12

Лепестки сливы мягко стелятся по дорожкам, воздух звенит от пения цикад. На скамье у беседки сидит Чимин — тринадцатилетний, в светлой тунике с вышивкой вдоль рукавов. На его округлом лице уже проступили черты будущей утончённой красоты. Он пьёт чай, вытянув ноги перед собой, и лениво следит, как двое подростков на газоне о чём-то спорят. — Это была моя идея, — упрямо заявляет Сокджин, держа в руках чертёж бумажного змея. — Ты просто его красиво раскрасил, — отзывается Намджун. — А конструкцию предложил я. — Ага, конечно. Если бы я не закрепил хвост, он бы рухнул после второго порыва ветра! — Он бы вообще не взлетел без моей поперечной рейки! — Спорим? — Давай! — Тогда Чимин-и будет судьёй! — Сокджин резко оборачивается и указывает пальцем на Чимина. Чимин, не отрываясь от чашки, приподнимает брови: — Опять? — Да! — в один голос говорят братья. — И снова я должен решать, кто из вас умнее, талантливее и гениальнее? — Ты самый справедливый, — тянет Сокджин. — И объективный, — добавляет Намджун. Чимин закатывает глаза, но губы у него дрожат от сдерживаемой улыбки. — Ладно, — вздыхает он, откладывая чашку. — Только давайте без драки, как в прошлый раз, когда спорили, кто лучше держит лук. Братья синхронно фыркают. — Это был спортивный азарт, — бормочет Намджун. — И не я первый толкнул, — добавляет Сокджин. Чимин отошёл в сторону, сложив руки за спиной, будто готовясь к официальному смотрителю состязаний. — Ну? — осведомился он. — Кто запускает первым? — Я! — Сокджин сделал шаг вперёд. — Мой змей легче. Лучше показать на нём! — Мой всё равно устойчивее в порывистом ветре, — спокойно сказал Намджун. — Чимин, скажи ему! — огрызнулся Сокджин. — Не спорьте! — беззлобно, но очень твёрдо сказал Чимин. Братья одновременно моргнули. Намджун прикусил язык, а Сокджин надулся. — Так, — продолжил Чимин, — сейчас по очереди. Сначала Сокджин-хён. Потом ты, Намджун-хён. Потом я подведу итог. Если кто-то будет комментировать или подначивать другого во время запуска, тот снимается с соревнования. Я ясно выражаюсь? — Ясен как ясный день, — пробурчал Намджун, бросив быстрый взгляд на брата. — Не подначиваю, но… мой всё равно круче, — выдохнул Сокджин. — Тихо! — ткнул пальцем Чимин и показал ему на воздух: запускай. Змей Сокджина плавно поднялся вверх — легкий, красивый, украшенный узорами в виде облаков и журавлей. Он медленно поднялся в воздух и закружился в потоке ветра, отражая солнечные блики. Чимин кивнул: — Хорошо. Твоя очередь, Намджун-хён. Намджун, сосредоточенно поджав губы, проверил натяжение шнура — и уверенным движением поднял змея вверх. Тот пошёл резче, выше. Он не танцевал, как у Сокджина, но был стабильнее — словно и правда готов пробиться сквозь шторм. Оба змея летели высоко. Один — сверкая лаком на спинке и плавно описывая круги, другой — ровно, напористо, будто ввинчивался в небо. — Ну? — не выдержал Сокджин, бросив взгляд на Чимина. — Признай, мой выше. — Ниже, — парировал Намджун, — но зато красивее. Красиво падает. Сокджин фыркнул: — Твой просто тяжёлый. Он не летит — он ползёт по ветру. — Он держится. А твой качается, как пьяный журавль в шторм. — Это изящество, дубина. Чимин невозмутимо заявил: — А если я скажу, что оба змея одинаково хороши? — Это будет нечестно, — тут же поджал губы Сокджин. — Ты же не хочешь нас обманывать? — сурово добавил Намджун. Чимин кивнул. — Хорошо. Тогда скажу иначе. Оба змея — прекрасные. Но их владельцы — два бесполезных петуха, которые даже змея нормально не могут запустить без того, чтобы сцепиться. Оба застыли. — Это… оскорбление? — Это был комплимент змеям, — уточнил Чимин. Он выждал секунду, а потом с абсолютно ледяным видом приложил ладонью сначала по затылку одного, потом второго. Шлёп. Шлёп. — Ай! — Сокджин вскинул руки. — За что?! — Мы же попросили дать справедливую оценку! — возмутился Намджун. — Вас двоих невозможно справедливо оценивать, когда вы готовы вцепиться друг другу в глотку, — отрезал Чимин и добавил: — Когда вы перестанете вести себя, как обиженные птенцы, тогда и поговорим. Он резко развернулся и зашагал обратно к скамье. Они переглянулись. — Он и вправду ударил нас? — прошептал Джин. — Ага, — пробурчал Намджун. — Причём со всей силы. — Больно, — Сокджин почесал затылок. — Согласен, — вздохнул Намджун. Они поплелись за ним. Чимин шел впереди, не оборачиваясь назад, но чувствуя, как оба принца идут за ним с видом покаянных щенков. Он с трудом сдерживал улыбку, но лицо у него было абсолютно непроницаемым. — Я не говорил, что вы плохие, — произнёс он. — Я говорил, что вы — невозможные. А это не одно и то же. — Можно мы ещё чуть-чуть поспорим? — осторожно спросил Сокджин. — Только если будете это делать шёпотом, — не оборачиваясь, бросил Чимин. — И далеко от меня.

