Вернутся к фанфику

Глава 14 | Фазовое равновесие

16 июня 2024, 19:00
Микаса зашевелилась и размяла мышцы, которые, казалось, были сделаны из желе, и только потом открыла глаза. Не удержавшись, она надулась, увидев, что часть кровати Леви пуста. Через закрытую дверь ванной до ушей донесся тихий плеск воды. Застонав, девушка заставила свое тело опереться на изголовье и откинула покрывало, рассеянно отметив, что все еще обнажена. Микаса жаждала только одного — затащить Леви обратно под одеяло и провести весь день в постели. Воспоминание о том, как его руки касались ее тела и проникали в нее, вызвало волну возбуждения по всему телу. Оргазм был великолепным, но его не было достаточно, чтобы заглушить боль внутри. Микаса откинулась назад и закрыла глаза, чтобы насладиться воспоминаниями. Дверная ручка заскрипела, и Леви вышел из ванной, приостановившись. Микаса покраснела, осознав, что мысли отвлекли ее настолько, что она даже не заметила, как мужчина отключил воду. Она встретилась с его глазами, отметив, как они изучают ее лицо, а затем опускаются, чтобы рассмотреть ее обнаженную фигуру на кровати. Микаса ждала, не запаникует ли он и не убежит ли. Вместо этого Леви подошел ближе и сел на край кровати. Он наклонил подбородок девушки и нежно поцеловал. — Как бы заманчиво это ни было, сначала нам нужно кое-что обсудить. Конечно, он был прав. Но это не отменяло того факта, что Микаса хотела схватить его за воротник и притянуть к себе, пока он не войдет туда, где она нуждалась в нем больше всего. Микаса потянулась и застонала от боли в мышцах, краем глаза наблюдая за Леви и надеясь, что его решимость хоть раз даст трещину. Когда же этого не произошло, она признала свое поражение, опустилась на край кровати и уперлась ногами в пол, пока Леви передавал ей одежду, которую он взял из шкафа. — Хватит дуться, — поддразнил мужчина Микасу, пока она одевалась. — Я уже сказал, что ты соблазнительна, но я не какой-нибудь мальчишка, который будет вестись на поводу у своего члена и все испортит. Даже пересекающий центр глаза шрам не мог скрыть того, как прекрасные серебристо-голубые радужки ловили свет и какие искренние чувства они таили в себе. Успокоенная мягким выражением лица, Микаса встала и одернула юбку. Девушка прошла в ванную, чтобы поправить прическу, и с сожалением посмотрела на гнездо на голове — несомненно, результат вчерашней ночи. Сегодня у них были дела, но это не помешало Микасе бросить тоскливый взгляд на кровать, пока Леви поправлял простыни и одеяло. Они уже договорились об ужине с Джеймсом и Элеонорой, и, отложив его однажды, Микаса отказалась даже думать о переносе. Распутав колтун в волосах, Микаса вспомнила, что у Леви сегодня были свои дела. Ему нужно пополнить запасы лекарства, которое прописала доктор Кларк. Затем была назначена встреча в больнице. Леви неохотно согласился на какое-то сканирование своей ноги, чтобы посмотреть на кость. Пальцы пробежались по черным прядям, собирая их в низкий хвост и перевязывая лентой. Довольная тем, что ей удалось уложить волосы, Микаса направилась на кухню, уже слыша, как Леви готовит завтрак. — Садись, — сказал он, указывая на стул. Микаса улыбнулась, борясь с желанием подойти и помочь. Трость Леви стояла около стула, напоминая о том, как далеко он уже продвинулся в своем выздоровлении. — Поскольку сегодня нас не будет дома, я подумал, что мы могли бы легко позавтракать. Фрукты и тосты тебя устроят? — спросил Леви, приподняв бровь. — Это прекрасно. Спасибо. Мужчина переложил фрукты с разделочной доски на тарелки. Микаса удовлетворенно наблюдала, как Леви не пошатываясь повернулся, чтобы взять хлеб. Ей стало интересно, заметил ли он изменения. Хотя, скорее всего, Леви никогда полностью не восстановит работоспособность своей поврежденной ноги, Микаса почти не сомневалась что лечение, рекомендованное врачом, в конце концов окупится. Но на это потребуется время. Микаса нахмурилась при этой мысли. Всегда нужно было время. Сколько еще она сможет вынести из этой поездки, и захочет ли он подождать, пока она справится со своими обязанностями, прежде чем вернуться? Грохот доставаемого из шкафа фарфора вернул ее к действительности. Микаса успела нахмуриться, прежде чем Леви повернулся, чтобы отнести чайные чашки на стол. Когда мужчина поставил перед ней чашку, их глаза встретились, а уголок его губ дернулся в полуулыбке. Кончик пальца провел по ее ключице, отодвигая воротник, чтобы обнажить кожу. — Прости за это, — произнес Леви, обводя пальцем небольшой след, оставшийся там, где его губы сомкнулись на ее коже, когда он кончил. Микаса положила свою руку на его, прижимая к себе. — Все в порядке, не волнуйся. Прежде чем мы что-то скажем, я просто хочу, чтобы ты знал, что я не жалею о том, что произошло прошлой ночью. Леви тихо вздохнул и кивнул в знак признательности. Взгляд стал ласковым, когда он погладил Микасу большим пальцем. — Давай я принесу завтрак, и мы сможем поговорить за едой. Микаса с неохотой отпустила руку, уже скучая по теплу Леви, когда он отстранился. Она взяла чай и сделала глоток. Упрямство Леви во многом повторяло ее собственное. У девушки заныло в животе, когда она смотрела на то, как Леви переносит еду. Каким-то образом он свыкся с мыслью, что не представляет ценности или даже вреден для окружающих. Взяв ломтик хлеба и намазав его медом, Микаса рискнула искоса взглянуть на Леви и задалась вопросом, всегда ли в глубине души у него было такое представление о себе. Но, с другой стороны, жизнь дала ему достаточно оснований видеть в себе только живое оружие, инструмент сохранения человечества. Ей повезло, что люди, которых она любила, выжили и напомнили об обратном. Девушка откусила кусочек хлеба, наслаждаясь вкусом меда, пропитавшего мягкую серединку и смешивающегося с ароматом хрустящей румяной корочки. Не