Портрет без лица

—Из-за стены кто-то произнёс твоё имя, — сказал Скорпиус.

—Я слышал.

—Тогда, может быть, не будем стоять здесь и ждать, пока стена произнесёт что-нибудь ещё?

Роза уже направилась к лестнице, Альбус задержался на секунду, глядя на трещину. Та снова казалась обычной тёмной линией на камне, если не считать того, что вокруг неё не было ни пыли, ни сколов.

Он убрал письмо в карман.

—Пойдём.

В башню они добрались без происшествий, по дороге Роза несколько раз напомнила, что утром у них занятия и что тайком исследовать странные трещины в стенах лучше на свежую голову. Скорпиус согласился с ней, но только после того, как предложил «всего один быстрый осмотр» коридора. Роза отказалась обсуждать это дальше.

Альбус почти не спал.

Каждый раз, когда закрывал глаза, ему мерещилась чёрная линия в стене, она тянулась через камни, становилась всё длиннее и изгибалась, складываясь в буквы. Иногда он слышал своё имя, иногда другое, совсем незнакомое.

Утром замок встретил их гомоном учеников и запахом тостов. У входа в Большой зал толпились старшекурсники, кто-то рассказывал о летних каникулах, кто-то пытался протиснуться к столам, а первокурсники с растерянными лицами искали места.

—Вот, — сказала Роза, заметив, что Альбус смотрит в сторону коридора. —Всё нормально, люди завтракают, замок стоит, ничего не забывает.

—Ты сама в это веришь? — спросил Скорпиус.

—Я верю, что не стоит объявлять войну зданию до того, как мы позавтракаем.

Они сели за гриффиндорский стол. Альбус взял тост, но так и не откусил, в памяти снова вспыхнул вчерашний коридор: тусклый зелёный свет, чёрная пыль на пальцах Скорпиуса, голос, произнёсший его имя.

—Если мы хотим разобраться, нам нужна информация, — сказала Роза, раскладывая перед собой расписание. -Не ещё один разговор со стеной.

—В библиотеке? — предположил Альбус.

—В библиотеке, — подтвердила она. —И на этот раз мы будем искать не «всё странное, что случилось в Хогвартсе за тысячу лет», а конкретно упоминания о трещинах, забывчивости и изменённой магии.

—Значит, всё странное, — заметил Скорпиус.

—Именно, но по алфавиту.

Они не успели решить, с чего начать, как у дальнего конца зала послышался испуганный возглас.

Над дверью висел большой портрет пожилой ведьмы в синем платье, Альбус видел его много раз, хотя никогда не знал, кто на нём изображён. Ведьма обычно сидела с книгой на коленях и поглядывала на проходящих учеников с видом человека, которому давно наскучили чужие разговоры.

Сейчас она стояла.

—Я не понимаю, — говорила ведьма. — Где я?

Несколько учеников подняли головы, один из них рассмеялся, решив, что это обычная проделка портрета.

—В Хогвартсе, госпожа, — ответил кто-то. — Вы здесь уже много лет.

Ведьма оглядела зал, её взгляд скользнул по столам, свечам, лицам учеников и остановился на пустом месте, где должно было быть её собственное отражение в стекле окна.

—Нет, — сказала она. — Здесь никого нет.

—Госпожа, вы же на портрете, — осторожно заметила Роза.

—Каком портрете?

Альбус встал.

Ведьма повернулась к нему, на её лице не было ни испуга, ни раздражения, только смятение. Она приложила ладонь к щеке, будто проверяя, на месте ли она.

—Кто вы? — спросила она.

—Альбус Поттер, а это Роза Грейнджер-Уизли и Скорпиус Малфой.

—Поттер, — повторила ведьма. —Малфой, Грейнджер. Вы все назвали себя так, будто это должно что-то значить.

В Большом зале стало тише, за преподавательским столом поднялась профессор Вейл, преподававшая историю магии. Она быстро подошла к портрету и заглянула в него.

