32

Коридор гильдии пах маслом, мокрыми плащами и свежевычищенным железом. Тэхён шагал размеренно, лениво, будто искал место, где можно скоротать время до следующего задания. Но на самом деле он шёл с определенной целью. Вчерашняя встреча всё ещё витала в мыслях Тэхёна. Он чувствовал её в пальцах. В плечах. Во взгляде, который Чонгук бросил на него в темноте. И особенно — в тот момент, когда он просто взял и раскрыл ему своё настоящее имя. «Чонгук». Никто не говорит имена здесь просто так, — вспомнил Тэхён, проходя мимо библиотеки, где когда-то впервые учился разбирать шифры. Он дошёл до конца коридора, постучал дважды — по старой привычке — и, не дожидаясь разрешения, открыл дверь. — Я же говорил ждать, когда стучишь, — пробурчал хрипловатый голос из-за стола. — Вы же всё равно разрешили бы, — парировал Тэхён и вошёл. Глава гильдии сидел, как всегда, полусогнувшись над кипой бумаг. Он нервно перекатывал деревянную палочку между губ. Очередняя попытка отказаться от курения. На нём был старый жилет с потертым плечом, и рубаха, запах которой Тэхён знал с детства — полынь, металл, кожа. Запах дома. — Ты чего пришёл? Стряслось что-то? — буркнул глава, не глядя на него. — Нет, — Тэхён плюхнулся на кресло напротив. — Просто… хотел спросить. Этот новенький. Йан. Чонгук. Откуда он? Глава гильдии отложил свиток и наконец поднял глаза — и в них блеснуло что-то среднее между недоверием, раздражением и хорошо знакомой усталой лаской. — Тебе зачем? — Мне просто любопытно. — Тебе всегда «просто любопытно», — проворчал глава. — И когда, черт возьми, ты успел разузнать его имя? Тэхён скромно улыбнулся. — Чонгук сам сказал мне. Глава гильдии закатил глаза и откинулся на спинку кресла: — Манипулятор хренов. — Вы сами меня таким вырастили, — Тэхён ехидно прищурил глаза. — Угу, — фыркнул глава. — На свою голову спас. Он отвернулся к окну. И в этом молчании Тэхён вдруг увидел не привычную суровость, а что-то почти нежное. Значит, согласен. Потому что правда. Глава гильдии действительно спас его. Много лет назад. Маленький Тэхён тогда сидел в переулке, поджав под себя босые ноги. Он уже не помнил, когда ел. И даже не помнил — как звали тех, кто когда-то назывался его семьёй. Он помнил только холод. Переулок. Сырую землю. Холодный камень под ногами. И обрывки фраз в голове, словно шорох бумаги: «Подожди здесь, Тэхён.» «Я скоро вернусь.» «Ты ведь у меня смелый, да?» Но никто не вернулся. А потом ту тишину прорезал чей-то грубый голос. — Ты чего тут? Где твои родители? Тэхён тогда даже не посмотрел. Чья-то крепкая рука просто одёрнула его, как котёнка с дождя, и повела за собой. Тэхён не помнил своих родителей. Но этот голос и эту руку запомнил всегда. С тех пор прошли годы. Гильдия стала его домом. А глава гильдии… стал ему отцом. Тэхён рос умным, вредным и бесстрашным. Влезал туда, куда не следовало. А в 13 лет впервые сказал: «Я тоже хочу стать наемником.» Тогда глава отругал его, но Тэхён не унимался. И в конце концов глава отступил. — Раз решил стать наемником — тренируйся, чтобы стать лучшим, черт тебя дери! — сказал он тогда, вытирая лицо ладонью. — Или сдохнешь. — Хорошая родительская речь. Прямо слеза пошла. — Заткнись и иди отсюда. В тот день у Тэхёна появилось второе имя. Псевдоним. Элио. Тэхён понимал, что гильдия — не место для тех, кто ищет лёгкой жизни. Сюда идут, когда больше некуда идти. Когда прошлое отравляет, а будущее — пугает. Непрошеная мысль застряла между рёбрами, как заноза: что заставило парня вроде Чонгука стать наемником? «Ты не чувствуешь себя странно от того, что приходится… марать руки?» Тэхён помнил, как просто отмахнулся от вопроса Чонгука, бросив небрежное «Или