*

Позднее, когда солнце уже склонилось к горизонту, окрашивая коридоры дворца в тёплое золото, Чимин, приглаживая лёгкую складку на рукаве, подошёл к покоям Сокджина. Он хотел всего лишь позвать его к ужину — но, открыв дверь, замер на пороге. Свет из окна ложился полосой на пол. Сокджин стоял к нему спиной и вытирал лицо рукавом. Чимин почувствовал, как что-то кольнуло в груди. — Джин-хён? Сокджин резко обернулся. Улыбка на лице вышла неуверенной. — А, ты насчет ужина, Чимин-и? Я сейчас… — Что произошло? — Ничего, — поспешно ответил Сокджин. Он отвёл взгляд и машинально пригладил волосы. — Всё в порядке. Чимин медленно шагнул вперёд. — Кто тебя обидел? — тихо спросил он. Сокджин усмехнулся, пытаясь удержаться на своём привычном пьедестале пренебрежения и высокомерия. — Смешной ты, — прошептал он. — Кто вообще рискнёт обидеть наследного принца? — Император? Тишина ответила за него. Чимин аккуратно поднял руку и коснулся ладонью щеки Джина — прохладной, влажной от слёз. Чимин стер слезинку, не отрывая взгляда от его глаз. Сокджин еле слышно произнёс: — Я опять оказался недостаточно хорош. Отец сказал, что моё распределение казённых земель для весенней посевной — недоработано. Что... если бы я был чуть внимательнее, мог бы проследить за распределением воды. Я .. я забыл свериться с отчётом советника по ирригации. Это моя ошибка. Голос его дрогнул на последнем слове. Чимин не сказал «это пустяк» — Джин всё равно не поверил бы. Он просто стёр слезинку и с другой щеки. А потом — обнял его. И Сокджин — не сразу, медленно — обнял его в ответ. Молча. Без привычной гордости, без маски принца. Просто так — как мальчик, который устал быть идеальным. Дверь распахнулась без стука с характерным грохотом — как это всегда случалось, когда Намджун считал, что ему всё дозволено. — Джин! Чимин! А вы чего так… — начал он, но не успел договорить. Взгляд его упал на обнимающихся братьев — Чимин всё ещё прижимал Джина к себе, ладонь покоилась на его затылке, а Джин опирался на его плечо. — Что это вы тут — нюни распустили? — хмыкнул Намджун. — Или я попал в клуб «обними-печального-принца»? Чимин даже не успел выругаться. Потому что в следующую секунду Намджун, с видом человека, который живёт один раз, разбежался и с диким воплем прыгнул на них, как кот с дивана на стопку подушек. И в следующую секунду троица с глухим бах рухнула на пушистый ковёр. Удары смягчились ворсом, но всё равно было больно — особенно, когда локоть Намджуна впечатался Чимину в рёбра, а колено Сокджина больно ткнуло в пол. — АААААА! — взвыл Чимин, оказавшись под двумя тушами. — Намджун-хён, ты придурошный мешок теста! Ты мне чуть рёбра не сломал! — Это не я — это Джин слишком костлявый! — возмутился Намджун, уткнувшись лицом в ковёр. — Кто вообще в пятнадцать лет такой тощий?! — Это потому что я не запихиваю в себя сладости ведрами, как ты, — фыркнул Джин, пытаясь отбросить локоть Намджуна от своего уха. — Я сам запихну конфеты тебе в глотку, если ты сейчас же не