Вернутся к фанфику

Глава седьмая. Хоук.

17 августа 2024, 14:29
      Хоук       По лбу стекал пот и заливал глаза, но я сразу увидел Ронана, едва тот вошел в большой спортивный зал, расположенный в цокольном этаже дома. Я не удивился его скорому появлению, потому что знал — он не станет долго ждать, желая получить нужную ему информацию. Но я не прекратил наносить удары по тяжелому боксерскому мешку, подвешенному под потолком в углу спортзала. И когда Ронан подошел и руками зафиксировал мешок, позволяя мне выместить еще больше своего разочарования, он не проронил ни слова. Я потерял счет времени, пока молотил по мешку что есть мочи, и не остановился, даже когда руки стали гореть. Это было единственным, что удерживало меня от того, чтобы найти Тейта, притянуть его к себе и узнать наконец, так ли мягки его губы, как выглядели. Оказался бы его вкус сладким, пьянящим или сочетающим в себе и то, и другое?       Если бы нас не прервали, я получил бы ответ еще на подъездной дороге. Знал это без тени сомнения. Я мог притворяться сколько угодно, но это не изменило бы того факта, что меня влекло к другому мужчине. Или того, что воздух между мной и Тейтом мгновенно наполнялся электричеством… как и когда-то с женой. И это само по себе было для меня неприемлемо. Потому что Ревей не найдется равных... никогда не будет в моей жизни никого настолько хорошего, доброго и нежного. Никому не смог бы я открыть душу, как открыл ей… она знала, что мне было нужно, раньше меня. И у меня совершенно отсутствовало желание узнать кого-то так, как знал ее. Она была и останется моей второй половиной. Ни один человек, будь то мужчина или женщина, никогда этого не изменит. Мое тело могло и дальше гореть похотью к Тейту Трэверсу, но разум оставался чист. Тейт был средством достижения цели, и не более.       Лжец.       Я громко выругался и в последний раз ударил кулаком по сумке, прежде чем окончательно поддался требованию своего организма остановиться. Из последних сил, спотыкаясь, я добрался до ближайшей скамьи, рухнул на нее и принялся расстегивать зубами одну из боксерских перчаток. Ронан прошел мимо меня и через пару мгновений вернулся с полотенцем и бутылкой воды. Я вытер промокшие волосы и лицо, а затем сделал несколько глотков. Не глядя на мужчину, я начал разматывать бинты.       — Где они? — спросил я.       — На заднем дворе, — только и ответил Ронан.       — Ты записался к онкологу?       — На завтра с утра. Его смогут положить в больницу послезавтра, если вовремя получат результаты всех анализов.       Я кивнул.       — Тейт позвонил в лабораторию из машины и попросил прислать результаты на твой электронный адрес. Он сегодня отправит им его.       Мы оба замолчали, но я знал, что это еще не конец разговора. Моя догадка подтвердилась, когда Ронан выдал:       — Так это все? Я не получаю от тебя вестей две недели, а когда ты наконец звонишь, то просишь меня найти, где лечат ребенка с лейкемией. Что, блядь, происходит, Хоук?       Я медлил с рассказом о последних событиях, но не хотел раздражать Ронана. Хотя уверен, что все-таки это сделал. Я продолжал молчать, пытаясь набраться смелости признаться мужчине напротив, своему другу, в том, что натворил. Крайне редко я чего-то стыдился, но с того момента, как наставил пистолет на Тейта и его сына, постоянно чувствовал стыд. И почувствовал с удвоенной силой узнав, что Тейт не был одним из тех, кого я искал. Но… жажда мести по-прежнему оставалась сильнее стыда.       — Его отец и брат убили Ревей, — наконец вымолвил я.       — Тейта?       Я кивнул, не желая делиться тем, что они также являлись отцом и братом Мэтти. В моем понимании Мэтти был сыном Тейта и навсегда им останется, о чем бы ни говорила его ДНК.       — Блядь, — услышал я бормотание Ронана и поднял глаза.       