ты, или тебя.» Ему даже в голову не пришло, что Чонгук на самом деле ждал честного ответа. Глава гильдии искоса посмотрел на него. — Больно ты любопытный, Тэхён. Обычно тебя новички не интересовали. Тэхён усмехнулся. Он и сам не понимал почему ему интересен Чонгук. — Таких, как Чонгук, называют волками-одиночками, — промолвил глава, взглянув на Тэхёна. — Он не такой, как ты, Тэхён. Не говорливый. Не лезет в душу. Он… другой. Тэхён медленно откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Треснувшая балка, паутина в углу, запахи дыма и масла… всё казалось привычным, родным. Но сейчас внутри было беспокойство. — Он как узел, который мне хочется развязать, — выдохнул Тэхён. — Но если потянуть слишком резко, только затянешь туже. — Любопытное сравнение, — хмыкнул глава. — Вот только ты никогда не отличался терпением. Тэхён поднялся с кресла. У самого порога он остановился. И обернулся. На его губах растянулась опасно лукавая улыбка — та самая, от которой глава гильдии обычно хватался за виски ещё до начала разговора. — Терпения у меня, может, и впрок не завалялось, — медленно протянул он, — зато настойчивости хватит на троих. Особенно, если цель стоит того.

*

Когда Тэхён вышел из комнаты главы гильдии, в коридоре уже витал закат. Свет ложился косыми полосами, превращая каменные плиты в лоскутное полотно — золото, охра, багрянец. И тут он увидел Чонгука во внутреннем дворе, в одном из крытых тренировочных площадок. Он сидел, облокотившись локтями на колени. Пальцы сжимали ткань перчаток. Тэхён остановился. Секунда. Вторая. Любопытство толкает его вперёд.

*

— Долго ещё собираешься изображать угрюмого одинокого волка? Чонгук поднял взгляд. Он нахмурился, но ничего не сказал. Тэхён кивнул на меч у ног Чонгука. — Тренируешься? — Уже закончил. — Вот как, — пожал плечами Тэхён и скрестил руки на груди. — Я вот как раз думал начать. Составишь компанию? Чонгук поднял бровь. — С чего бы? Тэхён фыркнул: — Тренироваться в одиночку, конечно, хорошо, но тебе нужен партнер. Улыбка на губах Тэхёна была слишком спокойной, чтобы быть доброжелательной. Он взял в руки второй меч и обратил на Чонгука насмешливый взгляд. — Или ты боишься мне проиграть? Чонгук поднялся. Всё в нём — движение плеч, лёгкий поворот головы, безмятежное выражение лица — выдавало: нет, не боится. И в ту же секунду Тэхён сделал резкий выпад. Быстрый, острый, как молния. Чонгук увернулся, отражая удар. Его клинок сошелся со сталью Тэхёна, и металл отозвался резким звоном. Тэхён отступил и тут же рванул вперёд. Он бил по диагонали, переводя центр тяжести на правую ногу. Чонгук снова отразил его удар. — Хорошо двигаешься, — улыбнулся Тэхён. — Даже отлично. Я впечатлен. Вместо ответа, Чонгук контратаковал. Молниеносно. Тэхён едва успел наклониться. Острие просвистело у самого уха. Он рассмеялся, перекатившись на землю и тут же встал на колено: — Я ожидал, что ты будешь драться чисто. Знаешь как на турнире, а не в гильдии. — А я не ожидал, что ты будешь много трепаться. Может, из-за этого и проигрываешь мне? — бросил Чонгук, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — О, так ты начал отвечать? Потрясающе. Может, ещё и улыбнёшься, если я сильно постараюсь? — Укоротить бы твой длинный язык, — хмуро пробормотал Чонгук. Тэхён рассмеялся. — Сделай лицо попроще. Или боишься, что если перестанешь так сильно хмурить брови, мир узнает, что ты умеешь смеяться? Клинки снова скрестились. На этот раз Чонгук атаковал первым. Удары стали точнее. Быстрее. Он двигался, как хищник, в котором копилась ярость — не дикость, не слепая злоба, а сдержанная, холодная сила, что рвётся наружу. Его стиль боя не похож на уличный, — мысленно