Настурция в Тени Тиса

      Утро на Лофу было ясным, но для Март 7 — катастрофически поздним. Она проснулась резко, без медленного перехода ото сна к бодрствованию. Просто открыла глаза и увидела цифры на экране телефона. Секунду смотрела на них, не веря, потом сорвалась с кровати, едва не уронив фотоаппарат, который лежал рядом на подушке.       — …нет-нет-нет! — Она металась по комнате, впопыхах собираясь.       Телефон был на беззвучном. Ни Стелла, ни Дань Хэн не разбудили — они ушли на стадион раньше. Она проворонила тренировку с Яньцинем.       Выбежав в коридор отеля, Март 7 даже не проверила, закрыла ли за собой дверь. По лестнице спускалась прыжками через ступень.       На улицу она вылетела, запыхавшись. Влажный воздух резал горло. Солнце уже поднялось высоко. Улицы ожили — торговцы выкладывали утренние товары, жители спешили к докам, свет фонарей погас. Но у неё перед глазами только одна цель — успеть. Или хотя бы не опоздать на полчаса.       Бежать было тяжело. Старая травма на левой ноге — последствия неудачного падения на круизе — снова дала о себе знать. Боль была тупой, но устойчивой, как раздражающие напоминание. Каждый третий шаг был чуть короче.       Она свернула в переулок, решив срезать дорогу к тренировочной арене. Стандартный путь через смотровую зону был уже перегружен толпой туристов. Её внимание зацепилось за боковой проход с открытым барьером — технический район, временно перекрытый для гражданских. Табличка с голографическим запретом замигала.       Переулок оказался пустым и тёмным. Сквозняк шевелил висящие на стенах кабели. Она пробегала между складскими секциями и временными платформами, ориентируясь больше на интуицию, чем по карте. Но спустя пару поворотов поняла, что ошиблась.       — Эээ… — Выдохнула она, остановившись у запертой перегородки. — Это точно не выход.       Прокрутила карту на телефоне. Сигнал ловился плохо. Навигатор путался в уровнях. Март 7 прикусила губу, слегка разозлившись на себя. Вариантов было два: вернуться или идти дальше и надеяться на случайность.       Она сделала третий вариант — открыла чат. Немного потрясывающимися пальцами, бесконечно мазав по клавиатуре и стирая опечатки, она отправила сообщение.       "Яньцин, привет! Я ОЧЕНЬ извиняюсь. Проспала. Бегу как могу, буду с опозданием *стикер с грустным роботом*".       Она не уточнила, что не просто опоздает, а уже минут двадцать как плутает по перекрытому району, нарушая все местные правила передвижения. Это казалось... слишком неловким, чтобы говорить прямо.       Телефон она убрала в карман и двинулась дальше, на ходу прихрамывая на левую ногу.       ***       Март 7 затаилась за металлической перегородкой, частично заросшей коррозией. Серый, ржавый бортик едва скрывал её рост, но пока никто — ничто — не замечало её присутствия.       Она осторожно выглянула.       Вдоль дальнего прохода, в затенённом техрайоне, двигались искажённые формы. Они почти не издавали звуков. Их движения были медленными, вязкими, как будто они перемещались не по поверхности, а через густую жижу, которую никто, кроме них, не чувствовал. Эти существа — заражённые Марой, изобилием в его худшем, искажённом виде — источали отталкивающий блеск. Плоть у них была неестественно выпуклой, будто нарастала лишняя масса. На месте глаз — лишь мутные углубления, а на коже — знаки разрастания, характерные для тех, кто попал под влияние Эона.       Март 7 прижала спину к стене, стараясь дышать тише.       Теперь она понимала, почему район перекрыт. Эти существа не должны были оказаться так близко к жилым секторам, но они были здесь — буквально в паре кварталов от отеля.       Низкий, гулкий хруст прокатился по коридору. Один из заражённых ткнулся в стену, как будто чувствовал присутствие постороннего. Март 7 затаила дыхание и резко сменила позицию, перебежала к следующему укрытию — за грузовой капсулой. Металл под ногами вибрировал от собственных шагов. Её старая травма в ноге снова отозвалась тупой болью, но останавливаться было нельзя.       