40

Солнце только поднялось, но Тэхён уже шел по коридорам, как будто и не ложился вовсе. Он успел позавтракать и теперь направлялся в покои второго принца. План был простой: убедиться, что Намджун жив, вменяем, и помнит ли он вообще, что наговорил вчера. Тэхён прибыл ровно в назначенное время. Стражник у двери пропустил его с усталым кивком, и Тэхён, уже предчувствуя возможный цирк, мягко толкнул створку. — Ваше Высочество… — начал он, но договорить не успел. Намджун лежал на кровати в невообразимой позе — наполовину накрытый одеялом, который будто сдался и сполз с одного плеча. Под глазами залегли тени цвета вчерашнего вина. — Кан, — хрипло пробормотал Намджун, не поднимая головы, — это приказ: если ты сейчас произнесёшь хоть одно бодрое слово, я объявлю тебя изменником и выгоню из дворца. Тэхён сдержал усмешку. — Я, вроде бы, даже не начал. — Вот и не начинай, — простонал Намджун, утыкаясь лбом в ладони. — У меня в черепной коробке кто-то колотит сковородой… в ритме твоих шагов. Тэхён прошёл в глубь покоев, налил ему воды и подал с видом строгой сиделки. Намджун глотал жадно. Настолько жадно — и в какой-то момент закашлялся. — Лучше бы ты меня вчера остановил, — пробормотал он и бросил на Тэхёна уставший, но прицельный взгляд человека, вдруг вспомнившего что-то крайне компрометирующее. — Я вчера... нёс чушь, да? Тэхён притих. — Не то чтобы.. — ответил он, присаживаясь напротив. Намджун резко поднял взгляд. Переход от страдальца к параноику произошел за секунду. — Ты запомнил, что я говорил? — Да. — Чёрт. И что я тебе наговорил? Тэхён с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. — Ну… что у вас есть запретные чувства к кому-то, которого вы никогда не сможете любить открыто. А, и что сердце не судья. Намджун сжал переносицу. Тэхён пожал плечами. — .. я вас не осуждаю. У нас это, оказывается, общее. — В смысле? Тэхён смущенно почесал затылок. — Я тоже влюблён в альфу. Как и вы. Вы же это имели в виду, да? Молчание было долгим. Слишком долгим. Намджун моргнул. Один раз. Второй. — Да. Они на секунду замолчали. Потом Намджун тихо засмеялся: — Полагаю, ко мне ты чувств не питаешь? Тэхён рассмеялся уже громче: — Увы, ваше Высочество, вы не в моём вкусе. Намджун закрыл глаза. Уголки губ растянулись в усмешке. — К слову, — добавил Тэхён. — Сегодня дел у вас вдвое больше, чем обычно. Вчера вы заявили, что всё разгребёте «завтра». Так что... добро пожаловать в завтра. Намджун медленно, очень медленно поднялся. — Ладно.. Но для начала.. попроси слугу принести суп от похмелья. Тэхён кивнул. — А про твою ориентацию мы с тобой ещё поговорим, — буркнул Намджун, хитро блеснув глазами. Тэхён лукаво улыбнулся. — Как вам будет угодно. Они переглянулись — и в этой усталой, ироничной тишине вдруг было что-то... человеческое. Не между стражем и принцем. А между двумя людьми, которые слишком давно не смеялись по-настоящему.

