Вернутся к фанфику
как Цзинь Лин нашёл себе проблем и его мужчины помогли справиться
30 июня 2024, 01:20Яркие солнечные лучи рвались в пещеру. От вчерашнего ливня у входа образовались мелкие лужи, на которых солнечные лучи мелькали жёлтыми кружками, дрожа от каждого дуновения ветерка.
Сычжуй молчал всё время, пока они с Цзинъи собирали вещи. Молчал, когда вещи были собраны и они вышли наружу.
Цзинъи прикусил губу, походя ближе.
— А-Юань?
Тот повёл плечами, но промолчал. Цзинъи вздохнул.
— Он сам полез, — произнёс младший, опуская глаза.
— Ты не сопротивлялся, — ответил Сычжуй. Прозвучало обычно, без ноток обиды, но Цзинъи слишком хорошо знал своего партнёра.
— Сердишься?
Сычжуй повернулся к нему всем корпусом.
— А ты как думаешь? Целуешься с ним, а потом спрашиваешь, сержусь ли я?
Фыркнув, Цзинъи сложил руки на груди.
— Ты это первый начал! Думаешь, мне приятно было наблюдать за вашими гляделками всё это время?!
— Цзинъи, — строго произнёс Сычжуй и, отвернувшись, зашагал прочь, — вернёмся в Облачные Глубины...
— Убегаешь от ответа? — воскликнул младший и бросился вперёд. — Он тебе нравится, признай! Он омега, из богатой семьи! Твои отцы буду рады, если вы образуете любовный союз. И девушка из клана Цзян не понадобится.
Сычжуй остановился и обернулся к Цзинъи.
— Ты подслушивал?
Цзинъи опустил голову и надул губы.
— Какая разница? Они правы. Наши отношения... они... мы... — юноша тяжело вздохнул. — Я испорчу всё. Ханьгуан-цзюнь не позволит нам продолжать всё это.
— А-И, ты что такое говоришь?
Сычжуй спешно приблизился к младшему, но тот отшатнулся в сторону.
— Цзинь Лин хороший. Я буду уверен, что ты счастлив с ним.
— А-И!
Цзинъи вскочил на меч и поднялся воздух так быстро, что Сычжуй даже не успел поймать его за руку. Оставалось лишь проводить взглядом фигуру в белых одеяниях обеспокоенным взглядом...
*****
— Что-то случилось? Вы вернулись порознь, — первое, что произнёс Ханьгуан-цзюнь, как только Сычжуй разогнул спину.
— Всё в порядке. Немного не сошлись во мнениях, — врать получалось плохо. Юноша неуверенно улыбнулся, ловя вопросительный взгляд карих глаз.
— Ложь запрещена, — как бы невзначай напомнил мужчина, складывая руки за спиной.
— Я знаю, отец, — улыбка получалась жалкой и такой уставшей, что самому не верилось в собственные слова. —Я хочу поговорить с папой до ужина. Где он?
— В саду.
Удаляясь, Сычжуй поклонился, буквально кожей чувствуя чужой внимательный взгляд.
Вэй Усянь действительно нашёлся в саду в окружении белых пушистых кроликов. Он о чём-то тихонько говорил с ними, поглаживая мягкие длинные ушки. Сычжуй улыбнулся. Он обрёл семью не так давно, и уже научился ценить мелочи. Он любил приходить ужинать к отцам, слушать недовольные высказывания о том, что за едой нельзя болтать и «Вэй Ин, сначала прожуй».
Любил наблюдать, как отец кладёт в миску папы самые большие и вкусные кусочки, о Боги, курицы, и как не спеша доливает вино в его пиалу.
— А-Юань? – голос вырвал юношу из раздумий.
Вэй Усянь, лёжа на спине, держа на груди кроликов, обеспокоенно смотрел на него снизу вверх.
Не заботясь о своих белоснежных одеждах, Сычжуй присел рядом и почесал за ухом большого серого кролика.
— Цзинъи вернулся раньше, — спустя несколько минут произнёс Вэй Усянь и медленно сел. Кролики сползли на зелёную траву и, шевеля усами, попрыгали прочь. — Что-то произошло на горе Байфэн?
