42

Тишина повисла в воздухе, как плотная завеса. До Тэхёна наконец дошло. — Советник Ён боялся, что вы уже вышли на него и поэтому пытался вас убить. — Думаю, да, — капитан вздохнул. — Теперь нам нужно сделать так, чтобы он признал свою вину. Тэхён задумчиво постучал по подбородку. — Можно подстроить ловушку… якобы мы уже знаем всё, и дадим Со понять, что его могут казнить, если он не станет сотрудничать. Тогда, возможно, он заговорит. — Запугать его? — Убедить. В том, что он не жертва, а пешка. И если не скажет правду, следующей фигурой, что слетит с доски, будет он. Юнги подошёл к письменному столу, достал из ящика тонкий, почти прозрачный свиток и чернильницу. — Я напишу приказ о его задержании. Официально — по делу о хищении. Тэхён медленно кивнул. — Я буду присутствовать при допросе? — Да. Ты слышал их разговор. Твои слова — наша страховка. Если он начнёт врать, мы сможем поймать его на противоречиях. — А если он всё равно откажется говорить? Юнги хмыкнул с лёгкой, холодной усмешкой: — Тогда я спрошу его, кого он боится больше: смертной казни или советника Ёна. Страх смерти хорошо прочищает язык. Если Со решит, что Ён его не спасет, он сам начнёт тянуться к нашей защите. Он обмакнул перо в чернильницу и вывел аккуратными буквами приказ.

По приказу капитана Императорской стражи, Со Ильсу взять под стражу и доставить в северное крыло для допроса. Причина: подозрение в сокрытии информации, касающейся хищений из казны.

***

Каменные стены не отражали звук — поглощали его. Тишина здесь чувствовалась почти физически. Пахло пеплом, металлом и тревогой. Со Ильсу сидел на стуле. Свет лампы над ним бил прямо в лицо, обнажая каждое мелькание зрачков, каждую судорогу. В тени стоял Тэхён, опираясь плечом о холодную колонну. Он молчал. Перед Со сидел капитан Мин. Выглядел он спокойно. Но глаза были внимательны, как у хищника, выжидающего, когда жертва дёрнется. — Ильсу, — начал капитан. — Мы можем долго играть в «я не знаю», но ты ведь не глупец. Ты соучастник серьёзного преступления. Со сжался. — Это… какое-то недоразумение… — выдавил он. — Я не знал, честно… меня заставили… Юнги медленно наклонился вперёд, не повышая голоса: — Кто? — Я… я не могу сказать… — Можешь. Просто боишься. Понимаю. Ён — человек опасный. Он привык к безнаказанности. Но, Со… — капитан прищурился, — …не он сейчас сидит на этом стуле. А ты. Ильсу поджал губы. — Ты сегодня тайно встретился с советником Ёном в переулке старого крыла, — Юнги продолжал напирать. — Почему говорил о яде? Почему шантажировал его? Со задрожал. — Ты говорил, что «он выжил». Что «ты сделал всё, как просили». Со закрыл лицо руками. — Знаешь, что тебе грозит? — в голосе капитана прозвучал холод, от которого захотелось сжаться. — Покушение на жизнь императора. Случайная или нет, это уже неважно. Тебя приговорят к смертной казни, Со. Причем, не мгновенной. А показательно медленной, с должным… торжеством. Со всхлипнул. Тэхён молча наблюдал. Юнги встал. — Но знаешь, что интересно, Со? — он остановился за его спиной. — Если ты поведаешь обо всём, тебя ждёт только заключение. Без пыток. — А если нет… — Юнги выпрямился. — Боюсь, мне придётся действовать иначе. Я не из тех, кто любит мучать. Но если от этого зависит безопасность императора… я найду способ развязать тебе язык. Страх — вещь многогранная. Со вскинул голову. Его лицо было белым, как полотно. — Выбирай, Со. Со колебался. Затем тяжело, будто каждое слово оборачивалось ножом в его собственную плоть, — прошептал: — Всё началось около трёх недель назад. Меня вызвал к себе один из помощников советника Ёна. Сказал, что если я буду иногда выполнять мелкие поручения — буду получать за это золото. Сначала всё было просто: принеси, передай. До тех пор, пока… Он замялся. — Пока? — уточнил Юнги. — …пока советник Ён не поручил мне отнести снотворный отвар с ядом в покои императора. Он сказал, что цель будет в его покоях. — Со закусил губу. — «Тот человек слишком много знает». Вот, что он тогда произнес. Юнги молча записал это. — Далее. — Далее… — Со сглотнул. — Когда на следующий день я узнал, что император чем-то отравился.. я испугался. И пошёл к советнику. Он сказал, чтобы я молчал. А сегодня… я всего лишь хотел получить ещё немного золота. За своё молчание. Юнги отвернулся, смотря в каменную стену, словно пытаясь угомонить ярость внутри. — Так. Ты будешь участвовать в поимке советника. Мы устроим ловушку. Завтра ты передашь ему весть, что хочешь встретиться в том же месте, что и сегодня. Мы будем рядом. В тени. — А если он поймёт? Юнги подался вперёд. — Если он поймёт — я сам перережу тебе горло, чтобы не успел сболтнуть лишнего. Но если всё сделаешь правильно, возможно, император пощадит твою жизнь. Со сглотнул. А Юнги уже спокойнее, но с тяжестью в голосе добавил: — И потом тебе придётся жить с этим. Со не ответил.