желая торопить Леви, она положила себе на тарелку несколько ягод и ломтиков абрикоса. Возможно, придется долго ждать, прежде чем он соберется с духом и заговорит. К удивлению Микасы, она успела съесть только половину своей порции, прежде чем Леви открыл рот. — Прошлой ночью… Знаю, ты сказала, что не жалеешь об этом. Я, кажется, тоже не могу заставить себя пожалеть. Я… — мужчина замолчал и вздохнул. — Чего ты хочешь от этого? — наконец спросил Леви. От такого прямого вопроса губы девушки дернулись, и она сдержала улыбку. Это было так похоже на Леви — просто выложить все на стол. — Тебя, — ответила Микаса так же прямолинейно. — Я хочу быть с тобой. Увидеть, во что это может превратиться. Леви нахмурился, но складка между его бровей осталась — верный признак того, что он размышлял над ее словами. — Но почему я? На свете есть миллион мужчин, которые моложе, здоровее и с которыми, вероятно, легче находиться рядом. Почему не один из них? Микаса печально покачала головой. — Потому что они — не ты, и у них никогда не будет шансов понять меня так, как понимаешь ты. Теперь моя очередь задать вопрос. Чего ты хочешь от этого, Леви? Микаса заметила, как дернулось горло мужчины, когда он сглотнул, а затем съежился, явно недовольный словами, которые возникли у него в голове. Борьба Леви причинила боль, и Микаса потянулась, чтобы схватить его за руку. — Я не хочу, чтобы это было интрижкой, — наконец выдавил он. — Я не уверен, что в состоянии что либо обещать или как-то обозначать это, но я знаю, что для меня это значит нечто большее. Леви вздохнул, подперев лоб другой рукой. — У меня дерьмово получается, Микаса. Прости. Я просто знаю, что мир становится лучше, когда ты рядом. Эти слова задели за живое, а в груди поселилась приятная боль. Они были прямолинейными и немного грубоватыми, как и сам Леви, но в них было его сердце. Микаса сжала мужскую руку. — Я тоже так себя чувствую с тех пор, как оказалась здесь. Я улыбалась больше, чем когда либо, и не хочу расставаться с этим. У меня есть кое-какие проблемы, которые мне нужно решить, но я хочу быть с тобой. Леви серьезно посмотрел на нее, прежде чем его мышцы расслабились, а тревожная складка между бровями разгладилась. — Итак, что мы будем делать? Микаса встала и, обойдя Леви сзади, наклонилась, чтобы обнять его и положить подбородок на плечо. — Мы продолжим двигаться и посмотрим, к чему это нас приведет, — сказала она. Нужно было еще многое сделать, но пока этого было достаточно. Положив ладонь на скрещенные вокруг него руки, Леви откинулся назад, чтобы обнять Микасу.

***

Габи звонко и заразительно рассмеялась, и Микаса не смогла удержаться, чтобы не присоединиться к ней. Они сидели за столом и обедали. — Был момент, когда я поклялась, что он убьет нас. Он просто сидел в своем инвалидном кресле и свирепо смотрел на меня. Я даже не уверена, что Фалько или я так быстро передвигались во время войны. После этого Леви несколько дней был раздражительным. Смех Микасы перешел в тихое хихиканье. — Он всегда был так щепетилен в стирке. Если бы на белье осталось хоть малейшее пятнышко, он заставил бы тебя стирать его снова и вдобавок добавил еще какую-нибудь неприятную обязанность. Скривив губы, Габи поспешно добавила: — В нашу защиту могу сказать, что мы никогда раньше не занимались стиркой. Кандидаты в воины постоянно тренировались. Мы понятия не имели, что вещи могут линять. Взяв несколько маслин из миски, которую Габи поставила раньше, Микаса положила одну в рот и стала жевать, наблюдая за Габи — молодая девушка очень сильно выросла по сравнению с той, что запечатлелась в ее памяти. Запивая маслины, Микаса с содроганием подумала о том, насколько хуже было бы Леви, если бы не забота Габи, Фалько и Оньянкопона. — Спасибо, что заботились о нем все эти годы — несмотря на испорченные рубашки, — сказала Микаса. — Думаю, он нуждался в вас больше, чем говорит. — Может быть, — ответила Габи, наклонив голову, — но мы тоже нуждались в нем. Когда родители отправили нас подальше от разрухи, а Оньянкопон забрал нас к себе, Леви все еще был в больнице. Я думаю, что помощь ему помогла нам не развалиться на части после того, как все закончилось. Габи опустила взгляд на свои руки и стала возиться с браслетом на запястье. — Думаю, Леви знал, что нам нужно спокойствие после того, что мы пережили. Тогда я не понимала, что он делает, когда заставлял нас соблюдать распорядок дня. Он не только не давал нам скучать, но и помогал, когда Оньянкопон вернул нас в школу. Каким бы грубым ни был Леви, он никогда не заставлял нас чувствовать себя глупо из-за того, что мы не научились чему-то из-за воинской подготовки. Мы многим ему обязаны. В груди Микасы разлилось тепло, когда она представила, как раненый Леви пытается привить Габи и Фалько чувство нормальности. Воспоминания вернули ее в приют для детей, который организовала Хистория. Если то, что происходит между ней и Леви, перерастет в нечто большее… Заинтересовала бы его роль отца? Микаса покраснела, поняв, что сейчас не время и не место думать об этом. — Ты в порядке? Микаса мысленно выругалась. — Да, — ответила она, откашлявшись и сделав глоток воды. — Не хочешь рассказать, что это? — спросила Габи, показывая на розовые щеки Микасы. Девушка покачала головой. — Нечего рассказывать, — ответила сказала она, надеясь сменить тему. Постукивание пальцев Габи по столу привлекло внимание Микасы, дав ей возможность отвлечься от взгляда. Габи на мгновение задумалась, прежде чем заговорить. — Я облегчу тебе задачу. Мы с Фалько делали ставки на то, сколько времени вам двоим понадобится, чтобы встретиться после того, как ты навестила Армина. Я поставила на то, что это займет меньше месяца. Я выиграла? — Габи! — воскликнула Микаса, не в силах решить, что ее больше возмущало, смущало или забавляло. — Да ладно, это