Туманная лилия в кровавой росе

      Лампы в номере приглушены до минимума, отбрасывая длинные тени на светлый пол и ширмы с растительным орнаментом. За перегородкой доносилось ровное дыхание Стеллы. Март 7, босая, в пижаме с зайчатами, которая казалась чужой в этой строгой обстановке, стояла посреди небольшого хаоса. Подушка с дивана валялась на полу, одеяло было скомкано и отброшено в сторону, а содержимое ее сумки – несколько свитеров, носки, упаковка жевательных конфет – вывалилось на пол.       Она нервно перебирала складки одеяла, заглядывала под низкий столик, ее движения были резкими, лихорадочными. Пылинки, поднятые в воздух, танцевали в слабом луче света от коридора, падающем через приоткрытую дверь. Именно в этот момент силуэт заполнил дверной проем.       Дань Хэн стоял на пороге, опираясь плечом о косяк. Его глаза смотрели на Март 7 с немым вопросом. На нем был просторный домашний халат поверх пижамы, в руке он держал пустой стакан – вероятно, шел к кулеру за водой.       – Март? – Его голос был тихим, но отчетливым в ночной тишине, с легким недоумением. – Чего это ты так поздно генеральную уборку устроила? – Он слегка мотнул головой в сторону разгрома вокруг нее. – Стелла спит же.       Март 7 вздрогнула, резко выпрямилась, будто ее поймали на краже печенья. Щеки мгновенно вспыхнули румянцем смущения и досады.       – А? Дань Хэн! – Она махнула рукой, пытаясь небрежно отмахнуться от вопроса, но голос выдавал напряжение. – Да не… не генеральную! Просто… искала кое-что! – Она поспешно попыталась ногой подтолкнуть подушку обратно на диван, но лишь сбила один из свитеров.       Дань Хэн вошел в комнату, бесшумно ступая по полу. Его взгляд скользнул по разбросанным вещам, потом вернулся к ее лицу. Он поставил стакан на тумбочку у двери.       – Искала что-то важное?       Март 7 заерзала на месте, обхватив себя за локти. Взгляд ее метнулся по сторонам, избегая прямого контакта.       – Фотоаппарат, – выпалила она наконец, слова вылетели чуть громче, чем планировалось. Она тут же понизила голос до шепота. – Мой фотоаппарат. Куда-то запропастился. Ты… – она сделала паузу, глядя на него, – не видел случайно? Может, когда убирался или что…?       Дань Хэн медленно покачал головой. Его лицо оставалось невозмутимым, но во взгляде читалась привычная для него аналитическая цепочка: «Она волнуется сильнее, чем из-за просто потерянной вещи.»       – Нет, – ответил он просто. – Не видел с утра. – Его глаза не отрывались от ее лица. – Ты уверена, что принесла его в номер? Может, оставила где-то? На тренировке с Яньцинем? – Последние слова он произнес чуть медленнее.       «В том переулке».       Слова Дань Хэна ударили, как обухом по голове…       Она оставила его там. В том брошенном ялике, на заброшенной платформе, где ее нашли охотники.       В глазах потемнело. Там же все её снимки с Лофу!       – А-а… – Звук вырвался у нее непроизвольно, хриплый и сдавленный. Она резко отвела взгляд в пол, сглотнув ком в горле. Ее пальцы впились в собственные локти до боли. Спокойно.       – Да… да, ты прав! – Голос ее прозвучал неестественно высоко и поспешно. Она заставила себя поднять голову, попытаться изобразить облегчение, натянув слабую улыбку. – Точно! Я же… я же его в том кафе после тренировки оставила! На столике! Совсем забыла! Как я могла! – Она даже фальшиво хлопнула себя по лбу. – Ладно, пойду спать, завтра схожу, заберу.       Она резко повернулась к дивану, делая вид, что собирается наводить порядок в разбросанных вещах, лишь бы скрыть лицо, на котором читалось все.       Дань Хэн не двигался. Он видел неестественную резкость ее движений, слышал фальшь в голосе, заметил мгновенную бледность, сменившую румянец. Он знал подругу слишком долго и слишком хорошо. Знавал ее вранье – неуклюжее, с дрожью в голосе или, наоборот, с излишней бравадой. И это его насторожило куда больше, чем ночная уборка.       Он не стал спрашивать: «Какое кафе? Тебя же проводил Яньцин, и мы вместе поужинали».       – Понятно, – произнес Дань Хэн ровным, абсолютно нейтральным тоном. Он взял с тумбочки свой стакан. – Тогда спокойной ночи, Март. И… постарайся не шуметь.       – Спокойной, Дань Хэн! – бросила она ему в спину слишком громким шепотом, все еще не поворачиваясь, судорожно сминая в руках свитер.       Он вышел, мягко прикрыв за собой дверь. В коридоре не пошел сразу к кулеру. Он остановился, прислонившись спиной к прохладной стене. Дань Хэн посмотрел на закрытую дверь комнаты Март 7 и Стеллы. Потом его глаза медленно скользнули в сторону окна в конце коридора, за которым темнели огни ночного города, где они сейчас оказались, и где что-то явно пошло не так с их вечно неунывающей подругой.       ***       Тренировка давно закончилась, и площадь опустела. Опускался вечер — мягкий оранжевый свет размывал очертания крыш, где-то вдали уже вспыхивали фонари. Воздух был тёплым, но с намёком на предстоящую прохладу.       Март 7 сидела на краю деревянной площадки, вытянув уставшие ноги и молча глядя в сторону навеса. Щёки ещё слегка пылали от нагрузки, волосы прилипли к шее. Она выглядела заторможенной — и тише, чем обычно. На коленях у неё лежал тренировочный меч, ладони безвольно сжимали его рукоять.       Яньцин присел рядом, аккуратно сложив свой меч рядом с собой.       — Эй, — тихо сказал он. — Ты сегодня… не такая, как обычно.       Март 7 не ответила сразу. Только вздохнула и ссутулилась ещё сильнее.       — Просто устала.       — Ну, это же не просто про усталость. Обычно, когда ты устаёшь, ты всё равно шутишь. Или начинаешь жаловаться на мои скучные приёмы. А сегодня — ничего.       — Я, эм… тогда утром. Когда опоздала. Я ведь не просто… проспала и заблудилась.       Он молча смотрел, чуть сузив глаза.       — Я попыталась сократить путь через закрытую зону. И... — она сглотнула. — Там были заражённые Марой.       Теперь он точно напрягся. Голос всё ещё был тихим, но резко собрался:       — Что? Одна? Без оружия?       — Не совсем одна. — Март 7 подняла глаза. — Там была Кафка. И Блэйд. Они меня не тронули, — быстро сказала она. — Кафка вывела меня.       — Март… — Он уставился на неё, губы сжались в линию. — Ты понимаешь, что могла погибнуть? Или попасть под допрос. Или хуже.       — Понимаю, — коротко сказала она. — И ещё... фотоаппарат остался там. В ялике. Я… выскочила и не взяла его.       — Я схожу, — сразу сказал Яньцин, резко вставая. — Ты не должна туда возвращаться. Это слишком рискованно.       Март 7 тоже поднялась и схватила его за рукав.       — Нет. Я пойду. Это мой косяк.       — Я не думаю, что это разумно, — пробормотал он смущённо. — Ты же… ты же чуть не...       — Но ведь не «чуть», — слабо усмехнулась она. — Я выбралась. И теперь исправлю. Не оставлю тебя делать это за меня.       Он колебался. Взгляд метался от её глаз к полу, обратно. Вздохнул, сдался.       — Тогда я иду с тобой.       Март 7 кивнула.       — Обещаю.       Он чуть отвёл взгляд, потом пробормотал:       — Если об этом узнает генерал… У нас с этим всё очень строго.       Март 7 усмехнулась.       — Что, переживаешь за меня?       Он вспыхнул, выпрямился.       — Просто… ты глупо поступила. Очень глупо.       — Но всё равно переживаешь. — Она слегка толкнула его локтем.       Он отвёл глаза, уставившись в сторону арены.       — Кто не переживал бы… — пробормотал он почти неслышно. — Ты же вместе со своими друзьями очень помогла Лофу, это мой долг тебе тоже помочь.       Март 7 не стала дразнить его дальше. Просто молча коснулась рукой его плеча.       ***       Когда они свернули за последний угол, платформа перед ними открылась как на ладони.       Но ялика не было.       — Стоп... — Март 7 замерла, уставившись на пустую площадку. — Он же... здесь стоял. Прямо здесь. Вот скамейка, вон терминал, и…       Март 7 сделала пару шагов вперёд. Поверхность платформы была всё так же покрыта грязью, разводами воды и пылью. Только теперь — без следов транспорта.       — Я... не понимаю. Он был здесь. Я в нём сидела…— Она запнулась, нахмурилась.       Яньцин прошёлся вдоль линии терминала. Его пальцы коснулись панели — она не реагировала.       — Этот не числится активным. Он был не зарегистрирован, — сказал он после короткой паузы. — Никаких данных о ялике за последние три дня.       Март 7 опустилась на скамейку, вглядываясь в пространство, как будто ялик мог внезапно материализоваться обратно.       — Яньцин… А ты говорил... что слышал что-то странное о яликах? Про исчезнувшие?       Он кивнул, медленно, будто проверяя, стоит ли говорить вслух.       — Один старый ялик пропал с маршрута около шести месяцев назад. Без следа. Считался списанным. Но недавно его засекли - кратковременно, на окраине сектора с архивами. Сигнал был нестабильным, как будто его глушили.       Март 7 подняла голову.       — Ты думаешь, это тот же?       — Не исключено. Тот ялик был того же типа. Без номера. Вся регистрация стёрта. Но... — Он сделал паузу, — ...если он используется кем-то вроде Кафки - отслеживать его бессмысленно.       — Значит... он снова исчез. Как и в прошлый раз.       — Да.       — Если фотоаппарат был внутри... — Март 7 сжала кулаки. — Он мог остаться там. Я... если честно, мне не хочется снова встречаться с ней. И всё-таки... спасибо, что пошёл со мной, одной сюда возвращаться было бы... не очень.       ***       Март 7 лежала поперёк кровати, не раздеваясь, уткнувшись лицом в подушку. Фотоаппарата на прикроватной тумбе не было — и от этого казалось, будто чего-то важного не хватает не только в номере, но и внутри.       Телефон светился тускло. Экран уже выдал второе предупреждение о разрядке, но Март 7 не обращала внимания. Она уже третий раз пыталась написать Серебряному Волку.       "Привет. Надеюсь, не отвлекаю. Может, ты в курсе, Кафка не находила фотоаппарат? Он такой голубой. Мне он нужен. Очень."       Сообщение зависло. Потом выдало "не доставлено".       Она уставилась на экран, упрямо вбивая новое:       "Просто… если она его забрала передай, пожалуйста. Там только фотки и воспоминания, важные для меня."       Снова "не доставлено".       Она закусила губу. Третье сообщение:       "Если ей не нужен фотоаппарат пусть просто отдаст. Я даже не спрошу, смотрела ли она, ладно? Только верните."       Палец всё ещё висел над кнопкой «отправить». Потом медленно опустился. Бесполезно.       Она развернулась на спину, положив телефон на грудь. Потолок казался выше обычного.       Через несколько минут, после пары тяжёлых вздохов, она поднялась и вышла в коридор.       В комнате, где собрались Стелла и Дань Хэн, царила тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц и лёгким гудением кондиционера. Март 7 заглянула с осторожностью, как будто проверяя, можно ли ей туда.       — Эм... вы не заняты?       Дань Хэн кивнул, закрыв планшет.       Март 7 вошла и села рядом, поджав ноги.       — Мне надо вам кое-что рассказать... — начала она тихо, глядя в пол. — Это касается того... что случилось вчера. И почему я не выходила на связь.       