слезешь, Намджун-хён! — прошипел Чимин, извиваясь, как бешеный хорёк под двумя подушками. — Ну всё, всё! — Намджун откатился на бок и застонал. — Дурак! — взвыл Чимин и вскарабкался на Намджуна, начиная колотить его кулачками по плечам. — Ай-ай-ай! — Намджун сжался в комок, прикрываясь руками. — Чимин! Мне больно! — Нам тоже было больно!! — прорычал Чимин, продолжая наносить градиентный урон: от ударов по груди до несущих смерть пощёчин по плечам. — Я просто хотел пообниматься с вами… — простонал Намджун. Их перепалка выглядела до абсурдности смешно: миниатюрный Чимин, громко возмущённый и злобно бьющий своими крохотными, но смертоносными кулаками, сидел верхом на Намджуне — высоком, крепком, но в этот момент отчаянно скукоженном, будто от него отбивались стая мелких воробьев. Чимин, отдышавшись, сел и ткнул пальцем в грудь Намджуна: — Если ты ещё раз прыгнешь на нас, как парящий бегемот, я откушу тебе мочку уха во сне. — Какой же ты мелкий и злобный! — отшатнулся Намджун. — Где ты научился так угрожать? — От тебя, — хором с Джином ответил Чимин. Намджун надулся, но губы у него дёрнулись от смеха. — Ну вы и нытики, — сказал он. — А обнимались-то как трогательно! Чимин поджал губы. — Трогательно было, пока ты не влетел сюда, как разносчик бедствий. — Зато вы теперь оба смеётесь, — пожал плечами Намджун, с самым невинным видом. Джин, наконец, выдохнул, и пробормотал: — Ну хоть польза какая-то от тебя. Раз в год и зануда Намджун шутку пошутит. Намджун картинно вздохнул и, не поднимаясь с ковра, облокотился на локоть, глядя на Джина с видом оскорблённого поэта. — Вы просто не цените мой ум, — сообщил он. — Вот бы вы слышали, как я недавно пытался произнести речь перед наставником по стратегии. Чимин фыркнул: — Опять «пытался»? Это как в прошлый раз, когда ты назвал цех снабжения «цехом соблазнения»? — Это был… риторический приём! — с достоинством парировал Намджун. — Я привлекал внимание. — Ну, ты его точно привлёк, — заметил Джин, уже с едва заметной улыбкой. — Он неделю краснел при одном твоём появлении. — Это было стратегическое смущение противника! — воскликнул Намджун. — Учебный манёвр. Чимин закатил глаза. — Ты неисправим, — устало выдохнул Джин. Но улыбка у него стала чуть шире. И плечи уже не были такими напряжёнными, как в начале. Чимин это заметил. И ещё — заметил, как Намджун, наблюдая за братом, сам улыбнулся в ответ. Как будто он пытался шутить — не просто ради смеха. А потому что хотел вытащить Джина из этого тихого, печального угла, куда тот слишком часто уходит, когда что-то идёт не так. Намджун вытянулся на ковре и, глядя в потолок, пробормотал: — Хорошо здесь. — С нами? — уточнил Джин. — С вами, — кивнул Намджун. — С кем ещё я могу быть не принцем… а просто братом? Чимин уткнулся лбом Джину в плечо и улыбнулся. Джин ничего не сказал, но накрыл их руки своей ладонью. А за окном ветер тронул занавески, и лепестки сливы заскользили по подоконнику — будто само время решило на минуту замереть, чтобы не мешать.