же очевидно, что что-то происходит. Итак, я выиграла? Микаса вздохнула: — Не совсем. — Но ты не сказала «нет», — заметила Габи. Неожиданно порадовавшись своей блузке с высоким воротником, Микаса ответила: — Это все, что ты получишь. Габи самодовольно улыбнулась. — Я так и знала. — Но я тебе ничего не говорила, — запротестовала девушка, проклиная легкость, с которой покраснели ее щеки. — Тебе и не нужно было. Твое лицо говорит само за себя, а ты ужасная лгунья. Микаса рассмеялась. — На днях Леви сказал мне нечто подобное. Габи наклонила голову и улыбнулась. — Вначале он постоянно спрашивал о тебе и очень разозлился, когда Оньянкопон перестал рассказывать, чем ты занимаешься на Парадизе, после того как ты перестала ему писать. — Я тоже по нему скучала. Я решила, раз он не пишет, значит, пытается отгородиться от меня, чтобы жить дальше. Но потом я поняла, что Оньянкопон задает вопросы за него. Я была сбита с толку. Интересно, если бы я продолжала писать, стало бы все так плохо? Отмахнувшись от этой мысли, Габи покачала головой. — У Леви были другие причины для этого. И если судить по тому, как он ведет себя рядом с тобой, похоже, что он уже говорил с тобой о своей вине. — Да, — Микаса кивнула. — Хорошо, — сказала Габи, встав и подойдя к девушке, чтобы крепко обнять. — Я знаю, что ты обещала помочь, но я не могу не выразить тебе свою благодарность. Я не могу поверить, насколько здоровее выглядит Леви. Его нога тоже выглядит лучше. Микаса обняла Габи в ответ. — Я тоже рада. Хотя я не могу поставить это себе в заслугу, Габи. Леви должен был сделать выбор сам. Но я… — Микаса сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Я знаю, как трудно сделать выбор, который он делает. Я не всегда была такой, как сейчас. Ему еще предстоит пройти долгий путь, и мне тоже, — призналась она. — Может быть, — сказала Габи, лукаво усмехнувшись, — но я уверена, что этот путь будет легче, если вы будете вместе. Микаса покачала головой и улыбнулась: неисправимый характер Габи укреплял ее надежду на будущее.

***

Леви краем глаза взглянул на Микасу, завороженный ее улыбкой, когда она говорила, нежно сжимая пальцами ножку фужера с шампанским. Яркий красный цвет на ее губах заставлял кожу и зубы сиять в теплом свете кухни Джеймса и Элеоноры. Леви сделал небольшой глоток из своего бокала, решив не повторять ошибку прошлого раза. Отведя взгляд от девушки, он уловил на лице Джеймса отблеск веселья и едва не фыркнул. Конечно, он нашел это забавным. И, конечно же, он захотел похвастаться своими редкими винами. Леви чуть не поперхнулся, когда ставил две бутылки на лед. Бутылка шампанского могла бы стоить ему недельной пенсии, особенно учитывая, что первые урожаи после Гула только начали приносить плоды, которых было достаточно для производства этого напитка. Леви не посмел жаловаться, видя радость Микасы. Очевидно, она попробовала шампанское во дворце с Хисторией и получила огромное удовольствие от этого. Убедившись, что она занята разговором с Элеонорой после ужина, Леви бросил на Джеймса хмурый взгляд в ответ на его веселую улыбку. Джеймс лишь усмехнулся. — Похоже, они неплохо ладят, — сказал он, кивнув в сторону Микасы и своей жены. — Хм, — ответил Леви безразлично. — У меня к тебе предложение, если ты не против заглянуть завтра в магазин, — произнес Джеймс, голос которого был достаточно серьезен, чтобы заинтриговать Леви. Вряд ли речь шла о подарке, который он заказал. — А? — с любопытством спросил Леви. Джеймс редко бывал таким мрачным, разве что когда обсуждал своего погибшего сына. — Мы не должны говорить о делах за обеденным столом, Леви, — мягко отругал Джеймс. — Тц, ты первый заговорил об этом. К тому же ужин уже закончен, — напомнил ему Леви. — Да, но это уже другая тема. Я правильно понял Микасу? У тебя в саду теперь растет чай? Леви улыбнулся при этом упоминании. Одной из самых первых вещей, которая сблизила этих двоих, была общая любовь к хорошему чаю. Возможно, пришло время и Леви немного похвастаться. — Да. У Микасы есть дальние родственники, которые принадлежат к аристократии Хидзуру. Она написала им и спросила, могут ли они прислать немного, и они прислали. Мы посадили их и собрали первый урожай, чтобы сделать черный чай. Джеймс поднял бровь при упоминании родственников Микасы. — Я заметил ее запястье, когда она впервые пришла в магазин. Она из рода Азумабито, верно? — получив кивок Леви, он продолжил: — Семьи в Хидзуру серьезно относятся к своей родословной. Удивительно, что они не вернули ее туда и не попытались выдать замуж. Леви фыркнул. Кровь закипела при мысли о том, что Микаса может стать разменной монетой. — Поверь мне, она отказывала им с девятнадцати лет. Они хотели, чтобы она сбежала из Парадиза до Гула и не воевала. Что-то насчет того, что она последний прямой потомок сына какого-то императора. Заметив, что Джеймс, похоже, колеблется с ответом, Леви понизил голос и пробурчал: — Просто скажи уже. — Ну, — начал Джеймс, понизив голос, чтобы его не подслушали, — ты продолжаешь отвергать идею быть с ней, но твоя реакция на мое упоминание о том, что Микасу могут выдать замуж и наш разговор несколько недель назад заставляют меня усомниться в этом. Что происходит, когда ждешь слишком долго? Леви сделал больший глоток шампанского, чем, вероятно, было нужно. Он хотел отбросить эту мысль, но слова застряли у него в голове. Киёми Азумабито не будет торопиться. Это было правдой. Но полностью отказаться от идеи вернуть потерянного наследника домой и в клан? Это было маловероятно. Микаса неоднократно выражала желание избежать политики и быть пешкой, но Киёми зарабатывала на жизнь переговорами. Вероятно, у нее уже был список вероятных кандидатов, которые даже Микаса не сочла бы слишком отталкивающими, чтобы сразу их отвергнуть. Шампанское забурлило в желудке Леви, его вкус