V

— Предвестник… Апокалипсиса? — повторил верховный серафим неверящим, дрожащим эхом. Существо медленно, будто нехотя кивнуло; его лицо, отдаленно напоминающее человеческое, было бесстрастной маской, а ядовито-зеленые глаза, подсвеченные изнутри, смотрели, не мигая — и было ощущение, что эти глаза видели всех и все сразу, каждое движение. Словно глаза хищника на охоте. И именно ангелы… были его жертвами. По загривку пронеслась стайка мурашек от этой мысли. Рагуил боялся оторвать от темной сущности взгляд даже на секунду; казалось, стоит отвлечься, и в то же мгновение наступит смерть. Впрочем, Шемуэль этого всего будто бы не понимал — или отказывался понимать; он завел руки за спину, подавая сигнал парящим в воздухе гвардейцам, и те вскинули оружие, готовые спикировать на голову пришельца в любую секунду. — И ты думаешь, я поверю тебе, демон? — хмыкнул серафим недобро. — Я своими глазами видел, как Апокалиптическая четверка нашла свой конец на Земле. А вот что такое ты — мы совсем скоро разберемся… — Агрессия будет расценена как причина для запуска протокола уничтожения, — предупредил Бедствие холодным, механическим голосом — но ни один мускул в его теле не дрогнул. Рагуил нервически сглотнул, услышав эти слова, инстинктивно прижимая Пуру сильнее и отступая на шаг. Каждая клеточка его существа буквально вопила, что нужно бежать. Сейчас же. Как можно дальше от этого существа. Но тело почти не слушалось, пригвожденное к месту ужасом. Ангел задавался вопросом, неужели верховный серафим правда не ощущает, что это не какой-то там несчастный демон?.. — Уничтожения? Едва ли, — Шемуэль надменно вздернул подбородок, и, судя по движениям гвардейцев в воздухе, отдал приказ целиться. Предвестник Апокалипсиса вскинул левую руку — движение было таким быстрым, что в глазах ангела заплясали мушки. Темная энергия, сочащаяся как будто бы напрямую из его тела, сгустилась вокруг когтистой ладони, обретая форму массивной косы. Рагуил не мог оторвать взгляда от этого зрелища; где-то между ужасом и паникой распускалось что-то, похожее на… восхищение. Трепет кузнеца, видящего перед собой подлинное произведение искусства. Металл лезвия был черен, как ночь, и только инкрустированные в него зеленые камни пульсировали загадочной, потусторонней энергией. Коса выглядела не просто оружием, но продолжением тела Предвестника, неотъемлемой его частью. — Это последнее предупреждение, — голос Бедствия был густым, темным, как топь; хотелось ударить себя по затылку, чтобы вытряхнуть его из своей головы. — Каждый, кто проявит агрессию, будет уничтожен. Стиснув зубы, Шемуэль отдал приказ атаковать, и гвардейцы, сложив крылья, ринулись вниз на пришельца. Он не хотел смотреть. Не хотел видеть то, что произойдет дальше. Но глаза будто бы сами раскрылись широко, не позволяя ему избежать этого зрелища — которое, как он знал, навсегда отпечатается в его памяти. Никто из ангелов не успел даже нанести удар. Предвестник пронесся мимо них черно-зеленой молнией, разрубая каждого с такой скоростью, что само движение было почти незаметным — видны были лишь его последствия в виде располовиненных тел, обугленных в тех местах, где прошла коса, и валящихся на землю одно за другим. Кто-то истошно закричал. А затем началась такая суматоха и давка, что Рагуил едва мог понять, что вообще происходит. Паника. Ужас. Отчаяние. Дрожащая рука Пуры, которая тянула его куда-то; дрожание земли под ногами, когда воин Апокалипсиса тяжело приземлился. И дрожь внутри — непрекращающаяся, нервная дрожь загнанного в угол зверька, взирающего на хищника, превосходящего его силой в тысячу раз. Но он не мог ни бежать, ни идти. Ноги словно приросли к брусчатке, а крылья окаменели, неспособные раскрыться. Рагуил оказался не в состоянии отвести взгляд, а потому видел и момент, когда Предвестник Апокалипсиса вытянул пульсирующую энергией руку над трупами — и белесый шлейф энергии, едва заметный, щупальцами потянулся к его раскрытой ладони со странным отверстием посередине. Ангел не сразу догадался, что именно монстр сделал, но затем его окатило волной понимания, и вместе с тем — ужаса. Он поглотил их души. — Зачем вы делаете это? Я же сказал, что убью всех, кто будет проявлять агрессию, — голос Бедствия, несмотря на вопросительную интонацию, был все таким же холодным и лишенным даже намека на интерес. — Чего тебе вообще от нас надо, чудовище?! — истерический, надломленный голос кого-то из