Сычжуй рассматривал яркие салатовые травинки, затем неуверенно поднял голову.
— Мы поссорились, — честно признался юноша. — Девушка из ордена Цзян. Ты отговорил отца, почему?
— В этом причина ссоры? — Вэй Усянь хмыкнул и откинулся обратно на траву. — Дева та и впрямь хороша. Хорошая заклинательница, была бы тебе хорошей спутницей, — омега замолчал, всматриваясь в яркое голубое небо, — но, если сердце уже принадлежит другому, зачем мучить себя, девушку и Цзинъи?
— Цзинъи сказал мне заключить союз. С Цзинь Лином.
Вэй Усянь повернулся на бок и подпер голову рукой.
—Из-за него поссорились?
— Мы встретили его ночью, у подножия. Он пришёл к нам, насквозь вымокший. Мы не могли выгнать его. А утром я проснулся и увидел, как они целуются прямо рядом со мной, — щеки нещадно запекло. Сычжуй приложил ладонь к одной из них и прикрыл глаза, и воображение, словно издеваясь, снова нарисовало эту картину: Цзинь Лин, нависающий сверху над Цзинъи, их соединённые в поцелуе губы, тихий томный вздох омеги...
Румянец пополз по щекам, и Сычжуй распахнул глаза.
Усянь хмыкнул.
— Ты приревновал его? Или А-Лина к нему? Ваши гляделки весьма красноречивы.
— Цзинь Лин, он... — юноша замолчал, задумавшись. Цзинь Лин был Цзинь Лином всегда: немного заносчивым, наглым, местами грубым. Он был полной противоположностью того, каким должен быть омега. Но вопреки этому он храбрый, умный, хороший заклинатель, будущий глава клана. Он нравился. Сычжуй только сейчас осознал, как засматривался всё это время на худую фигурку, как не мог оторвать взгляда.
Цзинъи.
Цзинъи и Лин.
Они всегда были теми, на кого он смотрел с нескрываемым восхищением. На Цзинъи, который тренировался с мечом, на Цзинь Лина, который попадал в мишени с первого выстрела.
— Возможно ли любить двух людей одновременно? Правильно ли это? — спросил Сычжуй, чувствуя, как щеки горят от смущения.
— Можно любить и троих, и четверых, какая разница, сколько? – Вэй Усянь улыбнулся. — Важно лишь то, что ты готов сделать для них и они готовы сделать для тебя. Вот я и Лань Чжань, — омега резко сел, — он прождал меня тринадцать лет, а после ослушался старика Цижэня и взял меня мужем. Он сделал это, потому что любит и всегда любил. Я бы сделал так же для него. Я бы отказался от всего мира, чтобы Лань Чжань был рядом.
Сычжуй улыбнулся. Его родители —самая лучшая пара, которую он когда-либо видел. И пусть он даже не родной сын, его любят.
— Цзинь Лин заносчив и не признается никогда, но ты бы видел, как он смотрит на вас с Цзинъи. На обоих. И пусть Цзян Чэн удавится от злости, но наш племянничек влюблён уже давным-давно, и его планы удачно выдать замуж А-Лина ничем хорошим не закончатся, — Вэй Усянь почесал затылок и снова откинулся на траву. — Старика Цижэня удар хватит.
Сычжуй осторожно лёг рядом, прямо под бок омеги. Тот неспешно огладил спину сына ладонью.
— Не переживай, А-Юань. Вы разберётесь. Цзинь Лин вредный, но самого себя не обманешь.
Прикрыв глаза, юноша кивнул. Омега пах домом, теплом, и от этого клонило в сон.
*****
Цзинъи избегал его.
Каждый раз, завидев старшего в поле зрения, Цзинъи сбегал.
Им было необходимо поговорить.
Ханьгуан-цзюнь поглядывал на их догонялки с серьёзным лицом, но тактично молчал, поэтому Сычжуй не упускал возможность выловить младшего.
В библиотеке Сычжуй смог поймать его.