стал металлическим во рту. — Леви, — тихо позвал Джеймс, его глаза были полны беспокойства. Приняв серьезное выражение лица, Леви опустил бокал и вздохнул. — Я в порядке, — сказал он, надеясь, что Джеймс купится на эту ложь. Поднявшись со стула, мужчина встал. — Вы, дамы, продолжайте наслаждаться. Леви пойдет со мной, чтобы выбрать вино к десерту. Леви бросил на Джеймса растерянный взгляд, но встал, гадая, что же этот хитрец задумал на этот раз. Он последовал за другом по коридору. Джеймс остановился и свернул налево, направляясь к месту, которое, как знал Леви, было его домашней мастерской. — Во-первых, ты выглядел так, будто был готов совершить убийство. Во-вторых, я закончил платье, которое ты хотел ей подарить, — сказал Джеймс, ухмыляясь и указывая на коробку на столе. Леви осторожно открыл ее и оценивающе осмотрел сложенное платье. Его взгляд упал на шелковый прямоугольник с бисером, спрятанный в коробке. — Элеонора смотрела, как я шью платье, и решила украсить платок, который к нему прилагается. Она настояла на том, чтобы вышить его бисером, потому что это для того, кто так много для тебя значит. В горле Леви встал комок от этого жеста. — Это красиво, — пробормотал он. — На ней оно будет еще красивее, — с улыбкой сказал Джеймс. — А теперь, может, ты наконец признаешься, почему продолжаешь сдерживаться? Ведь ясно, что вы оба хотите этого. Что тебя останавливает? Загнанный в угол, Леви подавил гордость, из-за которой ему хотелось сбежать, прежде чем дать честный ответ. Но Джеймс всегда был добрым человеком — он не заслуживал того, чтобы его сострадание было встречено трусостью. — Я думаю, она слишком сильно нужна мне. Микаса во мне не нуждается и никогда по-настоящему не нуждалась. Мне почти нечего ей дать. Но она уже устроила мне за последнюю фразу… К большому огорчению Леви, Джеймс расхохотался над его словами. — Хорошо. Я надеюсь, ты не принял это близко к сердцу, потому что она не из тех, кто стремится к богатству или власти. — Это не так. Я больше беспокоюсь о том, что не смогу сделать ее счастливой, — его взгляд упал на коробку, обтянутую голубым шелком. Джеймс подошел ближе и положил руку на плечо Леви. — Послушай, Леви, у меня больше нет сына, которому я мог бы давать подобные советы, так что не обижайся и позволь мне дать их тебе. Пусть Микаса сама решит, что делает ее счастливой, и отталкивайся от этого. Судя по тому, что я видел во время ужина, это быть с тобой. Нужда не всегда выглядит как боль. Микаса улыбается каждый раз, когда смотрит на тебя. Джеймс подождал подтверждения Леви, чтобы продолжить. — Что касается того, что она нужна тебе слишком сильно, я могу это понять. Ты хочешь быть в состоянии стоять на ногах. Но ты уже можешь. Судя по тому, что я видел, ты не развалился на части, когда она уехала. И если бы Микасе снова пришлось куда-то уйти, я уверен, ты бы справился. Кроме того, нет ничего плохого в том, чтобы опираться на любимого человека, когда жизнь трудна. Она будет делать то же самое с тобой, если уже не делает. Слово «любимый» заставило Леви замереть, прежде чем мысли закружились в вихре. Оно как никакое другое точно описывало то, что он чувствовал к Микасе. Однако оно не могло охватить всего, что она для него значила, — ему постоянно не хватало слов. Конечно, если Микаса вообще хотела слышать подобные слова. Леви хотел, чтобы она была в его мире, даже когда эти ее частички разрушали стены внутри и заставляли его чувствовать себя таким уязвленным и напуганным. — Я никогда не делал ничего подобного, — признался Леви, осторожно перебирая пальцами бусины, усеивающие шелковую шаль. — Мне все время кажется, что если мы попробуем, то я все испорчу и потеряю ее окончательно. Джеймс снова похлопал его по плечу. — Ты будешь ошибаться, и она тоже. У вас обоих будут плохие дни, и вы будете говорить то, чего не хотели. Это свойственно не только тебе, Леви. Я не думаю, что ее так легко отпугнуть, в любом случае. Желудок мужчины все еще сжимался, но в голове прояснилось. Было трудно отмахнуться от совета человека, который так долго был счастлив в браке и который видел Леви насквозь. После ужина ему нужно будет уладить кое-какие дела с Микасой. — Я собираюсь сходить за вином на десерт. Закрой коробку, и мы вернемся к ним вместе, — сказал Джеймс. Леви кивнул, а затем заколебался. — Если платье было у тебя здесь, почему я должен приходить в магазин завтра? Ухмыляясь, Джеймс направился к двери. — Этот разговор отложим на завтра. Давай вернемся, пока нас не начали искать. Хорошо, что Джеймс нравился Леви. Иногда этот человек мог быть невыносимым. Тихо бормоча что-то себе под нос, Леви осторожно закрыл коробку. Он надеялся, что подарок не был чрезмерным, но было уже слишком поздно отступать. Микаса заслуживала прекрасных вещей, и, хотя бы в этот раз, Леви хотел быть тем, кто подарит их ей. Джеймс вернулся с бутылкой вина в руке и жестом пригласил Леви следовать за ним по коридору. Мужчину охватила паника, а мышцы напряглись, как это часто бывало перед битвой. Когда они зашли за угол, Микаса повернулась и мягко улыбнулась, заметив Леви. Тревога мгновенно сменилась трепетом и предвкушением. Мягкий изгиб ее губ успокоил без слов. Девушка недоверчиво уставилась на коробку, но Леви постарался сохранить спокойное выражение, пока Джеймс доставал штопор и ставил белое десертное вино на лед. Леви обошел стол и остановился рядом с Микасой. Она смотрела на него с едва заметным румянцем на щеках от шампанского. Если бы руки Леви не были заняты, желание взъерошить ее волосы и провести пальцами по гладким прядям переполнило бы его. Не найдя слов, мужчина протянул Микасе коробку, и она с удивлением приняла ее из его рук. Откинув стул назад и положив коробку на колени, девушка задала вопрос: — Это что? Мозг Леви закрутился, пытаясь выразить словами смысл