ЧАСТЬ III: МЯГКИЙ АПОКАЛИПСИС

СЕЙЧАС Сеул кажется меньше, когда ты его покидаешь. Лиса выходит из самолёта, опустив солнцезащитные очки, и сердце её опускается вместе с ними. Там стоит мужчина с табличкой с её псевдонимом. Она не улыбается. В аэропорту пахнет полиролью для пола и стерильной ностальгией. Она проверяет свой телефон. Ничего от Дженни. Только сторис: селфи в зеркале, снимок гостиничного белья, вид на горизонт, который может быть в Токио, а может быть где угодно. Дженни овладела искусством быть недоступной, даже когда публикует посты три раза в день. Лиса думает о сообщении: «Выбери свои последние слова. Это в последний раз». Она не ответила. И не удалила. Она просто продолжает открывать его в плохо освещённых ванных комнатах, как будто, если смотреть достаточно долго, оно может перевестись. Это больше не её номер. Она знает это. Дженни всегда их меняет. И всё же она знает этот ритм. Тихую угрозу. Обещание, скрытое в боли. Это Дженни. Это всегда Дженни. Водитель спрашивает: «В отель?» Лиса не отвечает. Просто садится на заднее сиденье и смотрит на Сеул через тонированное стекло. Здесь не ощущается дом. Здесь никогда так не было. ТОГДА Их первая победа в музыкальном шоу. Конфетти, словно снег, кричащие фанаты, объективы камер, поглощающие их целиком. Рука Дженни, нашедшая руку Лисы за кулисами и сжимающая её так сильно, что остались синяки. Лиса, не отпускающая её. Они не плакали. Их отучили от этого. Вернувшись в общежитие, остальные начали праздновать. Шампанское в чашках для чая. Жареная курица. Смех, граничащий с истерикой. Лиса сбежала. Дженни последовала за ней, как тень, которую та не хотела терять. Они молча поднялись на крышу. Внизу, словно умирающие звёзды, мигали огни Сеула. Дженни закурила сигарету. Лиса взяла её, не спрашивая. — Я ненавижу это, - сказала Дженни. Лиса не ответила. Что тут скажешь? Мир наконец-то полюбил их. Но этого было недостаточно. — Я хочу вернуться, - прошептала Дженни. - К холодному полу. К обогревателю. К балкону. К тебе. Лиса наблюдала за ней. — Мы не можем. Дженни выдохнула дым. — Я знаю. Но я всё равно могу этого хотеть. В ту ночь они спали в одной постели. Лиса свернулась калачиком позади неё, обняв её за талию и прижавшись губами к её шее. Они не разговаривали. Прикосновения стали их единственным языком общения. СЕЙЧАС Дженни не идёт на съёмку. Она отправляет сообщение: «Я заболела». Но это не так. Она сидит в темноте своей квартиры, приоткрыв окно и подтянув колени к груди. Её ногти накрашены тем же красным лаком, который, по словам Лисы, делает её похожей на злодейку из фильма. Она снова играет «Лунное сияние». Демо-версию. Её голос, надтреснутый и странный, накладывается на припев: Я храню твои волосы в своём ящике / Я храню твой призрак в своей коже. Она солгала. Она выпустила его на самом деле. Под другим именем, с изменённым голосом. Просто выложила на SoundCloud в 3 часа ночи. Без объявления. Без указания авторства. На нем больше трех миллионов прослушиваний. В ту ночь Лиса написала ей сообщение. Никаких слов. Только чёрный смайлик с сердечком. Дженни так и не ответила. Она не знает, почему делает это. Почему истекает кровью. Почему оставляет маленькие ранки для Лисы, которые та находит. Она думает, что, возможно, это единственный способ, которым она умеет любить, — причиняя боль. ТОГДА Однажды они трахались в ванной. После фотосессии. Они обе были слишком уставшими, слишком худыми, слишком знаменитыми. Стилист стучал в дверь. Дженни заперла её и включила воду, чтобы заглушить звук. Лиса сказала: «Не надо». Дженни не слушала. После этого Лиса тихо плакала, прислонившись к стене, пока Дженни вытирала ей рот влажной салфеткой. — Ты думаешь, это что-то значит, - прошептала Лиса. Дженни уставилась на неё, сверкая глазами как оружием. — Это не так? Лиса покачала головой. — Нет, если ты уйдёшь. Дженни не ответила. Она ушла. СЕЙЧАС Лиса заходит в старую комнату для практик. Там ничего не изменилось. То же треснувшее зеркало, те же царапины. Здесь по-прежнему пахнет усилиями и разочарованием. Она садится на пол и закрывает глаза. Она помнит, как Дженни танцевала босиком, истекая кровью из волдыря на пальце ноги, и смеялась, несмотря на боль. «Вот как выглядит бессмертие», - сказала она. Лиса думает, что так выглядит девушка, которая пыталась не умереть. Она лежит на спине, положив телефон на грудь, и слушает голосовое сообщение, которое Дженни однажды прислала ей после ссоры. «Я надеюсь, что ты забудешь меня. Я надеюсь, что ты попытаешься и провалишься. Я надеюсь, что ты трахнешь кого-то лучше меня и ничего не почувствуешь. Я надеюсь, что ты будешь искать меня в каждом чужом рте». Лиса слушает его на повторе, пока батарея не умирает. ТОГДА Dispatch первым выложил эту историю. Дженни, которую застали в машине с кем-то другим. Не скандал, не в их мире. Просто ещё один разрыв. Лиса не задавала вопросов. Не злилась. Она просто вышла из общежития в три часа ночи босиком, зимой. Без пальто. Дженни нашла её несколько часов спустя сидящей на берегу реки. Кожа посинела. Взгляд пустой. — Вставай, - сказала Дженни. Лиса не сдвинулась с места. - Ты сказала, что мы никто. Дженни присела рядом с ней. - Я солгала. Лиса рассмеялась. Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла. - Тогда почему мне кажется, что я умираю? Дженни протянула руку. Коснулась её щеки. — Потому что мы были рождены для этого. СЕЙЧАС Они случайно встречаются в вестибюле отеля. Или это судьба. Или что-нибудь похуже. Лиса — как грех в чёрной коже. Дженни — как лихорадочный сон в белом. Никаких камер. Никакого сопровождения. Только они вдвоём. Дженни говорит: «Тебе не следует здесь находиться». Лиса улыбается. — И тебе тоже. Они сидят в тишине. Проходит десять минут. Может быть, целая жизнь. Наконец Дженни говорит: «Ты получила моё сообщение?» Лиса кивает. — Я всегда их получаю. Снова тишина. Глубокая. Святая. Тогда: Дженни тянется через стол. Берёт её за руку. Лиса сжимает её словно спусковой крючок.