Они слушали, не перебивая. Пока она рассказывала - про переулки, заражённых, пустую платформу, встречу с Кафкой и как всё закончилось — взгляд Стеллы становился всё более напряжённым, а пальцы Дань Хэна слегка сжались на подлокотнике кресла.       Когда Март 7 закончила, наступило короткое молчание.       — Ты серьёзно была рядом с заражёнными Марой и... с Кафкой? — произнесла Стелла, нахмурившись. — И не сказала нам сразу?       — Я… — Март 7 судорожно сжала рукава рубашки. — Я не знала, как сказать. Всё было так странно. И... мне казалось, что если я скажу, то… вы разозлитесь.       — Мы не злимся, — медленно сказал Дань Хэн.       — Прости, — пробормотала Март 7, поджав губы. — Я правда не хотела никого волновать. Я думала, справлюсь сама. Но… фотоаппарат остался в том ялике. И теперь он пропал.       — И ты пытаешься достучаться до Серебряного Волка? — уточнила Стелла.       Март 7 кивнула, вытаскивая телефон.       — Уже трижды. Ничего не доходит. Я... — она сжалась. — Я знаю, что это всего лишь вещь. Но для меня это почти дневник. Без него всё как будто пусто.       Стелла задумчиво прижала чашку к губам, не делая глотка. Потом посмотрела на неё поверх головы.       — Хочешь, я напишу Кафке?       — Что? Правда? — Март 7 резко подняла голову.       — Если она взяла твою камеру — может, вернёт. Я напишу. Просто спрошу.       — Спасибо… — выдохнула Март 7, с трудом сдерживая облегчение. — Я… правда. Спасибо. Простите меня, что всё это скрыла.              ***              Последний луч заходящего солнца скользнул по тренировочной арене, окрашивая деревянные стойки в багрянец. Март 7, с трудом переводя дыхание, опустила тренировочный меч. Руки дрожали от напряжения, мышцы горели огнем после часов отработки базовых стоек.       — Достаточно на сегодня, — произнес он, наблюдая, как она пытается распрямить спину.       Март 7 кивнула, поднося тыльную сторону ладони ко лбу, смахивая пот. В этот момент завибрировал телефон. Достав его, она увидела сообщение от Стеллы.       "Март, твой фотоаппарат нашли! Он в заброшенном ялике, координаты пришлю. Но место нехорошее. Мы с Дань Хэном уже идем туда."       Сердце Март 7 ёкнуло от радости. Она резко подняла голову на Яньциня.       — Я... Мне срочно нужно идти. Стелла нашла мой фотоаппарат! Но он в опасном районе. Они с Дань Хэном уже туда направляются...       Яньцин внимательно посмотрел на ее взволнованное лицо, потом на экран с координатами. Его выражение оставалось спокойным, но в глазах мелькнула решимость.       — Порт Звездочет Навалия действительно не место для прогулок. Я пойду с вами. — Заявление прозвучало как констатация факта, не оставляя места для возражений.              ***              Тусклые фонари едва освещали заросший ржавчиной и сорняками тупик у старых доков.       Ялик стоял между двумя контейнерными складами. Серый корпус, слегка приподнятый нос. Март 7 узнала его сразу.       Возле него стояли Стелла и Дань Хэн, их позы были напряженными.       Перед ними, непринужденно опираясь на корпус ялика, стояла Кафка. В ее руках, как будто случайно подобранная безделушка, вертелся знакомый фотоаппарат Март 7.       — А вот и наша рассеянная фотограф, — прозвучал бархатистый голос Кафки, когда Март 7 и Яньцин подошли. Она лениво протянула камеру. — Кажется, ты обронила что-то ценное. Нашла его совершенно случайно. Такое милое устройство.       Март 7, не сводя с Кафки настороженного взгляда, осторожно шагнула вперед и схватила фотоаппарат, быстро отступая назад, к Яньцину. «Спасибо» застряло у нее в горле. Ничего хорошего от Кафки просто так не бывало.       — Спасибо, — сухо произнес Яньцин, его рука лежала на рукояти тренировочного меча. — Мы уходим.       — Только собрались, и уже расходимся? — Ее бордовый взгляд скользнул по всем четверым. — Но вы правы, здесь действительно не место для... светских бесед. Потому предлагаю вам разбиться на парочки. Куда практичнее.       Она щелкнула пальцами. Это было не просто движение. Воздух сгустился, давление ударило по ушам. Март 7 вскрикнула, почувствовав, как невидимая сила резко отрывает ее от Безымяннух и швыряет в сторону! Рядом с грохотом упал Яньцин. Они оказались на земле, метрах в пяти друг от друга, разделенные невидимым барьером, который Кафка установила одним жестом.       — Стелла! Дань Хэн! — закричала Март 7, пытаясь подняться. Яньцин уже был на ногах, меч наготове, но его остановила фигура, выступившая из тени ялика.       Прежде чем Яньцин успел среагировать на новую угрозу, Блэйд оказался рядом с Март 7. Его рука схватила ее за предплечье. Рывок был таким резким, что у нее перехватило дыхание. Она вскрикнула от боли и неожиданности, пытаясь вырваться, но его хватка была как стальные тиски.       — Отпусти! Что ты делаешь?! — крикнул Яньцин, делая выпад вперед, меч сверкнул в тусклом свете, направленный на руку Блэйда, сжимавшую Март 7.       Но Блэйд был быстрее. Он дернул Март 7 на себя, используя ее тело как щит на долю секунды, сбивая прицел Яньциня. Одновременно его свободная рука молниеносно впилась в запястье мальчика, держащее меч. Пальцы сжались с такой силой, что кости хрустнули. Яньцин вскрикнул от неожиданности и боли, меч выпал из ослабевших пальцев с глухим стуком.       — Яньцин! — завизжала Март 7, пытаясь выкрутиться, но хватка Блэйда на ее предплечье лишь усилилась.       