16

Раннее солнце едва коснулось зубцов крыш, а над влажной галькой южного двора уже скользили чьи-то лёгкие шаги. Тэхён стоял у павильона с отметкой личной свиты второго наследного принца. Новая форма была почти такая же, как у всех — но чуть более строгая в силуэте, чуть плотнее ткань, чуть выше ворот. Всё — чтобы отличаться, но не выделяться. Быть рядом. Быть тенью. — Кан Тэиль? — раздался знакомый голос. Тэхён повернулся. Намджун уже подходил к нему, неспешный, с вечно расслабленной грацией хищника, которому не надо демонстрировать клыки, чтобы все помнили, что они есть. Он был в лёгком утреннем хаори. Светлая ткань струилась по фигуре. Волосы были слегка тронуты влагой — вернулся из бани или умывался в прохладной воде. — Ты уже с самого утра при исполнении, — заметил принц, скользнув по нему взглядом. — Был бы плохим стражем, если бы явился позже вас, Ваше Высочество, — спокойно ответил Тэхён, слегка склонив голову. Намджун усмехнулся. — Вот за такие ответы я и выбрал именно тебя, — сказал он, как бы между прочим, и пошёл дальше, по влажной дорожке, ведущей в сторону сада с прудом. Тэхён двинулся следом, легко, точно, не оставляя за собой ни звука. Только тень. Только ощущение рядом. — У тебя есть опыт личной охраны? — спросил Намджун на ходу. — В прошлом сопровождал одного из торговых наместников при переговорах, — сообщил Тэхён. — Не в столице. На севере. — Капитан упоминал, что ты родом с севера, — кивнул Намджун. — Удивительно. Северяне обычно угрюмы. А ты — просто молчалив. Тэхён кивнул. На миг между ними повисло молчание. Намджун явно проверял — интонацию, реакцию, стиль ответа. — Ты хорошо держался на поле, — добавил принц. — И удар был точный. Почти оскорбительно точный. — Цель была — попасть, не унизив, — спокойно ответил Тэхён. Намджун усмехнулся: — Хм. Честно. Смело. Посмотрим, как ты держишься вне поля. Они шли под навесом с резным потолком, где свет пробивался сквозь деревянные прорези, оставляя узоры на земле. — Тебя не смущает, что у меня дурная слава? — У вас? — уточнил Тэхён. Он знал о Намджуне многое. Но хотел услышать, что тот скажет сам. Намджун хмыкнул: — Говорят, я слишком наблюдателен. Слишком холоден. И слишком много запоминаю. — Я считаю, для принца это... идеальный набор качеств. Намджун повернулся к нему чуть боком, и в его лице не было враждебности. Но появилось что-то внимательное. Очень внимательное. — Продолжай в том же духе. И, возможно, ты увидишь гораздо больше, чем тебе позволено. Тэхён покорно кивнул. — Расписание у меня простое, — уже деловито продолжил Намджун. — Утром — прогулка. Потом — бумаги. Обед — в западном зале. Днём — либо беседы, либо приёмы. Иногда — встречи в саду. Иногда — короткие поездки. Если я уйду в павильон один — жди снаружи. Если скажу «останься» — оставайся. — Принято, — тихо кивнул Тэхён.

*

— Следуй за мной, — коротко бросил Намджун, выходя из зала после утреннего приёма пищи. Тэхён шагнул за ним, ловко обходя стенобойную группу из двух слуг с подносами и одним пажом, запутавшимся в собственной длинной тунике. Кабинет второго принца находился в южном крыле — просторный, высокий, с видом на внутренний сад. На столе, среди свитков и печатей, лежал тщательно свёрнутый свиток с личной печатью первого принца. — План павильона, — сказал Намджун, обвязывая свиток ленточным шнуром. — Мой брат, как всегда, в своём репертуаре: чертежи идеальны, метки выверены, подписи стоят так, будто они выдержаны в храмовой печи. Он хмыкнул. — Только вот реальность — не чернильные линии.