—Матильда? — позвала она.

—Вы знаете меня? — спросила ведьма.

Профессор Вейл нахмурилась.

—Конечно, вы Матильда Уэстбрук, вы были директором Хогвартса почти сто лет назад.

Ведьма медленно покачала головой.

—Я никогда не была директором и никогда не была Матильдой.

Она обернулась к ученикам, будто искала подтверждение, что хоть кто-нибудь из них помнит правду.

—Я не знаю, кто я, — сказала она. —Но я точно не эта женщина.

Кто-то в зале тихо охнул.

Профессор Вейл повернулась к преподавательскому столу, директор школы, поднявшись со своего места, велел ученикам продолжать завтрак. Его голос звучал спокойно, но Альбус заметил, как он задержал взгляд на портрете.

—Миссис Уэстбрук, — сказала профессор, снова обращаясь к ведьме. —Попробуйте вспомнить, где вы жили.

—Я не живу, — ответила та. —Я здесь.

—Что вы помните?

Ведьма нахмурилась и посмотрела на свои руки.

—Книгу, кажется, у меня была книга и окно. За окном шёл дождь, больше ничего.

Альбус почувствовал, как его собственное сердце застучало чаще. Дождь, окно, пустота. Он вспомнил слова на письме: «Не позволяй замку забыть».

—Это началось сегодня? — спросил он у профессора Вейл.

Та бросила на него строгий взгляд.

—Вряд ли это касается учеников, мистер Поттер.

—Вчера вечером у стены появилась трещина. Она светилась.

—Какая стена? — спросила профессор Вейл.

Альбус рассказал о коридоре, о зелёной вспышке и о шёпоте, Скорпиус подтвердил, что видел тёмную пыль на пальцах. Профессор Вейл выслушала их, не перебивая, но по её лицу было понятно: она не уверена, стоит ли им верить.

—Я осмотрю коридор, — сказала она наконец. —Вы трое останетесь здесь.

—Профессор…

—Это не просьба, мистер Малфой.

Она ушла вместе с директором. В Большом зале снова поднялся шум, но теперь разговоры звучали приглушённо, многие ученики поглядывали на портрет.

Матильда Уэстбрук или женщина, которая прежде была ею, села на нарисованный стул. Её движения казались неуклюжими, словно она только училась пользоваться руками.

—Вы ведь помните, кем были? — спросила Роза, подойдя ближе.

—Нет.

—Совсем ничего?

—Я помню, что когда-то смотрела отсюда на зал, помню лица, голоса, ссоры и песни. Но не понимаю, почему все они были важны.

Она подняла глаза на Розу.

—Если я не знаю, кто я, разве это значит, что меня больше нет?

Роза открыла рот, но не сразу нашла ответ.

—Нет, — сказала она наконец. —Вы всё ещё здесь.

—Тогда почему я не могу вспомнить себя?

Альбус хотел спросить о трещине, но в этот момент женщина на портрете встрепенулась. Её лицо дрогнуло, как изображение в воде. Глаза расплылись первыми, затем пропали нос и рот. Черты стёрлись, оставив на холсте однотонное пятно, бледное, почти белое.

Кто-то вскрикнул.

Скорпиус схватил Альбуса за рукав.

—Это происходит прямо сейчас.

Безликая фигура поднялась с нарисованного стула и подошла к краю рамы. В месте, где должно было быть лицо, появилось слабое зелёное мерцание.

—Не позволяй замку забыть, — прошептал Альбус.

Портрет повернулся в его сторону.

—Ты слышишь? — спросил он. —Это ты?

Ответом стал тихий скрип, фигура исчезла, словно её затянуло в глубину холста. Одежда поблекла, кресло растворилось, вскоре на портрете остался только пустой фон с распахнутым окном.

Скорпиус вытащил палочку.

—Она пропала?

—Не знаю, — сказал Альбус.