отметил Тэхён. — Обучался где-то? — На мечах ты, может, и неплох. Но без них… кто ты? — Что? — выдохнул Чонгук. Тэхён шагнул ближе. — Без клинка ты хоть на что-то способен? Чонгук отступил. На мгновение. А потом отбросил меч в сторону. — Способен. Тэхён едва успел увернуться от рывка. Чонгук ударил резко — не в лицо, не в грудь, а в плечо, чтобы сбить равновесие. Тэхён тут же ответил: нога в бок, захват за запястье, кручение — и они оба рухнули на каменный пол, сцепившись друг в друга, как две волны, сталкивающиеся в шторм. Тэхён прижал Чонгука к земле. — Ну давай, докажи, что ты умеешь не только красиво хмуриться, — усмехнулся он, сдвигая локоть к шее противника. Чонгук не ответил. Тэхён тут же усилил нажим. Дышать становилось всё труднее. — Всё ещё думаешь, что молчание — лучший щит в борьбе со мной? Тэхён чувствовал, как под его телом напряглись мышцы. Чонгук будто сжимался изнутри, как пружина. И резко взорвался. Зарядив Тэхёну локтем в бок, Чонгук резким движением бедра сбросил его с себя. Они перекатились по каменному полу, как единое тело, сплетающееся в горячей, неумолимой борьбе. Пальцы скользили по ткани, хватали, срывались, снова находили опору — на груди, на плече, на бедре. Тэхён выругался сквозь зубы, соскальзывая ладонью по ребрам Чонгука в попытке поймать центр тяжести. Чонгук отреагировал мгновенно: прицельный удар — в солнечное сплетение. Тэхён застонал от боли. — Осторожнее, Гу, — протянул он, — я могу подумать, что ты взаправду намереваешься убить меня. Чонгук тяжело дышал. Но глаза — острые, чёрные, как гладкий обсидиан — были прикованы к Тэхёну. — Если бы я этого хотел, — процедил он, — уже убил бы. Тэхён лукаво усмехнулся. Чонгук резко дёрнул его за запястье, сбивая равновесие. Тэхён потерял опору и оказался снизу — но только на секунду. Согнув ногу, он обвил ею бедро Чонгука, развернулся — и снова оказался сверху, зажимая его коленями. — А я бы не убил тебя, — хрипло выдохнул он. — Рад слышать, — отрезал Чонгук, сжав ладони в кулаки. — Я серьёзно, — ответил Тэхён, склонившись ближе. — С тобой интересно. Чонгук застыл. — Какой же ты странный, Элио, — пробормотал Чонгук. Тэхён мягко улыбнулся. — Я же раскрыл тебе своё имя, Гу. Используй его, а не псевдоним. Ответа не последовало. Лишь взгляд — прямой, изучающий, почти дикий в своей откровенности — вперился в Тэхёна. И пальцы Чонгука, всё ещё сжатые в кулаки, медленно разжались. На миг они оба замолчали, будто сама тишина проверяла: осмелятся ли они сделать ещё шаг или испугаются. — Ну? — Тэхён снова усмехнулся. — Долго мне ждать пока моё имя слетит с твоих прекрасных губ? Чонгук закатил глаза. — Какой же ты бесячий. — Нет, — тихо ответил Тэхён, глядя ему прямо в глаза. — Мне просто нравится смотреть, как твои ледяные стены трескаются. Чонгук затаил дыхание. На секунду он забыл как правильно дышать в этом воздухе, насыщенном чем-то слишком плотным, слишком личным. Он видел, как близко был Тэхён. Как легко ложилась на губы его усмешка. Как на виске дрожит пульс. И самое страшное — он видел, что Тэхён не играет. Не провоцирует просто ради забавы. В его взгляде было настоящее любопытство. Тёплое. Внимательное. Опасное. Тэхён убрал ладонь с плеча Чонгука — но не отстранился. Просто скользнул ею вдоль руки, чувствуя, как под кожей дрожат мышцы. Чонгук рвано втянул воздух. Тэхён опёрся руками по обе стороны от головы Чонгука, нависая над ним. В глазах уже не было насмешки. — Не дай себя прикончить, пока меня не будет, — тихо произнёс Тэхён. — Я завтра ухожу на задание. А ты постарайся не угодить под клинок. Он наклонился чуть ближе, так, что его волосы скользнули вдоль скулы Чонгука. — Будет