10. Между бёдер и внутри.

Это было той вещью, которую Нил в собственных мыслях называл «фетиш Эндрю», потому что если бы он сказал это вслух, Эндрю бы из чистой вредности — теперь из вредности, а не из-за упрямости — прекратил на пару недель, просто чтобы сберечь своё эго и доказать то, что доказательств и не требует. Хорошо, это была «одержимость» — слово, которое Эндрю произнёс однажды сам, пока располагался между ног Нила. И тем не менее Нил не собирался избавляться от собственного выбора слов. В конце концов забраться ему в голову Эндрю не мог, хотя с каждым годом у него получалось лучше и лучше. Так вот, это было «фетишем Эндрю» — бёдра, всё, что с ними связано: кусать, целовать, пощипывать, в редкие моменты шлёпать, и, конечно, же трахать. Ещё со времён колледжа Нил заметил особое внимание Эндрю к этой части его тела. Далеко не всегда это было завязано на чём-то сексуальном, Эндрю мог просто лежать на его бёдрах, которые с годами тренировок перестали быть «костлявыми», обросли достаточным количеством мышц, чтобы носиться по корту и вне его ещё быстрее, что впору отправлять на Олимпийское золото, если бы Нил был в этом заинтересован. На самом деле на его третьем курсе, в последний год Кевина, Нил почти сделал это ему на зло — почти связался с людьми, которые звонили Ваймаку с Олимпийского комитета США, заинтересованные в его статистике, но решил, что это того не стоит. Мотивация вредности всё же могла ему и не сыграть на руку, ибо отвлекала бы от главной задачи — экси. Так что Нил решил, что в Пекин он слетать сможет и после учёбы, и на Олимпиаду он попадёт когда-нибудь в составе команды экси (и дело вовсе не в самоуверенности, это лишь вопрос выживания, учитывая ебаного Ичиро и его ебаные сделки). И всё это лишь потому, что Нил тренировался достаточно хорошо для экси. Это не могло не сказаться на его теле. На ногах. Ладно, если Нил будет ещё более откровенным в выборе слов, то может сказать, что Эндрю обожает его бёдра. Они уже третий год как профессиональные спортсмены, первый — как живут вместе и имеют контракты с одной и той же командой. Ох, какие сложные были первые два года (для Нила, ведь для Эндрю это было целых три) в разных командах, но и какие весёлые со всем этим соперничеством в сети. Однажды кто-то из прессы заснял, как на корте Эндрю буквально пялится на разминающегося Нила, и эти фотки словно стали переломными, когда фанаты начали подозревать что-то кроме ненависти друг к другу. Периодически фотография всплывает то тут, то там, — что сказать, удачный кадр, где взгляд Эндрю зафиксирован на бёдрах Нила (или его заднице заодно). Это как буквально сказать всему миру о своих интересах. Не то чтобы хоть кого-то из них заботило, учитывая, что на сделки с брендами это никак не повлияло. Как-никак один за другим штаты уже начали принимать однополые связи на законодательном уровне. Мощный был октябрь, однако. Другими словами, ничто не препятствовало тому, чтобы Эндрю выражал свой интерес, обожание и фетиш. Но спустя столько лет Нил задался другим вопросом: хотел бы Эндрю, чтобы Нил делал для него нечто такое же? Так же много уделял внимание чему-то одному? Это было что-то из серии: делает ли ваш партнёр что-то такое, что на самом деле жаждет испытать сам. Они вовсе не были той парой, где что-то слишком долго вынашивается в голове и не обсуждается, так что когда Нил осознал, что хочет попробовать кое-что, чем они не занимались, подойти к этой теме было просто. Это объятие на кухне, пока Эндрю занимается салатом из огурцов, лосося и различных соусов. Подбородок на его плече, пока руки обнимают поперёк живота. А затем потихоньку спускаются, когда Эндрю ещё больше откидывается на его торс, не задаваясь вопросами о том, что Нил делает. Это медленно опускающиеся по бокам ладони, которые оглаживают бёдра Эндрю через штаны, постепенно подкрадываясь к внутренней стороне. Чтобы узнать настоящую реакцию Эндрю, Нил специально выбрал выходной, когда с утра у них обоих было хорошее настроение. Так что когда его пальцы начинают медленно