Глава 4. Лес, в котором очень тихо

В лесу пахло мокрой корой, хвоей и холодной землёй.

Дорожка начиналась за университетскими корпусами, проходила между двумя невысокими холмами и постепенно сужалась, уходя под густые еловые ветви. Летом здесь было прохладно даже в самую сильную жару. Осенью же деревья почти не пропускали остатки вечернего света, и уже в нескольких десятках метров от дороги казалось, будто наступила глубокая ночь.

Лука включил фонарик на телефоне.

Свет выхватил из темноты узкую полоску земли, усыпанную рыжей хвоей и жёлтыми берёзовыми листьями. Под ногами хлюпало. На некоторых участках пришлось обходить особенно глубокие лужи, цепляясь за мокрые ветви кустарника.

Он пожалел, что не дождался автобуса.

Ветер гулял где-то высоко над головой, раскачивая верхушки елей, но внизу почти не ощущался. Иногда с ветвей падали крупные холодные капли и попадали за воротник. Лука ёжился, поднимал плечи и мысленно обещал себе, что завтра обязательно достанет из шкафа зимнюю куртку.

Телефон завибрировал. Он остановился, решив, что снова пишет бабушка, но на экране высветилось имя Кости.

«Ты завтра идёшь на консультацию? Или уже получил освобождение от Северина за особые заслуги?»

Лука улыбнулся. После истории в медпункте Костя не упускал случая напомнить ему о неприятном разговоре с преподавателем. К счастью, он не знал истинной причины: Лука сказал, что неправильно оформил документы после травмы студента, а Северин сделал ему замечание.

«Иду. Хватит придумывать», — ответил он.

«А я надеялся, ты уговоришь его отменить. У тебя, кажется, получается разговаривать с ним дольше трёх минут и оставаться живым».

Лука фыркнул. Если бы Костя знал, насколько близко подошёл к истине.

Он убрал телефон в карман и пошёл дальше.

Первые несколько минут всё было как обычно. Где-то справа шелестели мокрые кусты, скрипели стволы старых елей, а под ногами время от времени хрустели мелкие ветки. Издалека доносился приглушённый шум автомобилей.

Потом Лука заметил, что машин больше не слышно.

Он остановился.

Сначала ему показалось, что просто изменилось направление ветра. Лес был плотным, и звук действительно мог теряться между деревьями. Но прислушавшись, Лука обнаружил, что не слышит даже привычного шороха ветвей. Тишина оказалась настолько полной, что в ней отчётливо прозвучало его собственное дыхание.

Он оглянулся. Позади тянулась та же узкая дорожка, скрытая в темноте. Впереди она поворачивала между двумя крупными елями, стволы которых почти соприкасались кронами.

Ничего необычного. И всё-таки ему стало не по себе.

Лука прибавил шаг, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство между лопатками.

Примерно через минуту впереди что-то треснуло. Звук был коротким, сухим, словно под чьей-то тяжестью переломилась толстая ветка.

Он остановился и поднял телефон.

— Эй! — негромко позвал Лука. — Там кто-нибудь есть?

Ответа не последовало.

Луч фонарика скользнул по стволам, по нижним ветвям елей, почти касавшимся земли, по мокрому мху у корней. И вдруг выхватил из темноты человеческую фигуру.

Мужчина стоял в нескольких метрах от дорожки, прислонившись плечом к дереву.

На вид ему было около сорока. Тёмная куртка, грязные джинсы, тяжёлые ботинки. Волосы слиплись от влаги, а голова была опущена так низко, что Лука не мог разглядеть лица. Мужчина покачивался.

Сначала Лука подумал, что тот пьян. Потом заметил, как странно он держит руки: одна безвольно висела вдоль тела, а другая была прижата к груди, словно человек пытался удержать что-то внутри.

— Вам плохо? — спросил Лука, не приближаясь.

Мужчина медленно поднял голову.

Даже при слабом свете телефона стало видно, что лицо у него серое, осунувшееся. Губы потрескались, на подбородке темнели следы грязи. Глаза были широко раскрыты, а зрачки казались настолько большими, что радужка почти исчезла.

