Часть 5

Голова раскалывалась от непрекращающейся пульсации в висках, и каждая попытка открыть глаза оборачивалась для Боруто новой волной боли. Откуда-то доносился аромат жареного бекона — сейчас он лишь усиливал подступающую тошноту. А еще шею свело так, будто всю ночь он спал в позе йога-экстремала, и каждое движение отдавалось острой болью в позвоночнике. Судя по ощущениям, спал он на диване. Странно. Вечер он проводил с Шикадаем, а у того дома была вполне приличная раскладушка, на которой можно было переночевать без риска проснуться калекой. Тихое женское пение донеслось откуда-то сбоку. Это заставило его разлепить глаза. Он узнал это место сразу — гостиная Учиха. Безупречно чистая, как всегда. Значит, либо они случайно наткнулись на Сараду, и она по какой-то непонятной причине притащила его к себе домой вместо того, чтобы отправить к разъяренной матери (а та терпеть не могла его запои), либо он сам каким-то образом добрался сюда. Наверное, хотел поговорить с ней — именно это он и планировал сделать до того, как напился в стельку. День начался неплохо: спарринг, потом они с Шикадаем решили расслабиться и заглянули в изакая. Планировали провести пару часов за неспешными разговорами и умеренным количеством саке. Но едва они уселись, как Боруто потребовал от друга полный отчет о поведении Сарады в Суне. И понеслось. Стакан за стаканом. Полный провал в памяти. И хотя такое с ним случалось не впервые, сейчас он молил всех богов сразу, чтобы он вчера не наговорил Сараде что-нибудь такое в полной мозговой отключке. Боруто попытался осторожно сесть, но все равно схватился за голову и застонал. Звук привлек внимание Сарады. — О, проснулся наконец, — насмешливо бросила она. Оборачиваться он не рискнул — боялся, что любое резкое движение закончится плачевно. По запахам, доносившимся из кухни, она там что-то готовила. — Как дела? — Просто великолепно, — простонал он с убийственной иронией, снова зажмуривая глаза. — Лучше не бывает. Хорошо хоть голос у нее был спокойный. Значит, скандала не было. Возможно, он вообще ничего не наговорил. Но лучше уточнить. — А что вообще вчера было? Сарада отставила сковороду и принялась раскладывать содержимое по тарелкам. Яичница получилась специфичной: на одной тарелке были два аппетитных желтка, на другой же красовалась настоящая катастрофа — изувеченная яичница, где желтки смешались с белками в унылую желтоватую массу. — А я рассчитывала, что ты мне все расскажешь, — бросила она, неся тарелки к столику за диваном. — Шла домой от Чочо, а тебя нашла посреди улицы. Давай, иди завтракать! От ее слов Боруто залился краской стыда. Он нерешительно обернулся через плечо. — Боюсь, что сейчас не потяну... сама понимаешь, — пробормотал он, со страданием глядя на еду. Желудок бунтовал при одной мысли о пище, и он был почти уверен, что любая попытка что-то проглотить обернется полным фиаско. Сарада замерла у тостера, нервно постукивая ногой. Метнула в его сторону взгляд, от которого стало не по себе. — Надо поесть. Организму нужно восстановиться. Боруто вздохнул и заставил себя встать, едва удерживая равновесие. Спорить с ней — занятие для мазохистов. Она всегда добивалась своего. Добравшись до стола, он без труда определил, какая тарелка предназначена ему, и плюхнулся на стул, морщась от боли в голове и жалкого вида своего завтрака. Тостер щелкнул, и Боруто мельком проследил, как Сарада ловко достает хлеб, намазывает маслом и, сложив кусочки стопкой, подходит к нему. — Мои желтки превратились в месиво, — заметил он, когда она устроилась напротив. — Ты желтки не ешь, — парировала она без малейшей паузы. Эта простая фраза ошеломила его. Не потому, что была неверной — наоборот, попадание в яблочко. Просто он не мог припомнить, когда успел рассказать об этом. Откуда она это знала? Его молчание и странный взгляд, которого он сам не заметил, заставили Сараду замереть. Брови сдвинулись к переносице. — Ведь так? — переспросила она, внезапно засомневавшись в собственной правоте. Боруто поспешно затряс головой: — Все верно... просто