подарка, но он лишь нахмурился, как идиот. К счастью, Элеонора пришла ему на помощь в своей мягкой манере. — Леви пришел к нам некоторое время назад, чтобы сделать для тебя что-то особенное. После знакомства с тобой я бы сказала, что он выбрал идеальный вариант. Открывай, дорогая. Микаса просунула пальцы под края и потянула крышку вверх. Решив искупить свою вину, Леви быстро забрал ее из рук девушки, чтобы освободить их. С губ Микасы сорвался резкий вздох, и она осторожно протянула руку, чтобы погладить материал. — Ты заказал это? Леви кивнул, цокнув языком под пристальным взглядом серых глаз, светившихся в теплом свете комнаты. Повернув голову к Джеймсу, она спросила: — И вы это сделали? Джеймс мягко улыбнулся и подтвердил: — С помощью Элеоноры. Она вышила платок бисером. Микаса моргнула, глядя на троих блестящими глазами. — Это прекрасно. Я даже не знаю, что сказать. Спасибо, мне кажется, недостаточно. Пододвинув стул, чтобы сесть рядом с девушкой, Леви взял ее за руку. — Спасибо — это уже слишком, Микаса. Я хотел подарить тебе что-нибудь, чтобы показать, как много значит для меня то, что ты сделала для меня. На шее Леви выступил пот. Он прекрасно понимал, что у них есть зрители, которые могут услышать его робкие попытки выразить благодарность. Проглотив остатки гордости, мужчина добавил: — Это значит для меня все. Спасибо тебе. Не обращая внимания на компанию, Микаса протянула руку и погладила Леви по щеке. Он наблюдал, как напрягается ее горло в той же борьбе с эмоциями, с которой он так часто боролся в последнее время. Выражения ее глаз было достаточно для Леви. Он надеялся, что Микаса даст ему возможность увидеть это снова и снова. — Достань его, — сказал мужчина, поморщившись от хрипоты в своем голосе. Микаса передала Леви платок, прежде чем встала и осторожно развернула платье из коробки. Темно-синий шелк перекрещивался на груди, а затем ниспадал на плечи и переходил в глубокий вырез на спине, талия застегивалась на замысловатые пуговицы. Элеонора встала, подошла к Микасе и протянула Леви руку за платком. Он передал ей ее без комментариев. — Платок крепится здесь, — объяснила Элеонора, показывая Микасе хитро замаскированные застежки, соединяющие их вместе. Когда Элеонора застегнула крючок и отпустила его, тонкий шелк с бисером рассыпался по плечам платья. Каждая бисеринка заиграла на свету, придавая платью шикарный вид. Микаса тихонько вздохнула, и на лицах Джеймса и Элеоноры появилась довольная улыбка. Наблюдая за тем, как Микаса осматривает платье на свету, Леви и сам улыбнулся. В груди стало легко. Он освободился от когтистого беспокойства, которое так часто мучило его. Коснувшись плеча Микасы, чтобы привлечь ее внимание, Элеонора мягко спросила: — Хочешь примерить? — Да, пожалуйста. Если это не будет слишком накладно, — Микаса кивнула — Вовсе нет. Пойдем со мной. Я покажу тебе, как его надевать, — сказала она, выводя девушку из комнаты и уводя из поля зрения Леви. Без ее улыбки комната вдруг стала казаться менее яркой. — Давай вынесем десерт, пока они заняты, — предложил Джеймс. Леви последовал за другом на кухню и бездумно выполнял указания по сбору различных десертов для подачи на стол, все еще находясь в оцепенении от воспоминаний о том взгляде, который был у Микасы в глазах. — Не забудь сказать ей, как она выглядит, Леви, — произнес Джеймс, подталкивая мужчину, чтобы убедиться, что он не витает в облаках. — Опять же, Микаса смотрела на тебя так, будто хотела сбежать с тобой, как только открыла его. — Ты так думаешь, да? — Ты единственный, кто в этом сомневается, — сказал Джеймс, убирая старые тарелки и возвращаясь, чтобы разлить по бокалам десертное вино. Леви поднял голову при звуке шагов по коридору. Когда Микаса вышла из-за угла, мужчина готов был поклясться, что вся земля остановилась. Он забыл, как дышать, и не отрываясь смотрел на темно-синий шелк, окутывающий ее. В свете бисера и мягком сиянии ее кожи на фоне темной ткани Леви мог бы поклясться, что Микаса превратилась в божественное существо. С каждым шагом он наблюдал, как шелк трепещет и танцует в такт движениям ее бедер. — Дыши, — тихо подсказал Джеймс, стоя у него за спиной. Когда девушка сократила расстояние, Леви судорожно искал в уме слова, которые можно было бы произнести, но не находил их. Микаса остановилась перед Леви, и он, открыв рот, прошептал: — Ты идеальна. Щеки Микасы покраснели, на этот раз не от шампанского. Леви поспешно повторил попытку. — Я… Прости. Ты прекрасна, Микаса. Девушка наклонилась вперед и обняла его. — Большое спасибо, Леви, — прошептала Микаса ему на ухо, когда он ответил на объятия. Пальцы чесались от желания провести по ее позвоночнику и сравнить ощущение ее кожи с шелком. Когда Леви отстранился, он заметил отметину на ее шее, едва выглядывающую из выреза платья. Мужчина поспешно поднял руку и поправил бретельку, отчего губы Микасы изогнулись в улыбке. Леви обнял ее за талию и повел обратно к столу. Он протянул руку, чтобы помочь Микасе сесть, и тут же понял, что весь день прикасался к ней своей рукой со шрамом и не замечал этого. Словно прочитав его мысли, девушка сжала руку Леви. — Десерт выглядит потрясающе, — сказала девушка, наклонившись, чтобы посмотреть на Джеймса и Элеонору. Леви заметил, что они поменялись с ним местами, оставив его и Микасу вдвоем. — Спасибо вам за все это, — сказала она, вторя его внутренним мыслям. — Это меньшее, что мы могли сделать, — сказал Джеймс, взглянув на Леви. — Леви вредный и упрямый, но он важен для нас. Уголок рта Микасы скривился, но глаза были ласковыми, когда она ответила: — Он умеет расположить к себе людей. Пока они ели десерт и коротали время за светской беседой, Леви не мог не задаться вопросом, не было ли в ее замечании чего-то большего. Он задавался вопросом, не переплелись ли и его части внутри нее.

