Вернутся к фанфику
Глава 20. Культурная змейка в логове белых лисят
29 марта 2025, 15:10«Самый ожидаемый момент происходил самым неожиданным образом»
Тень вертикального стержня доползла до времени собаки по нефритовому диску солнечных часов, сохранившихся у храма Белой Лисицы. Перейдя через пустующие купальни в подземный коридор и добравшись до обшарпанной дверцы, сёстры Фухуа попали в кухню. Под потолком на балках трудяги-пауки сплели себе целое гнездовище, которое пыльными ошмётками свисало прямо над столом. Вторая госпожа Фухуа поморщилась и торопливо прошла под жутким паучьим царством. До наведения порядка в «огненной» комнате нейтральной территории руки пока не дошли, но, ради справедливости, Мейли ранее убрала всю рассыпанную ею муку. Без обломков статуи зал для подношений выглядел чище и просторнее. Казалось, что в храме царило безлюдье, и первая госпожа Фухуа заглянула в спальню, чтобы узнать наверняка, нет ли там кого-нибудь. — Вы чего тихушничаете? — заулыбалась она, увидев братьев по обучению в полном составе. — Слушаем, как кто-то крадётся, — ответил Цзян Чэн, оборачиваясь на голос девушки. Небо за окном воспылало и небывало ярко осветило пространство между вековыми сводами. Хотя, может быть, Ваньиню просто показалось. — Вот, кто по-настоящему трудился, — Вэй Усянь привлёк внимание проказливой интонацией и неслышной поступью приблизился к единственному ложу. Всемогущий рукоделец, окрылённый реставратор, он же господин «таскайтесь сами по своим горам, у меня есть веера и мозаика», дремал на кровати, предварительно вытряхнутой и застеленной свежим покрывалом. Первый ученик ордена Юньмэн Цзян нагнулся к самому уху юноши и сотряс воздух криком: — Брат Хуайсан, ты проспал все экзамены!!! Старик Лань хочет выдрать тебя кнутом! Меняй имя! Беги с континента! Молодой господин Не подскочил, как ужаленный, сохраняя равновесие на импульсе из испуга. Ошалелый взгляд заметался по комнате в поисках то ли свирепого Лань Цижэня, то ли путей отступления. — Но экзамены весной! Почему сейчас?! — очнулся адепт, повернулся к источнику глумливого хохота и высказал то, что думает на счёт таких шуток и шутников: — Зараза. — Ещё какая, — охотно согласился Ваньинь, припрятав ухмылку за кулаком. — Давно ты здесь торчишь? Издав в подтверждение «ага», Не Хуайсан опустился обратно на край постели и стёр ладонями с лица возобновившуюся сонливость. — Зато я закончил. Присел посмотреть на картину со стороны и, видимо, отключился. В углах начинали собираться вечерние тени, растекаясь по серокаменным стенам мутным маслом. Утонули в подползающей мгле широкие лисьи уши и два выреза маски, из которых выглядывали лазурные стёкла-глаза. Остатки дневного света ещё держались на выпуклых узорах одеяний, очищенных до белизны, прозрачных лепестках коралловых, бордовых, сиреневых пионов и охровых кристаллах-листьях. — Вышло изумительно! — Мейли присмотрелась к блестящим стёклышкам, запятнавшим разноцветными бликами добрую половину спальни. — Жалко, что такая красота заточена в стенах забытого храма. — Почему это забытого? Теперь это наше ло-го-во, и у такой красоты есть свои ценители, — провозгласил Вэй Ин и плюхнулся на кровать. — Зачем так жестоко пугаешь, брат Усянь? Тебе на потеху будет, если я начну заикаться? — невесело спросил у прилёгшего рядом товарища господин Не. Вэй Ин запрокинул руки за голову и с беззаботной леностью сказал: — Тренирую твою реакцию, брат Хуайсан. Вдруг старик Лань правда однажды явится по наши души. А ты окажешься проворней всех. Сиганёшь в окно и добежишь до самого Цинхэ. Метнувшись к дверям, Мейли вывела в центр комнаты сестру, притихшую в незнакомой шумной обстановке, и громко представила друзьям их гостя: — Это моя Шу-Шу! Проглотив смятение, Шу расправила плечи, демонстрируя свою безукоризненную выправку, и сразу дала понять, как к ней следует обращаться: — Вторая молодая госпожа ордена Шэньгу Фухуа, Фухуа Шу. — Мы сейчас идём разговаривать с духом, — объявила Мейли, подпрыгивая на месте от энтузиазма. Разительный контраст между нравами дев Фухуа почувствовали все.***