Петляя меж складов, стараясь не наступать на металлические панели, она добралась до узкого коридора между двумя павильонами, и оттуда — к платформе для яликов. Маленькая заброшенная остановка: полупрозрачная крыша, облупленная разметка, пыльный терминал. Никого. Только автомат с треснувшим экраном и скамейка, на которую давно никто не садился.       Март 7 обессиленно опустилась на край скамьи, волосы липли к щеке. Руки дрожали от адреналина и переутомления. Она вытерла лоб, провела рукой по лицу.       Вокруг было тихо. Только редкие капли ещё стекали с крыши после недавнего дождя. За спиной, вглубь переулков, оставались те, кто заражён Изобилием.       ***       Март 7 сидела на краю скамейки, согнувшись вперёд, локти упёрлись в колени. Ладони закрывали лицо. В груди пульсировало чувство, знакомое и неприятное — смесь раздражения и стыда. Она медленно провела руками по лицу, открыла глаза и посмотрела на пустую платформу перед собой.       Она сидела одна. Без связи — сигнал ловился плохо. Без оружия — тренировочный меч остался в номере. Без плана — как обычно, в последний момент.       Она посмотрела на ладони. Пустые.       — Что я вообще думала? Что проскользну, пройду тихо, как в игре? — она горько усмехнулась. — Я ведь даже карту не открыла, когда свернула. Просто пошла.       Её глаза метнулись в сторону переулка, откуда она выбежала. Где-то там, за двумя рядами технических ангаров, бродили заражённые Марой. Она не знала, слышали ли они её. Не знала, сколько их там. Не знала, сколько времени она ещё может оставаться здесь, прежде чем кто-то или что-то почувствует её присутствие.       Март 7 замолчала. Грудь слабо сжалась от холодного комка внутри. Больше всего ей хотелось разозлиться — на кого угодно. На Дань Хэна, что не разбудил. На Стеллу, что ушла, не проверив. На Яньциня, который, конечно же, в это время наверняка стоял у арены и ждал её, глядя на часы. Но злилась она только на себя. Тень скользнула над скамейкой, как будто солнце на секунду исчезло. Март 7 инстинктивно напряглась, не сразу поднимая голову. Первое, что она увидела — изящные ботинки: тёмные, с тонким каблуком, без следов пыли, хотя путь сюда был явно не прогулочным. Подняв голову выше, Март 7 встретилась с парой бордовых глаз, скрытых за полупрозрачными солнцезащитными очками.       — Ой, — выдохнула она, напрягаясь.       Перед ней стояла Кафка.       Пальто цвета сливы свободно спадало с плеч, лёгкая улыбка тронула уголки губ. Волосы уложены безупречно, поза — расслабленная, как будто она просто прогуливалась мимо.       — Какая неожиданная встреча, — прозвучал её голос. Спокойный, бархатистый, с ленивой тягучестью. — И что же наша маленькая, совсем беззащитная девочка делает в таком... специфическом месте?       Март 7 вскочила резко, хоть и кособоко — нога всё ещё ныла. — А вы-то как тут оказались? — парировала она, не скрывая настороженности в голосе. — Тоже «отдохнуть» присели? Или видом промышленных пейзажей любуетесь?       Кафка чуть прищурилась, и у уголков глаз обозначились привычные лучики морщинок от вечной полуулыбки. — Ох, какая колючая. — Голос остался тем же — вежливым, почти ласковым. — У нас тут... семейные дела, понимаешь ли. А чтобы лишние глазки не мешали... мы немного оживили местность. Подбросили парочку... гостей Изобилия. Они прекрасно отвлекают.       Март 7 стиснула зубы, но вслух ничего не сказала. Она чувствовала, что любое слово может быть использовано против неё.       — Так что, — Кафка сделала лёгкий, почти танцующий шажок вперёд, сокращая дистанцию до пугающе близкой, — может, тебе стоит найти дорогу обратно, пока всё ещё тихо?       — Я справлюсь.       Охотник за Стеллароном вскинула брови.       — Эти твари... — её голос стал задумчивым, — они чуют жизнь. Особенно уставшую, заплутавшую, ту, у которой уже нет сил бежать. Кафка чуть повернулась, демонстрируя профиль. — Не советую дожидаться их внимания.       Пауза. Потом, всё так же спокойно:       — Вставай. Пойдём.       Март 7 внутренне сжалась. Всё ей подсказывало, что идти за Кафкой — плохая идея. Очень плохая. Но оставаться здесь, где между ней и заражёнными только скамейка и крыша — было, по крайней мере, глупо.       