас я. Феликс поднял голову. – Ты альфа. – И? Минхо начал загибать пальцы свободной рукой. – Я встаю раньше всех, готовлю. Вот когда ты последний раз стирал? Феликс задумался. – Ну... не помню. Но я складывал стирку. – Это было полгода назад. – Ты не подаёшь мне чай. А ещё я оказался одновременно и старшим, и младшим.– Феликс нахмурился ещё сильнее. – По нормальной старой системе всё должно быть наоборот. Но завтра в документах первым супругом останусь я. Значит, если совсем буквально, Сонни должен слушаться меня, Хенни тоже где-то ниже, хотя он старше и у него будут щенки. Это же бред. – Особенно часть, где Джисон тебя слушается. Феликс прыснул. – Он даже чай не принесёт. – Выпьет по дороге. Они тихо рассмеялись. Минхо снова начал гладить его по спине, медленно, от плеча к пояснице и обратно. Через некоторое время Феликс сказал: – С тобой ещё непонятно. – Что именно? – Всё. – Отлично. Феликс повернулся к нему немного сильнее. – Я тебя люблю. – Знаю. – Ты меня тоже. – Бывает. – Минхо. – Люблю. Феликс удовлетворённо кивнул. – Мы можем целоваться. – Можем. – Спим иногда в одной кровати. – Тоже бывает. – Ты меня трогаешь. Минхо посмотрел на руку у него на спине. – Прямо сейчас. – Я не про это. – А про что? Феликс на секунду замялся. – С Чаном всё всегда было понятно. Он мой альфа. У меня его метка. Я спал только с ним. Минхо слушал молча. – А с тобой никогда ничего не запрещалось. Просто... не случилось. – Не случилось. – Я даже не знаю почему. – Потому что никто из нас не начал? – Наверное. Минхо немного подумал. – А ты хочешь? Феликс нахмурился. – Сейчас? – Вообще. – Не знаю. – Хороший ответ. – Я не против. Феликс потёр пальцами ткань его футболки. – Если бы однажды случилось, я бы не испугался. – Я тоже. Он сказал это настолько спокойно, что Феликс посмотрел на него. – И всё? – А что ещё? – Не знаю. Можно было романтичнее. – Поздно начинать красиво. Феликс засмеялся и снова ткнулся ему в плечо. Потом Минхо спросил: – А метку ты мою хочешь? Феликс сразу перестал смеяться. Этот вопрос почему-то оказался намного серьёзнее предыдущего. Он машинально поднял руку к шее. Пальцы нашли старую метку Чана. Феликс сидел тихо, чувствуя ладонь Минхо на спине. Джисон носил две метки. Хенни тоже. В этом доме давно никто не воспринимал две связи как что-то неправильное или невозможное. У Феликса была одна. И всё же Минхо давно перестал ощущаться просто другим альфой в доме. Феликс знал его шаги. Узнавал, когда тот входил в комнату, ещё до того, как оборачивался. Мог заснуть рядом с ним легче, чем один. Иногда во сне придвигался ближе сам и утром не помнил этого. Связь уже была. Просто не дошла до конца. – Да, – сказал он быстрее, чем сам осознал. Минхо чуть повернул голову. – Да? – После брака хочу. – Потому что после брака положено? Феликс покачал головой. – Нет. Он помолчал. – Не только поэтому. Минхо продолжал ждать. – Если завтра мы станем одной семьёй официально, я не хочу, чтобы это было только в реестре. – Феликс провёл большим пальцем по метке Чана. – Бумага для меня важна. Ты знаешь, но моя шея не бумага. – Не бумага. – Метка останется. – Останется. Феликс посмотрел ему в лицо. – Значит, хочу. Минхо кивнул. – Тогда после регистрации, когда будешь готов. – Да. Они снова замолчали. Через несколько секунд Феликс нахмурился. – А с сексом что? Минхо тихо рассмеялся. – Тебе обязательно сегодня решить вообще всё? – Я пытаюсь понять, как работает мой собственный брак. – Наш. Феликс замер, а потом улыбнулся. – Наш. Минхо снова провёл ладонью по его спине. – Давай так. Метку ты хочешь, с этим разобрались. А всё остальное не обязано случиться только потому, что завтра чиновник поставит печать. Феликс кивнул. – Если когда-нибудь захочется? – Тогда не будем делать вид, что нам нельзя. – Хорошо. Он немного подумал. – Странно. – Что? – Я всю жизнь думал, что сначала тебя женят, а потом ты узнаёшь, как теперь должен жить. Минхо посмотрел на тёмную комнату, на плед, брошенный на кресло, на детскую кружку Джисона, забытую на подоконнике, на толстовку Чана, сваленную на спинку дивана. – А у нас наоборот. Феликс тоже оглядел гостиную. – Да. Сначала они как-то стали семьёй, а завтра просто собирались это зарегистрировать. Минхо потянулся за стаканом воды. Феликс не отпустил его футболку. – Останься ещё немного. Минхо поставил стакан обратно. – Я никуда не тороплюсь. Феликс устроился удобнее, положил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Ладонь Минхо снова легла ему на спину. Завтра всё изменится. Хотя, возможно, почти ничего не изменится.