***

Попрощавшись с Джеймсом и поблагодарив его за поездку домой, Леви последовал за Микасой в дом. Рука коснулась ее поясницы, когда он потянулся, чтобы поставить коробку с одеждой, в которую она была одета ранее, на стол. Живот Микасы вздрогнул от этого прикосновения, а едва заметное движение его пальцев словно пронзило нервы по всему телу. Прежде чем Леви успел отодвинуться, девушка схватила его за руку и развернула к себе лицом. Она наклонилась вперед и прижалась губами к его губам. Мужчина ответил быстрее, чем она ожидала, и углубил поцелуй, положив одну руку на ее спину, а другую подняв к голове. С каждой секундой Микаса разгоралась все ярче. Когда пальцы Леви провели по ее обнаженному позвоночнику, она вцепилась в его воротник, прижимаясь к нему изо всех сил. Замедлив поцелуй, Леви отстранился и прошептал ей в губы: — Даже если тебе придется отправиться в Парадиз, пожалуйста, скажи мне, что ты вернешься. Микаса открыла глаза и заглянула в его, чтобы Леви убедился в правдивости ее слов. — Я вернусь. Я хочу быть здесь. Леви снова поцеловал ее медленнее, слаще, но Микасе нужно было больше. Отстранившись, девушка сказала: — Давай отправимся в постель, — затем, озорничая, добавила: — мне понадобится помощь, чтобы снять это платье. Микаса ухмыльнулась и направилась в спальню. Войдя внутрь, она прислушалась и не удивилась, услышав позади себя шаги. Все прежние колебания исчезли, и Леви прижался губами к обнаженной коже ее плеча. Мужские руки терпеливо расстегивали крошечные пуговицы. Микаса прошептала: — Все хорошо, не торопись. Леви хмыкнул и извиняюще поцеловал ее в макушку. Он расстегнул несколько последних пуговиц и провел рукой по спине Микасы. Девушка глубоко вздохнула, и по ее телу пробежала мелкая дрожь. Соски затвердели из-за прикосновений мягкого шелка. Микаса повернулась, держась за переднюю часть платья, и заметила, что Леви пристально смотрит. Она подошла ближе и начала спускать бретельки с плеч. Руки мужчины поднялись, скользнули по ее рукам и осторожно спустили материал вниз. Прохладный воздух, танцующий над обнаженной грудью, заставил Микасу затаить дыхание. Нежные прикосновения провели по шелку на бедрах. Леви наклонился, придерживая ткань, чтобы Микаса могла выйти из нее. Поспешно взяв вешалку из гардероба, он беспорядочно повесил платье, а затем повернулся к девушке лицом. Микаса потянулась к пуговицам рубашки Леви и расстегнула их, пока он ослаблял манжеты. С той же деликатностью, с какой он снимал с нее платье, Микаса не спеша освободила его от рубашки, проводя пальцами по обнажившейся коже, когда ткань откинулась назад и упала на пол. И тут терпение Леви иссякло: он потянулся к Микасе и притянул ее голову к себе, впиваясь губами в ее губы. От нежного прикосновения его пальцев к волосам по позвоночнику Микасы побежали мурашки, и она задыхалась, втягивая воздух. Голая кожа Леви на фоне прохладного воздуха комнаты казалась обжигающей. Рука Микасы погладила короткие волосы на его затылке, а затем нащупала более длинные пряди на макушке. Мягкие, густые волосы скользили по ее пальцам, как вода. Приходилось бороться с желанием сжать их в кулак, чтобы навсегда удержать Леви на месте. Подстегиваемая отчаянным желанием ощутить его всего, Микаса провела другой рукой по мужскому боку, нащупывая твердые мышцы, покрывающие ребра, а затем провела рукой между ними и скользнула вниз. Каждый выступ и шрам увеличивался под ладонью. Желание усилило чувствительность ее прикосновений до такой степени, что даже этот обычный контакт заставлял нервы трепетать. Леви издал стон, когда пальцы Микасы пробежали по отвердевшему члену в брюках. Девушка жаждала вновь ощутить его вес в своей ладони и узнать каждый из звуков, которые Леви издаст, когда она будет сжимать его руками… и ртом. Однако у Леви были другие планы: он зажал руку Микасы между ними и предупреждающе прикусил ее губу. — Если мы делаем это, то я, черт возьми, не буду торопиться, Микаса. Улыбнувшись нотке вызова в тоне мужчины, Микаса отступила назад и повернулась, направившись к кровати. Затем она оглянулась через плечо, чтобы проверить, последует ли он за ней. Леви проследил за ее движением, и выражение его лица потемнело. Его неподвижность и пристальный взгляд вызвали у девушки дрожь предвкушения. Микасе захотелось вернуться и потянуть его к себе, сцепив руки и прижавшись губами. Вместо этого она забралась на кровать и проползла к центру, а затем села, чтобы подождать его. Это зрелище, похоже, что-то пробудило в Леви, потому что спустя мгновение он зашевелился, расстегивая ремень и направляясь к кровати. Мужчина расстегнул брюки. Микаса откинулась на подушку, ее тело обмякло. Девушка сосредоточилась на том, чтобы наблюдать за тем, как Леви раздевается. Прошлой ночью света было недостаточно — Микаса видела лишь намеки и очертания, которые теперь можно было разглядеть в мельчайших деталях. Она рассматривала каждый шрам и отметину, обещая себе, что когда-нибудь проведет по ним губами, чтобы выразить свою благодарность за то, что Леви все еще здесь, с ней. Когда мужчина сложил брюки и положил их на тумбочку, она улыбнулась — этот жест был так похож на его. Микаса протянула руку, и мужчина взял ее, укладываясь рядом с ней на кровать. Его осторожные прикосновения прошлись по ее ребрам. Кончики пальцев, все еще вызывавшие желание, были приятно шершавыми на ее коже. Леви наклонился, чтобы поцеловать Микасу, а его рука поднялась к ее груди. Он до боли медленно разминал ее, двигаясь в такт с губами. Пытаясь удержаться перед лицом возбуждения, грозящего захлестнуть ее, Микаса погладила живот Леви, проведя пальцами по редким волосам чуть ниже пупка, прежде чем