Пэн-хоу показал себя лишь на секунду и вновь скрылся под невидимой завесой, когда поблизости стало чересчур людно. Младшей деве Фухуа хватило и этого мимолётного явления, чтобы оценить плаченое состояние духа, измученного заточением в барьере до мертвецкого равнодушия, прерываемого припадками страха от каждого постороннего звука, каждой подозрительной тени. Сочувственно поджав губы, Шу низко поклонилась хранителю местности. А после чуть поодаль вместе с сестрой расстелила прихваченное из хижины покрывало — густая трава дольше хранила сырость после дождя, да и хотелось соблюсти некий порядок и относительную чистоту. Вторая госпожа Фухуа ровнёхонько села в позе лотоса на пёстрый плед, достала из сумки и расставила перед собой принадлежности для воскуривания благовоний, а также кисти и баночку с краской. Важно ничего не забыть, иначе установить связь с духом не получится. Для справки: Этот обряд заклинатели ордена Шэньгу Фухуа придумали как раз для случаев, когда какой-нибудь народец слишком нервничал из-за близкого соседства с людьми. Узел недопонимания прежде всего нужно попробовать распутать переговорами, а чтобы эти самые переговоры между двумя расами состоялись, были изобретены специальные благовония. Они успокаивают собеседника-духа и позволяют тем, кто вдыхает их аромат, внимать замудрённый язык детей природы и отвечать на похожем наречии. Чудо временное — пока в курильнице горит порошок. Необычайно собранная Мейли угнездилась под боком сестры и, когда та аккуратно подняла кисть, вытянула шею, загребая назад чёлку. Шелковистый кончик ужасно щекотал, вырисовывая на лбу и щеках обрядовые символы. Братья по обучению наблюдали за подготовкой с недалёкого расстояния и не мешали преисполненным церемонностью сёстрам творить их орденские штуки. Ну, как не мешали? Первые пять минут старались честно и искренне, а потом любопытство победило. Вэй Ин присел на корточки рядом с Мейли и подпёр ладонью подбородок, прослеживая, как ложатся на розоватую кожу густые мазки малахитового оттенка. — Это зачем? — поинтересовался он. — Чтобы господин сразу увидел, кто перед ним, — лаконично ответила Шу, пуще прежнего сосредоточившись над делом. — Духи лучше воспринимают образы и ощущения. Рисунок на лице даст понять Пэн-хоу, что мы не враги, — Мейли как ни странно была расположена к болтовне даже в ситуации, когда и ртом шевелить не желательно. — Как же он это поймёт? — недоумевал Вэй Усянь. Игнорируя заклинателя, который лез с расспросами прямо под руку, Шу наконец-то справилась с узорами. Первая госпожа Фухуа облегчённо развернулась к собеседнику, по прежнему придерживая волосы, и указала на лоб. — Смотри, этот символ значит «корона». Шу-Шу я нарисую такой же, потому что мы — дети главы ордена. В зависимости от того, кто вступает с духом в контакт, символ на лбу меняется. На щеках «жи» и «шань» всегда остаются, потому что мы — народ, живущий на земле и под солнцем. — Хм, — издал заинтересованное Вэй Ин, зажигаясь некой идеей, которой сразу поделился: — А можно мне тоже? Шу потянулась за краской, но запнулась и в упор посмотрела на юношу: — Что можно тоже? — Рисунок, — пояснил первый ученик ордена Юньмэн Цзян, склонив голову набок, и заигрывающе улыбнулся. — Вы ошибочно полагаете, что с такими вещами можно играть, господин Вэй, — выпустила иголки вторая госпожа Фухуа. — Строгая сестрёнка всё равно замарала кисть. Что тебе стоит? — по-лисьи протянул Вэй Ин. Заклинательница не знала, что её возмутило сильнее: панибратские замашки или развязное отношение к мудрости предков их родины: — Это не развлечение! И я вам не сестрёнка. — Я обращаюсь к досточтимой молодой госпоже с такой просьбой исключительно из самого серьёзного интереса. Прикоснуться к культуре вашей земли для меня — это честь, — клятвенно зачитал Вэй Ин, положив руку на сердце. Мейли