28

Тэхён прибыл к покоям второго принца в точно назначенное время — чуть раньше, чем обычно, но уже одетый в форму, с вычищенным до блеска клинком у пояса и холодной решимостью на лице. У дверей уже стоял паж — юноша лет шестнадцати, с немного встревоженным выражением и торопливо скрещёнными руками на животе. — Его Высочество… ещё не просыпался. — Не просыпался? Сейчас уже восемь. — Тэхён приподнял бровь. — И ты не заходил? — Нет, конечно! — поспешно возразил паж. — Мне не велено. Только если он прикажет. Тэхён нахмурился. Вчера принц проснулся около шести. А сейчас — тишина. Ни шума, ни шороха. Ни отблеска света из-под двери. Ни феромонов — даже они, казалось, притихли. Что-то… не так. — Подожди здесь. Я проверю. Паж отступил в сторону. Тэхён подошёл к двери. — Ваше Высочество, это Кан. Прошу прощения, что тревожу… Ответа не последовало. Тэхён наклонился к двери, прислушиваясь к звукам. Внутри было тихо. Слишком тихо. Он колебался лишь мгновение. Затем осторожно, но решительно отодвинул щеколду и толкнул створку. Воздух в комнате был прохладным. Тяжелые занавеси всё ещё были задёрнуты, и сквозь них пробивался лишь узкий луч утреннего солнца. В нём пылинки кружились, словно сонные птицы. Тэхён шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Намджун лежал на кровати, зарывшись лицом в подушку. Равномерное ровное дыхание донеслось до ушей Тэхёна. Жив. — Ваше Высочество? — тихо произнёс Тэхён. Намджун медленно открыл глаза, затем перевёл взгляд на Тэхёна. — Ты что… тут делаешь, Кан? Тэхён выпрямился. — Простите, Ваше Высочество. Паж сказал, что вы не вставали. Я должен был убедиться, что с вами все в порядке. Намджун прикрыл глаза ладонью. Движение было не раздражённым, а скорее уставшим. — Голова болит. Не спал до рассвета. Принц откинулся на подушки. — Советник Ён вчера подсунул мне новые сметы. Пришлось всё перепроверять вручную. Плюс — письмо от отца. «Мой дорогой сын, надеюсь, твоя честь не пострадала, когда тебя в очередной раз обвинили в растрате казённого мрамора». Так ещё и брат.. Намджун не договорил. — ...Похоже у вас была тяжелая ночь, — осторожно заметил Тэхён. — Верно. Намджун тяжело вздохнул. — Ладно, раз уже встал, не будем терять время. Помоги мне — открой ставни. Тэхён сдвинул тяжёлую занавесь. Свет резанул по глазам, и Намджун поморщился, словно солнечные лучи были ещё одним неприятным докладом, от которого некуда деться. — Нужно умыться, — сипло пробормотал Намджун. — Сегодня меня ждёт ещё один доклад по поставкам и… — он махнул рукой. — Неважно. Ты ведь не для того здесь, чтобы слушать мои жалобы, Кан. — Я здесь, чтобы быть рядом, Ваше Высочество, — невозмутимо ответил Тэхён. — И если что-то нарушает ваш режим или влияет на ваше состояние, я обязан с этим разобраться. Намджун бросил на него взгляд, в котором промелькнуло одобрение. Он молча встал, взял халат с вышивкой гербового цветка и накинул его на плечи. Затем, умыв лицо и шею, глубоко выдохнул, сгоняя остатки разбитого сна. — Удивительно, как быстро всё начинает рушиться, если ты на мгновение отпустишь контроль, — промолвил Намджун то ли Тэхёну, то ли самому. Тэхён молчал. — Один неверный советник, одна замена материалов, одна пара внимательных глаз, и всё — уже не то. А потом тебе пишут: «надеюсь, твоя честь не пострадала». Словно ты — не человек, а ходячая функция при дворе. Намджун взглянул в зеркало. Отражение не льстило. Под глазами залегли глубокие тени. — Но если я сдамся, — медленно проговорил он, — никто не будет держать строй. Ни в делах, ни в людях. Все разойдутся. Каждый — в свою сторону. Потому что порядок здесь держится не на правилах, а на чьей-то воле. Он повернулся к Тэхёну. В голосе не было жалобы, только сухая истина. — И пока эта воля моя, я должен выглядеть бодро, даже тогда, когда не сомкнул глаз почти всю ночь.