Лука почувствовал знакомую тревогу, которая возникала у него при виде людей в тяжёлом состоянии. Возможно, мужчина находился под действием наркотиков или каких-то препаратов. Возможно, у него случился приступ. По одному внешнему виду определить было трудно.

— Вы меня слышите? — повторил он. — Я могу вызвать скорую, если вам нужна помощь.

Мужчина пошевелил губами. До Луки донёсся невнятный хрип.

— Что? — Он сделал осторожный шаг вперёд, но остановился. — Простите, я не расслышал. Можете повторить?

Незнакомец оттолкнулся от дерева.

Движение вышло настолько резким, что Лука невольно отступил. Мужчина едва не упал, но каким-то образом удержался на ногах. Его тело дёрнулось, плечи поднялись, а голова повернулась под странным углом, словно он пытался рассмотреть стоявшего перед ним человека и не мог сфокусировать взгляд.

— Свет… — выдохнул он.

Лука нахмурился.

— Что?

Мужчина сглотнул.

— Покажи.

Слово прозвучало отчётливее предыдущего, хотя голос оставался хриплым и напряжённым.

Лука опустил телефон чуть ниже.

— Послушайте, вам явно нехорошо. Я сейчас позвоню в скорую, ладно? Не нужно никуда идти. Просто постойте здесь.

Он разблокировал экран.

И в ту же секунду мужчина бросился на него.

Всё произошло так быстро, что Лука даже не успел испугаться. Только что незнакомец стоял в нескольких метрах от него, едва удерживаясь на ногах. А через мгновение его пальцы уже впились Луке в куртку, и тот почувствовал сильный толчок в грудь.

Телефон вылетел из руки. Луч фонарика метнулся в сторону, осветил мокрый ствол ели и погас, когда аппарат ударился о землю экраном вниз.

Лука врезался спиной в дерево. Из груди выбило воздух.

— Вы что делаете?! — выдохнул он, пытаясь оттолкнуть нападавшего.

Мужчина молчал.

От него пахло потом, сырой одеждой и чем-то горьким, напоминающим лекарство. Пальцы сжимали ткань куртки с такой силой, что Лука услышал, как затрещали швы.

Он упёрся ладонями незнакомцу в грудь.

— Отпустите!

Мужчина резко дёрнул его в сторону. Лука потерял равновесие, поскользнулся на мокрых листьях и упал на колено. Боль прострелила ногу. Он попытался подняться, но незнакомец схватил его за воротник и снова потянул к себе.

На секунду Лука увидел его лицо совсем близко.

Глаза мужчины были широко раскрыты, но смотрели словно сквозь него. На виске пульсировала тонкая вена, губы беззвучно шевелились.

— Покажи… — выдавил он. — Свет…

Лука замер.

Теперь он понял, что слово прозвучало не случайно. Мужчина знал, что перед ним маг.

Откуда? Он никогда прежде его не видел.

Эта мысль отвлекла Луку ровно настолько, чтобы он пропустил следующее движение.

В руке незнакомца блеснул металл.

Лука едва успел отшатнуться. Острое лезвие рассекло ткань куртки у левого плеча. Сначала он почувствовал только сильный рывок, затем по руке разлилось жгучее тепло.

Он вскрикнул и инстинктивно ударил мужчину локтем. Тот отступил на полшага.

Этого оказалось достаточно.

Лука развернулся и бросился бежать.

Под ногами скользила мокрая хвоя. Ветки цеплялись за одежду, били по лицу. Он почти не видел дорожки, но понимал, что нужно только добраться до освещённого участка, где начинались жилые дома.

Позади затрещали кусты. Мужчина преследовал его.

Лука слышал тяжёлые шаги, сбивчивое дыхание и странные короткие звуки, будто незнакомец пытался говорить на бегу. Раненое плечо болело всё сильнее. По руке стекало что-то тёплое, рукав неприятно прилипал к коже.

Он попытался вызвать свет.

Небольшой защитный круг. Самый простой, из тех, которые бабушка заставляла его повторять десятки раз.

В груди вспыхнуло знакомое тепло. Лука направил его к ладоням, почти не замедляя бега. На секунду перед ним возникло бледное золотистое свечение.

И тут же распалось.