Я увидел, как он отворачивался от меня, начиная нервно вышагивать. Он и раньше делал это в моем присутствии, но я знал, что он мало кому позволял видеть себя таким.       Ронан, которого я знал, сильно отличался от того, каким представал перед посторонними, и это всегда странным образом успокаивало меня. Я познакомился с ним десятью годами ранее, когда нас с Ревей в ночь нападения на нее привезли на скорой в Медицинский центр армии имени Брука в Сан-Антонио. Я получил обширные ожоги, но оставался в сознании, а в отделении неотложной помощи царил такой хаос, что никто не заметил, как я соскочил с каталки, на которой меня привезли, и принялся искать Ревей. Молодой врач сосредоточенно проводил какие-то манипуляции, а помогала ему всего одна медсестра. Он лишь взглянул на меня, пока занимался моей женой, но не попытался заставить уйти, чего я все равно бы не сделал. Я так и не понял, почему он позволил мне остаться. Возможно, догадался, что это мне было необходимо, или потому, что знал — в любом случае я не уйду.       Так или иначе, наши глаза на мгновение встретились, а затем его внимание было направлено только на Ревей. Я не мог разобрать ни единого слова из тех, что он и другой врач на противоположной стороне обширной операционной продолжали выкрикивать друг другу, но точно понял, что означали беспрерывный звук кардиомонитора моей жены, сменивший периодический писк, и ровная линия на его дисплее. Все последующее было как в тумане. Врач коснулся скальпелем тела Ревей. Несмотря на множество чудовищных вещей, которые видел и делал во время службы в армии, я не мог спокойно смотреть, как кровь вытекает из тела моей жены. Кардиомонитор сообщал мне, что ее уже не было. Я опустился на пол, закрыл лицо ладонями и зарыдал, как ребенок, не в силах принять то, что любовь всей моей жизни покинула меня. Понятия не имел, сколько просидел так в ожидании слов, подтвердивших бы мои худшие опасения, как вдруг почувствовал, что чья-то рука мягко легла на плечо.       Я не слышал слов... Не слышал ничего из того, что сказал доктор. Я слышал только ровный, ритмичный писк кардиомонитора жены, и вскочил на ноги, чтобы взять ее обожженную, окровавленную руку в свою, пока Ревей перевозили на другой этаж. После этого у меня было три дня с ней. Три дня, чтобы сказать ей все то, на что, как мне раньше казалось, уйдет целая жизнь. И несмотря на муки, которые причиняли мне собственные ожоги, настоящую боль я почувствовал только тогда, когда она в последний раз призналась мне в любви… перед тем, как ей вставили в горло трубку ИВЛ.       Три дня, а потом ее не стало.       После той ночи в реанимации я не видел Ронана, но наши пути вновь пересеклись четыре года спустя, когда узнал о нападении на него и его возлюбленного Трейса, старшего брата Сета. Несколько солдат из подразделения Трейса подкараулили их во время службы на авиабазе Баграм в Афганистане. Обоих жестоко избили, а затем изнасиловали металлической трубой. Ронан выжил после нападения. Трейс — нет. Мое сердце разрывалось от боли за хирурга и его погибшего парня, но только когда месяц спустя случайно подслушал в баре, как несколько солдат хвастались своим поступком, я увидел возможность отплатить Ронану за то, что он сделал для меня. Я не испытывал даже малейшего чувства вины, похитив мужчину — зачинщика и главаря той компании, с намерением помочь Ронану восстановить справедливость, когда армия отказалась признать факт чудовищного преступления и наказать его участников. После этого я наблюдал за тем, как Ронан расправлялся с каждым, кто пытал его и лишил будущего, а спустя несколько месяцев, когда он создал подпольную организацию, способную сделать то же самое для других жертв, но в более широком масштабе, без колебаний к ней присоединился.       — Он знает, где они? — спросил Ронан.       Я покачал головой.       — Они жили в Лулинге, штат Техас, но Тейт уехал два года назад и больше не возвращался. Думаю, он бежал от них... он с ребенком.       — Как считаешь, почему?       — Подозреваю, они издевались над ним... над Тейтом. Не уверен насчет Мэтти — похоже, Тейт вовремя вытащил его оттуда, — ответил я. — Я ездил в Лулинг на прошлой неделе, но безрезультатно. Дейзи не смогла найти ничего на них, ни фото, ни каких-либо следов. Не представляю, как искать их. Я не стал расспрашивать всех подряд, опасаясь выдать себя и предупредить их.       Я потянулся за водой, сделал несколько больших глотков и стал разбинтовывать левую руку, готовясь к продолжению, поскольку Ронану не понадобилось бы много времени обдумать свои следующие вопросы.       — Как ты снова оказался у Тейта?       — Я спрятал трекер и жучок в рюкзаке ребенка.       — Господи, Хоук, — выдохнул Ронан. — Он хотя бы смог помочь тебе чем-нибудь еще?       Я снова покачал головой. Ронан наконец перестал вышагивать.       — Я могу дать тебе несколько парней... возможно, им удастся помочь тебе...       — Нет, — перебил я. — Я справлюсь сам.       От меня не ускользнуло разочарование на лице Ронана, но он не оставил мне времени размышлять об этом, задав именно тот вопрос, который я больше других ждал.       — Скажи тогда, чем я могу помочь?       Я снял бинт, бросил на скамейку и сложил ладони вместе.       — Мне нужно, чтобы вы с Сетом присмотрели за Мэтти какое-то время. Несколько дней, может, неделю.       — Ты имеешь в виду присмотреть за Мэтти и Тейтом, — аккуратно уточнил Ронан.       — Только за Мэтти.       — Почему только за ним?       Я втянул воздух.       — Потому что Тейт едет со мной в Лулинг.       Ронан молчал так долго, что я поднял на него глаза.       — Какого хуя ты натворил? — раздраженно спросил он.       — Тейт согласился поехать со мной в Лулинг, чтобы помочь найти его отца и брата...       — Дерьмо собачье! — рявкнул Ронан. — Какой отец согласится покинуть своего ребенка, пока тот проходит курс химиотерапии!? Как ты его заставил?       — Какая, к черту, разница? — спросил я, не желая говорить Ронану правду о масштабах своего шантажа.       — Рассказывай или я спрошу у него!       Во мне тоже вспыхнул гнев, и я вскочил на ноги.       — Я пригрозил передать его ДНК копам, если он откажется ехать со мной.       Ронан сокрушенно покачал головой и отступил на несколько шагов. Мне не понравилось, как он посмотрел на меня... как на незнакомца. После непривычно долгого молчания он снова заговорил.       — Это то, чего бы она хотела, Хоук? — тихо спросил он. — Правосудия за счет невиновного человека и его ребенка?       Я взорвался от упоминания Ревей.       — Чего бы она хотела, Ронан? — прокричал я. — Она хотела бы растить нашего сына! — Ронан замолчал, но прежде чем он успел что-то сказать, я продолжил. — А как насчет того, чего хочу я? А? Несколько дней, Ронан. Всего лишь несколько дней вдали от своего ребенка! Ребенка, к которому он сможет вернуться, ребенка, за взрослением которого сможет наблюдать! А как же мой ребенок? Мой маленький мальчик?       — Ревей была беременна? — мягко спросил Ронан.       Я медлил с ответом, почувствовав, как по телу стал расползаться знакомый холод. Шрамы от ожогов неприятно покалывало, и я боролся с желанием провести по ним пальцами. Когда я все-таки заговорил, едва узнал собственный голос:       — Мой ребенок гниет в могиле вместе со своей матерью. Ребенок Тейта в безопасности, счастлив и, даст Бог, однажды станет здоров. У меня не будет такого «однажды», Ронан. Все, что мне осталось в этом ебаном существовании, которое все называют жизнью, — увидеть, как сдохнут эти люди. Тейт — мой единственный шанс покончить с ними!       Я схватил полотенце со скамейки, отводя взгляд от Ронана. Не хотел видеть в его глазах то, что, как я знал, пришло на смену разочарованию.       Жалость.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!