Вернутся к фанфику
Глава пятая. Хоук.
9 августа 2024, 16:01 Хоук
Прошло больше часа, прежде чем мы отъехали от дома, поскольку я сильно недооценил количество вещей, необходимых одному ребенку. В то время как у самого Тейта была лишь небольшая сумка, он запихнул в мою машину столько книг и игрушек, сколько смог, оставив на заднем сиденье место лишь для Мэтти.
Это означало, что Тейт сидел на пассажирском сиденье рядом со мной. Его близость беспокоила меня, и это было проблемой. Большой проблемой.
Я не собирался прикасаться к нему, когда он рассказывал о состоянии Мэтти. Но затем его голос надломился, и мне отчаянно захотелось унять его боль. Я притянул его к себе, а он схватился за меня, как утопающий. Но вместо того, чтобы попытаться высвободиться из его объятий, как следовало бы, я прижал его к себе еще крепче. Его слезы промочили мою рубашку, и я не смог сдержать собственных. А потом появился Мэтти, и все стало только хуже.
Чем сильнее я старался держаться на расстоянии от Тейта и Мэтти Трэверсов, тем сильнее они втягивали меня в свою жизнь. И чувство вины за свои действия пожирало меня заживо. Угроза передать ДНК Тейта копам была лишь угрозой, но я позаботился о том, чтобы он этого не понял. Я получил то, что хотел, но не мог выбросить из головы ответный взгляд Тейта. Как будто я его предал. Это было нелепо, потому что я ничего не был ему должен. И мне было похер, что он обо мне думал.
Я не стал дожидаться, пока голос Ревей прошепчет мне на ухо, что я лгун, потому что и так это знал. Точно так же, как лгал себе о том, что прижимающееся тело Тейта сделало со мной.
Я хотел его. Я по-прежнему хотел его.
Мужчину.
Мужчину, блядь.
Вся моя жизнь была связана только с женщинами... ну, с одной женщиной. Конечно, за годы, проведенные с Ревей, я замечал и других, но ни одна из них не пробуждала во мне даже толики желания, которое вызывала собственная жена. И за долгие годы с тех пор, как потерял ее, не появилось никого, кто заставил бы меня сгорать от вожделения.
До этого момента.
В моей жизни было много и геев. Черт, даже человек, которого я считал самым близким другом, был открытым геем, и я провел последние пару недель, защищая парня, в которого тот был влюблен уже несколько лет. Это не было чем-то чуждым для меня, но чувствовать, как собственное тело реагировало на крепкое тело Тейта, определенно было. Ни разу я не смотрел на мужчину так, как на женщину... это была какая-то гребаная случайность. Да, так и было. Не мог я испытывать влечения к мужчине после того, как всю жизнь хотел только женщин, и уж тем более к сыну одного из убийц моей жены.
И словно недостаточно мне было размышлений о собственной ориентации, я столкнулся с Мэтти, когда тот зашел утром на кухню в своей пижаме супергероя. Вопреки ожиданиям, он не испугался меня несмотря на то, как я поступил с ним и его отцом в тот первый вечер. Некоторое время он рассматривал меня, а его фигурка Человека-паука свободно болталась в руке, затем забрался на стул напротив и снова уставился на меня. Спустя минуту он заявил, что не считает меня Капитаном Америкой, потому что меня зовут Хоук. А это, в свою очередь, значило, что я больше похож на Соколиного Глаза, и Мэтти стал спрашивать, почему я ношу пистолет, а не лук со стрелами.
Я поинтересовался, не был ли он голоден, прервав таким образом расспросы, и мы отправились в небольшой продуктовый магазинчик в квартале от квартиры Тейта. И хотя Мэтти удалось отвлечься от темы скрывающегося супергероя в моем лице, он не переставал болтать с того момента, как мы вышли из квартиры. Хуже того, он схватил меня за руку, когда мы шли, и, подняв голову, сообщил: «Папа так сказал». Как я понял, это означало наличие у Тейта правила, согласно которому на улице Мэтти должен держать взрослого за руку, но ребенок не дал возможности спросить об этом, принявшись объяснять, кто, по его мнению, победит, если Человек-паук и Капитан Америка подерутся друг с другом.
Только по возвращении в квартиру, поставив перед Мэтти миску с чириос, мне удалось выудить из него несколько отрывочных сведений. Например, что его отец мыл посуду в закусочной, спал на диване, и они часто переезжали. Последнее, конечно, было описано не так — Мэтти сказал, что это было похоже на игру, где побеждает самый тихий и быстрый. Это заявление красноречиво говорило о том, какой была жизнь Тейта.
И должно было помочь мне прекратить терзаться чувством вины за собственные действия.
Но не помогло.
Потому что даже если Тейт и Мэтти получат от нашей сделки то, в чем безумно нуждались, я все равно лишил Тейта выбора. Я терроризировал его, угрожал, и использовал его ребенка, чтобы получить желаемое. А потом наслаждался тем, как наши тела идеально прилегали друг к другу, когда обнимал его. Меня не волновало, что все места, где прикасался к нему, ощущались твердыми, а не мягкими. Или что он пах не цветочным парфюмом, а лосьоном после бритья, и его мышцы бугрились под моими пальцами. Или что его объятия оказались отчаянно крепкими, а не нежными и успокаивающими.