***

В мэрии было тепло и душно. Пахло бумагой, пылью от старых папок и дешёвым кофе из автомата в коридоре. Жёлтые лампы под потолком делали лица чуть бледнее, а Хенни уже через десять минут начал жалеть, что вообще надел рубашку. – Если меня сейчас стошнит, это будет считаться медицинским основанием для ещё более ускоренной процедуры? – тихо спросил он. Минхо покосился на него. – Если попадёшь на чиновника, думаю, да. Феликс хмыкнул, а Чан только поправил папку с документами под мышкой. За стойкой сидел бета в строгом тёмно-сером костюме. Из-под манжеты выглядывал тонкий золотой браслет, на груди висел бейджик: «Пак Сон. Отдел регистрации семейных союзов». Он поднял глаза, посмотрел сначала на Чана, потом на остальных и явно пересчитал их ещё раз. – Пятеро? – Пятеро, – подтвердил Чан. – И все участники союза здесь? – Все. Чан положил на стойку толстую папку. – Многокомпонентный союз, полное объединение. Ускоренная процедура по медицинским показаниям, заключение врача внутри. Сон раскрыл папку и несколько секунд листал бумаги. Судя по его лицу, такие заявления попадали к нему не каждый день. – Бан Кристофер Чан. Альфа-лидер, существующий семейный реестр уже есть. После объединения фамилия Бан становится общей фамилией семьи, а вы остаётесь главой реестра. – Да. – Это означает финансовую и юридическую ответственность за всех членов союза и всех детей, которые будут в него внесены. Медицинские решения, долги семьи, обязательства по содержанию... – Я понимаю. Пак поднял на него взгляд. – Полностью? Чан чуть усмехнулся. – Поэтому мы здесь. Для Пака это были обязанности, перечисленные мелким шрифтом на нескольких страницах. Чан и без печатей знал, что Феликс иногда сидит у костра, когда снова начинает сниться дорога и хочется собрать самое ценное и уйти раньше, чем прогонят. Знал, как Хенни говорит, что всё хорошо, даже когда уже давно нехорошо, и как долго иногда приходится ждать, пока он наконец попросит о помощи. Знал, что Джисон всё ещё относится к деньгам и документам так, словно однажды может понадобиться исчезнуть за десять минут. Знал и то, что Минхо первым замечает чужой шум во дворе, даже если делает вид, что просто вышел проверить животных. На бумаге это называлось ответственностью. Ладно, пусть называется так. Главное, что если Хенни снова окажется в больнице, никто не спросит Чана, кем он ему приходится. И если с кем-то из остальных что-то случится, слов «моя семья» будет достаточно. Пак перелистнул страницу. – Ли Минхо. Минхо чуть выпрямился. – Альфа. После регистрации станете Бан Минхо. – Уже понял. – Для второго альфы в многокомпонентном союзе это означает формальное признание господина Бана главой семьи. В некоторых юридических вопросах его решение будет иметь приоритет над вашим. Минхо посмотрел на Чана. Тот сидел совершенно спокойно, словно речь шла не о власти одного альфы над другим, а о том, кто завтра поедет покупать корм. – Осознаю. Пак задержал на нём взгляд ещё на секунду. – Редкое решение для альфы. – Бывает. – Вы будете юридически подчинены господину Бану в вопросах семейного реестра, детей и общего имущества. – Я услышал с первого раза. Чан повернул голову. – Хо. – Я вежливо. Пак явно решил с этим не спорить и вернулся к документам. Минхо опустил взгляд на свои руки. Бан Минхо звучало чуждо. Хотя не первый раз ему приходилось жить с именем, которое когда-то ему не принадлежало. Тогда новое имя означало, что старую жизнь пришлось оставить где-то далеко и желательно никогда туда не возвращаться. Сейчас всё было иначе. Фамилия была всего лишь словом. Главное, что после сегодняшнего дня Сонни будет записан рядом с ним не в полицейской папке, а в семейном реестре. Пусть хоть Бан. Он переживёт. – Бан Феликс Ёнбок. Феликс поднял голову. – Да. – Ваш существующий брак с господином Баном сохраняется. В новом реестре вы остаётесь первым супругом, но после объединения семейные ресурсы будут распределяться между всеми омегами и детьми. – Хорошо. – Ваш личный уровень содержания может измениться. Феликс нахмурился. – В смысле мне будут меньше давать денег? – Если говорить просто, то возможно. – А. Пак, кажется, ожидал более сильной реакции. – Вы понимаете последствия? – Да. Феликс чуть пожал плечами. Когда-то всё самое важное можно было собрать за несколько минут и унести с собой. Нож, одежду, еду на дорогу, если была еда. Потом он долго учился тому, что вещи можно оставить в шкафу, а утром они всё ещё будут там. Делить деньги его точно не пугало. – Тогда всё в порядке, – сказал он. Пак