разминать мышцы бёдер, а сам Нил вжимается носом во впадинку между плечом и шеей, Эндрю, под властью этого самого хорошего настроения, остаётся на месте, оставив салат в покое, ожидая, что Нил будет делать дальше. И Нил продолжает. Руки разминают бёдра через ткань всё сильнее и сильнее, что не может не повлиять на нижнюю реакцию Эндрю. Что ж, отлично. Всего лишь проба, но уже такая реакция. Тот обед закончился тем, что Нил оставил свои эксперименты, довольствуясь тем, что опустился на колени, беря дело в свои руки — рот — и довёл Эндрю до предела, затем вставая и довольно облизываясь. Парочку следов на бёдрах Эндрю он таки оставил, за что в него швырнули огуречную жопку. «За самодовольство». На этом Нил только начал. Он не мог сказать, что для него это значило то же самое, что и для Эндрю, но было в этом нечто такое новое и интересное, что заставляло иногда их обоих ощущать себя словно в начале какого-то пути. Хотя это их девятый год. Восьмой как пары. Если для Эндрю бёдра Нила всегда были неким пунктиком, то для Нила эта новая территория для экспериментов стала ещё одним проявлением его чувств ко всему Эндрю. Он редко выделял отдельные его части, потому что Эндрю нравился ему абсолютно целиком, и если уж вдруг какие-то его части любили Нила больше, то, конечно, им он тоже уделял больше внимания. Всё должно быть взаимно. Что значило, раз Эндрю отзывался на последние нововведения, то и Нил уделял его бёдрам соответствующее внимание. Поцелуи, засосы, покусывания, массаж, много массажа — Нил повторял всё то, что делал Эндрю с ним, отмечая для себя, что ценилось больше. И хоть его бёдра были не такие чувствительные как у Нила, это не значило, что стоило бросить всё. Нилу лишь приходилось прикладывать больше сил, и он совсем не жаловался. Так что когда они дошли до новой точки в этом исследовании, Нил совсем не удивился. Не удивился и Эндрю. Влажные поцелуи в душе, пока капли катятся по лицу с волос. Нил закрутил кран, а пар уже покрыл все стёкла. То, что начиналось как простое принятие душа, редко переходило у них во что-то большее, но из-за обилия разъездов в последние две недели и на уровне общей усталости, не удавалось выкроить хотя бы полчаса на активную физическую близость. Это давно не было для них проблемой, потому что отношения не сводились лишь к сексу, но было в нём нечто такое, чтобы в некоторые моменты хотеть подобной близости. Поцелуй за поцелуем и вот уже душ запотевший не только от температуры воды. Нила прижали к стене, смешивая слюну с капающей с волос водой, а естественную смазку — с теми каплями, что остались на животе. Нил не может перестать улыбаться, когда Эндрю отрывается, чтобы игриво покусать шею и плечи. Ноги упираются в бортик ванной, потому что Эндрю захотел потратиться на квартиру, имеющую как душ, так и ванну (правда, совмещённые). Нил отводит голову, сам перехватывая инициативу и прикусывая влажную кожу рядом с левым ухом, заставляя Эндрю сжать его ягодицы сильнее. Уже ощущается, как это становится одним из тех случаев, когда нестрашно немного побороться за то, кто кого доведёт раньше, прежде чем они сдадутся и притронутся к членам. Эндрю начинает очень и очень хитрить, заводя пальцы назад и поглаживая между ягодиц. Нил толкается навстречу. Они почти на одном уровне из-за того, что Нил упирается ногами в противоположную часть ванны. Он кусает Эндрю за ухо, больше толкаясь назад, когда тот дразнит ещё сильнее. И не сдерживает стон, когда Эндрю резко сжимает его задницу, и Нил отвечает тем же, смыкая зубы крепче уже за ухом. Не самое видное место для засоса, где не всегда удавалось оставить отпечаток его одержимости Эндрю, но на этот раз кажется, что останется. Эндрю жарко выдыхает ему в шею, заводя указательный палец вновь, слабо давя на поддающиеся его касанию мышцы. Не самая удобная поза для фингеринга, но и на его член Нил сейчас немного не готов. И ровно в момент, когда Эндрю проникает первой костяшкой внутрь, член Нила мажет по его бедру. И как-то Эндрю сдвигается так, что член утыкается прямо во внутреннюю