удивительно, что ты это помнишь. — А что тут удивительного? Когда мы были генинами, ты часто заходил за мной, и мы завтракали вместе. — Да, точно. Боруто не был до конца убежден, что это убедительное объяснение — с тех пор прошло почти четыре года, и завтракать к ней он заходил не так уж часто. Но приставать с расспросами не стал. Взял кусочек бекона и откусил крохотный кусочек, мучительно медленно пережевывая. Сарада жевала тост, уставившись пустым взглядом в стол, словно витала где-то в облаках. Проглотив, она так и осталась неподвижной, продолжая смотреть в никуда. Боруто понял, что слишком долго изучает ее лицо, и поспешно уставился в тарелку, запихивая в рот остаток бекона. Неужели Шикадай был прав? Неужели эта девушка действительно испытывала к нему нечто большее, чем дружбу? — Кстати, спасибо, что позаботилась обо мне, — начал он с набитым ртом. Сарада встрепенулась и посмотрела на него, слегка ерзая на стуле и кладя тост обратно на тарелку. — Тебе стоило бы извиняться, а не благодарить. Из-за тебя мой спокойный вечер пошел насмарку. Было непонятно, действительно ли она злится или снова подтрунивает над ним, но в любом случае она была права. Проглотив еду, он кивнул: — Прости меня, правда. Поступил по-свински. — Еще как по-свински, — согласилась она, разрезая яйцо вилкой. Желток, еще жидкий внутри, вытек и растекся по тарелке золотистой лужицей. Она подцепила его и намазала на тост, а затем откусила получившийся бутерброд. — Больше не повторится, обещаю! — Боруто одарил ее едва заметной улыбкой. Сарада улыбнулась в ответ, продолжая жевать. — Запомню твои слова, — проглотив, сказала она. — Если повторится, оставлю валяться на улице. Боруто хмыкнул, отчего головная боль усилилась. Он снова схватился за голову, запуская пальцы в спутанные волосы. Он больше никогда так не будет напиваться. Они продолжили завтракать в тишине. Сарада расправилась со всей порцией, а он сумел съесть весь бекон, половину тоста и немного яичницы. Желудок угрожающе бурлил, готовый отвергнуть каждую крошку, и Боруто попытался его успокоить, залпом выпив стакан воды. — Кофе будешь? — спросила Сарада, направляясь на кухню с обеими тарелками. Свою поставила в раковину, а его отнесла к компостному контейнеру, чтобы выбросить остатки. Боруто было неловко, что она убирает за ним — он планировал сам прибрать после еды, но видимо, оказался слишком медлительным. Или она слишком расторопной. — Нет, воды достаточно. Она что-то промычала в ответ, ополоснула его тарелку, поставила в раковину и принялась колдовать с кофемашиной. Боруто наклонился к крану и снова наполнил стакан, сердце начало биться чаще — он обдумывал предстоящий разговор. — Можно... кое-что спросить? — неловко пробормотал он, когда стакан наполнился и он закрыл воду. Посмотрел на нее, но она по-прежнему возилась с машиной. Прошли секунды, потом еще несколько, и еще. Боруто подумал, что она, возможно, не расслышала, и уже собирался повторить вопрос, когда она наконец произнесла одно-единственное слово. — Валяй. Он сглотнул, крепко сжимая стакан. Пальцы напряглись так, что стекло вот-вот треснуло бы, но разжать их он не мог. — Ну... это... — Что, черт возьми, он должен сказать? — Это... Сарада обернулась через плечо: — У тебя вообще есть вопрос? — Есть! — выпалил он, наверное, слишком громко. Она слегка повернулась, прищурившись, и уши у него загорелись. — Я просто хотел узнать... тогда, когда ты наткнулась на меня у лифта в отеле с той девушкой... это тебя расстроило? Воздух наполнился мертвой тишиной. Ее глаза расширились — черный оникс столкнулся с небесной синевой. Казалось, весь мир замер: пульсирующая боль в голове, бурчание кофемашины. Дыхание стало тяжелым — у него точно, и, кажется, у нее тоже. Момент истины: она либо во всем признается, либо врежет ему. Может, не стоило спрашивать вовсе. Может, следовало проигнорировать слова Шикадая и не позволять этому семени прорасти в голове. Они с Сарадой были полными противоположностями во всех смыслах — а хотел ли он вообще отношений с ней? Да. Хотел. Это было кристально