толпы выстрелил в висок, рикошетя в сознании. Именно этот вопрос интересовал и его. — Ваши требования к Творительнице всего сущего противоречат балансу, — ответил Предвестник спокойно, так, словно это было самой очевидной вещью во Вселенной. — Вы, как вид, отклоняетесь от назначенного вам курса. Вернитесь к исполнению условий своего договора. Или будете уничтожены. Верховный серафим громко, сардонически рассмеялся — и Рагуил с полной ясностью подумал, что старик выжил из ума, потому что в этом не было ровным счетом ничего смешного. — Уничтожены? Мы одна из сил того самого баланса, на который ты ссылаешься, — отбил Шемуэль, не сводя глаз с Предвестника. — Уничтожить нас — значит пошатнуть баланс сил во Вселенной. Ты этого не сделаешь, кем бы ты ни был. Да и не сможешь, — фыркнул серафим. — Нечего тут бряцать оружием. Бедствие не сразу ответил. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь глаза цвета яда слегка сузились и будто бы разгорелись сильнее. Страшно было даже шелохнуться в его присутствии — скорость, с которой он расправился с напавшими на него гвардейцами, элитными воинами Эдема, была весьма красноречивой. Казалось, он может убить прежде, чем успеешь сделать вдох. И вестник рока явно был скор на расправу. — Вернитесь к исполнению условий своего договора, — повторил Предвестник механическим голосом — точно машина, запрограммированная на строго определенные реплики и действия. — И избежите уничтожения. — Наш ответ — нет, — отрезал верховный серафим. Даже несмотря на то, что творилось сейчас на площади, он, кажется, не собирался отступаться. — Договор в его нынешнем виде не устраивает нас, как вид, — передразнил Шемуэль, почти что насмехаясь над пришельцем. Видимо, он расценивал его как неспособного к каким-либо сложным мыслительным процессам. — Мы повторим свои требования, если нужно: все пункты договора должны быть пересмотрены. Окончательное прочтение должно быть установлено большинством голосов. Наших, а не Ее, — припечатал серафим, и наконец-то сумел развернуть дрожащие плечи, пытаясь прибавить себе стати, а своим словам — веса. Первый Предвестник Апокалипсиса вновь затих на некоторое время — а затем кивнул, не сводя глаз с серафима. — Принято, — отчеканил он сухо. — В таком случае, привожу протокол уничтожения во исполнение. Бедствие взмахнул косой, но вместо ожидаемых разрушений оружие развоплотилось, черно-зеленым дымным змеем вползая назад в его странную левую руку. На поверхности его черной кожи, над запястьем, вспыхнула странная ядовито-зеленая точка — и воздух в тот же миг будто бы сжался, закладывая уши. — Даю вам семь дней по времени плана Эдем на то, чтобы изменить решение, — проговорил Предвестник бесстрастно. — В эти семь дней я буду бездействовать. Если на седьмой день решение останется без изменений, все несогласные будут уничтожены. Не дожидаясь ответа — да и явно не нуждаясь в нем — Предвестник Апокалипсиса растворился в облаке зеленого дыма, точно его и не было. Рагуилу показалось, что он смог выдохнуть только сейчас. Осознать в полной мере произошедшее было нелегко; события не укладывались в голове, рассыпаясь, точно бисер, что пытались затолкать в и так забитый до отказа короб. Единственное, что он однозначно мог постичь — что все это было форменным безумием. — Возлюбленный народ! Не бойтесь, — голос верховного серафима вновь воспарил над разрозненными остатками толпы, большая часть из которой разбежалась после появления Предвестника Апокалипсиса. — Все это не более, чем блеф. Проверка наших намерений от Матери! Я клянусь вам своей душой, что видел, как воины Апокалипсиса нашли свой конец на Земле. Нет никаких сомнений, что это создание таковым не является! — заявил Шемуэль. Но ангелы, кажется, не были впечатлены его словами — не после столь явной и брутальной демонстрации силы пришельца. Те, кто не сбежал с площади и не покинул улиц, отряхивались, поднимались с колен, проверяли состояние друг друга. Рагуил почувствовал, как Пура снова тянет его за рукав, и наконец смог взглянуть ей в лицо — напуганное, искаженное шоком и со следами слез. Он сам не мог предложить ей ничего, кроме смятения и дрожащих объятий. По крайней мере, они пережили этот момент вместе — но будущее представлялось туманным с перспективой, что Предвестник Апокалипсиса вернется через семь дней, как и обещал. А Рагуил почему-то не сомневался, что он выполнит свое обещание. Следовало идти назад, к себе