— Да чтоб тебя… — выдохнул он.

Он попробовал снова. Свет откликнулся, но не сложился в защиту. Вместо щита вокруг пальцев рассыпались несколько мелких искр.

Лука оступился.

Под мокрой листвой скрывался толстый корень. Ботинок зацепился за него, и Лука с размаху упал на землю, ударившись боком о выступающий камень. Боль обожгла рёбра.

Он попытался подняться, но не успел.

Мужчина настиг его.

Тяжёлый ботинок прижал край куртки к земле. Лука дёрнулся, пытаясь освободиться, но незнакомец навалился сверху, грубо переворачивая его на спину. Лезвие снова мелькнуло в темноте.

Лука схватил чужое запястье обеими руками.

Нож остановился в нескольких сантиметрах от лица.

Мужчина оказался неожиданно сильным. Не просто сильным — словно совершенно не чувствовал собственных ограничений. Его мышцы дрожали от напряжения, движения были неровными, но давление не ослабевало.

Лука пытался удержать нож, упираясь локтями в землю. Мокрые листья скользили под спиной. Он чувствовал, как грязь забивается за воротник, а с повреждённого плеча стекает кровь.

— Перестаньте! — прохрипел он. — Я ничего вам не сделал!

Мужчина оскалил зубы.

— Свет…

Он произнёс слово так, будто оно причиняло ему боль.

Лука попытался снова призвать магию. В этот раз тепло вспыхнуло в груди сильнее, но стоило ему направить его к рукам, как незнакомец резко дёрнулся. Золотистое свечение исчезло.

Нож медленно приближался к горлу.

Силы заканчивались. Лука попытался ударить нападавшего коленом, но тот придавил его ноги. Левую руку удалось высвободить, однако мужчина тут же перехватил её и с силой впечатал в землю.

Под ладонью что-то хрустнуло.

Боль была такой резкой, что Лука на секунду перестал понимать, где находится.

Он закричал.

Нож отодвинулся, но почти сразу мужчина бросил его в листья и обеими руками схватил Луку за горло.

Воздух оборвался.

Лука вцепился в чужие запястья. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Он пытался вдохнуть, но получалось лишь судорожно втянуть немного воздуха. В ушах нарастал гул, заглушая даже собственные движения.

Незнакомец нависал над ним, тяжело дыша. По его лицу текла вода — то ли дождь, оставшийся на волосах, то ли пот. Глаза по-прежнему были широко открыты, но теперь в них появилось нечто странное.

На мгновение Лука увидел в глубине зрачков тонкие чёрные линии. Они словно шевелились.

Он не мог объяснить, что именно заметил. Возможно, это было просто следствием нехватки воздуха. Но ощущение чужого присутствия стало почти физическим. Будто мужчина действовал не по собственной воле.

Лука попытался ещё раз потянуться к свету.

Тот откликнулся слабо. Нить дрогнула, на мгновение коснулась его пальцев и погасла.

Он больше не мог удерживать заклинание.

Где-то далеко, за пределами сужающегося сознания, мелькнула мысль о матери. Наверное, она будет звонить ему после смены. Или утром, когда поймёт, что он не вернулся.

Бабушка рассердится. Скажет, что он сам виноват, раз решил идти через лес так поздно.

От этой нелепой мысли Луке вдруг стало обиднее, чем от боли.

Он не хотел умирать здесь. Не хотел, чтобы его нашли под елями, в мокрой грязи, в нескольких сотнях метров от домов. Не хотел исчезнуть из собственной жизни, так и не успев ничего в ней изменить.

Он отчаянно попытался вдохнуть.

Не получилось.

Пожалуйста.

Лука уже не понимал, к кому обращается.

Только не сейчас.

И тогда внутри него что-то изменилось.

Не вспыхнуло, не взорвалось, не прорвалось наружу, как он привык представлять себе пробуждение сильной магии. Наоборот. Словно до этого мгновения он стоял на самом краю огромной глубины, даже не подозревая о её существовании, а теперь сделал шаг и неожиданно обнаружил, что падать некуда.

Под ним было что-то твёрдое. Холодное. Бесконечно спокойное.