***

Солнце скользило по витражам, окрашивая мозаичный пол светом граната и золота. В воздухе витал аромат спелых слив и розовой пудры. Чимин полулежал на скамье в саду, подперев щёку изящной ладонью. На нём была тончайшая туника оттенка карамели, расшитая по подолу лавандовыми нитями. Волосы были уложены так небрежно, как только может позволить себе кто-то, кто знает: все будут смотреть, даже если он просто зевнёт. — Вы сегодня прекрасны, как весна на пике цветения, — бормотал слуга Хо, протягивая очередную плошку с маринованными сливами. — Правда? — спросил Чимин, лукаво прищурившись. — А мне казалось, как поздняя осень. Такая, знаешь… с налётом печали и сырого ветра. — Ни за что! — вскинулся юный стражник, державший поднос с ликёром. — Вы — сама утренняя роса! — Спасибо, — Чимин потянулся, как кошка, и едва заметно улыбнулся. — Вы, мальчики, просто чудо. Он даже не замечал, как быстро приносили ему то, о чём он только что вскользь обмолвился — баночку варенья, свежие фрукты, полотенце потоньше… Слуги и стражники передавали его желания по цепочке, будто это были указы самого императора. Но на краю сада появились Сокджин и Намджун. — Смотри, — лениво протянул Намджун, закатывая глаза. — Чимин опять собрал вокруг себя своих воздыхателей. — Не просто «собрал», — сухо сказал Джин. — Он ими вовсю командует. — По сути — новое отделение службы снабжения, — хмыкнул Намджун. — Только без формы и со сладким вином. Они подошли ближе. Один из стражников — слишком смело, слишком долго — смотрел на обнажённую шею Чимина. — Эй, — резко бросил Сокджин. Мужчина дёрнулся, как от пощёчины. — Я что-то не припоминаю, чтобы тебе позволяли пялиться на тех, кто под защитой императорской крови, — голос Джина был холоден. В нём не было ни гнева, ни ярости — только ледяное напоминание, от которого мороз проходил по коже. — П-простите, Ваше Высочество… — Убирайся, пока я добрый, — добавил Намджун с лёгкой ленцой, но взгляд его был слишком спокойным, слишком пристальным. Остальные «воздыхатели» испарились за считанные секунды. Чимин потянулся и, как ни в чём не бывало, пододвинулся к ним на скамье: — Какие вы грубые. Они всего лишь… восхищались. — Они смотрели, как будто собирались откусить кусок, — буркнул Намджун. — Ужас, — фыркнул Чимин, пожимая плечами. — Значит, я выгляжу так аппетитно? — Не поощряй их, — холодно бросил Джин, но Чимин заметил, что тот сел рядом, чуть ближе обычного. — А как они тогда будут выполнять мои прихоти, — лениво потянулся Чимин, — если я не буду их вдохновлять? Он медленно провёл пальцем по краю чашки с вином, прищурился и добавил с лукавой невинностью: — Сама по себе красота — не преступление. А её грамотное применение — искусство. Намджун прыснул со смеху: — Вот ты и попался. Ты манипулятор, Чимин-а. Из тех, кто может продать воду рыбе. Умело пользуешься тем, чем тебя бог наградил. Он качнул бровями и с усмешкой добавил: — Жизнь в гареме видимо сделала тебя таким. Чимин фыркнул: — Скорее жизнь с двумя несносными принцами, которые с детства конкурируют за всё, включая тень от деревьев! — Я, по крайней мере, умнее, — тут же огрызнулся Намджун. — А я — красивее, — не моргнув, ответил Чимин. — Красота — понятие субъективное, — буркнул Намджун. — Вот интеллект — это факт. — Интеллект не поможет, когда у тебя лицо, как у надутого дынного пирога, — отрезал Чимин, а потом с самым миролюбивым видом глотнул вина. — Эй! — возмутился Намджун. — Моё лицо — национальное достояние! — Национальная угроза, — поправил Чимин с невинной улыбкой. Между ними завязалась быстрая, почти хоровая пикировка — фразы сыпались одна за другой, колкие, но лёгкие, без яда. А Сокджин, сидящий между ними, тяжело выдохнул, качнул головой и, подняв руку, потрепал Чимина по макушке, как нашкодившего, но любимого щенка. — Намджун не это хотел сказать, — заметил он спокойно. — Правда ведь? Он повернулся к брату с тем самым слегка насмешливым взглядом, которым обычно разоружал целые совещания. Намджун, не желая сдаваться, скрестил руки на груди, поднял подбородок и отрезал: — Я хотел сказать, что он страшный манипулятор. — Это и было сказано, — заметил Чимин, снова ухмыляясь. — Но с восхищением. — Не было там никакого восхищения! — вскинулся Намджун, а потом ткнул пальцем в Джина: — И вообще, почему ты вечно на его стороне?! — Я не на его стороне, — спокойно ответил Джин. — Я просто умею слушать. В отличие от некоторых. — Ну что ж… если вы оба всё-таки признаёте, что я неотразим — мы можем прекратить этот спор с достоинством. Чимин засмеялся — ярко, по-настоящему, так, что даже Намджун не удержался и позволил себе улыбнуться. А Сокджин, глядя на него, подумал, что да — пусть он избалован, дерзок, кокетлив и всегда добивается своего. Но в этом маленьком саду, полном интриг и сдержанных улыбок, их практически названный младший брат — Чимин — их единственная радость. И если кто-то посмеет обидеть Чимина — они его загрызут.