***

Тяжёлая дверь за спиной захлопнулась с глухим лязгом. Юнги остановился у ниши с тусклым фонарём и облокотился о стену. — А что если Ён действительно догадается? — с опаской спросил Тэхён. — Он осторожный. Слишком осторожный, чтобы явиться в открытую. — Поэтому и нужна паника. — Капитан выпрямился. — Мы устроим небольшую утечку слуха. Намёк, что Со уже под следствием. Что стража заинтересовалась складами. Что кто-то видел, как он передавал что-то неизвестное в одной из боковых арок. Тэхён хмыкнул: — То есть мы спровоцируем советника? — Именно. Он поспешит заткнуть дыру. А жадные люди, как он, всегда действуют в одиночку, когда дело пахнет жареным. Тэхён медленно кивнул, изучая выражение лица капитана. — Вдруг он придёт не один? Юнги на секунду задумался: — Не придёт. Он не доверяет даже собственной тени. Если принесёт деньги, значит, надеется контролировать ситуацию. Если придёт с охраной, это его разоблачит. В любом случае.. у нас будет преимущество. Капитан устало провёл рукой по затылку. — Завтра мы получим признание. И если всё пройдёт, как задумано — советник Ён окажется в цепях. А дальше… его будут судить. Капитан повернулся к выходу. Свет в коридоре бился о его плечи, отбрасывая длинную тень. — Возвращайся к себе и отдохни, Кан, — бросил он через плечо. — Завтра будет длинный день. Тэхён кивнул. Вскоре шаги обоих растворились в каменном холле.

***

Тэхён закрыл за собой дверь, на секунду задержавшись в полумраке. В комнате было прохладно. За окнами шелестели листья, убаюкивая ночь, но внутри что-то настороженно затихло. Тэхён успел сделать лишь пару шагов, когда в воздухе прозвучал голос: — Где ты был? Тэхён обернулся. В углу, спрятавшись за складками полога, сидел Чонгук. В тени лицо казалось старше, чем обычно — в нём было что-то хищное, настороженное. Как будто он ждал. И боялся того, что услышит. Тэхён лукаво усмехнулся. — Как ты сюда пробрался, Гу? — Я волновался, — игнорируя вопрос Тэхёна, Чонгук встал с места и медленно подошёл ближе, словно хотел убедиться, что с ним действительно всё в порядке. Свет от фонаря за окном скользнул по его лицу и зацепился за край скулы, отражаясь в чёрных глазах. — Тебя не было весь вечер. И ночь почти прошла. Чонгук остановился напротив, и Тэхён сам перехватил его за запястье, потянув ближе к себе. Их губы встретились в поцелуе — не торопливом, не требовательном, а мягком, как обещание вернуться. Чонгук тут же подался вперёд чувствуя, как всё это время задыхался без него. — Я следил, — прошептал Тэхён, отстранившись на секунду, пока его дыхание горячо касалось губ Чонгука. Чонгук опустился поцелуями к его шее, пока пальцы ловко расстёгивали мундир, один крючок за другим, разрывая барьеры между ними — ткань за тканью, слой за слоем. Как будто только так можно было добраться до истины. — За кем? — За Со Ильсу, — выдохнул Тэхён, запрокидывая голову. Длинные пальцы зарылись в волосы на затылке альфы. Он говорил дальше вполголоса, сквозь жар их близости, будто раскалённые слова всё ещё прожигали язык. — Со встретился с советником Ёном. Они говорили… о яде. О неудавшемся покушении. О том, что целью был не император. Чонгук остановился. Его губы застыли у самой кожи. — Тогда кто? — Капитан Мин, — ответил Тэхён. — В ту ночь он должен был поужинать с императором. Отвар с ядом был приготовлен для него. Но всё пошло не по плану. Он чувствовал, как плечи Чонгука напряглись. — И что ты сделал? — Я сразу пошёл к капитану. Мы обсудили всё. Потом задержали Со. Капитан допросил его и добился согласия на сотрудничество. Завтра Со назначит советнику встречу — в том же месте, где виделся с ним сегодня. Мы расставим стражу. Если Ён заговорит — поймаем его. Если попытается откупиться — тоже. А если запаникует… — Тэхён провёл ладонью по спине Чонгука. — Его страх всё равно выдаст его. Чонгук поднял взгляд и улыбнулся. — Похоже завтра наше расследование подойдет к концу. Тэхён, не отводя взгляда, наклонился к нему ближе и прошептал: — Вот и отлично. Я уже давно хочу отсюда свалить. Чонгук засмеялся. Их губы снова встретились в сладком поцелуе.