Лука перестал чувствовать привычное светлое тепло. Вместо него в груди разлилась тяжесть, похожая на ощущение ледяной воды, в которую медленно погружают тело. Она не причиняла боли. Но была настолько чужой, что он на секунду испугался сильнее, чем нападавшего.

А затем понял: это не чужая сила.

Она принадлежала ему. Всегда принадлежала. Просто раньше он не знал, где её искать.

Тьма поднялась навстречу его страху.

Лука не произнёс ни слова. Он не знал ни одного заклинания, способного управлять такой магией. В памяти не осталось даже обрывков формул, которые можно было бы попытаться использовать. Он только подумал, что больше не хочет чувствовать чужие руки на своём горле.

И тьма послушалась.

Из-под его спины вырвалось несколько чёрных плетей.

Они двигались бесшумно, словно густые тени. Одна обвилась вокруг запястья нападавшего, другая перехватила локоть, третья скользнула по его груди и рывком оторвала мужчину от Луки.

Давление исчезло.

Лука судорожно вдохнул. Воздух ворвался в лёгкие с такой болью, что он согнулся, закашлялся и прижал здоровую руку к горлу.

Мужчина попытался закричать. Плети подняли его над землёй и прижали к стволу ели.

Он бился, дёргал ногами, пытался освободиться, но чёрные ленты удерживали его без видимого усилия. Одна перехватила руку, потянувшуюся к упавшему ножу, другая отодвинула оружие в сторону.

Лука смотрел на них, не веря собственным глазам.

Они были настоящими. Тёмными, почти чёрными, с едва заметным холодным блеском. Их поверхность не казалась ни гладкой, ни шероховатой. Скорее напоминала ночную тень на воде, которая почему-то научилась двигаться против течения.

И все они выходили из него. Не из земли, не из леса — из глубины того самого резерва, существование которого он никогда не подозревал.

Мужчина снова дёрнулся.

Одна из плетей сжалась сильнее. Лука почувствовал это так отчётливо, будто сам стиснул пальцы.

— Нет, — прохрипел он.

Плеть остановилась.

Он моргнул. Посмотрел на мужчину, потом на чёрные ленты.

— Не надо. Только держите его.

И они ослабили хватку.

Лука замер. Ему не потребовалось повторять приказ. Не пришлось бороться с чужой волей, усмирять заклинание или искать правильные слова. Тьма просто сделала то, чего он хотел.

Он медленно сел, стараясь не опираться на левую руку.

Мужчина перестал сопротивляться. Его тело обмякло, голова бессильно склонилась к груди. Но он всё ещё дышал — часто, тяжело, с неприятным хрипом.

Лука почувствовал облегчение. Он не хотел его убивать. Даже сейчас, даже после всего, что произошло.

— Слышите меня? — спросил Лука, с трудом поднимаясь на колени. — Я вас не трону. Только не пытайтесь снова нападать.

Мужчина поднял голову.

На секунду его взгляд изменился. Зрачки оставались расширенными, лицо было серым, но в глазах появилось что-то осмысленное.

Страх. Настоящий человеческий страх.

— Что… — выдохнул он.

Лука не сразу расслышал.

— Что?

— Я… не…

Мужчина сглотнул. Его взгляд метнулся к чёрным плетям, удерживавшим руки и ноги.

— Не хотел…

Лука почувствовал, как неприятно похолодело внутри.

Он смотрел на незнакомца и вдруг ясно понял, что тот не лжёт. Не потому, что обладал каким-то особенным даром распознавать правду. Просто в его голосе не было прежней неестественной настойчивости, а взгляд больше не казался пустым. Мужчина словно очнулся после долгого беспамятства и обнаружил себя посреди леса, в чужой власти.

— Кто вас заставил? — спросил Лука.

Незнакомец попытался ответить. Вместо слов раздался болезненный стон.

Его тело выгнулось.

Лука отшатнулся.

На шее мужчины, чуть ниже уха, проступили тонкие тёмные линии. Они были похожи на капилляры, только двигались под кожей, медленно переплетаясь между собой.

Теперь Лука почувствовал магию. Не свою. Чужую, тяжёлую и неприятно холодную. Раньше он никогда бы не заметил её присутствия. Сейчас она ощущалась так отчётливо, словно кто-то стоял рядом, почти касаясь его плеча.