наклонилась к сестре и шепнула: — Он не отстанет. — Так помоги отвадить, — одним дыханием произнесла Шу. Но старшая дева Фухуа, видимо, не услышала этой просьбы или расценила ситуацию по своему. — Ой, точно! Я хотела спросить…, — Мейли подскочила, освобождая место, и летящей походкой удалилась к другой части их образовавшейся компании. Вдох нисколько не помог унять негодующий ропот, что пускала рябью по душе скрываемая стеснительность. Царапнув ногтём древко художественного инструмента, вторая госпожа Фухуа выдохнула и жестом пригласила Вэй Ина сесть перед ней. — Какой рисунок будет у меня? — донельзя довольный адепт умостился на покрывале. — Гость, — вторая госпожа Фухуа набрала на кисточку немного жидкой зелени, напоминающей по консистенции расквашенную глину. — Гость? Почему не воин? — Важно представать перед духами, как друг. Воин — это тот, кто носит оружие. Оружие зачастую воспринимается, как враждебность, — истолковала Шу и перед тем, как поставить первую чёрточку на высоком лбу, стребовала: — Не хмурься и не удивляйся. Неторопливая беседа между Цзян Чэном и Не Хуайсаном стихла, когда к ним нагрянула разукрашенная сестра по обучению. Ещё раз оглянувшись на пару, Мейли спросила: — Может быть, вы тоже хотите? Я бы вас накрасила. — Благодарю за предложение, Сяо Мей. Но я не большой поклонник эскизов на коже, — уклонился Хуайсан от перспективы дать измазать своё лицо. Заклинатель, возможно, и согласился бы на подобную забаву, если б ему предложили в качестве изображений нечто более детальное, утончённое… живописное — одним словом. А примитивные обрядовые каляки нисколько не впечатлили господина Не. Первая госпожа Фухуа устремила на Цзян Чэна вопрошающий взгляд, в котором заплясали искорки мольбы: «Пожалуйста, согласись, Ваньинь. Это ведь очень романтично!». — И не предлагай! Красят лицо девы, обрезанные рукава и…, — Цзян Ваньинь посмотрел на горе-брата, как на безнадёжно потерянного человека. — Полоумные. Мейли немного надулась. Она ткнула кулачком парня в грудь и с показушным весельем протрещала: — Лихо ты попилил на группы! К какой отнесёшь меня? Заклинатель скрестил руки перед собой, закрывшись, и отвернулся, дабы не выдать своей щемящей очарованности. Дикарский раскрас уж очень необыкновенно сочетался со звёздными — кое определение Ваньинь дал негласно — глазами. Увлечённое молодое воображение угодливо и живо подкидывало хозяину навязчивую ассоциацию с лесной феей. — Пожалуй, сразу к двум, — ответил он как можно более небрежно. — Это к каким же? — продолжала открыто напрашиваться «фея». — Ну уж точно не к обрезанным рукавам! — фыркнул господин Цзян. — ...Я полоумная дева, то есть?! — Сама это сказала, — пожал плечами Ваньинь, продолжая показывать девушке левое ухо и уголок губ, на которых Мейли уловила тень ироничной обаятельной улыбки. Первая госпожа Фухуа обогнула юношу, встав так, чтобы он её видел, и упёрла руки в бока. — Тогда ты..., — внезапно её осенило одно маленькое воспоминание, и заклинательница восторженно выдала: — Капризная госпожа. Капризная-прекапризная! — Не зови меня так! — напыжился Цзян Чэн и выглядел бы весьма горделиво, если б щёки не заалели. — Мне идёт? — явился к друзьям размалёванный Вэй Усянь. Его приход был и вовремя, и не совсем — мог бы чуть попозже прервать (не)флирт. Однако для кое-кого по имени Хуайсан столь очевидный, что заклинатель, не знавший, куда себя деть, уже всерьёз начинал планировать свою отлучку. — Необычайно! — воскликнула Мейли, прихлопнув в ладоши. — Облачи тебя в изумрудную форму и не отличишь от нашего адепта. — Шиди-шиди, как я тебе? — Вэй Ин подставил улыбчивое лицо под солнечные лучи, демонстрируя работу. — Чумазый, — дал оценку Цзян Ваньинь. Когда для переговоров всё было готово, в качестве представителя народа людей и общества заклинателей выступила вторая госпожа Фухуа. Остальных адептов Шу попросила отойти подальше, чтобы «не попасть под специфический эффект благовоний». А ещё чтобы