*

Солнце постепенно сползало к горизонту, и его свет больше не грел — только резал глаза отблесками от крыш и карнизов. Тень домов легла длинными полосами, словно дворец сам тянулся к вечеру. Тэхён и Намджун почти дошли до места строительства летнего павильона, когда принц вдруг остановился. — Проклятье… Список нужных пород древесины остался у меня в покоях. Без него не сверим поставку. Он повернулся к Тэхёну: — Документ в верхнем ящике, на столе, под чернильницей. Принеси его, только не запачкай. Тэхён кивнул и пошёл обратно в сторону дворца. Едва он свернул в боковой коридор, ведущий к покоям второго принца, как заметил фигуру в тени. Со Ильсу? Слуга двигался быстро, напряжённо, но старательно держался ближе к стене, как будто хотел остаться незамеченным. Тэхён затаил дыхание. Интуиция сразу кольнула в затылке: иди за ним. Он бросил короткий взгляд на дорогу назад — к покоям Намджуна — и уже почти развернулся. Принц будет зол. И всё же... Сейчас в приоритете другое. Тэхён шагнув за угол, нырнул в переулок следом за Со. Слуга шёл быстро, но с осторожностью человека, который знает: его встреча — не для посторонних глаз. Почему ты так спешишь, Ильсу? Переулки старой части дворца были узкими, местами неровными. Почти никто не жил в этих флигелях. Стены покрыты слоем пыли, трещины на плитке, запах прелой влаги. Идеальное место для разговоров, которые не должны попасть в уши стражи. Тэхён шагал почти бесшумно — благо, дорога позволяла: сыпучая галька гасила звук, а тёмный плащ сливался с камнем. Он держался на расстоянии — не ближе двадцати шагов. И каждый новый поворот приближал ощущение, что он идёт к чему-то важному. Со Ильсу свернул ещё раз и замедлил шаг. Затем остановился. Тэхён замер за углом. И вот — в полутени, за одной из арок — появился ещё один силуэт. Советник Ён? — Я рисковал своей шкурой, — Со зашипел первым. — Ты сказал — только подать. Только капля. Только один глоток — и всё будет чисто. А он едва не сдох! И виновника до сих пор не нашли. Он резко шагнул ближе, блеснув глазами: — Если всё всплывет наружу, я окажусь в самом центре. И ты думаешь, я тихо сгнию, не открыв рот? — Ты жадная мразь, Со! — рявкнул Ён, хватая его за ворот. — Я дал тебе золото, которое ты бы за десять лет не насобирал, ползая по складам! Не вздумай разыгрывать из себя мученика. — Да неужели? — Со ударил его по руке. — Это была жалкая предоплата. Теперь счёт растёт. За молчание. За каждый вдох, который я до сих пор делаю, не выдавая твоё имя. Он склонился ближе. — И если ты не хочешь, чтобы весь дворец узнал, кто послал меня — придётся расщедриться ещё. И не раз. Губы советника скривились в ненависти. И тогда Со процедил: — У тебя есть время до завтра. Не принёсешь золото — я расскажу всем. Где был. Что делал. Кто отдал мне приказ. — Ах ты, сучий сын… — прорычал Ён. — Никаких денег ты не получишь! Ты даже не справился с делом, что я поручил, с чего бы я должен платить?! Со медленно прищурился: — Это не моя вина. Ты сам сказал мне, где он будет. В тех самых покоях. В нужный час. Я сделал всё, как ты просил. Так почему он остался жив, а ты теперь скулишь, как побитый щенок? Зачем ты тогда рисковал? Он сделал шаг ближе, ловя взгляд советника, сдавленного в угол собственного провала. Ён молчал. Со засмеялся — резко, громко, с издёвкой, что резала, как нож: — Жалкий неудачник. Лицо советника перекосилось от сдерживаемой ярости. — Не вздумай раскрывать свой поганый рот, Со. Или я найду того, кто вырвет тебе язык вместе с глоткой. Со медленно расправил плечи, глядя на него с ледяной усмешкой: — В таком случае ты сгинешь вместе со мной. Но с одной разницей: причиной твоей кончины будут слухи. Тебе ведь известно, как они работают — вполголоса, из-за портьеры, в дыхании слуг, в жесте, который можно истолковать по-разному. Слух — это тот же яд без вкуса, что ты отдал мне в тот самый день. Он проникает в кровь, прежде чем ты поймёшь, что умираешь. Со отвернулся. — Принесешь золото завтра. Для тебя это, я знаю, не проблема, — бросил он через плечо. — У тебя ведь всегда есть, чем платить за свои грехи. И, не оборачиваясь, исчез в тени, как змея, скользнувшая в траву. Советник выругался. — Тварь... — прошипел он. — Паршивый шантажист… чтоб тебя черти забрали… Затем, сжав кулаки, скрылся в другом направлении. Тэхён не двигался. Он осознал, что не дышал всё это время. Мысли пронеслись, как шторм: Советник Ён — отравитель. Император не был целью. Тогда кто..? Кому предназначался тот яд? Тэхён вжался в стену, чувствуя, как внутри всё горит от тревоги и возбуждения. Он только что стал свидетелем главной зацепки. Тайной сделки. Признания. Нити размышлений тянулись сразу в сотню направлений, спутываясь, захлёстывая разум. Но времени не было. Поручение Намджуна. Тэхён резко выдохнул, заставляя себя вернуться в реальность. Он почти забыл, зачем шёл в покои второго принца. Он свернул обратно, ускоряя шаг.