обидно, если, вернувшись, я не найду тебя на тренировочном дворе. И прежде чем Чонгук успел ответить, Тэхён встал на ноги и стряхнув с колен пыль, бросил через плечо: — Давай сразимся ещё раз, когда я вернусь, Гу. Тэхён не ждал ответа. Он просто пошёл прочь, оставляя за собой запах ветра, пыли и чего-то неуловимо домашнего, будто эта сцена на пустом дворе была не случайной стычкой, а… чем-то важным. Чонгук так и не назвал его по имени. Но между ними — в этом столкновении взглядов — явно что-то зародилось. Связь. Пока неоформленная. Пока неясная. Пока дикая, как неукрощённый зверь между ними. Но уже настоящая. И ждущая момента, чтобы вспыхнуть ярким огнём.

***

Тэхён шёл медленно. С каждым шагом правая нога будто тонула в киселе, а плечо пульсировало тугой, неотступной болью, которую он не особо спешил признавать. Рубашка на плече была разорвана и наскоро перевязана — длинная полоска ткани, выдранная из подола, давно напиталась кровью и теперь прилипала к коже, как пиявка. Сейчас всё, что имело значение — это дойти до гильдии. До комнаты. До кровати. Нет. Даже не до кровати. Просто до гильдии. Там можно осесть прямо на полу, у стены, закрыть глаза и заснуть. Задание вымотало его. Сопровождение чиновника — дело не самое трудное. Но когда ты знаешь, что на караван готовится засада, а потом засада оказывается втрое многочисленнее.. это перестаёт быть «простой работой». Тэхён справился. Чиновник был доставлен, груз в сохранности, подписанный свиток в сумке за спиной. Только вот сам Тэхён потерял в этом бою слишком много крови, времени и привычного боевого духа. Сжимая плечо и разрывая ткань на своей рубашке, он уже даже не бранился. Просто смотрел, как кровь стекает между пальцами, и думал: какого хрена я не остался дома? А потом, на задворках сознания — среди запаха крови и пыли — промелькнули слова, сказанные на прощание Чонгуку. «Не дай себя прикончить, пока меня не будет.» Тэхён устало усмехнулся. Да уж. Было бы чертовски обидно, если бы, сказав ему эти слова, я сам сгинул бы на задании. Ноги наконец привели его к воротам гильдии. Тэхён толкнул створку плечом и тут же пожалел об этом: боль прострелила до самых рёбер. У входа сидел дежурный. — Вернулся, — пробурчал Тэхён. — Привет, Элио, — поздоровался дежурный, окинув его цепким взглядом. — Выглядишь, как будто вернулся с того света. — Всё нормально. Задание выполнено. Оплата будет проведена завтра утром. Дежурный, прищурившись, посмотрел на него внимательнее. — Ты хорошо себя чувствуешь? Может позвать лекаря? Тэхён уже собирался сказать что-то язвительное, но махнул здоровой рукой: — Пустяки. И, не дожидаясь, пока тот что-то добавит, повернулся и пошёл дальше. Во двор. Старый, каменный, уже тёмный от вечерних теней. Тот самый, где мечи отлетали в сторону, а воздух казался натянутой струной между телами. Тэхён шёл именно туда. Потому что хотел увидеть — он там? Он снова и снова представлял это. Как зайдёт. Как найдёт Чонгука, стоящего у столба. Как скажет ему: — Готов ко второму раунду, Гу? Но каждый шаг давался тяжелее. Кровь, слипшаяся под повязкой, пульсировала, и эта пульсация отзывалась в голове глухим эхом. Он сделал ещё шаг. Ещё. И ещё. Чонгук был там. В одной руке он держал меч, другой вытирал лоб. Тэхён улыбнулся. — Гу… — хрипло позвал он, но голос вышел скомканным, будто ветер сорвал его с языка. Чонгук поднял голову. И тут мир поплыл. Камень под ногами потерял плотность, воздух стал густым, как патока. Сознание Тэхёна начало терять ясность. Последнее, что он увидел, прежде чем всё погрузилось в серую вату небытия — это силуэт Чонгука, бегущий к нему. Руки, протянутые вперёд. И голос, надрывающий воздух: — Тэхён!