отдельные толстокожие личности, которым до всего есть дело, не лезли в беседу, которую надлежало провести деликатнейшим образом. Стараясь не разрушить скрупулёзно выложенный узор персикового цветка, заклинательница поднесла курильницу и опустила её на землю перед местом, где висел Пэн-хоу. Шу подожгла порошковые благовония и притушила огонь бронзовой лопаткой, оставляя под ажурной крышечкой тлеющий уголёк. Повалил терпкий иссушающий горло запах — горели агаровое дерево, гвоздика, смола и боги знают, сколько видов трав. Выпрямившись и стерпев позыв закашлять, Шу стала ждать, когда дух покажется. В пространстве над курильницей полыхнули две зелёные точки, а затем вокруг мерцающих выпученных зенок проявилась кудлатая физиономия — даже на картошечном носу росли тёмные щетинистые волоски. Пэн-хоу пристально наблюдал за девушкой, раздувающимися ноздрями впивая стоячий аромат — благовония ему явно нравились. Выйдя из оцепенения, вторая госпожа Фухуа плавно и грациозно поклонилась. Сглотнув, она заговорила: — Приветствуем, господин. Мы дети людей — ваших друзей. Мы хотим вас освободить. Младшая дева Фухуа не слышала изменений в своём языке и обеспокоилась, что Пэн-хоу её не понимает. Как вдруг уловила шелест листвы, в хрустящей подстилке которой глухо посвистывал ветер — то отвечал ей дух: — Почки не распускал две весны. Соком не наливал плоды два лета. Пропустил два умерщвления и возрождения. Моя цзя сла-а-а-бенькая, без меня цикл замер…, — нижняя губа Пэн-хоу задрожала, как у ребёнка. — Моя цзя, что с моей цзя?! Шу поняла, что хранитель местности имеет в виду своё дерево. Выбирая формулировки попроще, заклинательница утешительным тоном произнесла: — Прошло немного времени. Ваша цзя могла выстоять или сохранить искры жизни. Мы поможем, и вы восстановите цзя. Мы заключим вас в барьер и вынесем из поля. Это не опасно. Мы просим вашего дозволения на обряд. Пэн-хоу заскрипел челюстями — он так долго пробыл в разлуке со своим деревом, так намучался и настрадался. — Я дозволяю, — просипел дух. — Только пусть люд с сердцем на лбу меня не трогает. Он в меня палкой тыкал — оби-и-и-дно. Разумеется, вторая госпожа Фухуа догадалась, о каком «люде с сердцем на лбу» ей рассказывает дитя природы. Это «сердце» она рисовала сегодня собственноручно. — Обряд проведём я и моя сестра. Люд с сердцем на лбу не подойдёт к вам, — Шу ещё раз поклонилась духу, извиняясь за собрата по человеческому роду. Хранитель местности уронил головешку и застыл в воздухе, как висячий на заборе сапожок, вручая свою дальнейшую судьбу воле неравнодушных друзей-людей. Не растягивая боле времени, сёстры Фухуа приступили к обещанному освобождению. Страницы дневника старика Го, хранящие описание диковинного приёма, были зачитаны до дыр. Взяться за руки и направить в меридианы друг друга ци — проще некуда. Правда ведь? Мейли уверенно сцепила руки сестры со своими по обе стороны от неподвижного созданьица. Она погладила большими пальцами фарфоровые вспотевшие ладони, передавая этим самым Шу: «Всё будет хорошо». Подушечки фаланг первой госпожи боязливо омыл прохладный поток, а затем в мышцы предплечья ударил энергетический всплеск, бурно просачиваясь всё дальше по телу. От неожиданности Мейли дёрнула руку назад, но Шу удержала её, не позволив расцепить круг. В свою очередь вторая госпожа Фухуа ярко ощутила, когда в запястьях будто бы зароились мотыльки. Ци сестры перебегала по её костям малюсенькими лапками, щекотала изнанку кожи пыльными крылышками… Кульминация в растущем желании всё прекратить наступила, когда чужеродная энергия доползла до золотых ядер, наполняя их и вызывая неловкое чувство распираемости в районе солнечных сплетений. Приятного оказалось мало. «Может ещё и поэтому парные практики включают близость? Увлечённые друг другом спутники попросту не замечают разности форм своих энергий», — предположила в уме Мейли, крепче переплетая свои пальцы с пальцами Шу, пока новые духовные силы обживались в