*

Воздух стал пыльным, пахнущим древесиной, известкой и свежей землёй. Здесь уже возвели несколько несущих конструкций, но большая часть павильона всё ещё находилась в процессе — как на бумаге, так и в чьих-то усталых, но работящих руках. Слуги и рабочие разносили доски, перепроверяли списки. Один из управляющих — мужчина с седыми висками и смолой на рукавах — сразу склонился перед Намджуном. — Ваше Высочество, всё идёт по плану. Мы ждём новые балки из местной сосны к вечеру… — Из местной? — Намджун приподнял бровь, разворачивая план и сверяя отметки. — В плане указана сосна из южной провинции. Где она? Управляющий сглотнул. — Мы… Мы использовали местные, потому что… средств не хватило. Южная сосна подорожал из-за транспортных сборов. Мы… не хотели задерживать процесс. Тэхён не отводил глаз от лица Намджуна. Ни один мускул не дрогнул, но воздух стал гуще. — А что из этого тебе показалось разумным? — голос Намджуна был всё таким же ровным. — Нарушить согласованный с первым наследным принцем план? Или обмануть того, кто доверил тебе распоряжаться казёнными средствами? Намджун, даже не взглянув на него, подошел ближе к строительной секции, где на груде досок лежали обрезки местных годичных сосен. Наклонившись, он провёл пальцем по краю: материал действительно отличался. Легче. Мягче. Менее прочная. Тэхён отметил про себя: Принц не стал устраивать сцену. Не закричал. Не ударил. Но этот голос… звучит устрашающе. — Сколько сейчас человек на площадке? — спросил Намджун. — Восемнадцать, Ваше Высочество, — осторожно ответил управляющий. Намджун стиснул челюсть. — Восемнадцать — это мало. Для темпа, которые мы должны держать, — это провал. Он повернулся к управляющему. В голосе больше не было холода — только усталость. — Иди. Ты больше не руководишь здесь. Отныне ты работаешь на складе. И ни одного распоряжения без письменного приказа. — В-ваше Высочество… — Свободен, — отрезал Намджун. Говоря это, он не повысил голоса. Но тот, кому адресовались слова, уже попятился. Тэхён заметил, как рядом с ним напрягся молодой помощник. Намджун повернулся к нему. — Передай советнику Ёну, чтобы в течение следующего часа был у меня в кабинете. — С-сейчас! Парень склонился и убежал.

*

Тэхён шагал чуть позади, молча, как и полагалось личной страже. Но внутри всё пульсировало. Принц не взбешён. Он разочарован. Это хуже. Павильон — не просто архитектурная прихоть. Это приказ императора. Один брат делает его идеальным на бумаге, другой должен воплотить это — в мире, где бумага горит, если на неё дунуть. Он взглянул на спину Намджуна. И всё же… он держится спокойно. Тэхён слегка поджал губы, на секунду опустив взгляд. Он уже начал понимать, почему этот принц не доверяет никому. Потому что он — всегда на шаг впереди. Даже в одиночестве.