Линии на шее мужчины дёрнулись. Чёрные плети Луки мгновенно напряглись.

Незнакомец снова выгнулся, пытаясь втянуть воздух. Из-под воротника его куртки послышался короткий треск. Что-то маленькое и твёрдое выскользнуло из ткани, ударилось о корень ели и рассыпалось на несколько частей.

Мужчина обмяк.

Тёмные линии под кожей исчезли.

Тишина вернулась настолько внезапно, что Лука услышал, как с ветвей падают капли воды.

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на неподвижное тело.

— Эй… — позвал он. — Вы меня слышите?

Ответа не последовало.

Лука осторожно приблизился. Плети не препятствовали ему, но продолжали удерживать мужчину. Он почувствовал в этом что-то почти человеческое, словно они не доверяли незнакомцу и предпочитали сначала убедиться, что угрозы больше нет.

— Опустите его, — тихо сказал Лука. — Только аккуратно.

Плети медленно ослабили хватку. Мужчина сполз по стволу, не ударившись головой о корни: одна из чёрных лент поддерживала его под плечами, пока он не оказался на земле.

Лука опустился рядом.

Тело отзывалось болью на каждое движение. Раненое плечо жгло, пальцы левой руки начали опухать, а после сдавливания горла было неприятно даже сглатывать.

Он приложил два пальца правой руки к шее мужчины. Пульс был частым, но определялся.

Незнакомец дышал.

Лука закрыл глаза. Он жив. По крайней мере, пока.

Нужно было вызвать скорую.

Он огляделся, пытаясь понять, куда улетел телефон. Фонарик погас, и теперь единственным источником света оставалась тусклая полоска неба между еловыми кронами. Лука попробовал создать маленький световой шар. В груди отозвалась знакомая золотистая нить, но стоило ему потянуться к ней, как боль в повреждённой руке стала сильнее. Свет дрогнул и рассыпался, не успев сформироваться.

Лука выдохнул.

Теперь он чувствовал оба резерва. Светлый оставался прежним: тёплым, тонким, словно ручей, пробивающийся сквозь камни. А тёмный…

Лука даже не мог представить, насколько он глубок. Это было похоже на попытку определить объём озера, стоя на его берегу ночью. Вода казалась спокойной, но сколько её скрывается за темнотой, было совершенно непонятно.

Он осторожно потянулся к новой силе.

Одна из плетей поднялась над землёй.

— Найди телефон, — попросил Лука.

Она замерла. Он вдруг почувствовал, что приказ недостаточно точен: тьма словно ждала, пока он объяснит, чего именно хочет.

Лука представил собственный телефон: чёрный корпус, небольшую трещину у нижнего края, потёртый чехол. Попытался вспомнить, в какую сторону тот улетел.

Плеть плавно скользнула между корнями. Через несколько секунд она вернулась, держа на конце знакомый аппарат.

Лука уставился на него.

— Спасибо, — машинально сказал он.

Плеть чуть изогнулась. Ему показалось, что она отреагировала.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Он забрал телефон. Экран оказался разбит, но работал. Лука несколько раз ошибся при вводе кода, прежде чем наконец смог разблокировать устройство.

В списке вызовов он выбрал экстренную службу.

Оператор ответил почти сразу.

— Экстренная служба. Что у вас произошло?

Лука попытался заговорить, но из горла вырвался только хрип. Он закашлялся, прижал ладонь к шее и заставил себя медленно вдохнуть.

— В лесу… возле университета… мужчина без сознания. Ему плохо. Возможно, какое-то отравление или приступ.

— Назовите, пожалуйста, точное место. Вы сами находитесь рядом с пострадавшим?

Он объяснил, где проходит дорожка и как удобнее добраться до поворота. Несколько раз пришлось повторить слова — голос срывался, а ориентиры в темноте казались одинаковыми.

Оператор уточнил состояние мужчины и попросил оставаться на месте до прибытия помощи.

Лука посмотрел на неподвижное тело. Затем на чёрные плети, всё ещё окружавшие его.

— Я… не могу, — с трудом произнёс он. — Мне тоже нужна помощь.

