ЧАСТЬ V: "НИЧТО МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕ ПУГАЕТ"

СЕЙЧАС Они регистрируются в отеле под вымышленными именами. Комната белая, как кости, и звуконепроницаемая, из неё ничего не видно - пустой вид для финального акта. Лиса роняет сумку. Дженни задергивает шторы. Они долго молчат. Лиса наливает вино в два бокала. Никто из них не пьёт. Бокалы потеют в их руках. Их молчание - это не покой. Это напряжение, которое сильно состарилось. Прогорклое, изысканное. — Я солгала, - говорит Дженни. Лиса не спрашивает, о чём именно. — Я никогда не забывала о нашем соглашении. Лиса наконец поднимает глаза. — Я знаю. Они сидят на краю кровати. Всё ещё одеты. Это кажется священным и непристойным. Дженни берёт её за руку. Ту самую, которая кровоточила прошлой ночью. Она целует рану. — Думаешь, нас ещё стоит спасать? - шепчет Лиса. Дженни ухмыляется. — Мы никогда ничего не стоили. ТОГДА В последний раз Лиса видела Дженни плачущей за кулисами на фестивале Coachella. Визажист только что ушёл. Остальные были в другом месте. Лиса нашла её сидящей на корточках за колонной и вытирающей тушь рукавом. Она не произносила её имени. Просто села рядом. Закурила сигарету. Протянула ей, не спрашивая. Дженни взяла её. Затянулась один раз. Затем: «Кажется, я исчезаю». Лиса ответила: «Ты уже это сделала». Тогда Дженни поцеловала её. Без всякой нежности. Язык, словно пламя. Поцелуй, предназначенный не для губ, а для забвения. Лиса не ответила на поцелуй. Она позволила ей сгореть. СЕЙЧАС Они дерутся, прежде чем прикоснуться друг к другу. Дженни обвиняет. «Ты бросила меня». Лиса рычит. «Ты никогда не была моей». Дженни бросает бокал. Он разбивается. Лиса не двигается. — Ты трахала всех подряд! — кричит Дженни. — Как и ты. Они тяжело дышат, дрожат - две девушки, созданные из пепла слишком многих ночей. Их любовь никогда не была нежной. Только дикой. Только смертельной. А потом Лиса хватает её. Не нежно. Дженни сопротивляется. Бьёт её. Кусает за губу. У них обеих идёт кровь, прежде чем они падают на кровать. Они раздеваются молча и с ненавистью. Лиса стягивает с Дженни рубашку, словно уничтожая её. Дженни царапает её бёдра. Они трахаются так, словно убивают что-то. Никаких заявлений. Никакой безопасности. Только пот. Только всхлипы. Только этот старый, невыносимый голод. Когда Дженни кончает, она плачет. Лиса целует её закрытые глаза. — Ш-ш-ш. Это почти закончилось. ТОГДА Однажды Дженни стояла на мосту в Вене и думала о том, чтобы прыгнуть. Не из-за боли. Просто чтобы перестать существовать. Лиса была в Мадриде, снималась в рекламе и держалась за руку с кем-то, кто был не ею. Дженни сфотографировала воду. Ничего не подписала. Лиса оценили фото со своего второго аккаунта. Они не разговаривали ещё три месяца. Позже Дженни написала стихотворение в своём приложении для заметок. Оно звучало так: «Ты никогда не убивала меня, но ты оставила нож внутри». Она так и не отправила его. Ей это было не нужно. СЕЙЧАС Лиса лежит на спине, обнажённая. Её рука всё ещё перевязана. Взгляд расфокусирован. Она тихо говорит, почти про себя. — Нам никогда не суждено было продержаться долго. Дженни лежит рядом с ней. Её помада размазана. На бёдрах синяки. Зрачки расширены от таблеток. — Ничто реальное никогда не длится долго. Лиса поворачивается к ней. — У меня осталась одна. Дженни кивает. — У меня тоже. Каждая из них принимает по последней таблетке. Этого достаточно. Они знают, что делают. Лиса шепчет: «Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной». Дженни улыбается: «Ты - худшее». Они держатся за руки. Они закрывают глаза. Никто не кричит. ТОГДА В первый раз Дженни захотела умереть, когда ей было четырнадцать. Её отец молчал, мать была разочарована, а агентство было безбожной машиной. Год спустя она встретила Лису. Девушку с кривой корейской улыбкой и львиными глазами. Дженни тогда не любила её. Она ей завидовала. Потом возненавидела. Потом нуждалась в ней. И тогда она полюбила ее. Вот как это случилось. Вот чем это закончилось. СЕЙЧАС Dispatch никогда не получал сенсации. Ни слитых фотографий, ни панических звонков, ни прощальных сообщений в историях в Instagram с извинениями, набранными белым шрифтом. Их телефоны выключены. Их лица спокойны. Просто две девушки в гостиничном номере, свернувшиеся калачиком, как запятая перед последним предложением. Город под ними продолжает жить. Мигают огни. Звучит музыка. Фанаты выкрикивают имена. Имена, которые больше не принадлежат телам на кровати. Дженни умирает первой. Тихо. Её рука всё ещё в руке Лисы. Лиса следует за ней. Глаза открыты. Рот приоткрылся. Кажется, будто она поёт. Разумеется.