Она встала. Неуверенно, с недоверием. Но всё же пошла за ней.       Путь был недолгим. Переулки, запертая железная дверь (которая почему-то открылась перед Кафкой), пустая аллейка. Тишину нарушали лишь капли с крыш да шелест ветра в разбитых вентиляционных решётках. Март 7 шла сзади, стараясь держать дистанцию в два шага.       Они вышли на узкую техплатформу — погрузочную зону. Рядом стояло несколько яликов, мелких челноков: пара целых, пара — с вывороченными дверьми. Все — брошенные. В одном створки были приоткрыты.       Кафка жестом указала на него.       — Пока посиди здесь. Тебя не видно, не слышно. Я подумаю, как вытащить тебя отсюда, не поднимая лишнего шума.       Март 7 остановилась у входа, не торопясь заходить.       — Почему ты вообще мне помогаешь? — спросила она наконец прямо. — Что, теперь помогаешь потерявшимся Безымянным?       Кафка слегка усмехнулась. В глазах, за очками, промелькнуло что-то похожее на усталость.       — Я помогаю не тебе, милая. — Она откинула прядь волос за ухо с театральной медлительностью. — Я помогаю... Стелле. — Пауза. — Поверь, если с тобой что-то случится по моей вине... она меня никогда не простит. А это... неудобно.       Март 7 ничего не сказала. Осталась стоять у входа, потом медленно зашла внутрь ялика и уселась у стены. Маленькое сиденье, пыльный пол. Она всё ещё держала фотоаппарат на коленях, сжимая его, как щит. Нахмурившись, девушка отвернулась, чтобы лишний раз не пересекаться взглядом.       Кафка молча закрыла за ней створку наполовину и отошла — её шаги быстро растворились в дальнем проходе.       ***       Внутри ялика стояла духота. Закрытые створки перекрывали воздух, и Март 7, несмотря на усталость, начала ёрзать на жёстком сиденье. Пластик под бедром накалился, спина ныла от долгой неподвижности. Она задрала голову, уставившись в потолок кабины.       — Скууучно... — прошептала себе под нос.       Осторожно приоткрыв створку, Март 7 выбралась наружу. Она же не под арестом всё-таки. За пределами царила тишина, нарушаемая лишь скрипом металлического настила под её ногами. Она потянулась, разминая затекшие руки и спину. Больная нога тут же отозвалась знакомой, ноющей тяжестью.       Обойдя корпус ялика, Март 7 собиралась сделать пару шагов, чтобы разогнать скованность. И замерла.       У дальней стены платформы, спиной к ней, сидел Блэйд.       Абсолютно неподвижный. Длинные тёмные волосы свободно ниспадали на спину. Меч покоился у стены. Поза — классическая медитация: ноги скрещены, руки на коленях, дыхание медленное, контролируемое. Вокруг висела плотная тишина, лишь где-то вдалеке гулко отдавались звуки города.       Март 7 затаила дыхание. Несколько мгновений она просто смотрела. Он не шевелился.       Идеальный кадр…       Почти неслышно Март 7 сняла фотоаппарат с плеча. Включила дисплей. Приподняла, ловя Блэйда. Ракурс вырисовывался потрясающий.       Она начала настраивать кадр, чуть прищурившись.       — Что ты делаешь? — раздался его голос. Сухой, глуховатый, без интонаций. Он даже головы не повернул.       Март 7 вздрогнула так, что едва не выронила камеру. Сердце прыгнуло в горло. Она резко опустила фотоаппарат и отпрыгнула назад.       — А-а! Н-ничего! — выпалила она, лицо мгновенно вспыхнуло. — Просто… ну, типа, вид классный! Я не хотела мешать! Вообще-то я…       Она замолчала, нервно переводя взгляд с неподвижной спины Блэйда на камеру и обратно. Его молчание давило.       — Ты всё ещё хромаешь, — констатировал он ровным тоном, наконец разрывая паузу.       Март 7 замерла на полпути к ялику, удивлённо моргнув.       — Что же это у Безымянных так всё плохо с медициной?       Она надула губы. Было ли это упрёком, издёвкой или просто холодным наблюдением? Тон не был открыто враждебным.       — У нас всё нормально! — буркнула она, чувствуя, как назревает обида. — Просто я не в лазарете торчу, а тут!       