Неугомонный щенок

Проснувшись посреди ночи, Сынмин сразу почувствовал, как два тёплых тела крепко прижались к нему с обеих сторон. Джисон — с голым торсом, который казался почти идеальным, и Минхо — с сильными руками и спокойной уверенностью. Казалось, что рядом с ними можно было раствориться и больше никуда не уходить. Но Сынмин был не из тех, кто просто лежит и наслаждается. Нет, он был словно маленький щенок, полный энергии и неспокойства, который не мог усидеть на месте. Ему было трудно найти удобную позу, а его внутренний омега требовал комфорта и уюта — сейчас, в разгар течки, это было важнее всего. Джисон, как и ожидалось, заранее снял футболку — он знал, что Сынмин не удержится и схватит её, чтобы вдыхать запах, искать поддержку и безопасность. И точно, омега тут же спрятал лицо в ткань, глубоко вдыхая. Но гнёздышко вокруг, мягкие пледы и подушки — всё было разбросано, и Сынмин, будто маленький мастер, начал сам собирать это всё в одно уютное пространство. Он перетаскивал покрывало, растягивал его, сминая и разглаживая. Подушки кочевали с одного конца кровати на другой, как будто играли в прятки, а он пытался укротить этот хаос. В какой-то момент Сынмин почти на бегу метался по кровати, ища, как всё подстроить идеально — будто пытался построить маленький замок комфорта для себя и тех, кто рядом. Взбесившись от внутреннего беспокойства, он слегка толкнул Минхо, который лежал слишком близко, и с улыбкой-насмешкой прогнал Джисона в сторону, шутливо приказав: — Эй, вы, хватит занимать мою территорию! Мне тут ещё гнездо строить! Альфы сдержали смех, уступая пространство, но при этом не отступая далеко — они понимали, что сейчас главная задача — сделать так, чтобы омега чувствовал себя хорошо. Минхо просто наблюдал, как Сынмин увлечённо перекладывает пледы и подушки, словно это было что-то очень важное. Временами он подносил ему руки, помогая разгладить складки, а потом нежно касался плеча, давая понять, что рядом и всё под контролем. Джисон тем временем занял позицию поблизости, готовый в любой момент обнять или поддержать, если Сынмин вдруг захочет уткнуться в него. Его голый торс в свете ночника казался особенно тёплым и притягательным — а Сынмин не мог отвести глаз, даже когда немного смущался от собственного желания укусить такие мускулы. В конце концов, когда гнездо было почти готово, Сынмин аккуратно положил рядом большую плюшевую собаку — символ уюта и безопасности, который всегда помогал ему чувствовать себя спокойнее. Омега, уткнувшись в мягкую игрушку и прижавшись к двум сильным и тёплым телам, наконец начал тихо мурлыкать, ощущая, как нервозность постепенно покидает его. ///// Сынмин лежал, стараясь выглядеть достаточно спокойно, но внутри у него всё бурлило — клыки резались, и укусить хотелось просто неимоверно. Он смущённо повернул голову к Минхо и Джисону, глаза чуть прищурил и тихо спросил: — Можно мне… укусить кого-нибудь? Минхо и Джисон переглянулись. Минхо, слегка улыбнувшись, мотнул головой: — Нет, Минни, не сегодня. Сынмин чуть похолодел, в груди будто что-то сжалось. Его внутренний омега не унимался, капризничал, требовал внимания и удовольствия. Он даже расстроился — казалось, что его просьба слишком наглая. Но тут Джисон, подмигнув, проговорил: — Шутка, ты можешь кусать меня. Сынмин не стал долго ждать. Осторожно, словно боясь напугать, он легко укусил Джисона за плечо. Затем мило зализал след зубов, улыбнулся себе в уголок рта и был явно доволен собой. — Вот так, — тихо пробормотал он, ощущая, как напряжение наконец начинает спадать. После того, как Сынмин мило зализал укус и расслабился, Минхо тихо взял его за руку и аккуратно прижался ближе. Его голос был мягким, словно нежный шёпот ветра: — Спи, Минни, всё хорошо. Я рядом. Минхо убаюкивал его, гладя по волосам, пока дыхание Сынмина не стало ровным и спокойным. Омега, наконец, погрузился в крепкий и сладкий сон. Но посреди ночи стало темно и холодно — течка набирала силу. Сынмин проснулся, его тело требовало заботы и тепла. Минхо и Джисон тут же появились рядом, обтирали его прохладным влажным платком, мягко успокаивали и хвалили: — Ты такой молодец, Минни. Всё выдерживаешь. Такой сильный. Их слова согревали не хуже пледа, и хоть течка была тяжёлой, Сынмин чувствовал — он не один, и это придавало ему сил.