сторону. Нил мычит от контакта, а затем Эндрю перехватывает его за подбородок, не давая потеряться в моменте. Стоит Нилу распахнуть глаза, он тут же сжимается от такого горячего взгляда напротив. Палец Эндрю чуть не вытаскивается, но он умудряется удержать его внутри, пока жар расползается по лицу Нила. Он не может перестать смотреть на то, как мокрые волосы Эндрю, которые уже две недели как находятся на уровне, когда нуждаются в стрижке (по мнению Эндрю, который не любит, когда они сильно лезут в глаза), липнут ко лбу. Нил медленно убирает их назад, и они держатся так, открывая лицо Эндрю полностью. И это… — Блять. Эндрю моментально приникает к нему губами. Двигается быстро, настолько, что они не уделяют внимания тому, как член Нила проскальзывает между его бёдер, что вновь заставляет застонать. Обоих. Эндрю кусает его губы словно в наказание за то, что Нил таки добился своего, но не предпринимает попыток прекратить. Когда Эндрю сам двигает свои ноги плотнее друг к другу, Нил не может не заулыбаться в поцелуй, вырывая нижнюю губу из чужого плена. — Заткнись, — щурится на него Эндрю, когда Нил облизывается. И все силы тратит на то, чтобы не дёрнуться, когда Эндрю в наказание за нахальную улыбку толкает палец глубже. — Нужна смазка? — дёргает бровью Нил. Один бутылёк смазки на водной основе стоит у них на полке. Ни к чему не обязывающий, и Нил обычно использует его перед тем, как мог намечаться анальный секс. Иногда и Эндрю им пользуется, но это они практикуют не так уж часто. — Я сам знаю, что мне нужно, — фыркает Эндрю, вытаскивая палец из Нила, тихо засмеявшегося. В отместку Эндрю напрягает бёдра, тем самым зажимая Нила сильнее. Ещё одна переглядка, и Нил нагло забирает из рук Эндрю смазку, открывая и выдавливая на его ладонь. Светлая бровь поднимается то ли в насмешке, то ли заинтересованно. Затем Нил демонстративно выдавливает прозрачный лубрикант и себе на ладонь. — Расслабишь ненадолго свои ножки? — Я сейчас уйду, — не впечатляется Эндрю его глупым флиртом, но Нил и не рассчитывал на это. Он тянется к Эндрю, вновь втягивая его в поцелуй, уже ощущая, как сильные мышцы расслабляются вокруг него, позволяя мазнуть смазкой между бёдер. И вторая рука одновременно с этим зарывается в мокрые волосы, отчего часть прядок вновь падает на лицо, но Нил не отпускает, несмотря на то, как шипит Эндрю, когда пальцы начинают ласкать его яички. Нил улыбается, прикусывая его нижнюю губу, а затем охает, когда собственными смазанными пальцами Эндрю забирается назад, вдавливая в него. Вводя почти до конца один из-за позы. — Приподнимешь ножку? — в тон ему отвечает Эндрю так неожиданно, что Нил чуть не задыхается в попытке рассмеяться. Теперь уже ухмылка заметна на лице Эндрю, когда аж пальцы Нила расслабляются. Тот резко зажимает руку между своих ног, и если бы не было никакой смазки, Нилу бы точно пришлось поднапрячься, чтобы вытащить её. А так она тянется лишь с небольшим сопротивлением. Эндрю, ощутив, что на время ему удалось перехватить контроль, сам хватает ногу Нила, задирая её себе на бедро. — Пятка… — пытается спросить Нил, потому что упирается прямо в задницу Эндрю. — Не переусердствуй, — всё, что говорит ему Эндрю, так властно поправляя ногу Нила на себе, и вновь достигает уже более открытой задницы. Нил не может не облизнуться, когда направляет себя, чтобы толкнуться между сильно сжатых ног. Блять, это грёбаное блаженство. Наслаждаясь своей властью, Эндрю вводит в него и палец, глубже, чем в предыдущее разы — всё благодаря задранной ноге. Нил хочет поднять и вторую, потому что нахуй всё; он внезапно вспомнил, как они потрахались так в душе в первую неделю заезда в эту квартиру, первую неделю официально совместной жизни, в общую квартиру. Эндрю сказал, что «больше никогда»; у него болели руки и ноги от держания Нила и втрахивания его в мокрую стену (заранее обработанную клинингом). И теперь, спустя год, они почти повторяют это, и — блять, от горячих воспоминаний Нилу хочется сделать это снова. Но затем бёдра Эндрю вновь сжимают его член, и ебать