кивнул и перешёл к следующему листу. – Хан Джисон. Джисон сразу напрягся. – Я. – После регистрации станете Бан Джисоном. Вы входите в уже существующую семью как второй омега. Первым супругом остаётся господин Феликс, а господин Бан будет указан вашим альфа-лидером. – Знаю. – Вы должны понимать, что ваше положение в реестре не будет равным положению первого супруга. – Мне всё равно. Пак поднял брови. – Кроме того, господин Ли, несмотря на ваши личные отношения, юридически не будет считаться главой вашей семьи. Джисон посмотрел на Минхо. Тот сидел рядом, так близко, что их рукава соприкасались. – Это не проблема. – Уверены? – Да. Мне этого достаточно. Пак что-то отметил и больше не стал уточнять. Джисон медленно выдохнул. Он терпеть не мог официальные учреждения. В них всегда находилась какая-нибудь бумага, которая объясняла, почему он здесь лишний, почему ему нельзя, почему он ничего не имеет или почему завтра всё снова могут забрать. Сейчас человек за стойкой говорил совершенно обратное. Фамилия, семейный реестр. Люди, которых нельзя было просто вычеркнуть из его жизни, потому что кому-то так удобнее. Если кто-нибудь попробует снова его забрать, избить или куда-нибудь увезти, это уже будет касаться не только Хан Джисона. И Минхо теперь тоже будет его семьёй не только потому, что они сами так решили. Странно было, что для этого понадобилась пластиковая карточка, но Джисон всё равно хотел её получить. – Хван Хенджин. Хенни поднял голову. Пак открыл медицинскую справку, и его лицо сразу стало заметно мягче. – Многоплодная беременность. Тройня? – Да. – Поздравляю. Это действительно редкость. Хенни привычно улыбнулся. – Спасибо. – Шестнадцать недель, беременность высокого риска... Понятно, почему запросили ускоренную процедуру. Пак прочитал следующую строку. – Предыдущих браков нет. Действующих меток тоже нет. – Уже нет, – спокойно сказал Хенни. Пак коротко взглянул на него, но ничего не спросил. – После регистрации дети будут внесены в семейный реестр господина Бана независимо от биологического отцовства. Он будет указан их юридическим отцом. – Именно поэтому я здесь. – Конечно. Пак перелистнул страницу, но потом всё-таки снова посмотрел на Хенни. – Не поймите неправильно. При вашем положении, возрасте и отсутствии предыдущего брака вы могли бы оформить отдельный союз. Это было бы значительно проще. Хенни посмотрел на него. – Мне не нужно проще. – Я имею в виду, что с многоплодной беременностью вы могли бы рассчитывать на очень хорошее предложение от альфы с высоким статусом. Минхо перестал раскачивать ногой, а Феликс медленно повернул голову, ожидая, кто из альф первым отреагирует. Чан пока молчал. Хенни всё ещё фальшиво улыбался. Год назад он лежал в грязи возле дороги и был уверен, что умрёт там один. Тогда никого особенно не интересовало, какой у него статус и насколько выгодно он может устроить свою жизнь. Теперь незнакомый бета объяснял ему, что он достаточно ценен, чтобы выбрать альфу получше. Смешно. – Я уже выбрал. – Разумеется. Я просто обязан убедиться, что вы понимаете... – Я бы хотел побыстрее всё оформить, – перебил Хенни. – Меня тошнит. Пак сразу отодвинулся. – Вам плохо? – Пока терпимо. Хенни помолчал и добавил: – Но вы очень стараетесь. Минхо фыркнул, а Феликс отвернулся, пряча улыбку. Даже Чан опустил голову на секунду. – Понял, – сухо сказал Пак. – Тогда продолжим. Он собрал бумаги в одну стопку. – Итак. После регистрации все участники переходят в единый семейный реестр под фамилией Бан. Господин Бан Кристофер Чан остаётся главой семьи, господин Бан Феликс Ёнбок первым супругом. Ли Минхо, Хан Джисон и Хван Хенджин принимают фамилию Бан и включаются в существующий реестр. Он перевернул страницу. – Все дети, рождённые членами союза, будут записаны в эту семью. Полное расторжение возможно только через суд. Отдельный выход одного участника также потребует судебного решения и пересмотра соглашения. Пак положил перед ними документы. – Если кто-то хочет передумать, сейчас самое время. Никто не пошевелился. Чан взял ручку первым, расписался и передал её Минхо. Тот задержался на строке с новой фамилией. Бан Минхо. – Всё ещё звучит ужасно, – пробормотал он. – Можешь не подписывать, – сказал Чан. Минхо поставил подпись. – Уже поздно. Феликс расписался быстро и передал ручку Джисону. Тот взял её, посмотрел на нужную строку, потом ещё раз проверил. – Здесь? – Здесь, – подтвердил бета. Джисон расписался. Секунду смотрел на свою подпись и только потом передал ручку Хенни. Тот поставил имя почти не глядя.