***

Окно в кабинете Намджуна было распахнуто, и лёгкий ветер шевелил перья на кистях занавесок. На столе уже лежали свернутые планы павильона, на боковой стойке — чаша с чернилами и тщательно заточенные кисти. Тэхён стоял чуть поодаль, не вмешиваясь, но внимательный взгляд не упускал ни одного движения. Советник Ён появился спустя четверть часа, сухощавый, с лёгкой сутулостью, но взгляд — цепкий, как у хищной птицы. Принцу он поклонился в точности на тот градус, который требовал этикет, но не на толику больше. — Ваше Высочество, — начал он вежливо. — Вы велели меня позвать? — Да, советник Ён. — Намджун указал на стол. — Это — планы павильона, составленные моим братом. Скажите, вы ведь сами утверждали закупочные документы? — Разумеется, — кивнул Ён, сдвинув брови. — Я лично проверял их совместно с распорядителем казначейства. Намджун развернул один из свитков, водя пальцем по строкам: — Здесь указано: «сосновый материал из южных провинций, категория A, с двойной пропиткой». Верно? — Верно, — чуть раздражённо подтвердил Ён. — Но вы же были сегодня на месте строительства. Вы всё видели своими глазами. — Именно. — Намджун поднял глаза. — На месте — не южная сосна, а местная, годичная, с простейшей обработкой. Категория B. Советник чуть приподнял подбородок. — Как я уже говорил распорядителю, поставщики заявили, что объёма выделенных средств недостаточно на заявленное количество древесины категории A. Было принято разумное решение — заменить часть материала без отклонения от графика работ. Тэхён нахмурился. Разумное решение, — мысленно повторил он. — Кто именно принимал его? И почему без одобрения куратора строительства? Намджун не стал скрывать холодка в голосе: — Это решение принималось без моего согласия? — Были учтены текущие обстоятельства и стоимость доставки, — упрямо добавил Ён. — Я не сомневался, что ваше Высочество примет это как разумную корректировку. — Если бы я хотел «разумную корректировку», — спокойно отрезал Намджун, — я бы сам её инициировал. Советник сжал губы, но промолчал. Тэхён, наблюдая за ними, подумал: Вот так и начинается — мелкая замена, лёгкое сокращение, пересмотр под видом экономии. К концу стройки от плана Сокджина не останется и половины. А потом начнут искать, кто виноват, — и указывать на любого, кроме себя. Намджун, между тем, продолжал листать документы: — Почему не было доклада об изменении? Ни одной записки. Ни одного рапорта. Ни одного визита с разъяснением. — Я... полагал, — начал Ён. — Больше не полагайте. — Голос Намджуна был спокойным, но отточенным как клинок. — Отныне каждое отклонение от плана — через меня. Лично. Советник Ён сжал губы в тонкую линию. Вид у него был такой, будто он едва сдерживался от того, чтобы не закатить глаза — но осознание, с кем он говорит, всё же пересилило. — Разумеется, Ваше Высочество, — выдавил он с подчёркнутым уважением, которое звучало как пощёчина. Намджун не улыбнулся. Он продолжал листать документы, отложив один из свитков в сторону. Пальцы его задержались на строке, затем постучали по ней дважды. — Ещё один вопрос, — ровно произнёс он. — По данным из бухты Ганхва, поставка мрамора была оплачена на прошлой неделе. Почему его до сих пор нет на складе? Ён слегка переместился с ноги на ногу. — Там… возникли сложности с транспортом. Лодка задержалась. Один из грузчиков заболел. Ещё один ушёл. — Ушёл? — приподнял бровь Намджун. — В море, что ли? Советник запнулся. — Я проверю, — пообещал он чуть тише. — Убедитесь, что проверите до вечера, — голос Намджуна всё ещё не повышался. Но в нём появилась сталь. — И доставку оформите так, чтобы к утру мрамор был в наличии. Если нужно — переплатите. Но я не позволю, чтобы стройка срывалась по вашей вине. Тэхён заметил, как напряглись плечи Ёна. Вся его фигура будто сжалась внутрь — под гнётом слов, которые были слишком точны, чтобы не зацепить за живое. Интересно, а что именно для него было оскорбительнее: сам факт ошибки — или то, что её указал «юный» принц, которому он, судя по выражению лица, не придавал особого значения? Советник поклонился. Холодно. Чётко. — Будет исполнено. — Можете идти. Советник повернулся, и его шаги — тихие, быстрые — растворились за дверью. Намджун откинулся на спинку кресла. Вздохнул. Глубоко. Губы сжались. Ладони стиснули подлокотники. Он знал. Знал, что кто-то рано или поздно начнёт резать углы. И не потому, что стройка сложна, а потому что думают: он ещё молод. Молчит. Значит — не заметит. Но он заметил. И он запомнит. — Что скажешь? — неожиданно обратился он к Тэхёну, не поднимая взгляда. Тэхён, молчавший всё это время, оттолкнулся от стены и шагнул ближе. — Умный советник, — заключил он. — Но не осторожный. Видимо, он привык, что его не проверяют. Намджун усмехнулся. — Значит, пора напомнить, что юные принцы умеют не только размахивать веерами. Тэхён кивнул. — Сегодня — мрамор. Завтра — сэкономят на кровле. Послезавтра — отрежут половину садовой террасы. — Не отрежут, — спокойно ответил Намджун. — Я сам буду на ней сидеть. Каждый день. Он встал. Плавно, без резкости, но будто стряхивая остатки недоверия. — Пойдём, Кан. Пора снова показаться на стройке. И убедиться, что там никто не решил заменить кирпичи на глину. Тэхён молча пошёл за ним, чуть опустив подбородок. И всё же, если бы в этом дворце было больше таких, кто следит за словами… и меньше тех, кто только ими бросается — может, и мир бы держался крепче.