*

Покои второго принца встретили его тишиной, словно и не знали, что где-то рядом только что шепталась смерть. Тэхён нашёл список и выскользнул из комнаты. Коридоры были уже ярко освещены — солнце пробивалось сквозь окна, отражалось в бронзовых панелях, слепило на поворотах. Тэхён пересек сад в полутени перголы, затем миновал узкую аллею, ведущую к стройке павильона. Он уже почти добежал, но вдруг замер. Намджун стоял у пруда. А рядом с ним.. Сокджин и Чонгук.

*

Сад переливался светом. Солнечные лучи танцевали на поверхности пруда, отражаясь в гладкой воде и золотых украшениях павильона. В этом почти идиллическом пейзаже стояли трое: Намджун. Сокджин. И Хираи. Чонгук чувствовал, как спина покрывается потом под одеждой. Вроде бы обычная встреча… но воздух был натянут, как струна. Из переулка, ведущего от дворца, появился Тэхён. Подойдя ближе, он почтительно склонился, кланяясь первым Сокджину. — Ваше Высочество. Чонгук мельком взглянул на него. Тэхён возвращает взгляд. Мгновенье, и оба вновь смотрят только на принцев. Ни жеста, ни вздоха, ни дрожи в ресницах. Будто никто и не целовал друг друга этой ночью, переплетясь, в одной постели. Намджун первым нарушил молчание: — Как прошла вчерашняя ночь, брат? В голосе не было ни подкола, ни ледяного равнодушия — только ровная, выровненная интонация, как у того, кто слишком устал, чтобы играть. Но в глазах… было всё. И вопрос. И боль. И неуверенность. Сокджин посмотрел на него. Он приоткрыл рот, собираясь ответить — и тут же его закрыл. Потом снова — и опять ничего. Чонгук чувствовал, как в груди щемит. Бессилье в чужом молчании — как будто кто-то сжимает сердце. Намджун как будто только сейчас заметил подошедшего Кана. — Принёс список? Тэхён молча протянул свиток. Намджун взял его, кивнул и, на миг задержав взгляд на Сокджине, повернулся и пошёл прочь. Тэхён склонил голову и последовал за ним. Сокджин медленно выдохнул и повернулся к Чонгуку. — Мы можем закончить на сегодня нашу прогулку? — тихо спросил он. — Я вдруг вспомнил, что мне нужно внести мелкие корректировки в чертежи. Чонгук кивнул. Сокджин просто хочет остаться один. Принц развернулся и пошёл прочь. Чонгук проводил его взглядом и покачав головой, направился в сторону гарема.