***

Через сорок минут всё закончилось. Им пришлось сходить ещё в один кабинет, подождать, пока найдут недостающую печать, снова подписать какой-то лист и выслушать объяснение, которое никто уже не слушал. Наконец Пак Сон разложил перед ними новые документы. Бан Кристофер Чан. Бан Феликс Ёнбок. Бан Минхо. Бан Джисон. Бан Хенджин. Джисон взял свою карточку и замер. На ней не было ничего особенного. Дурацкая фотография, дата рождения, несколько строчек и новая фамилия. Он провёл по ней большим пальцем. Бан Джисон. Теперь он хотя бы на бумаге не был человеком, которого можно потерять и потом сделать вид, что его никогда не существовало. – Сонни? Он поднял глаза. Минхо смотрел на него. – Нормально. – Точно? Джисон кивнул и убрал карточку в кошелёк, а через несколько секунд достал снова. Феликс заметил, но ничего не сказал. На улице было прохладно. После душной мэрии ветер сразу полез под одежду, пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами.Чан шёл впереди и держал папку с документами так осторожно, словно внутри лежало что-то хрупкое. На бумаге теперь все они были под его фамилией. Для постороннего человека это могло выглядеть как власть: альфа-лидер, глава семьи, право принимать решения. Чан видел другое. Четыре человека, за которых теперь нельзя будет сказать: «Вы ему никто». И если кто-то из них снова сорвётся, заболеет, испугается, решит сбежать или просто перестанет понимать, куда идти, он должен будет удержать. Не потому, что так написано в реестре. Просто теперь это ещё и там написано. Минхо шёл рядом, засунув руки в карманы. Бан Минхо всё ещё звучало непривычно. Но впереди Джисон в третий раз доставал карточку из кошелька и смотрел на фамилию. Минхо усмехнулся. Ладно. Ради Бельчонка можно пожить и Баном. Феликс чуть отстал и смотрел на спину Чана. Первый супруг. Ещё вчера эти слова тянули за собой целый список вещей, которые он когда-то считал обязательными: кто кому подаёт чай, кто встаёт первым, кто занимает место у огня и кого должны слушаться младшие. Здесь ничего из этого не работало Феликс улыбнулся. Наверное, хорошо, что от старых правил ему досталось только название. Чан обернулся. – Ты идёшь? – Иду. Феликс ускорил шаг. Джисон шёл рядом с Минхо, всё ещё держа кошелёк в руке. Хенни шёл последним, придерживая ладонью живот. «Мог бы найти альфу повыше». Он тихо фыркнул. Теперь его дети родятся в доме. У них будет фамилия, документы, люди, которые будут спорить, кто первым возьмёт их на руки, и Минхо наверняка купит им что-нибудь чудовищно милое, даже если все остальные будут против. Пусть этот бета думает что угодно. Хенни уже получил больше, чем когда-то вообще позволял себе хотеть. Они дошли до машины, и Чан открыл заднюю дверь. – Аккуратно. – Я беременный, а не стеклянный. – Я знаю. Хенни забрался внутрь, Феликс сел рядом с ним. – У тебя печенье осталось? – Немного. – Дай. – Тебе сказали делиться деньгами, а не моим печеньем. – Теперь у нас общие ресурсы. Минхо рассмеялся. – Пять минут в браке, а он уже разобрался. – Я первый супруг, – напомнил Феликс. – Это не даёт тебе права на моё печенье. Джисон остановился возле передней двери. – А я где? – Садись уже, – сказал Минхо. – Рядом с тобой хочу. – Тогда полезай назад. – Там тесно. – Джисон. – Всё, иду. Чан сел за руль и попробовал засунуть папку с документами в бардачок. Она не влезла. – Не пихай, ты угол помнёшь, – сказал Феликс. – Не помну. – Уже помял. Феликс забрал у него папку и положил себе на колени. Несколько секунд все устраивались, передавали друг другу печенье и спорили, кому куда поставить ноги. Потом стало тихо. Джисон снова достал карточку Минхо заметил, но на этот раз ничего не сказал. Чан посмотрел на всех в зеркало заднего вида и завёл двигатель. – Домой.