ясно, но он никогда не ожидал, что это может стать реальностью, и смирился с этой мыслью. Черт бы побрал Шикадая за то, что обнадежил! Сарада, казалось, частично восстановила самообладание. — Странный вопрос, — фыркнула она, поворачиваясь обратно к кофемашине. В голосе не было ни грамма эмоций. — Конечно, не расстроило. С чего бы? Ощущение было такое, словно его треснули по лицу, в живот и ниже пояса одновременно. Слова прозвучали остро, и он внезапно почувствовал себя полным идиотом. Попытался изобразить, что хотя бы внешне расслабился, и наконец поставил стакан на столешницу. Выдохнул, и грудь предательски дрогнула. — Не знаю... — начал он тихо, пытаясь придумать оправдание. Стоило ожидать именно такого ответа. Боже, какой же он дурак. — Просто показалось, что ты как-то странно отреагировала. — Я просто устала после миссии. Честно говоря, хоть переспи со всеми Пятью Каге — мне все равно. Еще один удар. Еще одна стрела в сердце. Боруто проследил за ней, как она пересекла кухню и взяла из шкафа кружку, налила кофе до краев. — Разве что я такое не поддерживаю, но мне все равно было бы плевать. Она вернулась к кофемашине и снова повернулась к нему, прислонившись к шкафчику. Выражение лица было ледяным, когда она поднесла кружку к губам и подула на горячий кофе. Он честно не знал, что ответить. Да и что тут скажешь? — Понятно. — Все. Шикадай покойник. — Это хорошо. Он был бы самым большим лжецом на свете, если бы сказал, что это не больно. Он любил Сараду, наверное, больше всех на свете, и несмотря на то, что никогда не верил в возможность отношений между ними, в глубине души всегда теплилась крошечная надежда. Но за несколько секунд она разбила ее вдребезги. Ему не нравилось быть таким эмоциональным, потому что в этот момент часть его готова была разреветься, а это было бы просто жалко. Учитывая напряжение, повисшее между ними, нужно было срочно разрядить обстановку и вернуть все в привычное русло, пока не стало совсем неловко. Он пожал плечами: — А я переживал, что ты вдруг признаешься в любви, и мне придется тебя отшивать. Постарался придать словам обычную дразнящую интонацию, закинул руки за голову и одарил ее дерзкой ухмылкой. Сарада нахмурилась. — Ты просто мерзавец! Как будто я когда-нибудь... Он рассмеялся: — Шучу! Знаю, что не стала бы. И этот факт добивал его. Они еще немного поболтали на кухне, пока Сарада не допила кофе. Боруто радовало, что со временем и после нескольких стаканов воды головная боль постепенно отступала. Еще больше его радовало, что они с Сарадой так быстро смогли вернуться к привычной динамике после неловкого инцидента. Их обычные перепалки, чувство уюта, которое он испытывал рядом с ней — он был благодарен, что они хотя бы друзья. Она была из тех людей, которых он никогда не хотел потерять. Когда он решил уходить, был почти полдень, и Сарада проводила его до двери. Он подхватил ботинки, которые валялись у дивана с вчерашнего вечера, и быстро натянул их в прихожей. Зашнуровав, выпрямился и посмотрел на девушку перед собой. Он помнил времена, когда она была выше. — Проведешь остаток дня, отсыпаясь? — спросила Сарада, игриво приподняв бровь. Он фыркнул. — Скорее всего. Если только мама не заставит убираться в комнате. — Говорит восемнадцатилетний взрослый мужчина. Ты должен убираться в комнате без всяких понуканий. — Это творческий беспорядок, ладно! Я знаю, где что лежит. — Ты безнадежен. Они оба хихикнули, но смех постепенно затих, и между ними снова повисла напряженная пауза. В детстве в этот момент они бы стукнулись кулаками или обнялись на прощание. Но сейчас никто не двигался — их взгляды встретились, сердца бешено колотились в груди, и что-то неопознанное тяжело висело в воздухе. Неудивительно, что первой не выдержала Сарада — щеки слегка порозовели, а темные глаза опустились вниз. — Ну... хорошего дня, — тихо пробормотала она. Он сглотнул. — Да. Тебе тоже. Еще раз спасибо. Последний кивок — и Боруто резко развернулся, покидая квартиру. Его шаги эхом разносились по коридору, пока дверь медленно закрывалась за спиной.