*

Аллеи гарема были тише обычного — солнце приглушённо ласкало плитку дорожек, ветер шуршал листвой. Всё казалось слишком мирным, слишком спокойным после сцены у пруда. Чонгук шёл, стряхивая с себя это чувство тяжести — как будто усталость от взгляда Намджуна и уходящей спины Сокджина всё ещё цеплялась за плечи. Он уже почти дошёл до центрального дворика, когда заметил знакомую фигурку. — Привет, Чимин! Омега мигом обернулся и, завидев Чонгука, чуть смущённо улыбнулся: — Хираи! Прогуливаешься? — Можно и так сказать, — прищурился Чонгук. — А ты, я смотрю, направляешься к тренировочному полю младшей стражи, чтобы поглазеть на своего капитана? Чимин фыркнул и, покраснев, легонько пихнул Чонгука локтем в бок: — Тише ты! А если кто-то услышит? Чимин поёжился, оглядываясь по сторонам. — Да, только не уверен, что он будет там. Капитан… в последнее время почти не отдыхает. Я даже видел у него мешки под глазами, представляешь? Он, кажется, совсем не спит. Наверное, всё из-за дела об отравлении… — Чимин понизил голос, словно стена рядом могла запомнить их слова. — Но он всё равно тренирует стражу. Не пропускает ни одной смены. Даже когда сам едва на ногах стоит… он удивительный. Чонгук внимательно смотрел на него. В Чимине было что-то трогательное в этот момент — в его обеспокоенности, в тепле, которым он говорил о капитане. И в той тихой вере, с которой омега ждал, надеялся, что увидит его снова. — Ладно, не будем о грустном, — вдруг встрепенулся Чимин и обратился к Чонгуку с хитрой улыбкой: — Лучше расскажи-ка мне, Хираи… Как ты провёл вечер с Сокджином? Не тяни — выкладывай! Чонгук покосился на Чимина, заметив, как у омеги глаза буквально светятся от ожидания, и тяжело вздохнул. Что ж, думаю можно ему рассказать в общих чертах, скрыв некоторые детали.. — Не знаю, что ты хочешь услышать… — Всё! — без тени сомнения выпалил Чимин. И Чонгук начал рассказ.

***

День, казалось, не кончался, а просто замедлялся и тонул в собственной тяжести, как в горячей смоле. Тэхён выполнял поручения второго принца, точно заведённый механизм. Но мысли не умолкали. «Ты сам сказал мне, где он будет. В тех самых покоях. В нужный час. Я сделал всё, как ты просил. Так почему он остался жив…?» Эти слова Со крутились в голове без конца. Если не император... то кто должен был выпить отвар? Кого хотели убрать? И почему? Северное крыло встретило его тишиной. Ни одного стражника, ни одного звука — только шорох шагов по камню, как будто весь дворец затаился вместе с ним. Он остановился перед тяжёлой дверью и постучал. — Входите, — откликнулся хрипловатый голос. Тэхён вошёл. В полумраке у рабочего стола сидел капитан Мин. В полутени его глаза казались глубже, чем обычно. — Кан? Что-то случилось? Закрыв за собой дверь, Тэхён подошёл ближе. — Да. Случилось. Сегодня днём я следил за слугой Со Ильсу. Он встретился с советником Ёном. Я услышал их разговор. Они говорили… — продолжал Тэхён, делая шаг ближе, — …о яде. О том, что отвар должен был попасть не к императору. Что тот, кому он был предназначен, не выпил его. И теперь Со шантажирует советника. Капитан не шелохнулся. Тэхён перевёл дух. — Со утверждает, что всё сделал по инструкции. Что место и час — указал именно Ён. И что яд предназначался тому, кто должен был быть рядом с императором в ту ночь. Юнги наконец положил перо в подставку. Тень от его фигуры легла на свечи. — Получается, жертвой должен был стать не император… — проговорил Тэхён, уже размышляя вслух. — А тот, кто должен был быть с ним в ту ночь. Это можно выяснить в реестре приглашений? Он посмотрел на капитана. И только спустя долгий миг — медленно, как будто слова стоили ему чего-то большего, чем можно было представить, — Юнги ответил: — Нет нужды искать в реестре. Тэхён нахмурился. — Почему? Капитан поднял на него глаза. — Потому что тем, кто должен был поужинать с императором в ту ночь… был я. Тэхён ошарашенно воскликнул: — Так… советник Ён хотел убить вас? — Видимо, да. Капитан Мин догадывался, почему. Взгляд его упал на стол. На свитки, бережно, почти машинально выровненные. На перо, чья острота уже стерта бессонными ночами. На чернила, высохшие в углу, будто и они устали ждать. На страницы — измятые, переписанные, с отпечатками чужих имен и дел. Но смотрел Мин не на них. Он смотрел сквозь — туда, вглубь тех дней, когда он впервые получил то самое поручение от самого императора.