*

Сознание возвращалось неохотно. Веки были тяжёлыми, как свинец. Каждая мысль всплывала, как тёплый пузырь в глубоком озере: медленно, лениво, болезненно. Первым пришло ощущение тяжести. Потом — болезненный пульс в плече, ровный, упрямый, напоминающий: ты ещё жив. А значит — должен снова собраться. Тэхён медленно открыл глаза. Потолок был незнакомым. Ровная деревянная кладка, без старых царапин и трещин, к которым он привык. Он повернул голову. Всё тело отзывалось тянущей ломотой. Это не моя комната. Но… Это точно гильдия. Об этом говорили известные ему очертания — низкая деревянная кровать, плетёный сундук в углу, серо-коричневые шторы. Однако здесь не было привычного беспорядка. Тэхён приподнялся и только тогда заметил: плечо плотно перебинтовано свежим хлопком, пахнущим лекарствами. Повязка крепилась тугим узлом под лопаткой. Под бинтом ощущалось нечто прохладное, вязкое — судя по запаху — отвар целебных трав. Но кто перевязал? Лекарь? Скорее всего. Ладно, а кто его позвал? И тогда память ударила, как внезапная волна по грудной клетке. Тэхён вспомнил, как двор начал кружиться, как мир выскользнул из-под ног. И как сквозь туман он увидел силуэт, бегущий к нему. Чонгук. Тэхён моргнул. Он повернул голову в сторону стены и увидел у изножья кровати плотно сложенный плед. Поверх него лежала знакомая куртка. Тэхён улыбнулся. Значит.. это комната Чонгука. Значит, он… принес меня сюда. Дверь тихо приоткрылась. На пороге, словно материализовавшись из его мыслей, стоял Чонгук. В руке — свернутое полотенце и металлическая кружка с отваром. Он замер. Тэхён тут же расплылся в широкой, ослепительной улыбке: — Ну наконец-то. А я уж начал думать, что ты приволок меня сюда, а сам бросил. Чонгук вздохнул. Это не был вздох облегчения. Это был... вздох раздражения — такой, каким прикрывают волнение, которое отчаянно хочется скрыть. Тэхён приподнялся, опираясь на здоровую руку. Мир слегка качнулся, но он держался. — Признайся, ты скучал по мне? Без моей компании ты, наверное, совсем зачах. — Меня вполне устраивала тишина, наступившая после твоего ухода, — буркнул Чонгук. Он поставил отвар на тумбочку и сел рядом на табурет. — А ещё по спокойным дням. Без внезапных падений в обморок здешних наёмников и визжащих дежурных. Тэхён тихо хмыкнул: — И всё-таки я здесь. В твоей комнате. Чонгук не ответил. Лишь взглянул на Тэхёна внимательнее. — Как рука? — Нормально, — Тэхён пошевелил пальцами и морщась, взглянул на повязку. — Пульсирует немного. Но терпимо. — Отлично, — кивнул Чонгук. — Значит лекарь постарался на славу. Тэхён на секунду замолчал. А потом тихо — и почему-то очень искренне — сказал: — Спасибо, Гу. И эта простая фраза повисла между ними. Честная. Тёплая. Без насмешки. Чонгук поднял глаза. В них снова промелькнуло что-то глубокое. — Не благодари. Ты мне ещё бой задолжал. Или забыл? — Забудешь тут. — Тэхён ухмыльнулся. — Только теперь у тебя будет преимущество. Однорукий против здорового — не совсем честный бой. Проигноривав последний комментарий, Чонгук протянул кружку Тэхёну. — Выпей. Тэхён послушно взял кружку. Горячий пар коснулся его лица. — Ты и в роли няньки чертовски убедителен, — протянул он, поднося кружку к губам. — Попробуй повторить это, когда