в кузню; но работать как ни в чем не бывало представлялось чем-то почти крамольным после произошедшего. Казалось, ничто в ближайшие дни не имело смысла, кроме как проживать эту оставшуюся неделю так, как будто она была последней. Потому что она и впрямь могла стать последней, если выживший из ума старик не поменяет своего решения. — Пожалуйста, давай уйдем отсюда, — взмолилась Пура, дрожа, словно лист. Она была бледной, как мел, но все равно не могла не косить взглядом на обезображенные трупы стражников, зверски убитых Предвестником. — Меня, кажется, сейчас стошнит… — Пошли, — с готовностью согласился ангел, все же уводя их в направлении своей кузницы. Всю дорогу они молчали; молчали и потом, придя и разместившись в его мастерской. Пура уселась на стульчик в углу, съежившись, точно перепуганный зверек. Ее темные глаза остекленели, уставившись куда-то в пространство, и она обнимала себя руками, будто пытаясь согреться. — Я даже не знаю, с чего начать, — выдохнул шумно Рагуил, опершись на наковальню. Тяжелый, покрытый выбоинами и царапинами кусок металла странно заземлял, успокаивал, будто оставаясь единственным ориентиром в творящемся хаосе. — Это все… безумие. Неужели Шемуэль правда верит, что это просто какой-то демон, посланный в качестве проверки нашей решимости изменить договор?.. Ангелица вздрогнула, обращая взгляд на его профиль, и поджала бескровные губы. — Но… Всадники ведь правда умерли, — пробормотала она слабым, трясущимся голоском. — Так показало зеркало, а оно никогда не обманывает… — Так он и не Всадником представился, а Предвестником, — рассуждал ангел, потирая лицо рукой и хмурясь. — Еще и души убитых поглотил… — Демоны ведь тоже умеют поглощать души? — пролепетала чуть слышно Пура. Как будто ей самой очень хотелось верить, что это всего лишь очень сильный демон. И его можно будет победить — общими усилиями, силой света, как-нибудь… — Пура, ты веришь в то, что сказал серафим? — Рагуил резко обернулся, глядя прямо девушке в глаза тяжелым, выжидающим взглядом. — Н-ну… мне кажется, он прав, — ангелица выдавила, заикаясь и отводя глаза. — Насчет договора так точно. Его давно уже пора изменить… — Почему? Тебе хочется летать на смертные планы? Разве мало того, что мы можем связываться со смертными через сны и видения? И нам ведь достается часть душ, — выпалил ангел отрывисто, наблюдая за девушкой. — М-мне кажется, мы заслуживаем большего, — стушевавшись, пробормотала Пура, нервически перебирая пальцами по подолу платья. — Раньше ведь у нас не было таких ограничений… мы могли летать, куда захотим, и брать столько душ, сколько сочтем нужным… — Души… души… кушать… мама, — забубнил тоненький голосок сквозь ножны. Оба ангела вздрогнули, услышав его. Рагуил со вздохом вытащил клинок, вглядываясь в кровавые агаты. — Я вроде не закладывал в него способность говорить, — пробормотал ангел себе под нос. — Я… говорить? Мама… — пропищал Кор’дэнстиль, фокусируя инклюзии под поверхностью камней, точно глядя на хозяина красными глазками. — Это он тебя зовет «мамой»? — нервно усмехнулась Пура, не двигаясь, впрочем, со своего места. — Да он ахинею какую-то несет, — пожал плечами Рагуил, пряча меч обратно в ножны. — Надеюсь, он не будет слишком уж часто разговаривать. Их тет-а-тет продолжался недолго. Вскоре в кузню ворвался, в этот раз без стука, архангел исцеления, и окатил пару испепеляющим взглядом, от которого у Рагуила похолодело внутри. — Вы двое — за мной, — распорядился Ремиил приказным тоном, не допускающим возражений. Они снова возвращались в ратушу. Здание словно ожило: внутри кишело такое количество народа, что широкие коридоры едва вмещали всех. Приходилось работать локтями и крыльями, чтобы проложить себе путь вперед. Наконец, они достигли зала Истин. Рагуил всю дорогу терпел, но сейчас все-таки решился окликнуть старшего брата. — Ремиил… что происходит? — спросил ангел севшим голосом, зыркая на брата исподлобья. Ему нужно было получить ответы — хоть какие-нибудь, пусть даже они ему не понравятся. Все лучше, чем эта удушливая неизвестность, где всего неделя отделяла их от Апокалипсиса. Но архангел не ответил, просто вталкивая его и Пуру в зал и шагая следом. Тяжелая дверь с грохотом закрылась за их спинами, отрезая любые попытки к отступлению. Амфитеатр был переполнен ангелами разных статусов и возрастов; непохоже, что зал Истин предназначался для такого количества участников собрания. Однако и