Я мог легко прервать это безумие по приезду в Сиэтл. Просто выполнить свою часть сделки, потому что деньги на лечение Мэтти ничего не значили для меня. А Тейта с сыном доверить заботам Ронана и покончить со всем этим.
Но опять я лгал сам себе. Мне пришлось бы жить с осознанием того, что я подвел Ревей во всех отношениях. А я не мог этого сделать. Не имел права.
Я вдруг почувствовал, как волоски на шее встали дыбом, и повернул голову. Тейт наблюдал за мной. Я проклял свой член, который мгновенно дернулся от вспышки желания, которую легко удалось разглядеть в глазах парня.
— Что? — буркнул я слишком резко.
— Ничего, — пробормотал Тейт, покачав головой и снова отвернувшись к окну.
Мы были в пути уже пару часов, остановившись лишь раз, чтобы купить детское кресло для Мэтти и несколько снеков, о которых я никогда бы не подумал, что те нравятся маленьким детям.
— Что? — повторил я, подавляя раздражение в голосе, потому что, как ни странно, мне хотелось, чтобы Тейт снова заговорил со мной.
Тейт повернулся ко мне, а затем бросил взгляд на заднее сиденье. Посмотрев в зеркало, я увидел, что Мэтти спал, уронив голову на плечо и прижав к груди Спайдермена.
— Кто это был?
— Что значит кто? — уточнил я.
Тейт поколебался, но все же продолжил:
— Кого убили Бак и Денни?
Боль моментально пронзила грудь. Мне требовалось время, чтобы прийти в себя и ответить, и я смог лишь автоматически вымолвить:
— Похоже, ты не удивлен, что они это сделали.
Тейт опустил глаза на свои ладони.
— Я давно перестал удивляться тому, что они творили. — Он стал нервно переплетать пальцы рук между собой. — Кто это был?
Я резко выдохнул, не понимая, что долго сдерживал дыхание.
— Моя жена.
Удивительно, но Тейт не посмотрел на меня. Он вообще никак не показал, что услышал мои слова. Единственным изменением в его напряженной фигуре было то, что его пальцы перестали двигаться.
— Когда? — наконец спросил он.
— В сентябре две тысячи пятого.
— Как ее звали?
Боль в груди стала пульсирующей. Я редко произносил имя жены вслух и всегда чувствовал жгучую боль, когда делал это.
— Ревей, — удалось прошептать мне.
Тейт замолчал. Большинство людей извинялись передо мной, узнав, что я потерял жену, но Тейт ничего не сказал. Это было странно успокаивающе. Будто он знал, что его извинения ничего не решат, ничем не помогут даже хоть как-то облегчить поглощающую меня агонию.
— Они когда-нибудь говорили о ней? О том времени? — заставил я себя спросить.
Тейту не требовалось уточнять, о ком я говорил.
— Я не помню. Я давно научился не задавать вопросов.
— Сколько тебе тогда было лет?
— Тринадцать.
— А как же твоя мама? Она была рядом?
Тейт на мгновение замолчал, прежде чем ответить:
— Нет, ее не было.
— Значит, твои родители были в разводе?
Тейт пожал плечами.
— Понятия не имею. — Я решил было, что разговор окончен, когда Тейт отвернулся и стал смотреть в окно. Но, к моему удивлению, он заговорил снова. — Я не помню ее, но в детстве мне снилась одна женщина. Всегда один и тот же сон. У нее были очень длинные ярко-рыжие волосы, и она носила какую-то форму... наверно, медсестры. Она, я и Денни сидели за маленьким столиком, держась за руки, и она произносила молитву. Вот и все... больше я ничего не помню. — Тейт снова посмотрел на свои руки. — Так я стал Тейтом.
— Что ты имеешь в виду? — спросил я.
— Уехав из дома, я понял, что мне нужно новое имя. Во сне она всегда называла меня Тейтом.
Я хотел спросить, как его звали на самом деле, но сдержался. Он снова стал выворачивать ладони, и было заметно его напряжение. Он бросил взгляд через плечо на Мэтти, который по-прежнему спал. Затем я опять почувствовал на себе его взгляд и понял, что он хотел еще что-то сказать.
— Что? — спросил я, стараясь говорить мягко и негромко.
— Хотел бы я быть сильнее тогда, — тихо произнес он. — Возможно, она осталась бы жива, скажи я им что-нибудь... хоть что-нибудь.
Я напрягся, поняв, кого Тейт имел в виду, но, когда бросил на него взгляд, он снова смотрел в окно. Меня одолевало желание протянуть руку и схватить одну из его ладоней, чтобы он перестал судорожно сжимать их вместе. Я боролся с ним изо всех сил, но тело не слушалось мозга. Не успел я опомниться, как моя ладонь легла на теплую кожу Тейта. Он мгновенно затих, и я услышал легкий вздох. И когда я в очередной раз поймал на себе его взгляд, по всем конечностям пронесся электрический разряд.
Я хотел было сказать, что он ни в чем не виноват, но потерялся в ощущениях, которые захватили мое тело, и в том, что они означали. Мозг мог отрицать это сколько угодно, но тот факт, что мой член даже в такой момент твердел от желания, доказывал, что происходящее не было случайностью.
Я хотел Тейта.
Очень сильно.
И понятия не имел, что с этим делать.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!