обхватить его член. Низкий звук, вырвавшийся из глубины горла Леви, еще больше усилил внутренний голод. Леви наклонился вперед, переворачивая Микасу на спину, и, проведя губами по ее шее, пробормотал: — Ты все такая же упрямая, как и всегда. — Если бы это было не так, меня бы здесь не было, — сказала Микаса с придыханием, когда он легонько провел пальцами по линии ее пульса. Леви оторвался от шеи девушки и, слегка нахмурившись, посмотрел на нее сверху вниз. Пальцы скользнули по ее волосам. — Обещай мне, что никогда не перестанешь быть упрямой. Потянувшись, Микаса провела пальцем по его губам. — Я обещаю, — ответила она, снова проводя рукой по мужскому телу. Перехватив ее руку, Леви снова провел губами по ее шее. — Возможно, нам придется поработать над нетерпением, — сказал он с юмором в голосе. Прежде чем Микаса успела придумать ответ, его пальцы заскользили по ее животу, спускаясь ниже, чтобы погладить намокшее кружево. Любые попытки думать оказались тщетными, поскольку дразнящие прикосновения стали более целенаправленными. Леви нашел клитор и нацелился на него, совершая неторопливые круговые движения, от которых у Микасы перехватывало дыхание. Девушка застонала, уткнувшись в шею Леви. Его пальцы медленно опустились под пояс ее нижнего белья. Первые ласки были медленными и томительными: мужчина коснулся клитора, собрал влагу, а затем провел пальцами по входу, чтобы обнажить клитор и обвести его еще раз. Микаса выгнулась навстречу Леви, желая получить большее трение, чем давали легкие, почти игривые прикосновения. Леви развел пальцы по обе стороны от клитора, усиливая давление. Рука Микасы метнулась к его груди, прижалась к теплой плоти и обхватила ее. Леви переместился рядом и опустился навстречу ее губам. Микаса ответила на поцелуй со жгучим отчаянием, позволяя желанию поглотить ее и стараясь приложить все силы, чтобы передать кипящее внутри чувство. Когда они, затаив дыхание, оторвались друг от друга, Леви убрал руку и медленно сполз по кровати. Мужчина прижимался губами к ее телу, не спеша добираясь до бедер и стягивая с них промокшее нижнее белье. — Твоя нога, — запротестовала Микаса. — Если будет больно, то это будет стоить каждой секунды, — ответил мужчина, отбрасывая ее трусики в сторону. Щеки Микасы разгорелись, пока Леви любовался этим зрелищем. Пальцы неторопливо прочертили дорожку по бедру, прежде чем раздвинуть его и прижаться для нежного поцелуя. У Микасы перехватило дыхание, а возбуждение внутри вспыхнуло при виде Леви между своих ног. Опустив голову, Леви снова поцеловал ее, на этот раз высунув язык. Микаса задержала дыхание, когда мужчина сомкнул губы вокруг клитора, слегка посасывая. Одна ее рука вцепилась в простыню, а другая потянулась к его голове. Девушка откинула волосы с лба Леви и запуталась в них пальцами, когда он расправил язык и прижал его к клитору, лаская в таких движениях, от которых у Микасы подкосились пальцы. Руки Леви крепко обхватили ее бедра, не позволяя им дергаться. Каждое мимолетное прикосновение и щелканье языком усиливало напряжение внутри. Когда Микаса открыла глаза, чтобы взглянуть на Леви, он встретил ее взгляд с таким жаром, какого она никогда не видела от другого мужчины. Леви провел языком по ее входу, а затем разжал руку, обхватившую ее ногу, и просунул внутрь два пальца. Слабый стон показался Микасе слишком громким для притихшей комнаты. Но прежде чем в нее закралось чувство стеснения, Леви начал двигаться быстрее. Все мысли улетучились из головы. В мире не существовало ничего, кроме них двоих. Молния пронзила нервы. Микаса сжалась вокруг его пальцев, предупреждая, что оргазм близок. Леви застонал, и этот звук заставил девушку открыть глаза и посмотреть на него сверху вниз, погрузившись в блаженство. Ее рука все еще была запутана в его волосах. Едва заметное покачивание его бедер на матрасе подсказывало Микасе, что Леви получал столько же удовольствия, сколько и отдавал. Это зрелище в сочетании с последним, более резким всасыванием вывело ее из равновесия. Мир исчез, и за веками вспыхнула белая вспышка. Единственной опорой были ее руки: одна держала его голову в неудобной хватке, другая рука уже не путалась в простынях, а соединилась с его. Теплое давление руки Леви вернуло Микасу на землю. Заставив себя разжать пальцы, девушка отпустила его волосы и извиняюще провела по ним рукой, прижимаясь к подушке. Леви прижимал влажные поцелуи к женским бедрам, мышцы которых подергивались. Это зрелище поразило Микасу, но в то же время было невероятно притягательным. Обычно стоический и застегнутый на все пуговицы Леви, сейчас ласкал нежную кожу ее бедра, с растрепанными волосами и ее смазкой на губах. Сжав руку мужчины, чтобы привлечь внимание, Микаса побудила его забраться на нее. Когда Леви приподнялся и их губы встретились, девушка протянула руку между ними и обхватила его член ладонью. Мужские бедра затряслись, и Леви со стоном вошел в плотный круг ее кулака. Он опирался на предплечья, кулаки были сжаты и упирались в подушку рядом с головой Микасы. Оторвавшись от ее губ, Леви заговорил. Голос был низким и хрипловатым от желания: — Можно я возьму тебя? Это была почти мольба. Микаса почувствовала, что за этим вопросом скрывалось нечто гораздо более глубокое, чем просто желание заняться сексом. Чувство, страх, который был причиной многих его страданий. Микаса прижалась к лицу Леви, и сердце ее защемило от написанной на нем уязвимости. — Ты уже это делаешь. Я всегда буду возвращаться к тебе. И я хочу остаться. Леви прислонился лбом к ее ключице. Длинные пряди челки защекотали шею Микасы, когда он на мгновение спрятал свое лицо. Затем, когда девушка ослабила хватку, Леви переместился