Он буквально зажал его в угол, свалив несколько свитков с полок под недовольный взгляд Цзинъи.
— Пусти.
— Сначала поговорим, — серьёзно произнёс Сычжуй, вглядываясь в чужое лицо.
Цзинъи отвернул голову, избегая взгляда.
— Не о чем говорить. Пусти, сказал!
Сычжуй удержал чужие руки над головой и оказался совсем близко к чужому лицу. Цзинъи горячо выдохнул и первый потянулся за поцелуем. Поймав его губы, Сычжуй обхватил руками узкую талию, наваливаясь на младшего, вжимая его в стенку.
Снаружи раздались голоса, звук шагов, но Сычжуй так соскучился, так хотел оказаться ещё ближе, слиться телом, что вовсе наплевал на то, что их могут застать.
Цзинъи сначала попытался вырваться, но чужой напор сразил его, и он обмяк, отвечая на поцелуй.
Голоса удалились, шаги стихли.
Сычжуй оторвался от чужого рта и мазнул губами по горячей щеке младшего, оставляя влажный след. Беспомощно простонав, Цзинъи откинул голову на стену, и Сычжуй лизнул подрагивающий кадык, мягко прикусил косточки трахеи и замер, уткнувшись носом в ямку между ключиц.
Взмокшая кожа Цзинъи блестела каплями пота. Грудь часто-часто вздымалась, потные ладошки обхватили чужое запястье.
— Ты... Ты зачем сделал это? — голос дрожал, хрипел. Цзинъи избегал смотреть в глаза, поэтому просто зажмурился.
— Я люблю тебя. И его. Вас двоих, — честно признался Сычжуй, обнимая младшего сильнее, на случай, если тот решит удрать. — Ты и Цзинь Лин. Вы оба мои.
Цзинъи несколько долгих секунд молчал. Пульс жёстко забился под его кожей, и Сычжуй огладил ему спину, надеясь успокоить.
— Я знаю. Но только он, не я...
— А-И, — позвал Сычжуй, – оба. Ты и он. А он наш. Нам нужно поговорить всем и обсудить.
Открыв глаза, Цзинъи разомкнул губы, но замер, глядя куда-то вперёд. Сычжуй резко обернулся, сталкиваясь со строгим взглядом Ханьгуан-цзюня. Тот стоял поодаль, сложив руки за спиной, а позади него стоял Лань Сичэнь.
Сычжуй разомкнул объятья так быстро, как только сумел, потому что пальцы от испуга не слушались. Они с Цзинъи одновременно поклонились, неловко сталкиваясь локтями, затем разогнулись. Выглядели оба несуразно: взъерошенные, с покрасневшими губами, взмокшие от возбуждения и волнения.
Ханьгуан-цзюнь тяжело вздохнул. Глава Лань опустил глаза.
— Библиотека — не место для таких действий, — произнёс мужчина, обходя младшего брата. — Ступайте на занятия.
Сычжуй поднял голову. Отец смотрел по-прежнему строго, желваки играли на худых щеках, но вопреки всему этому устрашающему виду старшего, Сычжуй сделал то, чего сам от себя не ожидал: обхватил ладонь Цзинъи крепко-крепко, переплетая пальцы между собой, и потянул младшего следом в сторону выхода под недовольный взгляд Ханьгуан-цзюня и удивлённый взгляд главы Лань.
*****
Цзинь Лин прибыл в Облачные глубины вместе с дядей и несколькими адептами в сопровождении.
Сычжуй и Цзинъи переглянулись между собой, провожая взглядом прямую спину наследника Цзинь.
— Он даже не взглянул на нас, — обиженно фыркнул Цзинъи, пряча руки в больших рукавах ханьфу.
— Он взволнован, — ответил Сычжуй.
Глава Цзян отбыл спустя пару часов в гордом одиночестве.
— Похоже, юная госпожа останется.
Выслеживать омегу было не красиво, поэтому Сычжуй увёл младшего в сад. Там, в тени высоких деревьев, в дали от любопытных глаз, они вдвоём легли на траву. Цзинъи устроил голову на чужом плече и прикрыл глаза. Несколько кроликов улеглось по бокам.