— Вы ранены? Назовите ваше имя и…

Он прервал вызов.

Несколько секунд смотрел на экран, чувствуя себя последним трусом.

Но оставаться здесь было нельзя. Не после того, что произошло. Не с этой силой, которая спокойно шевелилась у его ног.

Лука знал, что спасатели найдут мужчину. Он передал достаточно подробные ориентиры, а до ближайшего въезда в лес было всего несколько минут ходьбы.

Он опустил телефон в карман и посмотрел на мужчину.

— Простите, — тихо сказал Лука. — Я правда не могу остаться.

Тот не ответил.

Лука встал. Одна из плетей по-прежнему лежала возле его ног, другая держалась у плеча, словно готовая подхватить, если он снова потеряет равновесие.

Он медленно повернулся к ним.

— Уходите, пожалуйста.

Ничего не произошло. Плети лишь немного изменили положение, следуя за его движением.

Лука нахмурился.

— Я сказал, всё. Больше не нужно.

Он попытался представить, как чёрные ленты возвращаются обратно, втягиваются в тень, растворяются в том холодном резерве, который открылся внутри него.

На этот раз тьма послушалась.

Плети плавно опустились к земле, истончились и исчезли, оставив после себя лишь лёгкое движение мокрых листьев.

Лука смотрел на пустое место. Он всё ещё чувствовал их — не снаружи, а где-то глубоко внутри. Спокойные, неподвижные, ожидающие.

И тогда до него окончательно дошло, что произошло.

Он инициировался. Не просто случайно использовал неизвестное заклинание или обнаружил новую способность — в нём пробудился тёмный резерв. Второй. Запретный.

Лука вспомнил старые учебники, рассказы бабушки, обрывки разговоров на семейных встречах. Светлые маги иногда рождались с небольшим количеством тёмной энергии, как и тёмные — со светлой. Это считалось естественным. Ни один резерв не мог существовать в полной изоляции от другого.

Но пробуждение противоположной силы было совсем иным делом. Такие случаи называли второй инициацией. Совет Завесы относился к ним с особой подозрительностью, утверждая, что тьма, внезапно пробудившаяся в светляке, почти всегда ведёт к потере контроля.

Лука слышал о людях, которых после подобного пробуждения отправляли на трибунал. Некоторых лишали дара. Других больше никто не видел.

Он опустил взгляд на свои ладони. Левая сильно опухла, на правой остались царапины и следы грязи. По рукаву куртки расползлось тёмное пятно.

Никаких признаков новой силы. Ничего, что могло бы объяснить произошедшее. Только привычное тело, которое болело так сильно, что хотелось лечь прямо на мокрую землю и больше не двигаться.

Лука горько усмехнулся.

Бабушка двадцать лет называла его слабым. А теперь, когда оказалось, что силы у него больше, чем он мог представить, эта сила, скорее всего, станет причиной его смерти.

Он сделал несколько шагов в сторону дорожки.

Под ботинком что-то хрустнуло.

Лука остановился.

Возле корня ели лежали осколки небольшого керамического предмета. В темноте они почти сливались с землёй, но один кусочек оказался светлее остальных, и на нём виднелся выжженный знак.

Он осторожно поднял его здоровой рукой.

Осколок был размером с ноготь большого пальца. На поверхности проступала часть окружности, пересечённой короткой изогнутой линией. Лука никогда раньше не видел подобного символа.

Он перевернул кусочек. С обратной стороны керамика почернела, словно её сильно нагрели изнутри.

Предмет был связан с тем, что произошло с мужчиной. В этом Лука почти не сомневался. Но зачем кому-то понадобилось управлять обычным человеком? И почему тот требовал показать свет?

Лука посмотрел на незнакомца. Он всё ещё лежал возле дерева, тихо и неровно дыша. Теперь в нём не осталось ничего необычного. Просто мужчина в грязной одежде, потерявший сознание посреди леса.

«Не хотел…»

Лука сжал осколок в ладони, сунул находку в карман куртки и пошёл к дорожке.

Выбираться из леса оказалось значительно труднее, чем он ожидал.