как это хорошо. А дальше Эндрю ещё и двигает пальцем внутри него, и Нил совершенно не сдерживается в звуках. Это их ёбаная квартира. — Уже не такой самодовольный? — хмыкает Эндрю ему в рот, и только сейчас Нил осознаёт, что он полностью потерял контроль над ситуацией. С Эндрю это не было страшно, но всё, что Нил сейчас может, пока Эндрю буквально дрочит ему собственными бёдрами, при этом ещё и умудряясь двигать пальцем в нём, — так это принимать. — А, Нил? — Я думал, будет наоборот. Эндрю явно веселится, а затем, когда особо сильно толкается, его рот достигает уха Нила, почти дрожащего из-за того, что опорой ему служат только плечи и одна нога. И Эндрю, его вечная опора. Настолько вечная, насколько сама хочет ей быть. — Позже можешь наиграться по полной со своим маленьким экспериментом, — говорят ему жарко на ухо, и ёбаный ад, Нил может быть слепым ко многим вещам, но когда надо, он прекрасно слышит намёки. — А сейчас наслаждайся. О, так это была ловушка с самого начала. Одно из таких настроений Эндрю, где ему хотелось делать всё самому и где он нуждался в том, чтобы Нил остался совершенно выжатым. Это происходило не настолько часто, как на их втором и третьем курсе, когда только устаканивались базовые границы дозволенного. Тогда Эндрю был куда более жадным на реакции Нила, и на этот вечер данный настрой вернулся. Нил только может кивнуть, потому что знает, что они могут позаботиться друг о друге одинаково. Это давно не игра в одни ворота. И тогда Эндрю оттягивает другую его ягодицу в сторону, сгибаясь так, чтобы палец входил в Нила удобнее. Одновременно с этим он словно переступает ногами, и член обхватывает ещё быстрее. Нил примерно мог представить, что тот перекрестил лодыжки, как сам он часто делал, потому что межбедренным сексом они занимались куда чаще проникающего — во благо здоровья и отсутствия длинной подготовки. Но для Эндрю это был первый раз. Первый, когда именно он позволяет члену Нила скользить между своих бёдер так легко и горячо. В один момент толчки бёдер замедляются, заставляя Нила проморгаться, а пальцы Эндрю на ягодице натягивают кожу очень сильно, чтобы в следующий момент уже не один, а два стали проникать в Нила. Всё ещё не самая удобная и глубокая поза из возможных, но всё ещё ебать как хорошо. Нил не сводит взгляда из-под прикрытых ресниц с чужого лица. Такой сосредоточенный в морщинке между бровями, такой аккуратный в проталкивании пальцев, такой ублюдочный в сжатии и расслаблении бедренных мышц, отчего вокруг члена ощущается словно пульсация. Нил запоздало осознаёт, что это его же собственные трюки. Блять. Эндрю что-то подсчитывает, словно подбирает угол, чтобы пальцы входили как можно глубже, учитывая их положение, и когда он находит нужное, то поднимает взгляд. — Хочешь поспорить на то, как быстро ты кончишь? Нилу много не надо. Точнее ему не надо ни от кого и ничего, но когда Эндрю задействует всего себя рядом с ним — кончить слишком просто. Что бы Эндрю ни сделал, Нил знает, что это закончится именно так, как будет действовать он. Словно бы этот грёбаный Миньярд выучил его тело лучше собственного. — Вряд ли ты заинтересуешь меня большим, чем то, что уже даёшь, — пытается сострить Нил, ощущая тут же, как два пальца начинают гладить его изнутри. Он не отрывает взгляда от Эндрю. Вот же блядство, он готов на любые вещи вместе с Эндрю, в данный момент уж точно. — Отлично, — и он толкает так, чтобы задеть бугорок внутри, заставив Нила раскрыть рот от всплеска удовольствия. — Я всё равно не собирался проигрывать. Ублюдок. Который ещё крепче сжимает Нила бёдрами, начиная двигаться так, что при каждом толчке Нил насаживается на пальцы глубже, а когда Эндрю тянется назад, то и пальцы выходят на одну фалангу. И с каждым разом это всё жарче и жарче, несмотря на то, что по всем законам физики и природы — грёбаный декабрь на дворе — они должны были бы уже замёрзнуть от не обтёртой с тела воды. Чтобы ещё и целоваться в таком положении, Эндрю нужно было бы быть ебучим волшебником, поэтому он утыкается Нилу в плечо, следя