—Может, портрет зачарован неправильно, — предположила Роза, но голос её звучал неуверенно.

Директор вернулся, остановившись у входа в зал, он посмотрел на пустой портрет и на мгновение прикрыл глаза.

—Профессор Вейл проверит коридор, — произнёс он. —Никто не должен приближаться к портрету до дальнейших распоряжений.

—А она вернётся? — спросил один из учеников.

Директор не ответил сразу.

—Мы сделаем всё возможное.

Альбус перевёл взгляд на пустой холст, внутри рамы что-то блеснуло, тонкая чёрная линия, такая же, как трещина в стене. Она проступила у самого края картины и исчезла, едва Альбус моргнул.

—Мне нужно взглянуть на раму, — прошептал он.

—Сейчас? — возмутилась Роза.

—Пока все смотрят на директора.

Скорпиус первым двинулся вперёд, Роза последовала за ним, тихо бормоча, что это плохая идея и что она совершенно не собирается объяснять родителям, почему они втроём залезли в неприятности в первый же учебный день.

У портрета никого не было, директор говорил с профессором Вейл у дверей, а ученики, хоть и украдкой, всё же слушали их. Альбус подошёл к раме, на позолоченном дереве виднелись царапины, которых раньше он не замечал. Они шли вдоль нижнего края, складываясь в неровные знаки.

—Это не царапины, — сказала Роза. —Письмо.

Она вынула из сумки пергамент и быстро перерисовала знаки. Скорпиус встал рядом, заслоняя её от преподавательского стола.

—Ты можешь их прочесть?

—Нет, но первый знак похож на тот, что мы видели в учебнике по рунам или на его зеркальное отражение.

—А что он означает?

—Не знаю, может быть, имя. Может быть, «пустота», может быть, «не трогай то, чего не понимаешь».

—Последнее звучит как полезный совет, — сказал Скорпиус.

Альбус провёл пальцем рядом с надписью, не касаясь дерева. Воздух над рамой оказался холодным, на мгновение ему показалось, что внутри портрета открылась дверь. За ней темнел длинный коридор, уходящий вниз, под замок.

Затем перед глазами вспыхнуло чужое воспоминание.

Женщина в синем платье сидела у высокого окна и писала в толстую книгу, за окном шёл дождь. Она подняла голову, будто услышала шаги, и посмотрела прямо на Альбуса.

—Если ты видишь это, — сказала она, —значит, замок уже начал стирать…

Воспоминание оборвалось.

Альбус отшатнулся, Роза схватила его за локоть.

—Что ты видел?

Он пересказал всё шёпотом, Скорпиус побледнел.

—Значит, портрет пытался оставить нам сообщение?

—Или замок показал мне то, что хотел, — сказал Альбус.

Из-за дверей Большого зала донёсся голос профессора Вейл:

—Здесь нет никакой трещины.

Директор ответил ей слишком тихо, чтобы разобрать слова.

Альбус посмотрел на раму, в самом углу проступила крошечная капля чёрных чернил. Она медленно сползла вниз по дереву, хотя поверхность была вертикальной.

А потом застыла.

Под ней появились два знака, те же, что Роза перерисовала в блокнот. Один напоминал закрытый глаз. Другой дверь без ручки.

—Теперь уже не похоже на случайность, — сказала Роза.

Альбус коснулся внутреннего кармана, где лежало письмо, пергамент был тёплым.

Он развернул его, стараясь прикрыть от посторонних глаз. Под прежними строками проступили новые слова:

Он потерял не только лицо.

Альбус не успел дочитать, чернила дрогнули и растеклись, словно письмо впитало в себя чужую слезу.

Когда Альбус снова поднял глаза на портрет, пустое окно на холсте уже не было пустым.

В тёмном стекле стоял силуэт женщины без лица, но с книгой в руках. Она подняла свободную ладонь и медленно приложила её к стеклу.

Со стороны рамы донёсся едва различимый стук.

Три раза.