Пока он убегал от нападавшего, боль почти не ощущалась. Теперь же каждый шаг отзывался неприятным толчком в боку, а раненое плечо словно горело под разорванной тканью куртки. Левая рука почти не слушалась: пальцы распухли и отказывались сгибаться. Лука прижал рану правой ладонью, кое-как застегнул куртку, стараясь удержать ткань у плеча, и медленно двинулся вперёд.

Через несколько минут начало кружиться голова. Он остановился, прислонился к дереву и долго стоял, пытаясь восстановить дыхание. Горло саднило. При каждом вдохе казалось, что кто-то провёл по нему наждачной бумагой.

Телефон снова завибрировал.

На экране высветилась бабушка. Лука смотрел на имя, пока вызов не сбросился. Потом пришло сообщение.

«Ты где? Уже почти девять. Я не собираюсь сидеть и ждать тебя до ночи».

Он медленно убрал телефон обратно.

Интересно, что она сказала бы, увидев его сейчас. Наверняка сначала спросила бы, где он порвал куртку. Потом заметила кровь, начала возмущаться, что он снова влез в какие-то неприятности. А когда почувствовала бы тьму…

Лука закрыл глаза. Он почти слышал её голос.

«Я же говорила, что ты ни на что не годишься. Даже собственную магию не сумел удержать».

Он понимал, что это лишь воображаемый разговор. Возможно, бабушка на самом деле испугалась бы и помогла: обработала раны, вызвала врача, попыталась разобраться в случившемся. Но ему было слишком хорошо известно, сколько будет стоить эта помощь. Бабушка никогда ничего не делала просто так.

Лука оттолкнулся от дерева.

Он не боялся возвращаться домой и не боялся её гнева. Просто вдруг понял, что сегодня не выдержит ещё одного разговора о собственной неполноценности.

Впереди между деревьями показалось бледное пятно света. Дорожка постепенно выходила к жилому кварталу.

Лука прибавил шаг.

На опушке под ногами зашуршали жёлтые листья. Здесь росли берёзы, клёны и несколько старых лип, с которых ветер почти полностью сорвал листву. Дальше начиналась асфальтированная дорожка, освещённая редкими фонарями.

Он вышел из леса и остановился.

Обычный город. Мокрая дорога, припаркованные машины, освещённые окна домов. На другой стороне улицы мужчина выгуливал собаку, а возле круглосуточного магазина двое подростков спорили о чём-то, глядя в телефон.

Никто не знал, что всего в нескольких сотнях метров от них произошло нечто, способное перевернуть жизнь Луки.

Он посмотрел на собственную куртку. Ткань была разорвана у плеча, испачкана грязью и кровью. На джинсах темнели мокрые пятна, а на щеке саднила царапина.

Он выглядел ужасно.

Мимо прошла женщина с пакетом продуктов. Заметив его, она слегка замедлила шаг, но Лука отвернулся прежде, чем та успела спросить, всё ли в порядке.

Нужно было куда-то идти.

В больницу? С медицинской точки зрения это было самым правильным решением: плечу, возможно, требовались швы, а пальцы могли быть сломаны. Но больница означала документы, полицию, объяснения. А потом — Совет.

Дом? Там бабушка. Резервов она не чувствует, но по одному его виду поймёт, что случилась беда, и начнёт допрос раньше, чем он успеет открыть рот.

Лука медленно опустился на холодную скамейку возле остановки.

Перед глазами снова поплыли пятна. Он наклонился, уперев локти в колени, и несколько раз глубоко вдохнул.

Внутри по-прежнему находилась новая сила. Она не давила, не пыталась выбраться, не причиняла боли. Лука мог чувствовать её так же естественно, как собственные руки или ноги. Ему стоило лишь пожелать, и тьма откликнулась бы.

Именно это пугало сильнее всего.

Но плети слушались его беспрекословно. Ни одна не сделала ничего против его воли, и они даже не убили человека, который едва не убил его самого. Может быть, дело было в чём-то другом? Может быть, Совет ошибался?

Лука невольно усмехнулся. Особенно если учесть, что за подобные сомнения можно было оказаться перед тем самым Советом.

Он достал телефон и открыл список контактов. Некоторое время прокручивал имена, почти не видя их.

Мама. Костя. Лидия Павловна. Вера.