встанешь, — бросил Чонгук. Он правда рад, что я очнулся, — подумал Тэхён, не отрывая взгляда от Чонгука. — Просто не знает, как это сказать. Тэхён пил медленно. Горечь отвара обволакивала горло, оставляя после себя терпкий след. Но он не жаловался. В этом было что-то почти утешительное — тепло, которое пробирается внутрь, невзирая на раны и усталость. Он сделал последний глоток и поставил кружку обратно на тумбочку. — Если я выживу после этой дряни, то точно переживу ещё одно задание, — пробормотал он с натянутой улыбкой, поглаживая бинт на плече. Чонгук хмыкнул. — Пей каждый вечер и может быть, станешь сильнее всех. — А ты умеешь вдохновлять, — фыркнул Тэхён. На его лице снова появилась та особенная, беззаботно-уставшая улыбка, в которой сквозило тепло. — Знаешь, — сказал он после паузы, — когда я шёл сюда, весь измотанный, с пульсирующей дыркой в плече и вконец охреневший от людей, я думал только о том, как дойти до кровати. Он повернул голову к Чонгуку. — Но если честно… я просто хотел убедиться, что ты всё ещё тут. Чонгук молчал. — Всё-таки ты странный, — промолвил он спустя минуту. — Люди возвращаются с задания и мечтают об отдыхе. А ты.. — А я мечтаю о тебе. Тэхён произнёс это спокойно. Как будничную мысль, вроде «проголодался, пойду поем» или «жарко, дай воды». Именно так он это и подал — но эффект был совсем не будничным. Чонгук застыл на месте. Тэхён прищурился и, увидев, как у Чонгука нервно дёрнулся угол губ, а затем последовал тяжёлый, обречённый вздох — расплылся в ехидной, до безобразия довольной улыбке. — Я тебя сейчас ударю, — ровно произнес Чонгук. — Нет! — тут же завопил Тэхён. — Не смей поднимать руку на раненого! У меня больная рука! Где твоё сочувствие, негодяй? — У тебя ещё куча других здоровых конечностей, — процедил Чонгук. — Так что не драматизируй. — Всё равно! — не унимался Тэхён. — Ты хочешь меня прибить? На твоей совести будет смерть самого очаровательного наемника в гильдии! — Смерть? — переспросил Чонгук с самым невозмутимым видом. — Серьёзно? После царапины в плечо? — Царапины? — Тэхён громко задышал, будто ему вот-вот понадобятся слуги с опахалами. — Я истекал кровью! А ты называешь это царапиной? Чонгук медленно вдохнул, будто пытаясь призвать всю силу мира, чтобы не придушить его на месте. Тэхён снова довольно заулыбался. — Как бы ты ни пытался это скрыть, но ты беспокоился обо мне, Гу. Признай это. Сопротивление бесполезно. — Я просто не хотел потом выслушивать твоё нытьё с того света, — отрезал Чонгук. — «Гу-у, почему ты меня не спас?! Я был так молод… так красив…» Тэхён захихикал, но тут же зашипел от боли в плече. — Вот видишь? Даже мои раны не выдерживают твоего сарказма. — А мои уши не выдерживают твоего нытья, — хмыкнул Чонгук, но в его взгляде уже не осталось ни раздражения, ни усталости. Только тихое, вымученное облегчение. Он снова взглянул на Тэхёна, словно хотел удостовериться, что всё в порядке. И, немного тише, уже без привычной колкости, пробормотал: — Только… не теряй сознание больше, ладно? Тэхён поднял глаза. — Ладно, — его улыбка стала почти нежной. — Раз ты просишь. Чонгук фыркнул. И где-то в полутени, там, где лампа не доставала своим светом до скул, горячая кожа уже окрасилась предательским румянцем.