обстоятельства были далеко не привычными. — Займите все свои места, — распорядился председатель собрания. Пура с тоской глянула на Рагуила, успев лишь мимолетно пожать ему руку прежде, чем поплестись на места для архивисток. Ремиил подтолкнул брата к трибунам повыше, туда, где размещались архангелы. — Что за честь, — скривился кузнец, морща нос. — Не место такому, как я, между Архистратигами. — Помолчи, — цокнул языком Ремиил, дернув подбородком в сторону свободного места. Председатель прокашлялся, перебирая листки бумаги чуть дрожащими руками. Ему нельзя было показывать волнение или страх, хотя он, конечно же, все это чувствовал. И Рагуил прекрасно понимал его. — Начнем собрание с докладной части, — проговорил председатель почти спокойно. — Разведчики нашли место приземления кометы. Все без исключения граждане, в количестве двухсот шестидесяти пяти ангелов, по приказу верховного серафима отправившихся туда в момент приземления, найдены мертвыми. Эта новость, конечно, вызвала по залу собрания вздохи и шепотки, но всех быстро призвали к тишине. — Кроме того, их души были поглощены, — прибавил председатель, чем вызвал очередную волну возгласов по залу. Когда собравшиеся, наконец, немного успокоились, докладчик продолжил. — Разведданные пополняются ежечасно. Определено, что враг может перемещаться беспрепятственно и на большие расстояния, не используя крылья или какие-либо другие средства — а, по-видимому, с помощью магии. Для борьбы с демоном предлагается следующий комплекс мер… «А они все настаивают, что это демон», — подумал Рагуил раздосадованно, но благоразумно промолчал, учитывая, что старший брат сидел прямо рядом с ним. Впрочем, ангел с удивлением отметил, что Ремиил и сам как будто бы неуловимо ухмыльнулся, когда председатель это произнес… А может, лишь показалось? — Местоположение демона установлено, — сообщил докладчик, и все тут же насторожились, впитывая информацию. — Создание, назвавшееся Бедствием, разместилось в горах Газадри, на пике Эзекуэля. Разведчики сообщают, что существо окружило себя цепями из неизвестного металла, по-видимому, того же, из которого выковано его оружие. Демон не реагирует, если кто-то приближается к нему, но лишь пока дистанция превышает двести метров. При попытке пересечь этот рубеж создание делает два, по-видимому, предупредительных удара цепями в воздухе, и затем умерщвляет нарушителя границ, — подытожил председатель. — Как благородно, — ехидно выплюнул какой-то остряк на нижних трибунах. — Предупреждает, прежде чем убить. — У меня все, — сообщил докладчик, нервически сминая листы. — Слово архангелу Авираэлю. Архистратиг, являющийся верховным главнокомандующим армиями Эдема, слетел со своей трибуны, опустившись в центре залы. Он коротко кивнул председателю, а затем окинул всех присутствующих тяжелым, темным взглядом усталых глаз. — Давайте определимся с терминами, уважаемое собрание, — проговорил Авираэль зычным, грохочущим голосом. — По определению мы не имеем дело с демоном. Мне пять тысяч лет, и я никогда не видел демона, который двигался бы с такой скоростью. Даже сам Люцифер не может так. «Ну наконец-то, хоть кто-то это сказал!» — возликовал Рагуил мысленно и насторожился, но реакция собрания была необычайно сдержанной — даже учитывая запрещенное в этих залах имя первого падшего ангела. — Что означает, это действительно воин Апокалипсиса, — продолжал военачальник, расхаживая взад-вперед по центру зала. — Предвестник, как он сам представился. А значит, обычными способами его не победить. Тем не менее, — Авираэль замер, и Рагуил мог покляться, что Архистратиг смотрит прямо на него, — у всего живого есть душа. И среди нас есть талантливый мастер, способный создать оружие, которое эту самую душу из Предвестника вынет. Нет, не показалось. Архангел и впрямь смотрел четко на него; старший брат тоже поглядывал на него украдкой, улыбаясь краешком губ. Тишина стояла такая, что Рагуил слышал стук собственного сердца. — Но… Архистратиг, как его удержать на месте? Даже с оружием, поглощающим души, нужно ведь как-то остановить его. Он слишком быстрый, — выдавил ангел наконец, понимая, что именно от него ждут какого-то ответа. — Этот вопрос оставь мне, — ухмыльнулся Авираэль залихватски, покивав головой. — Твоя же задача, кузнец — создать такого оружия как можно больше. К исходу седьмого дня, когда жнец вернется, у нас должно быть по одному поглотителю душ на каждого элитного солдата.