Ни один из этих людей не мог помочь ему с тем, что произошло.

Потом Лука вспомнил Северина. Строгого преподавателя, который на прошлой неделе поймал его за использованием светлой магии. Инквизитора. Человека, обязанного сообщать о незаконных магических проявлениях.

Лука почувствовал неприятный холод в животе. Он понимал, что произойдёт, если придёт к нему и расскажет правду: Северин, скорее всего, наложит сдерживающие путы и передаст его Совету. Лука не обманывал себя и знал, какие решения обычно принимали в подобных случаях.

И всё-таки мысль о том, чтобы пойти к Северину, казалась правильной. Не безопасной. Именно правильной.

Потому что преподаватель видел его свет и не выдал. Потому что умел задавать вопросы, на которые трудно ответить, и не торопился обвинять без доказательств. А ещё Северин был первым человеком за долгое время, который спросил, почему он считает себя слабым.

«Кто вам это сказал?»

Лука сидел на скамейке, глядя на экран телефона, и вдруг почувствовал, что ему хочется заплакать.

Не от боли и не от страха перед Советом. От чудовищной усталости.

Ему двадцать лет. Он просто возвращался домой после университета. Думал об ужине, о консультации, о бабушкиных сообщениях, о том, что нужно подготовиться к следующему занятию. А теперь сидел посреди незнакомой улицы с порванной одеждой, окровавленным плечом и магией, за которую его могли казнить.

Он провёл здоровой рукой по лицу.

Слёз не было. Наверное, даже на них не осталось сил.

Лука открыл карту.

Адрес Северина он нашёл в закрытом справочнике магического сообщества. Инквизиторы, отвечавшие за определённые районы города, оставляли там контакты для экстренных обращений. Раньше Лука никогда не пользовался этим разделом и почти не интересовался, кто из представителей Совета живёт поблизости.

Оказалось, до дома преподавателя около трёх километров. Пешком — чуть больше получаса. В его состоянии, вероятно, дольше.

Лука посмотрел на маршрут, затем на тёмную улицу впереди. На секунду захотелось вызвать такси. Но он представил лицо водителя, который увидит пассажира в крови, и отказался от этой мысли.

Ему не нужны были новые свидетели.

Он поднялся.

В боку неприятно кольнуло. Лука поморщился, подождал, пока боль немного стихнет, и медленно пошёл вдоль дороги.

Начинался дождь.

Сначала редкие капли падали на асфальт, оставляя тёмные точки. Затем ветер усилился, по тротуару покатились сухие листья, и воздух наполнился знакомым сырым запахом осени.

Лука не стал прятаться. Он шёл, придерживая повреждённую руку, и пытался не думать о том, что будет, когда доберётся до дома инквизитора.

Ему хотелось только одного: чтобы Северин открыл дверь и выслушал его. А дальше… Дальше Лука был готов принять то, что произойдёт.

Он уже почти смирился с этой мыслью, когда внутри снова шевельнулась тьма. Совсем немного. Словно почувствовала, что её хозяину тяжело идти, и попыталась поддержать его.

Лука остановился. Он посмотрел на мокрый асфальт, по которому тянулась его длинная, неровная тень.

— Не надо, — тихо попросил он. — Пока не надо. Я сам.

Тьма послушалась.

Лука постоял ещё несколько секунд, затем поправил разорванную куртку и продолжил путь.

Он не знал, почему новая сила так охотно выполняет его просьбы. Не знал, откуда она взялась и почему пробудилась именно сегодня. Но впервые за весь вечер подумал, что, возможно, в ней нет ничего ужасного. Ужасным было то, что с ним сделали.

Он поднял голову.

Впереди, за поворотом, начиналась тихая улица с частными домами. За невысокими оградами темнели яблони и клёны, жёлтые листья скапливались у калиток, а кое-где на крыльцах уже горели фонари.

Лука сверился с картой. Нужный дом находился в конце улицы.

Он медленно выдохнул и пошёл дальше, стараясь держаться ровнее.

Впервые в жизни ему предстояло добровольно явиться к инквизитору. И он очень надеялся, что тот хотя бы позволит ему сначала объяснить, что произошло в лесу.