— Нас накажут?
Сычжуй устало прикрыл глаза. Отец после вчерашнего случая не звал к себе, да и сам юноша не рвался. При одном воспоминании о злобном взгляде отца Сычжуй начинал злиться. Цзинъи — это Цзинъи, его партнёр, пусть альфа. В своё время отец пошёл против дяди из-за Вэй Усяня, так почему Сычжуй не может пойти против воли отца?
— Не думаю.
Тихие шаги заставили обоих подняться и сесть. Цзинь Лин замер у ближайших кустов, схватившись за грудь.
— Я искал Вэй Усяня. Ухожу...
— Цзинь Лин, постой, — Сычжуй поднялся на ноги, затем подал руку Цзинъи. — Поговорим?
Цзинь Лин тяжело выдохнул, делая шаг назад, и закачал головой:
— Мне надо к Вэй Усяню. Сейчас же.
Альфы переглянулись, подходя ближе.
— Ты в порядке? Выглядишь плохо, — сказал Цзинъи, окидывая взглядом омегу.
Цзинь Лин крупно задрожал, покрываясь испариной, и упал на колени. Оказавшись рядом, альфы подхватили его под руки.
— Цзинь Лин? Эй, ты чего? — Цзинъи приложил руку к чужой щеке. Кожа красная, липкая от пота, горячая. — Ты горишь! Сычжуй, у него температура!
— В лекарскую, быстро, — произнёс Сычжуй, они потянули омегу в нужную комнату.
Встретившийся Вэй Ин обеспокоенно осмотрел племянника, пощупал пульс, оценил зрачки и помог добраться до лекарской комнаты. Уложив омегу на постель, Вэй Усянь сел рядом.
— Язык покажи.
Цзинь Лин медленно разомкнул губы, позволяя осмотреть язык. Тот был синего цвета, немного опухший. Лицо стремительно бледнело, как у мертвеца, а губы приобретали голубоватый оттенок.
Цзинъи и Сычжуй обеспокоенно переглянулись, но лишних вопросов задавать не стали.
— Какую дрянь Цзян Чэн влил в тебя? Что это было? — Вэй Усянь принялся распахивать верхнее ханьфу и потянул полы в стороны, обнажая узкую мальчишескую грудь. Та ходила ходуном от тяжёлого дыхания. — Ну?!
— Я... сам пил, — хрипло отозвался омега, и синий язык мазнул по губам. — Корень чертополоха заварил.
Вэй Усянь фыркнул, обернулся у альфам.
— Тёплую воду. И пару компрессов. И что-то, куда можно стошнить.
Альфы вернулись спустя пару минут со всем необходимым. Вэй Усянь положил холодную тряпицу на лоб младшего омеги и поднёс к его рукам пиалу с водой.
— Пей. Будешь рваться сильно. Надо эту дрянь из организма вывести как можно быстрее.
И Цзинь Лин пил, хлебал большими глотками, давясь, а затем рвался чем-то чёрным, похожим на грязь. Сычжуй прихватил его волосы, чтобы те не упали в таз, а Цзинъи намочил компресс и положил на омежий белый лоб.
Когда рвота поутихла, Вэй Усянь уложил племянника на подушку, и тот сразу заснул, судорожно сжав пальцами простыни.
— Что с ним? — спросил Цзинъи спустя несколько долгих минут тишины.
Цзинь Лин во сне поморщился, но не проснулся.
— Отвар из корня чертополоха раньше использовали для подавления течек. Большая доза или неправильно приготовленный отвар может выжечь омегу из тела напрочь, — ответил Усянь и оттянул пальцем нижнюю губу младшего — язык постепенно становился розовым. — Должно быть, он не хотел привлекать к себе внимания и планировал продолжить вести дела ордена беспрерывно.
Сычжуй обеспокоенно осмотрел лежащего омегу.
— Ему ничего не угрожает? Он будет в порядке?
— Всё хорошо, он в будет в порядке. Останьтесь с ним. Меняйте компрессы, следите, чтобы не поднялся, пока я не приду.
Альфы синхронно кивнули.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!