Март 7 уже почти юркнула в спасительную тьму ялика, когда за спиной раздался тот самый, тягучий и обволакивающий, как дурманный туман, голос:       — О? Ты говоришь с Блэйдиком?       Март 7 вздрогнула так сильно, что ударилась плечом о створку. Медленно, как на пытке, она обернулась. На краю платформы стояла Кафка. Неизменная полуулыбка играла на губах, темные очки скрывали взгляд, руки небрежно убраны в карманы плаща.       — Как мило, — продолжила Кафка, делая шаг вперед. — И как хорошо, что он сегодня... в спокойном состоянии. Под моим присмотром. Она слегка наклонила голову в сторону неподвижной фигуры Блэйда. — Ах да, прямо как в вашу первую встречу, помнишь? Без моего... сдерживающего влияния, наш Блэйдик куда менее... галантен. Особенно в выборе слов.       Март 7 резко перевела взгляд на Блэйда. Он шевельнулся. Не повернулся, но медленно открыл глаза, повернув голову ровно настолько, чтобы скользнуть взглядом по Кафке. Его лицо оставалось каменным, но в уголке губ Март 7 почудилось что-то вроде... раздражения? Или привычной усталости?       Кафка, не удостоив его прямым взглядом, лишь легко пожала плечом.       — Расслабься, я не нарушу твой покой. Пока       Кафка приподняла бровь, ее улыбка стала чуть шире, когда взгляд скользнул к фотоаппарату, все еще зажатому в руках Март 7.       Безымянная почувствовала, как уши и щеки наливаются жаром. Она нахмурилась, в защитном жесте прижимая камеру к себе, не сводя с Охотницы широких глаз, шаг за шагом отступала внутрь ялика.       — А знаешь, милая, — ее голос опустился до интимного, доверительного шёпота, от которого по спине Март 7 побежали мурашки, — иногда мне кажется... что ты не до конца понимаешь, как работает внимание нашего молчуна. Она чуть склонила голову к неподвижному Блэйду. — Вот, например... его замечание насчет твоей ноги. Думаешь, он сам решил удостоить тебя таким... участием? Без небольшого... направляющего импульса с моей стороны, он вряд ли потратил бы и пары слов на случайную девчонку, прячущуюся под платформой. Слишком... незначительно. — Она мягко выдохнула, словно сожалея о жестокой правде.       Март 7 замерла, почувствовав, как кровь отливает от лица. Комок встал в горле. Эти слова ударили сильнее любой открытой угрозы. «Направляющий импульс»... «Вряд ли потратил бы и пары слов»... «Слишком незначительно»... Значит, даже этот едкий сарказм... это не он? Это была... она?       Створку она захлопнула не до конца, оставив тонкую щель. Надо бы наглухо... СРОЧНО. Но ноги вдруг стали ватными, а в животе сковало ледяным спазмом. Она прилипла к щели, забыв про фотоаппарат, забыв дышать. «Семейный вечер» обернулся откровением, от которого хотелось провалиться сквозь землю.       ***       Кафка подошла к ялику бесшумно, словно скользнув по металлу тенью. Блэйд спокойно держал приоткрытую дверцу, не оборачиваясь. Кафка протянула руку:       — Ну, дорогая, засиделась?       Март 7, всё ещё прижавшись к стене кабины, колебалась доли секунды. Нехотя, словно боясь обжечься, она положила свою ладонь в протянутую руку. Кафка ловко, но с неприятной для Март 7 силой сомкнула пальцы вокруг ее запястья и потянула вверх. Она не просто помогла подняться – Кафка подняла ее, легко, как перышко, и тут же перевела руку на спину Безымянной. Ладонь Кафки легла между лопаток, теплое давление, мягко, но настойчиво подталкивая вперед. Она шла вплотную, почти касаясь плечом, ее пальцы то слегка касались локтя Март 7, то скользили по предплечью – навязчиво-фамильярные прикосновения, будто они были старыми приятельницами.       Блэйд уже двинулся вперед, его шаги были бесшумными. Он шел, не оглядываясь, абсолютно прямой спиной. Голос Кафки, что-то говорившей рядом – что-то про «неосторожность», «любопытство, до добра не доводящее» – превратился для Март 7 в далекий, неразборчивый гул. Он заглушался громким стуком ее собственного сердца в ушах.       Её взгляд тупо уткнулся в спину Блэйда. Тёмные волосы ниспадающие до поясницы колыхались при каждом его шаге, медленно, гипнотически, ловя редкие лучи света, пробивавшиеся сверху. Она смотрела только на них, на этот ровный, мерный ход.        