за ритмом, от которого вырывающиеся из Нила стоны становятся музыкальным сопровождением всех его действий. Это как быть трахнутым и трахать кого-то одновременно. И блять, Нил никогда не думал, что это может его так сильно завести. Его ногти коротки всегда, но сейчас он вдавливает пальцы в спину и плечи с такой силой, что Эндрю не может их не чувствовать. А Нил не может себя сдерживать. Точнее сдержал бы, если бы Эндрю выказал хоть малейшее неудобство. Хочется больше. Больше, больше, и собственные бёдра реагируют уже произвольно, словно верёвочные шарниры, возвращающиеся на своё место, когда их тянут в другое. С Эндрю никогда не стыдно. Возможно, и смущает, но стыдно — никогда. Его блядские прекрасные ноги так восхитительно сжимают член, а пальцы давят почти с каждым толчком на простату, и как это вообще может быть честно. Как можно настолько разбито и настолько цело ощущать себя. То, что Нил едва произносит сквозь зубы, совершенно неразборчиво. Ругательства и имя — единственное, которое он готов произносить в таком положении. В один момент Эндрю немного расслабляет бёдра, вызывая слишком уж драматичный стон разочарования — Нил готов признать, что переусердствовал, — но когда он понимает, что Эндрю поправил так, чтобы Нил задевал его яйца во время этих толчков, то блять, как можно ещё сильнее обожать этого человека. Нил любит приносить ему удовольствие, и Эндрю, ощущая, что разрядка близка, сделал так, чтобы Нил смог этому поспособствовать, даже если самовольно отдал контроль над положением. Повторы имени начали звучать почти шёпотом, потому что вот-вот и… — Всё ещё думаешь о том, как сможешь трахнуть мои бёдра сам? И Нил дёргается, вынужденный оторвать ладони от спины Эндрю, потому что кулаки сжимаются с невероятной силой, и это грёбаный рефлекс — не навредить Эндрю. Сперма растекается по бёдрам, пока Нил ещё остаточно дёргает своими, произвольно сжимаясь на пальцах, пока резко жмурится со всё ещё открытым ртом. Эндрю замедляется, вытягивая из Нила пальцы, заставляя сжаться сильнее, словно мышечная память уже начала нуждаться в их возвращении (что было глупо, но это ёбаное посторгазмичное состояние, когда в голову лезет всякая дурь). Затем начинают раздаваться чавкающие звуки, что заставляет Нила заморгать и опустить взгляд. Почти агрессивные движения на члене, и Нил пяткой задранной ноги прижимает Эндрю к себе ближе. И пока сил хватает, умудряется наклониться к шее, начав пощипывать кожу. — Теперь я понимаю, почему у тебя фетиш на мои бёдра, — произносит он хрипло и кусает мочку уха, затем широко проходясь сзади него языком. Ответом служит расплёскивающаяся по его животу сперма, заставляя довольно заулыбаться, осторожно, не сильно удерживать, перебирать пальцами волосы на основании шеи. И затем Эндрю перехватывает его подбородок той же рукой, что была в его заднице и только что испачкалась спермой. — Сколько раз я мог бы уже от тебя избавиться, — эмоционально звучит из его уст очередное неверие в то, что Нил здесь, рядом с ним. — Много. — Нила вовсе не волнует грязное лицо и живот. Он мягко двигает ладони с затылка, чтобы положить их на щёки. — Но стало бы тебе лучше — другой вопрос. — Столько самоуверенности. — Лишь озвучиваю то, что твоё доверие мне показывает. Потому что доверие — самое важное, что может быть для Эндрю. Когда его доверие ломали столько раз, что, наверное, ещё один оно бы не пережило. А Нил увидел, обернул это в свои потрёпанные и покрытые порезами обноски, и с каждым годом носил его с особой бережностью в своих руках. — Надо избавиться хотя бы от этого говорливого рта, — вот какой итог заключает Эндрю, всматриваясь в его выражение целую минуту. — Тоже не суждено, — с мягкой улыбкой пожимает плечами Нил. А затем тут же матерится, когда Эндрю незаметно включает воду из душа обратно. Вот же засранец. Но фетиш на бёдра Нила он так и не стал отрицать. Хотя самым главным было то, что теория Нила оказалась верна — Эндрю вовсе не против, если он будет делать с ним всё то же самое. Что ж, позже они это проверят на практике.