*

День, как и предвещал Намджун, выдался тяжёлым. Вокруг него роились чиновники, слуги, помощники и один за другим приносили бумаги, требующие подписи, отчёты, требующие взгляда, лица, требующие решений. Он молчал, слушал, отвечал ровно, без лишних слов — но даже самый тупой из писцов чувствовал: настроение у второго принца сегодня не просто плохое. Оно находится на грани ледяной, утомлённой ярости. Ближе к обеду Намджун перенёс три встречи и вычеркнул из графика визит в оружейную. Тэхён всё это время сопровождал его, не задавал вопросов, не вмешивался. Но чувствовал напряжение, скопившееся в каждом движении Намджуна. А затем произошла ещё одна встреча. С Сокджином. Они пересеклись в центральной галерее дворца, где высокие арки пропускали мягкий дневной свет, и воздух был пропитан запахом побелки, дерева и летней пыли. Сокджин шёл налегке — в свободных одеждах, за спиной у него не было охраны. Только один паж — и то на расстоянии. Сокджин остановился, заметив младшего брата. — Намджун, ты как раз кстати, — голос его звучал мягко, но за этой мягкостью угадывался тот самый блеск, который Тэхён уже начал распознавать. — Я хотел поблагодарить тебя за флористов. Для летнего павильона. Те цветы, что распустились сейчас, идеальны. Хираи будет в восторге, когда увидит их. Слова первого принца прозвучали слишком обыденно. Но в них было что-то другое. Что-то несказанное — и именно поэтому ощутимое, как дождь, прежде чем он коснётся кожи. Намджун остановился. Тэхён, стоявший чуть позади, почувствовал, как напряжение в нём подскочило. Как будто Сокджин только что провёл ногтем по грубой ткани. — Рад, что тебе угодили, — коротко бросил Намджун. Сокджин не унимался. — Впрочем… Я заранее расскажу Хираи об этом, когда он придёт ко мне этим вечером. Тэхён почувствовал, как у него внутри что-то скрутилось. Острые, злые спирали мысли завились в висках. Пальцы сжались в замке за спиной. Тэхён знал: Чонгук скорее врежет Сокджину по челюсти, чем ляжет под него. Но этого знания было недостаточно, чтобы не чувствовать ревности — противной, липкой, цепкой. Она жалила в горло, обжигая между рёбер. Тэхён перевёл взгляд на принцев — и заметил то, чего не было слышно в голосах. Сокджин… на самом деле не выглядел самодовольным. Да, говорил он с обидной лёгкостью, с почти надменной усмешкой. Но в глазах — не было триумфа. Только странное, упорное напряжение. Как будто это был не жест победителя, а попытка больно уколоть. Намджун, напротив, выглядел так, будто это был последний удар за день. Он и так стоял на изломе, на краю внутреннего ресурса — и теперь, когда Сокджин вбил этот последний гвоздь в гроб его терпения, что-то внутри Намджуна тихо захлопнулось. — Понятно, — произнёс он. — Желаю вам двоим хорошо провести время… этой ночью. Намджун ушел. Тэхён последовал за ним. Он бросил последний взгляд на Сокджина. Первый принц смотрел вслед Намджуну. И в его глазах было не торжество. Не обида. Не гордость. Только пустота.