Кафка, наблюдая с легкой улыбкой, лениво махнула рукой. Перед Стеллой и Дань Хэном, рванувшимися на помощь, вспыхнуло плотное сиреневое сияние — барьер, отсекающий их. Они ударились о невидимую стену, беспомощно замерли по ту сторону.       Блэйд одной рукой держал Март 7, которая билась и царапалась, а другой, не отпуская запястья Яньциня, резко дернул его вперед. Яньцин, потерявший равновесие от боли, споткнулся. Блэйд развернул обоих в сторону открытого люка ялика.       — Нет! Стелла! Дань Хэн! — кричала Март 7, отчаянно упираясь ногами в землю. Яньцин, стиснув зубы, пытался устоять, но каждый рывок Блэйда лишал его опоры.       Блэйд не обращал внимания. Он достиг люка. Сначала он почти бросил Март 7 внутрь темной кабины. Она вскрикнула, кувыркнувшись по холодному металлическому полу. Прежде чем Яньцин успел попытаться вырваться, Блэйд с силой толкнул его в спину. И тот влетел в кабину, споткнулся о тело Март 7 и рухнул рядом. В следующее мгновение массивная фигура Блэйда перекрыла свет, шагнув внутрь. Дверца с оглушительным грохотом захлопнулась, погрузив их в почти полную темноту, нарушаемую только скудным светом от панели управления где-то впереди.       Снаружи донесся нарастающий гул двигателя. Ялик ожил. Пол под Март 7 и Яньцинем задрожал. Они отчаливали.       Март 7, отползая в угол, нащупала свой фотоаппарат. Телефон... Оба кармана были пусты. Блэйд забрал его у нее. Она видела, как мимо ее лица мелькнула еще одна блестящая пластина - Яньцин тоже лишился связи.       Вибрация двигателя, неровная и чуть резковатая, будто кто-то нажимал на педаль газа издалека, не чувствуя ритма машины, управляли извне этой металлической коробки, где они тряслись, как груз. Тяжёлое, прерывистое дыхание Яньциня, сжимающего сломанное запястье, свистело над ухом. Охотник стоял у панели управления, но его руки были сложены на груди. Он не касался кнопок, не смотрел на экраны – лишь наблюдал за слабыми огоньками, мигавшими в строгом ритме. Панель жила своей жизнью: индикаторы загорались и гасли сами по себе, курсор на навигационной карте прыгал скачками, прокладывая маршрут, неведомый пассажирам. Сам ялик вёл себя странно: то резко кренился на вираже, будто его швыряло невидимой рукой, то внезапно выравнивался с неестественной плавностью.       И всепоглощающий ужас. Её друзья... Стелла, Дань Хэн... Остались с Кафкой. В ловушке. И она, и Яньцин теперь здесь, в этом куске металла, летящем эоны знает куда по чужой воле. Из-за неё. Из-за её дурацкого фотоаппарата, который сейчас безвольно валялся у её ног, стекло объектива чудом не треснуло при падении. Дыхание сдавило. Слёзы текли беззвучно, смешиваясь с пылью на щеках. Куда их везли? Что Кафка сделает с друзьями? Что они собираются сделать с ней и Яньцином? Мысль о том, что все они – и здесь, и там – в смертельной опасности из-за неё, из-за её любопытства и рассеянности, была невыносимой, разрывающей изнутри. Она сжалась в углу ледяной кабины, чувствуя, как дрожь сотрясает всё тело в такт неровному гулу двигателя и бесцеремонным рывкам ялика, уносящего их в неизвестность.       Минут пять Блэйд просто молчал. Потом вдруг шагнул вперёд — и протянул руку.       — Дай сюда.       — Что?.. — Март 7 вздрогнула, крепче сжала фотоаппарат. — Зачем?       — Скучно. Хочу посмотреть, из-за чего вы все сорвались.       Она колебалась, но всё же медленно протянула камеру. Блэйд взял её с неожиданной осторожностью.       Свет экрана осветил его лицо снизу, отбрасывая резкие тени. Он молча листал. Пальцы скользили по сенсору с методичной медлительностью. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Остановился.       — Ого. А этого красавчика у тебя как-то подозрительно много.       Март 7 прикусила губу.       — Я беру у него уроки фехтования.       — Не оправдывайся, — перебил Блэйд, щёлкая дальше. — Так только хуже.       Он долистал до старой фотографии — селфи Март 7 с её самодельным мечом изо льда.       — Ха! — Вырвалось у него, резко и насмешливо. — Вылитый мой первый клинок! Только я свой, помнится, лет в десять сплавил на металлолом. Выглядел точь-в-точь так же жалко. — Он покачал головой, делая вид сожаления.       — Ну надо же, — протянул он слащаво, улыбка стала шире. — А вы и правда мило смотритесь. Прямо сладкая парочка. А после тренировок вы ходите за ручку, обсуждаете удары да парирования? — Он ухмыльнулся, явно получая удовольствие от ее смущения.       — Хватит, — донёсся тихий голос. Яньцин, хоть и не видел, слышал всё. — Верни ей камеру.       Блэйд замер. Его брови медленно поползли вверх, выражение лица стало театрально-удивленным, почти оскорбленным. Он повернул экран к Март 7, тыча пальцем в свое изображение.       — А это кто у нас? Я, что ли? — Прозвучало с преувеличенным интересом. — И это что? Сменила объект обожания? Ветреная какая.       — Блэйд, заткнись! — Рык сорвался с губ Яньциня. Он рванулся вперед, забыв про боль, про сломанное запястье.       Блэйд взглянул на него, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, радостное, как у хищника, которому подставили слабое место. Он не уклонялся.       Раздался глухой, влажный звук. Яньцин рухнул на бок, ударившись головой о металл. Затих.       — ЯНЬЦИН! — Март 7 вскрикнула, поползла к нему. Слёзы, слюни, сопли – всё смешалось. Она рыдала, трясясь, не в силах остановить истерику.       Блэйд шагнул к ней, навис. Его тень поглотила последний тусклый намёк на свет. Он присел на корточки, его лицо оказалось вровень с ее грязным от пыли, смешанной с солеными слезами, искаженным страхом лицом. Улыбка исчезла.       — Тихо. — Он протянул палец, грубо смахнул слезу с ее щеки. — Не люблю, когда ревут напрасно. — Палец задержался, угрожающе прижался к коже под глазом. — Успокойся. Сейчас. Или... я дам тебе настоящий повод. Поняла?       Она кивала, судорожно глотая воздух, пытаясь втянуть сопли, сжать губы. Сквозь слезы она видела его – не молчаливую тень, не загадочного охотника. Настоящего. Улыбающегося, хмурящегося, насмехающегося. Гадкого. Мудака. И от этого осознания внутри все оборвалось. Она зажала рот ладонями, стараясь не дышать, лишь бы он отошел. Лишь бы это прекратилось.       Март 7 дрожала.       Не от страха — тот уже давно стал чем-то фоновым, как шум в ушах. Она дрожала от холода. Её стандартная одежда — юбка и лёгкая рубашка — никак не подходила для металлического нутра ялика, где воздух был сухим, с привкусом железа и сквозняком из вентиляции. Безымянная пыталась прикрыть оголенные колени дрожащими руками. Зубы едва сдерживали стук.       Рядом с ней раздался звук движения. Охотник сел, раскинув ноги, опираясь на одну руку, а другой без особой церемонии — просто подхватил Март 7 под плечи и подтянул ближе.       — Не дрожи так, — пробормотал он, усаживая её рядом с собой. — От этого даже мерзко становится.       Она резко затаила дыхание, как будто боялась, что звук её дыхания может спровоцировать что-то ещё хуже.       Он устроился рядом. Близко. Слишком близко. Его рука лежала где-то за её спиной. Тепло от его тела не грело — оно давило. Как жар от пламени, в которое ты не хочешь смотреть.       — Ну, — проговорил он лениво, как будто продолжал беседу, начатую час назад. — А как там Дань Хэн? Живётся ему нормально? Не скучно ему среди Безымянных?       Она молчала.       — Я тебя спросил, — добавил он, чуть повернув голову.       — Он не жалуется, — прошептала Март 7, всё ещё не двигаясь.       — А он ничего не рассказывал о своём старом друге?       — Н-нет... Он не рассказывал, — тихо ответила она, почти неслышно. — Я не спрашивала       Блэйд снова замолчал. С противоположной стороны слышалось прерывистое дыхание Яньциня, связанного по рукам. Его заглушал шум работающего двигателя.       — Довольно сидеть, — вдруг сказал Блэйд. — Время размяться.       — Что? — она чуть приподнялась, глядя на него с ужасом.       — Давай посмотрим, чему тебя научил твой генеральский щенок. Вставай. — Он медленно поднялся, одним движением отряхнул рукав. — Меч в руки. Или ты думала, это всё? Что я просто поговорить сел?       Март 7 попятилась на локтях, вжимаясь в стену.       — Я не хочу. Я не могу. Я…       — Можешь. И хочешь. Просто пока не знаешь об этом. — Блэйд шагнул ближе. — Давай, храбрая Безымянная. Покажи мне, как ты держишь меч. Или ты всегда собираешься прятаться за чужими спинами?       Она не успела ничего ответить, он уже поднялся. И, не говоря больше ни слова, поднял с пола что-то.       — Это… это меч Яньциня.       Блэйд с лёгкой ухмылкой перекинул меч в руку и повернул клинок к свету. Сталь сверкнула. Лезвие было безупречно знакомо, каждый изгиб, каждая царапина на гарде.       — Так и есть, — сказал он, подбросив меч и поймав его за рукоять.       Ялик дёрнулся, резко остановился. Резкое торможение бросило Март 7 на пол. Боль от удара едва не заглушила рвущийся изнутри страх.       Дверь кабины раскрылась. За ней — бетон, пыль, серый свет, обрывки кабелей, ведущие вглубь руин.       — Выходим, — приказал Блэйд, подхватывая её за локоть и вытаскивая наружу.       Март 7, пошатываясь, встала.       — Держи, — бросил он, протягивая меч Яньциня рукоятью вперёд. — Покажи, чему тебя научил твой друг.       — Я… — Март 7 подняла глаза, но договорить не успела.       — Бей, — сказал он. — Или я начну первым.       Она стиснула зубы, дрожащими руками обхватив рукоять. Меч оказался тяжелее, чем она помнила. Или просто руки слабее. Или страх сильнее.       Блэйд достал свой клинок. Улыбка с его лица не исчезла. Всё стало реальным.       Она шагнула вперёд — и в этот момент раздался звук: резкий хруст ткани, короткий щелчок.       Пальцы здоровой руки выхватили рукоять меча у Март 7 почти одновременно с тем, как он закричал:       — Отойди!       Техника порхающих мечей задела Охотника, который отвлёкся на выбравшегося Яньциня. Лезвие рассекло его бок, кровь брызнула на панель. Мерзкий запах донёсся до носа.       Яньцин, прижавшись к Март 7, прикрывал её собой. Лейтенант уже подумал, что они смогут скрыться.       Рана в тот же момент заросла. Блэйд рванулся вперёд. Схватил обоих за шиворот, как котят, и бросил внутрь ялика. Люк захлопнулся, воздух разрезал глухой щелчок запирающих замков. Март 7 врезалась в стену, больно ударившись плечом. Яньцин тоже глухо рухнул на пол, но уже пытался подняться, чтобы схватить свой меч, который в очередной раз валялся на полу ялика. Здоровую руку придавило ботинком.       Блэйд навис над ними. Его дыхание стало прерывистым, хриплым. Глаза блеснули красным.       — …Я тебя убью, — прошипел он, глядя на Яньциня. — И тебя, и её.       — Нет! — закричала Март 7, заслоняя собой Яньциня. — Он… он просто хотел защитить меня! Хочешь — бей меня! Мне всё равно! Только не его! Он… он и так уже пострадал, ты не видишь?!       Блэйд замер. Его горящий взгляд медленно, с трудом фокусируясь, перешел с Яньциня на Март 7. На ее трясущиеся плечи, сжатые кулаки, заплаканное лицо. Он резко втянул воздух, как ныряльщик, выныривающий из глубин. Глаза на миг прояснились. Пустота отступила, сменившись знакомой усталостью, смешанной с презрением. Он медленно убрал ногу, отпустив запястье Яньциня.       — Ха… — он усмехнулся. Горько, почти маниакально. — Да я же шутил, глупая ты. Чего ты вся трясёшься? Что, поверила?       Яньцин смотрел на мужчину снизу вверх, взгляд его был колючим, полным злости, но он молчал. Ни одного слова в ответ.       Блэйд усмехнулся, будто ему это поведение показалось забавным. Он медленно протянул руку, словно хотел потрепать парня по голове — жест слишком фамильярный, почти снисходительный.       Яньцин резко отдёрнулся.       — Не прикасайся ко мне.       — Послушай, — Он говорил спокойно, почти мягко — но угроза слышалась в каждом слове. — Думаю, ты уже понял: мне не трудно сделать тебе больно. Так что... просто дай мне тебя связать. И мы посидим здесь. Спокойно.              ***              Они всё ещё были в ялике. Металлический корпус дрожал. Ни ориентиров, ни света. Только панели мигали, отсчитывая что-то, что знали только те, кто запустил маршрут.       Март 7 всё ещё сидела рядом с Яньцинем, прижавшись плечом к плечу. Он был бледен, дышал тяжело. Губы сжаты, но глаза полны боли и злости, с трудом приподнялся на локтях.       — Почему? — хрипло спросила она, глядя на связанного Яньциня. — Почему ты вообще так на него взъелся? Что тебе сделал Яньцин?       Блэйд медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лейтенанту.       — Ничего. А я, — он медленно развёл руками, — хочу посмотреть, что будет делать Цзин Юань, если его сын немного поцарапается.       Он порылся в ящике под панелью, вытащил упаковку стерильных бинтов и швырнул ее Март 7 прямо в колени.       — Подлатáй своего друга. Чтоб не сдох раньше времени.       Март 7, стиснув зубы, разорвала упаковку. Её пальцы дрожали, но она действовала уверенно - закрепила его запястье, сделала жгут на локоть, перетянула плечо.       Мужчина в это время неспешно подошёл и схватил Яньциня за плечи, грубо перевернул на живот и затянул веревки на спине еще туже, зафиксировав локти и ноги. Сдавленный стон вырвался из губ мальчика.       Блэйд повернулся к ней.       — А теперь — встала.       — Что? — она отшатнулась.       — Встала, взяла меч. Пошли драться. Второй раунд.       Он снова вытолкнул ее на импровизированную площадку перед панелью. Март 7 подняла меч Яньциня, чувствуя его неестественную тяжесть. Она попыталась встать в стойку, которую отрабатывала с Яньцинем, но старая травма ноги дала о себе знать — она непроизвольно перенесла вес, слегка прихрамывая.       Блэйд, уже готовый к выпаду, замер. Его взгляд резко опустился на ее ногу, потом поднялся на лицо. На лбу наметилась резкая складка раздражения.       Март 7 сжала рукоять до побелевших костяшек. Страх горел, но подпирала ярость — за себя, за Яньциня, за всю эту пытку.       — Если мы победим — ты нас отпустишь?       Он хмыкнул.       — А что ты называешь победой, а? Дотронешься до моей руки — и я такой: «О, ты выиграла, пошли вон»?       — При каком условии ты отпустишь нас? — выдохнула она, перехватывая меч.       — Когда ялик долетит до нужной точки. Там и посмотрим.       — Куда мы летим?       Он не ответил.       Март 7 стиснула зубы.       — А зачем Кафке Дань Хэн и Стелла?       Он молчал.       — Ответь мне!       Он лишь усмехнулся. Потом, развернувшись резко, сделал выпад. Она отступила, чуть не споткнувшись. Блэйд издевательски обошёл её.       — Ну ты посмотри на неё! — вдруг громко, с издевкой произнес Блэйд, явно обращаясь не только к Март 7. Его голос легко перекрыл гул двигателя. — Кто тебя учил держать меч?       Март 7 поняла. Ее лицо пылало от стыда и гнева. Он позвал ее драться не для боя. Не для проверки навыков. Ему было скучно. И он нашел развлечение: унизить её. Унизить его.       — ОСТАНОВИСЬ! — голос Яньциня взорвал тишину, резкий, надрывный.       Он вскинулся, даже не пытаясь скрыть, как дрожит от злости. Он кричал, дергаясь в веревках, пытаясь приподняться.       — Сволочь… Ты сволочь! Хватит её трогать! Она здесь вообще ни при чём! Всё это — не из-за неё! Хватит её донимать, понял?! Она не заслужила этого!       Март 7 замерла, будто вдавленная в пол, пальцы крепко сжали меч. Воздух вдруг стал тяжелым.       Блэйд, только что готовившийся к очередному насмешливому выпаду, замер. Его клинок опустился на долю секунды. Он медленно повернул голову к связанному лейтенанту, потом его взгляд скользнул к Март 7, замершей в жалкой боевой стойке, с мечом, который она едва удерживала.       — Ты прав. Она ни при чём. Она и меч не умеет держать. — Он шагнул к неё — Зато умеет тыкать своим объективом, да? Ну так займись любимым делом.       Мужчина резко вырвал у неё меч — сталь зазвенела, вырвавшись из ладони, как живая. Март 7 отшатнулась, будто её ударили. Он махнул рукой к ялику.       — Идём.       Внутри ялика было всё так же душно. Блэйд закрыл люк, и мир сузился до металлических стен. Он отвернулся от неё, шагнул к Яньциню, который всё ещё тяжело дышал, опустив голову.       — Камеру, — сказал Блэйд, не глядя.       Март 7, дрожа, полезла в карман за фотоаппаратом. Пока она возилась, Блэйд действовал с пугающей скоростью. Он грубо толкнул Яньциня на колени. Одной рукой впился в его чёлку, резко запрокинув его голову назад, так что шея напряглась до хруста, а в уголках глаз собрались бусинки слёз, вот-вот намериваясь скатиться по мальчишеским щекам. Другой рукой он с силой зафиксировал его подбородок, пальцы впились в челюсть, не давая отвернуться. Яньцин попытался вырваться, застонав от боли в сломанном запястье и унижения, но хватка была мертвой.       