меридианах. Пообвыкшись в состоянии слияния цзиньдань, заклинательницы начали помаленьку выпускать наружу энергию. И обе слегка напугались, когда поняли, что видят свою смешанную ци, — над их телами возник голубовато-зелёный ореол. Волнообразное свечение, повинуясь задаваемому направлению, заструилось к духу, обвернулось вокруг него кольцом и в конечном результате заключило в шар. Сёстры Фухуа моргнули друг другу и синхронно сделали шаг в сторону от крупного барьера, окружающего храм. Почувствовав колебания в его материи, девушки замерли. Вибрация разошлась по куполу и улеглась. Переждав, заклинательницы возобновили движение, буквально по сантиметру вытаскивая Пэн-хоу из невидимой стены. Большое защитное поле чаще пульсировало в месте, где вынимали из него живую «занозу», однако обрушаться пока не собиралось. Чем больше духовных сил заклинательницы посылали в центр своей «лодочки», тем толще заматывался энергетический клубок вокруг духа. К тому моменту, когда из барьера наконец-то выскользнула раненная лапка, сфера лучилась магической бирюзой настолько ослепительно, что Пэн-хоу было совсем не видать, как, собственно, и ничего остального в радиусе пары чжанов. Вездесущий свет померк в мгновение ока, сузившись до махонького огонька, который воспарил и был таков, скрывшись за зданием храма. Теперь, когда на раздражённые слепящим представлением глаза целебной повязью опустились сумерки, адепты заметили, насколько уже свечерело. Сёстры Фухуа разорвали обмен. Их окружили братья по обучению. — Как оно? Совсем дурно? — Вэй Ин вытянул руку перед Мейли, дабы в случае чего заклинательница, которая резко согнулась пополам, не поцеловалась с землёй. — Ууух, — часто и сбивчиво дыша, первая госпожа Фухуа вытерла со лба испарину и заодно размазала рисунок. — Я вся будто искрюсь. — Пока в тебе столько ци, любое твоё заклинание будет несравненно мощнее, чем прежде. Не рискуй сейчас использовать духовные силы, — Шу раскрыла чёрный веер и начала им энергично обмахиваться, более стойко перенося последствия обмена. — Ничего подобного в жизни не видел и вряд ли увижу, — выразил восхищение Не Хуайсан, но, наткнувшись на изделие собственного авторства в пользовании молодой девы, прикрылся своим веером и закончил смирнее: — Вы были великолепны. — Ха-ха, спасибо, Лао Сан, — издав нервный смешок, Мейли шатко распрямилась. — А где Пэн-хоу, кстати? Остановив трепещущую кисть, Шу заозиралась тоже. Тревога от неведения распространилась, как пожар. — Мы ведь его не..., — вторая госпожа Фухуа побледнела. — Испепелили?! — закончила страшную мысль первая госпожа. — Да всё с ним должно быть нормально. Он..., — Ваньинь прикинул, как можно назвать увиденное чудо: — Улетел. Туда, — и указал в сторону колодца. — Я, кажется, поняла, — просияла Мейли. — Вишня! — и поспешила оказаться в обозначенном месте. Остальные герои храма Белой Лисицы — Шу теперь справедливо тоже причислить к «обществу искателей приключений на место пониже спины» — последовали за ней. Юным ученикам открылось ещё одно чудо. В омертвевшем вишнёвом дереве, что давно не отбрасывало густой тени на источник воды, в одночасье ожило всё. Трухлявая кора изгибалась по периметру ствола, танцующе потрескивая. Под постаревшей древесной шкурой от скелетных корней вдоль каждой изломанной голой ветки бежали зелёные искры-живинки, залечивая ранки и подготавливая цзя к ускоренной смене двух сезонов. — Дух навёрстывает упущенное время. К утру могут и почки народиться, — созерцая результат их удавшегося добра, Шу не сдержала улыбки. — Хочу увидеть, как оно будет цвести! — ахнула Мейли. Пятеро лисят под воскресшей вишней... Определённо, создатель нейтральной территории Лань Йи и представить не мог, что его храм будет переживать такие приключения.***