*

В покоях было тихо. Намджун сдернул с себя верхнюю одежду, прошёл к креслу, остановился на полпути и резко бросил Тэхёну: — Скажи пажу. Пусть принесёт три бутылки самого крепкого из погреба. Только не рисовое. Тэхён передал приказ. Вскоре паж вернулся с запотевшими бутылками, поставил их на низкий столик и быстро удалился. Намджун же открыл одну и налил в чашу. Затем взглянул на Тэхёна. — Садись. Тэхён, не задавая вопросов, сел напротив. Намджун поднёс чашу к губам, вдохнул крепкий запах и хрипло усмехнулся: — К чёрту оставшиеся планы на сегодня. Если завтра не сдохну от переутомления — разберусь. А пока… — он взглянул на Тэхёна, — выпей со мной, Кан. Тэхён подчинился. Всё было натянуто — даже тишина между их глотками. — Знаешь, — вдруг усмехнулся Намджун, — у меня такое чувство, что я вечно опаздываю. Что бы ни случилось — я всегда прихожу слишком поздно. Он отпил. Лицо оставалось непроницаемым. Но в голосе — усталость. Та, что прячется годами. — В гареме, на совете, на стройке… В собственном проклятом доме. Словно всё уже решено без меня. Тэхён молча слушал. Но сердце билось настойчиво, будто просило угадать, что именно стоит за этими словами. — Я ведь видел, как он смотрит на него, — продолжил Намджун. — И как тот улыбается в ответ. Принц не называл имён. Но Тэхён догадался. Сокджин. Хираи. Тэхён не ответил. Только глотнул ещё, чтобы скрыть раздражение. Он сам думал об этом весь день — и мысленно сгорал от ревности. Но слышать, что Намджун переживает то же, что и он — было неожиданно. Почти обидно. Неужели Намджун в самом деле настолько влюблён в Хираи? — Он всё-таки сделал свой выбор, — горько усмехнулся Намджун. — Я думал, он из тех, кто долго колеблется. Кто не отдаст своё сердце кому-то так легко. Но оказалось — нет. Он налил себе ещё немного. И сделал глоток. — И что странно, — добавил Намджун, — я ведь знал, что он рано или поздно это произойдет. Всегда знал. И всё равно — больно. Так глупо. В груди Тэхёна сдавило. Он снова подумал о Чонгуке. Он думает о Хираи. Конечно. Он ведь был с Сокджином на стройке. А как услышал, что тот пригласил Хираи к себе… — Ты знаешь, — Намджун посмотрел на Тэхёна, — я уже давно заметил, что он не смотрит на всех одинаково. Есть у него особенный взгляд. Его мало кто видел. Однажды мне посчастливилось это увидеть. Тэхён нахмурился. Когда это Хираи смотрел на него по-особенному?... Намджун криво улыбнулся: — И вот этот взгляд теперь достался не мне. Рядом с ним он другой. В нём появляется… покой. Тэхён машинально кивнул. Всё звучало как завуалированное признание. Намджун продолжил уже тише: — Я смотрю на них и думаю: а может, я и правда — лишний? В этой расстановке. В этих взглядах. Он сделал большой глоток. — А я, как всегда, просто наблюдаю со стороны, — пробормотал Намджун. — Это и есть моя роль, не так ли? Замечать, что происходит. И делать вид, что ничего не происходит. Что меня это не заботит. Намджун поставил чашу на стол. Она звякнула о дерево. — В детстве я думал, что однажды… — голос стал ниже, — …если просто быть рядом, этого будет достаточно. Если просто быть нужным.. это будет замечено. Принц говорил отрывисто. И при этом — без видимой боли. Как человек, слишком давно перевернувший страницу. Тэхён напрягся. Эта речь — не о Хираи. Нет. Он не о Хираи говорит. В следующую секунду Намджун выдал нечто странное — мимоходом, с усмешкой, и уже изрядно поддатый: — Когда мы были детьми, он говорил, что закрыл свое сердце от всех. Но теперь в его сердце поселился этот.. омега. Тэхён замер. Намджун усмехнулся ещё раз — будто самому себе. И добавил: — Он никогда не был моим. И теперь уже не будет. Тэхён смотрел на Намджуна теперь совсем другим взглядом. Не Хираи был центром этих мыслей. А Сокджин?! Намджун снова наполнил чашу. Он сделал ещё один глоток. И ещё. Его взгляд упал на Кана. Но Намджун видел не Тэхёна. Он видел его черты в плавности плеч, в изгибе скулы, в этой упрямой прямоте спины. Может, даже в терпеливом молчании — таком, каким когда-то он сидел рядом с ним в библиотеке, в зале совета, в саду, за чашей чая… в те дни, когда между ними ещё не выросла стена. В те дни, когда в их жизни ещё не было Хираи. В те дни, когда в жизни Сокджина не было никого ближе Намджуна.