Блэйд присел рядом с Яньцинем на корточки. Не просто сел – он придвинулся вплотную, так что его щека почти касалась щеки помощника генерала. Он смотрел прямо на Март 7 и её поднятую камеру. На лице Охотника гаденькая улыбочка.       — Ну, фотограф? — его голос прозвучал низко и отчетливо в гробовой тишине кабины. — Лови момент. Улыбнись, ласточка.       Март 7 стояла, сжав в дрожащих руках фотоаппарат. Он казался слишком тяжёлым. Не от веса — от того, что ей сейчас предстояло делать.       Объектив был направлен прямо на них. На Яньциня, сидящего на коленях, в неестественной, унизительной позе. Его лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию. По щеке уже ползла тень будущего синяка — там, где в драке попал Блэйд. Он отвёл взгляд, как будто боялся встретиться им с Март 7.       А рядом — Блэйд. Черты лица расслаблены, почти беззаботны. Глаза широко раскрыты, красные, сухие, без единого мигания. Он смотрел прямо в камеру. Или — через неё. На неё.       — Давай, — тихо напомнил он, чуть улыбнувшись. Его дыхание, горячее и ровное, касалось уха Яньциня. Лейтенант зажмурился. — Нажми когда захочешь. Я же тебя не тороплю.       У Март 7 пот выступил на лбу. Пальцы вспотели, ладони скользили по корпусу камеры. Она дважды промахнулась по кнопке — мелкая моторика отказалась работать. Она боялась, что он выпадет. Боялась сделать еще один кадр. Боялась не сделать. Сердце колотилось так, что она слышала только его и слабое шипение воздуха из вентиляции. Это было хуже драки. На драке можно было хоть пытаться биться.       Она подняла объектив выше, как на автопилоте, стараясь не смотреть на выражение Яньциня, которое вот-вот станет непереносимым.       «Это… просто кадр. Просто фото. Я просто нажимаю».       Щёлк.       Она вздрогнула от собственного движения. Снимок сделан. На экране камеры мелькнуло застывшее мгновение их мрачной близости.       — Ещё один, — сказал он.       «Нет. Пожалуйста. Не надо больше. Не заставляй».       Она не сказала этого. Только нажала ещё раз.       Щёлк.       С каждым кадром становилось хуже.              ***              — НЕ ТРОГАЙ ЕЁ!       Яньцин, снова пришедший в себя, рванулся в веревках. Кровь сочилась из свежей ссадины на губе, полученной при попытке сопротивляться.       Блэйд, который лишь притворно замахнулся на Март 7, чтобы спровоцировать, медленно опустил руку. На его губах играла едва заметная, холодная тень улыбки. Он видел этот взрыв ярости, слышал этот животный страх за другого, и это доставляло ему извращенное удовольствие. Его глаза, все еще несущие отблеск недавнего намёка ярости Мары, облизнули Яньциня и Март 7.       Март 7 опустила взгляд.       Она не могла смотреть на него.       — Чего это ты камеру спрятала, а? — его голос прозвучал нарочито удивленно, почти обиженно, но в этой интонации сквозила ядовитая насмешка. Он сделал шаг к ней. — Ты же так это любишь. Фотографировать... — Он протянул руку, не спеша, давая ей время испугаться еще сильнее. — Так покажи свое мастерство.       Март 7 дрожала. Она не могла вдохнуть полной грудью. Паника сводила гортань. Всё внутри кричало: «Сделай что-нибудь! Защити себя! Защити Яньциня!» Но она не знала как. Она была безоружной. И — что страшнее — он знал это.       Она подняла голову. Взгляд метнулся между Блэйдом и Яньцинем, который теперь просто тяжело дышал, опустив голову. Он сдавался. У него почти не осталось сил.       — С-скоро приедем? — ее голос прозвучал тонко, сдавленно, но громко в тишине. — К месту, которое ты… упоминал?       Блэйд поднял бровь. Медленно. Смотрел на неё так, будто она только что заговорила на непонятном языке.       — О? — протянул он, и в его голосе снова зазвучала та слащаво-игровая нотка, от которой Март 7 становилось физически плохо. — Уже хочешь сбежать от меня, девочка? А я-то надеялся… — Он сделал паузу, драматично вздохнул. — …что я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь. После всех наших… совместных моментов.       Безымянная моргнула. В его голосе всё ещё скользила лениво тянущаяся насмешка — но было что-то ещё. Как будто он сам не знал, шутит ли.       — Ты… серьёзно сейчас? — прошептала она, не веря.       Охотник наклонился чуть ближе.       — А ты как думаешь? — прозвучало это совсем рядом.       Блэйд шагнул вплотную, не оставив и сантиметра для бегства. Его руки – одна в грубом бинте, другая свободная – легли ей на талию, не обнимая, а фиксируя, как тиски. Она вскрикнула от неожиданности, прижав фотоаппарат к груди, пытаясь создать хоть какую-то преграду между собой и его телом. Хрупкий пластик и стекло казались смешной защитой.       Он наклонился ниже. Его дыхание, горячее и чуть прерывистое, коснулось ее виска, а затем он вдохнул. Глубоко, медленно, как будто пробуя аромат ее розовых волос на вкус. Март 7 содрогнулась, почувствовав, как холодный пот выступил по всему телу.       Забинтованная кисть Блэйда скользнула вверх по ее руке. Грубая ткань бинта прошлась по ее локтю, вызывая неприятное ощущение, затем двинулась дальше – через тонкую ткань рубашки по ключице. Прикосновение было медленным, исследующим, неотвратимым. Март 7 поморщилась, сжав зубы, стараясь не дышать. А затем его свободная рука – сильная, с набухшими венами – накрыла ее шею. Не сдавливая горло сразу, а просто легла тяжелой ладонью на основание, пальцы обхватив боковые стороны.       