так, чтобы оказаться на одной линии с ее входом. Кончик члена прижался к девушке, и она осознала, насколько была мокрой. Медленно покачивая бедрами, Леви наполовину вошел внутрь. Член доставлял восхитительное наслаждение, и Микаса раздвинула ноги шире, желая большего. Еще один толчок, и Леви полностью вошел в нее. Голова низко свесилась, а темные кончики волос коснулись ее кожи. Леви застонал, успокаивая себя. — Микаса, я… — Я знаю. Одна из рук возле ее головы разжалась, и Леви провел костяшкой пальца по ее щеке в ответ. Затем, отведя бедра назад, Леви начал медленные движения. Горячее дыхание пробежало по ее груди и шее, когда он выстроил устойчивый ритм. Микаса позволила себе погрузиться в ощущения, проводя пальцами по его позвоночнику и сильным мышцам спины. Вскоре ей захотелось большего, и она подняла ноги, обхватив ими мужчину. Легкая дрожь пробежала по телу под новым, более глубоким углом. Пульсация члена внутри Микасы усилила стремительный подъем к кульминации. Леви не торопился, но когда Микаса почувствовала, что его нога начала дрожать, то приподнялась навстречу его движениям, желая, чтобы они оба поскорее достигли финиша. Толчки стали более глубокими, но менее контролируемыми. Леви склонил голову, чтобы поцеловать кожу Микасы. Рука, которая до этого лежала у нее на затылке, теперь обхватила ее лицо, убирая волосы. Боль внутри усилилась и через несколько толчков переросла в оргазм, который лишил разума всех мыслей. Глубокие волны наслаждения захлестнули Микасу, когда она задрожала, ошеломленная больше, чем когда либо раньше. Девушка пришла в себя, все еще цепляясь за Леви, когда он вскрикнул, прижавшись к ней. Мышцы его спины задрожали под ее ладонями. Когда бедра прижались к Микасе, инстинкт заставил Леви войти в нее так глубоко, как только он мог. В момент, Леви попытался приподняться, Микаса обхватила его руками, притягивая к себе. Дрожащие движения его бедер продлевали смутное блаженство для них обоих: он старался оставаться внутри, даже когда эрекция начала спадать. Потный лоб и щека мужчины лежали прямо над ее грудью. Микаса провела пальцами по влажным волосам Леви, успокаивая. Крепкие мускулы ощущались в объятиях Микасы так правильно, будто его тело было создано для того, чтобы переплетаться с ее телом и скользить по нему. Словно кусочки пазлов, которые она любила в детстве. Неужели они всегда были предназначены для этого? Была ли жизнь с Леви возможностью, которая много лет назад была слишком далека для ее разума и сердца? Теперь Микаса не могла этого не видеть и не чувствовать. Какой бы запутанный клубок ни образовался в результате этого, Леви теперь безвозвратно стал ее частью — сердце не позволяло иначе. Независимо от того, что Леви решил, она не могла заставить себя пожалеть об этом. Гармония их тел все еще звучала в мышцах. Девушка крепко обняла Леви, наслаждаясь умиротворенным моментом. Мужчина ласково откинул волосы Микасы с лица, прежде чем подняться. — Оставайся здесь. Я принесу полотенце, чтобы привести нас в порядок, — сказал мужчина, погладив ее по щеке, и неуверенно поднялся на ноги. Микаса почувствовала укол вины за то, что Леви захромал, когда сделал несколько первых шагов. Девушка тщетно пыталась остановить его, несмотря на вялость, от которой у нее отяжелели конечности. — Ты не должен, — произнесла она, с беспокойством наблюдая за мужчиной. — Просто отдохни и позволь мне позаботиться о тебе. Я должен это сделать. Что-то в его тоне заставило Микасу остановиться и передумать. Она кивнула и, поддавшись усталости, затуманенными глазами следила за тем, как Леви выключает свет в комнате, направляясь в ванную. Когда Леви вернулся, его тело было чистым, а в руках он нес пару полотенец. Присев рядом кровать, он положил одну из них на тумбочку, а вторую положил перед девушкой. Микаса не ожидала, что Леви начнет с того, что осторожно проведет тканью по ее щекам и бровям. Влажная ткань была мягкой и теплой, а после ее высыхания на коже осталось покалывание. Леви взял ее руку и провел тканью по всей длине, а затем повторил процедуру с другой стороны. Движения и сосредоточенность сделали это действие почти ритуальным, и у Микасы заслезились глаза от эмоций, вызванных такой нежностью. Не отрывая взгляда от работы, Леви продолжал целенаправленно проводить тканью по ее груди и животу, а затем опустился на кровать и провел по ее бедрам. Наконец мужчина снова встретился с Микасой взглядом, убрал первое полотенце и взял второе, осторожно раздвигая ее ноги. Микаса дала Леви возможность расположиться между ними. Его первые движения пробежали по внутренней стороне ее бедер. Тело девушки чертовски устало, чтобы превратить их в новую вспышку возбуждения. Мягко улыбнувшись, Микаса позволила теплому и нежному чувству проникнуть в ее кости, пока Леви убирал беспорядок, оставшийся после их занятий любовью. Когда мужчина отбросил ткань в сторону, видимо, удовлетворившись поставленной задачей, Микаса перевернулась на бок, готовая предаться сну. Леви лег позади нее, уткнувшись лбом ей в плечо. Мужская рука обхватила Микасу за талию и прижала к себе. Затем Леви ослабил хватку, прикоснулся губами к ее спине и прошептал: — Я люблю тебя, Микаса. От усталости ее действия стали неуклюжими. Микаса пошарила вокруг, нащупала мужскую руку и переплела его пальцы со своими. — Я тоже люблю тебя, Леви. А теперь отдыхай. Когда Леви выдохнул, по ее спине пробежал жар его дыхания. Микаса закрыла глаза, погружаясь в умиротворение, которое приносило пребывание рядом с ним. Засыпая, она горячо помолилась Вселенной о том, чтобы та подарила ей шанс проводить так каждую ночь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!