Мейли караулила расцвет вишнёвого дерева, едва солнце окаймило огненно-рыжим синие горы на востоке. Дух работал ударно, без передышки — на вновь налитых крепостью ветвях к утру действительно набухли почки. Они обсыпали всю крону, и вот-вот из тугих зелёных родинок должны были проклюнуться первые лепестки. По предварительным расчётам буйное цветение займёт не дольше одной палочки благовоний, а может и меньше времени. Первая госпожа Фухуа предлагала сестре и достопочтенным братьям вместе застать волшебное событие. Однако Шу-Шу по возвращении на половину Инь заявила, что она больше в их логово ни ногой. А молодые господа, видимо, поленились вставать в такую рань. Просидев под деревом почти шичэнь, Мейли потянулась и прикрыла ладошкой зевающий рот. В неподвижной тишине зарничного утра любой звук воспринимался покойно и казался естественной частью пробуждающегося мира. Но не звук чьих-то шагов. Заклинательница оборотилась, привалившись на пышную травяную подстилку, и встретилась взглядами с Цзян Чэном. С одним Цзян Чэном — больше никто не пришёл. — Где товарищей потерял? — со смесью удивления и радости в голосе спросила госпожа Фухуа. — Попробуй их растолкать! — изображая недовольство, закатил глаза Ваньинь. Что Вэй Ин и Не Хуайсан «проспали» по его смущённо-настоятельно-угрожающей просьбе, Мейли было знать не обязательно. — Ладненько. Падай рядом, — девушка повернулась обратно к вишне, теперь обращая мало внимания на почки и много — на возобновившееся хождение за спиной. Господин Цзян приблизился к госпоже Фухуа, но «падать» пока не планировал. Уловив боковым зрением копошение, заклинательница вскинула лицо как раз в тот миг, когда Цзян Чэн вытащил из складок ханьфу и протянул ей шёлковый лиловый веер. — Вот, — сказал он. Мейли заполошно встала, во все глаза смотря на бледные пальцы, что обнимали резные пластинки изделия. Самый ожидаемый момент происходил самым неожиданным образом. Девушка разомкнула враз пересохшие губы, чтобы начать разговор по одному из воображаемых сюжетов, но слова путались. Постояв какое-то время с вытянутой рукой, Цзян Чэн начал чувствовать себя глупо: — Возьми и больше не бросай его так. Вещь красивая, могут и утянуть. — Спасибо, что вернул и не утянул, — ухватилась Мейли за возможность поблагодарить, чтобы наконец-то отвиснуть. — Мне твой веер ни к чему, — Ваньинь сунул танцевальный атрибут почти под носик заклинательницы, мол, пора бы его забрать. — Перед тем, как принять веер, я хочу..., — девушка по очереди отогнула два пальца: — Задать тебе вопрос. Рассказать кое о чём. — Валяй, — Цзян Чэн опустил руку и приготовился слушать, слегка нахмурившись. Очень его напрягали эти таинственные формулировки. Закрадывалось подозрение, что сейчас происходит нечто особенное, а не простой возврат утерянной вещи. — Вопрос! — Мейли дёрнула себя за косу и выпалила, пока дар речи снова её не подвел: — Ваньинь, у тебя есть возлюбленная? Или... ты с кем-нибудь уже помолвлен, может быть? Вопрос, слетевший с нежных губ чересчур скоро и просто, разлил по внутренностям юноши жаркий трепет, против которого взбунтовались сомнения. На задворках сознания полыхнуло опасение, что Мейли собирается сказать «то самое», что Ваньинь сказал бы, наверное, значительно позже. Или не сказал бы вовсе. Стоило ли говорить? Было ли, о чём говорить? С чего он вообще взял, что у неё что-то к нему есть, о чём нужно сказать?! Наверное, стоит вернуться к вопросу. Пряча противоборствующие эмоции, Цзян Чэн произнёс грубее, чем хотел: — С какой стати ты интересуешься этим? Аметистовые звёзды посмотрели испытывающе в самую душу. Мейли сложила руки на груди, повторяя типичную позу напротив стоящего адепта, и ответила: — А вдруг у меня есть на примете, кого тебе посоветовать. Я знаю одну привлекательную, смелую, остроумную госпожу. С пламенным чувством юмора! «Скромностью эта госпожа явно не блистает!» — её слова одновременно смешили и нет. Господин Цзян почему-то сразу понял, что дева Фухуа говорит о себе. — Я не помолвлен, — отрезал он. — И не влюблён? — подхватила накатывающую волну откровения Мейли, выискивая в лице Ваньиня «что-то» или опять им любуясь. — Насколько