***

Советник Ён был задержан в тот момент, когда направлялся к одной из боковых арок старого крыла. Он пришёл без охраны, с небольшим ящичком в руках — наверняка надеясь либо заплатить за молчание, либо устранить слабое звено. Но его уже поджидали. Допрос прошел в северном крыле, в нижнем зале, где каменные своды глушили любой звук. Советнику Ёну было предъявлено обвинение в хищении средств из казны и непреднамеренное покушение на жизнь императора, но он отрицал всё до последнего. Но собранные досье, его покровительство чиновнику Джихану, признание Со и найденные списки с фальсифицированными казначейскими отчётами — всё говорило против него. Вскоре советник Ён был заключён в изолятор на особом содержании. Срок наказания для Со Ильсу определили в двадцать пять лет заключения с правом пересмотра через десятилетие. Ёна приговорили к длительному тюремному сроку без права помилования. Но вопрос о смертной казни всё ещё стоял открытым. Кроме того, капитан Мин передал собранные досье на всех высокопоставленных чиновников, чьи подписи стояли на подложных актах распределения казённых средств. Некоторые из них уже пытались скрыться — их задержали на границах провинций. Других — при попытке покинуть столицу под видом купца. Остальных — прямо в кабинетах, в окружении изуродованных цифрами свитков. Им грозила либо ссылка, либо пожизненное заключение. В зависимости от того, насколько добровольно они согласятся сотрудничать.

***

Императорские покои были наполнены полумраком. Сам император выглядел уставшим, но в его глазах была та светлая ясность, что приходит только после того, как самое тяжёлое уже позади. — Вы оба проделали колоссальную работу в поимке отравителя, — сказал он, глядя на Чонгука и Тэхёна. — Благодаря вам мы избежали куда больших потерь. И вы заслужили не только благодарность, но и уважение. Он на миг замолчал, словно обдумывая следующее. — Гильдия получит оплату в полном объёме. В ближайшие дни. Лично прослежу. Тэхён и Чонгук одновременно склонили головы. — Благодарим, Ваше Величество, — сказал Чонгук. — Полагаю, теперь пора проститься, — добавил Тэхён. Хосок кивнул. — Да. Но помните: для дворца вы останетесь теми же людьми, кем вы и пришли. Стражник Кан Тэиль будет переведён в южный гарнизон по приказу капитана Мина. Омега Хираи отправится в Прибрежное королевство, чтобы жить ближе к брату. Только я и капитан Мин будем знать правду. Так будет лучше для всех.