Они шли по узкой, зажатой стенами техдорожке, пока серый металл не сменился решетчатым ограждением. И тогда до них донеслось – сначала отдаленно, потом все отчетливее: гул голосов, обрывки смеха, четкий стук каблуков по настилу, крик уличного торговца. Жизнь. Обычная, шумная жизнь Лофу. Кафка не ускоряла шаг, все так же держа руку на спине Март 7, ее пальцы иногда легонько сжимались на ее плече.       Вот и барьерный шлюз – просто открытый проход в ограждении. Кафка остановилась прямо перед ним, на границе между тишиной заброшенной зоны и шумом улицы. Она повернулась к Март 7, сняла солнцезащитные очки, и ее бордовые глаза встретились с растерянным взглядом девушки. Легкая улыбка тронула ее губы.       — Ну вот мы и дома, милая, — прозвучало почти ласково. И прежде чем Март 7 успела что-то понять или отреагировать, Кафка сделала шаг вперед, раскрыла объятия. — Давай простимся как подобает.       Март 7 замерла. Инстинктивное недоверие боролось с шоком и внезапной усталостью. Кафка не ждала. Она просто обхватила ее плечи – крепко, почти по-матерински, но с той же неумолимостью, что и раньше. Запах духов, дорогих и чуждых, ударил в нос. Март 7 зажмурилась, тело напряглось, ожидая подвоха, ловушки, укола – чего угодно. Она просто стояла, стиснув зубы, позволяя этому странному, пугающему объятию случиться, мысленно отсчитывая секунды, когда оно закончится. И наконец, давление ослабло, руки Кафки отпустили ее.       Март 7 открыла глаза, готовясь увидеть все ту же техническую платформу или проход в ограждении.       Она стояла посреди оживленной улицы Лофу.       Яркий дневной свет бил в глаза после полумрака переулков. Со всех сторон обрушился шум – гомон толпы, перекрикивающиеся торговцы, гудки яликов, ритмичная музыка из кафе. Запах жареной еды, цветов и металла смешался в один коктейль. Люди спешили мимо, не обращая на нее внимания.       Март 7 стояла на месте, застывшая. Ноги слегка дрожали – не от страха (он уже отступил, сменившись странной пустотой), а от перенапряжения, как будто мышцы все еще не верили, что можно расслабиться. Все было... слишком нормально. Чрезмерно банально после тёмных переулков, зараженных Марой, и присутствия Охотников.       И только тогда, когда ощущение нереальности начало немного рассеиваться, ее внимание привлекло настойчивое жужжание. Сперва тихое, где-то на грани сознания, потом все громче, навязчивее. Телефон вибрировал в кармане, экран мигал, подсвечивая ткань изнутри.       Она торопливо, почти выронив устройство, достала его. Экран был залит иконками пропущенных вызовов и сообщений.       Яньцин       Больше двадцати непрочитанных. Два пропущенных вызова. И самое свежее, пришедшее буквально полминуты назад, горело на экране:       "Март, где ты?!"       Сердце екнуло. Пальцы, все еще слегка дрожащие, заскользили по экрану, открывая мессенджер. Она набрала первое, что пришло в голову, торопясь успокоить:       "Всё хорошо. Уже выбралась. Извини, что не ответила сразу."       Ответ прилетел почти мгновенно, будто он, не отрываясь сидел и ждал.       "Ты не выходила на связь больше часа. Я думал, с тобой что-то случилось."       Пауза. Словно Яньцин колебался, признаваться ли в масштабах своей тревоги. И новое сообщение:       "Я уже начал писать всем, кого знаю на Лофу."       Она уставилась в экран, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели. Чувство вины, острое и знакомое, сжало горло. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и набрала:       "Извини. Правда."       Несколько секунд раздумий. Как объяснить? Правду? Про Кафку и Блэйда? Нет, слишком... странно. Слишком невероятно для обычного "я проспала". Она выбрала полуправду:       "Я правда проспала, потом пошла коротким путём… а там... всё пошло не так. Стало ещё глупее, чем просто опоздание."       На экране появились три точки, означающие, что Яньцин печатает. Март 7 замерла в ожидании упрека, справедливого негодования. Но пришло совсем другое:       "Главное, что ты в порядке."       Уголки губ Март 7 сами собой дрогнули в слабой, но искренней улыбке.