мне помнится, уговор был — один вопрос, а это уже второй. И ты обещала что-то рассказать, — однако у Цзян Чэна существовало своё мнение на счёт своевременности признаний. — Бедная твоя красивая тыковка — хранить столько ненужных воспоминаний, — со вздохом протянула Мейли. — Ладно, слушай. На Циси мы устраиваем ночной фестиваль. Во время дневного празднества молодые девушки моего ордена исполняют танец на площади Шэньгу. В конце танца мы бросаем веера зрителям — обычно смотрит много парней, а затем ищем, кто чей веер поймал. Образованные таким боком парочки гуляют вместе до утра, пока идёт фестиваль, или там... на свидание могут сходить, — молодая госпожа залилась румянцем и отвела взгляд, растеребив косу до всклокоченного вида. — В этом году должен был быть мой дебют, но я уехала в Гусу и всё пропущу. Поэтому в храме, когда появилась возможность потанцевать, я подумала, что могу восполнить потерю и..., — она посмотрела на Цзян Чэна: — Восполнила. Даже больше! — Стоп..., — Ваньинь прикрыл ладонью горячее пунцовое лицо, учась заново дышать. Когда научился, он вымолвил, будто оправдываясь: — Откуда мне было знать про эту традицию? — Ни от куда, конечно, — заклинательница прищурилась. — Если б знал, не стал бы ловить? «Если б знал, я не стал бы ловить, потому что мне не могло так повезти», — зазвенело в голове надтреснутым колоколом, будящим стражу страхов. Цзян Чэн убрал руку от лица и попытался подытожить: — Теперь мы должны пойти на св...свидание, чтобы соблюсти традиции твоего ордена. Так? — Ничего мы не должны, это не обязаловка. Всё зависит от наших желаний, — на румяных губах родилась тёплая лучистая улыбка, под которой страхи задрожали. — Поэтому я тебя и спросила про помолвку и любовь. Будь ты занят, о каком свидании могла б идти речь? С моей стороны было бы гадко предлагать такое. «Всё зависит от наших желаний... Если мы хотим... Если она хочет... А она хочет? Со мной?» — Ваньинь всё неистовей впечатывал в ладонь сложенный веер — его счастливый случай. Он вязнул в трясине неверия (не верил в удачу, в Мейли или в себя). «И чего он медлит? Сражён обстоятельствами? Не хочет со мной идти?» — Мейли искренне озадачилась реакцией заклинателя, его безответной паузой. Посмотрев на обескураженного милого человека ещё немного, девушка двинулась к нему. Сократив расстояние настолько, чтобы дотянуться до веера, она склонилась к намертво сжатой руке юноши — неторопко, будто заручаясь дозволением прикоснуться. Господин Цзян дозволял, по крайней мере не проявлял отторжения. Он проследил, как заклинательница объяла пальцами его кисть. «Опять холодные», — Мейли приподняла повыше кулак с веером и начала растирать напряжённую руку в своих ладонях, грея. — Мы с отцом купили его в Юньмэне тогда, в день нашего визита в Пристань Лотоса. Должно быть, веер узнал в тебе земляка, вот и прилетел, — пустилась дева Фухуа в отвлечённую болтовню, попадая каждым пальчиком в ямки между костяшек. — А ещё с тех пор мне очень нравятся лотосовые духи. Наверное, ты заметил. Ни о чём другом не прошу отца, когда он едет в Юньмэн. Только о духах. В Процветающей Долине тоже делают духи, но в основном с ароматами персикового цвета. Знаешь, у нас вообще много всего завязано на персиках. — Как и у нас на лотосах, — хрипловато пробормотал Цзян Чэн. — Кхм, что ты делаешь? Прекратив медитативные поглаживания, Мейли заглянула в серые глаза. Она удовлетворённо отметила, что Ваньинь теперь выглядел более расслабленным, даже хват на веере исчез. — Мне показалось, ты замёрз, — заклинательница забрала из раскрывшейся ладони свой танцевальный атрибут. — Посреди лета? — вскинул брови Цзян Чэн, чувствуя, как заласканную руку будто на самом деле начало холодить. Перед носом мелькнуло что-то белое и крохотное. Сверху полетели хлопья... снега? В июле? Нет, это были вишнёвые лепестки! — Ой, — Мейли оглянулась на осыпающиеся цветы. — Закончилось.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!