*

Дворцовый день будто выцвел — серое небо, шум деревьев за стенами, стража, шаги, разговоры. Тэхён шёл к покоям второго принца. Намджун встретил его не как принц, а как... друг. С лёгкой печалью в глазах. — Значит, ты уезжаешь, — промолвил он. — Жаль. Стража вроде тебя — на вес золота. — Вам просто нужен собутыльник, — хмыкнул Тэхён. Засмеявшись, Намджун толкнул его плечом. — Как ты смеешь дерзить принцу? Оба улыбнулись. Тэхён заговорил чуть серьёзнее: — Надеюсь, вы будете счастливы, Ваше Высочество. И найдёте в себе силы признаться в своих чувствах тому, кого вы действительно любите. Принц замер. — Мы живём один раз, — продолжил Тэхён. — Порой, если не рискнуть.. можно потерять нечто очень важное. Намджун долго смотрел на него. А потом просто улыбнулся. Как будто в этой улыбке пряталось и «спасибо», и «я понял», и «может быть, ты прав». — Хорошо. Я постараюсь. Они пожали друг другу руки. — Прощайте, Ваше Высочество. — Прощай, Кан.

*

Воздух в покоях гарема был насыщен ароматами весны. За широкими окнами шуршали занавеси, ветер трепал полог, и тени от него ложились на мозаичный пол, как волны на берегу. — Я рад, что ты возвращаешься к брату, — мягко сказал Чимин. — Правда. Думаю… это правильно. Ты заслуживаешь быть счастливым. — Чимин, ты тоже заслуживаешь счастья. Признайся уже своему капитану. Щёки Чимина покраснели. — Может… и признаюсь, — прошептал он. Молчание повисло между ними тёплым покрывалом. Чимин шагнул ближе и крепко обнял Чонгука. — Надеюсь, ты тоже однажды встретишь чудесного альфу, с которым будешь счастлив, — шепнул он ему на ухо. — Который увидит в тебе всё это золото. Чонгук усмехнулся про себя. Уже встретил. — Спасибо, Чимин. Чимин снова улыбнулся. — Береги себя, Хираи. — И ты.

*

— Уходишь всё-таки. Сокджин спустился по ступеням, неторопливо, как всегда, грациозно и сдержанно. Но скрыть печаль в глазах оказалось сложнее. — Да, Ваше Высочество, — с лёгкой улыбкой ответил Чонгук. — Император позволил мне вернуться в Прибрежное. Домой. Сокджин остановился напротив него. — Рад за тебя, Хираи. Искренне. Хорошо, что ты сможешь быть рядом с братом. — Сокджин вздохнул и вдруг, с едва заметной иронией, добавил: — Не будет больше у меня омеги в личном гареме. Какая досада. Чонгук усмехнулся. — Разве они вам нужны, Ваше Высочество? В глазах Сокджина вспыхнула искра и тут же потухла, уступив место чему-то более уязвимому. Он уже понял, куда ведут слова Хираи. — Расскажите ему о своих чувствах. Перестаньте бежать от правды и позвольте себе быть счастливым. Наступила долгая пауза. Сокджин пристально смотрел на Хираи, будто видел перед собой зеркало, в котором отражалась его собственная сдержанная тоска. — Я подумаю. Чонгук, уже сделав пару шагов прочь по выложенной плиткой дорожке, обернулся и с шутливой улыбкой бросил через плечо: — Надеюсь, ваш папа не будет зол на меня за то, что я вас покидаю. Сокджин фыркнул, не сдержав смеха: — Думаю, ему будет совсем не до этого. Чонгук поднял бровь, развернувшись к нему снова: — Почему это? Сокджин пожал плечами, но на лице его уже расцвела насмешливо-усталая, но светлая улыбка: — В последнее время папа буквально… порхает. Не знаю, как ещё сказать. Полагаю, его отношения с Его Величеством наконец… наладились. Возможно, даже больше, чем наладились. Чонгук усмехнулся, добродушно кивнув: — Что ж, тогда и вы обязаны стать счастливым. Сокджин закатил глаза и громко рассмеялся. — Да понял я, понял! Не дави на меня, Хираи. Они оба рассмеялись. Смех Сокджина стал мягким, почти детским, и Чонгуку захотелось запомнить его именно таким. Сокджин улыбнулся. — Прощай, Хираи. Чонгук улыбнулся в ответ, склонив голову: — Прощайте, Ваше Высочество. И, развернувшись, пошёл прочь по дорожке, усыпанной опавшими цветами, к новой жизни. Оставляя позади высокие стены, тяжёлые ворота и кусочек сердца, отданный навсегда этим людям.