*

Намджун шёл быстро. Не торопясь, но с тем напряжённым ритмом, в котором не было ни одной лишней ноты. Как человек, который не позволяет себе сомневаться — и не хочет позволять другим. Тэхён — на полшага позади. Как и велено личной страже. Когда они вышли из бокового павильона на дорожку, ведущую к месту строительства, ветер пах горячим деревом, известкой и стружкой. Где-то впереди слышался глухой лязг камня о камень и чьи-то команды. День был в разгаре, и стройка — тоже. Намджун, шагнув на вымощенную плитами зону, где кипела работа, на мгновение прищурился, прикрывая глаза от яркого солнца. — Что это там… — проговорил он вполголоса, сдвигая брови. Тэхён тоже повернул голову. У самого края строительной площадки, у чуть приподнятого деревянного настила, стояли двое. Первый наследный принц склонился чуть ближе к стоящему перед ним человеку. Одна рука его — сжата за спиной, а вторую он держал перед собой. Расстояние между ним и его собеседником — слишком короткое, слишком личное, как будто разговор, происходящий между ними, не предназначен ни для чьих ушей. — Брат! — окликнул Намджун. Сокджин обернулся к нему. И именно в этот момент Тэхён заметил второго. Того, кто стоял напротив Сокджина, с взглядом, замершим между удивлением и тем, что можно было бы назвать беспокойством. Чонгук. И в этом внезапном, невыносимо коротком моменте между поворотом головы Сокджина и тем, как Чонгук выровнял осанку, Тэхён почувствовал, как в груди нарастает ощущение — не угрозы, нет. Чего-то другого. Что-то в этом взгляде Чонгука… будто бы говорило: я не ожидал, что первый принц сделает это. Тэхён сжал пальцы за спиной. Намджун же шагнул вперёд, чуть приподняв подбородок: — Не думал, что ты заинтересуешься ходом стройки. Губы Сокджина растянулись в довольной ухмылке: — Мы с Хираи просто прогуливались. Раз уж он согласился составить мне компанию сегодня, я подумал, будет символично показать ему стройку павильона, план которого я лично составлял. Первый принц выдержал паузу, как будто между делом позволив этим словам осесть. Хираи выбрал меня, брат. А не тебя. Намджун не двинулся с места. Лицо его оставалось спокойным. Но Тэхён, стоявший чуть позади него, заметил тонкое изменение — в воздухе всплыла новая, чуть насыщенная нота. Тёплая, но терпкая. Пряная древесная горчинка. Горечавка. Феромоны Намджуна. Сокджин коротко вдохнул. Его глаза сверкнули, и он чуть приподнял бровь, словно уловив эту перемену. И усмехнулся. Почти изящно. Почти мстительно. — Всё идёт по плану? — поинтересовался он, не глядя на чертежи, а в глаза брата. Глаза Намджуна сузились. Прищур стал хищным. — Пока да, — ответил он ровно. — А любые отклонения от плана я теперь контролирую лично. — Отлично, — улыбнулся Сокджин, как ни в чем не бывало. Но Тэхён уловил в его тоне лёгкий вызов. На секунду, между словами, он мельком взглянул на Чонгука. Чонгук уже оправился. На его лице снова была вежливая, идеально выдержанная маска спокойствия. Ровная улыбка. Склонённая голова. Но Тэхён всё равно заметил — под длинным рукавом, в котором мягко скользила ткань, правая рука Чонгука сжалась в кулак.