Воздух перехватило. Март 7 задышала часто и глубоко, грудью, чувствуя, как ладонь Блэйда вжимает ее шею в холодный металл стены. Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох был прерывистым.       Он изучал каждую деталь: как ее полуприкрытые веки дрожали, словно крылья пойманной бабочки, как ресницы отбрасывали трепетные тени на бледные щеки, как капелька пота скатилась от виска.       Фотоаппарат в ее руках был единственной опорой, островком знакомого в этом кошмаре. Она впилась в него пальцами, костяшки побелели. Но он не мог защитить. Не мог остановить его взгляд, который буравил ее, выискивая последние капли сопротивления, чтобы выжать и их.       Давление на шею внезапно ослабло. Свежий, жгучий воздух ворвался в легкие Март 7, заставив ее судорожно, с хрипом вдохнуть. Голова закружилась, в висках застучало, перед глазами поплыли темные пятна. В этом полуобморочном тумане его голос прозвучал близко, неожиданно... другим.       — Прости… — прошептал он так близко, что губы почти касались ее уха. Голос был хриплым, но лишенным привычной насмешки. — Не хотел так сильно пугать тебя.       Ее захлестнула волна абсурдного, мгновенного облегчения. Он извиняется? Искренне? Разум, затуманенный нехваткой кислорода, ухватился за эту соломинку. Может, кончился кошмар? Может, он одумался? Всего миг – слабый, теплый проблеск надежды в ледяном ужасе.       Но миг прошел. Прежде чем она успела что-то почувствовать, кроме растерянности, она услышала – глухой, сдавленный звук у нее над ухом. Сперва похожий на всхлип. Потом – явственно. Это был смех. Еле сдерживаемый, дрожащий в его груди, вибрацией передающийся через ладонь, все еще лежащую у нее на шее. Он давился смехом, пытаясь сохранить маску раскаяния.       — Ох, девочка… — он прохрипел, и смех уже прорывался сквозь слова, делая их влажными и зловещими.       Он наклонился еще ниже. Его губы, сухие и горячие, коснулись ее виска. Не поцелуй. Скорее... отеческое прикосновение? Жест ложного утешения, такого же фальшивого, как и его извинения. И одновременно с этим его свободная рука – та, что только что душила – накрыла ее руку, все еще бессильно сжатую в кулак (не ту, что держала камеру). Его пальцы грубо впились между ее пальцами, переплелись с ними с насильственной интимностью. Затем он с силой прижал сцепленную руку к стене рядом с ее головой, пригвоздив ее ладонь так же надежно, как и все ее тело.       Март 7 замерла. Не от страха теперь. От понимания. Ледяного, тошнотворного. Надежда умерла, оставив после себя пустоту, гораздо более страшную, чем паника. Он не раскаивался. Он играл. Наслаждался ее мгновенной, глупой верой, ее облегчением – только чтобы тут же, на ее глазах, растоптать его своим тихим, садистским смехом.       Она смотрела перед собой, не видя его лица, чувствуя только его дыхание на своей коже.       — И куда же подевалась наша храбрая Безымянная? — почти певуче спросил он, грубый палец скользнул по ее коже. — Все твои попытки быть щитом для него... испарились? Зря старалась?       Смех Блэйда оборвался мгновенно. Его лицо, только что искаженное игривой жестокостью, стало каменным. Все мускулы напряглись, сгладив складку у губ.       — Смотри на меня, — приказал он. Пальцы руки, все еще переплетенные с ее и прижатые к стене, сжались сильнее, напоминая о ее положении.       Март 7, парализованная внезапной переменой, подчинилась. Ее затуманенный взгляд медленно, с трудом фокусируясь, поднялся и встретился с его.       Он выдержал паузу, его взгляд буравил ее, словно сканируя, дошло ли. Потом губы едва тронулись:       — Скоро приедем. — Он отвечал на ее давний, отчаянный вопрос, заданный в надежде на спасение, но ответ этот не нёс облегчения.              ***              Лязг тормозов, резкий толчок – и гул двигателя стих, оставив после себя оглушительную, хрупкую тишину. Март 7 не помнила, как вышла. Один момент – давящая теснота ялика, запах железа, крови и его дыхания, холод металла под спиной. Следующий – холодный ночной воздух незнакомого порта, бьющий в лицо, и руки, крепко схватившие ее за плечи.       — Март! — Это был голос Стеллы. Резкий, испуганный, слишком близкий.       Дань Хэн уже склонился над Яньцинем, который, бледный как полотно, опирался на него, сжимая зубами стон. На лице проступали темные кровоподтеки, одежда в пыли и крови.       — Яньцин… — выдохнула Март 7, ее собственный голос прозвучал чужим, хриплым.       Март 7 замерла, пытаясь осмотреться. Она стояла на причале — потрёпанном, облезлом, с разводами ржавчины. Неизвестный порт. Никаких названий. Никаких людей вокруг — только жужжание систем навигации где-то далеко и тени, колышущиеся от ветра.       — Где они? — спросил Дань Хэн, повернувшись к ней.       Она не ответила.       Март 7 отвела глаза. Ее руки дрожали. В одной все еще мертвой хваткой был зажат фотоаппарат.       Ялика, в котором они прибыли, больше не было.       Блэйда — не было.       Кафки — не было.       — Потом… — прошептала она, сжимая фотоаппарат так, что пальцы побелели. Она тряхнула головой, сгоняя наваждение. — Помогите ему. Пожалуйста. — Её голос сорвался на последнем слове. Она не могла говорить об этом. Не сейчас. Не здесь, под этим чужим, враждебным небом, в этом месте, которое пахло тоской и опасностью. Яньцин пострадал из-за неё. Его нужно спасти.       — Март. — Уже Стелла, мягче. — Ты можешь сказать, что случилось?       — ...Яньциню нужно помочь, — тихо повторила она. Почти шёпотом. — Он... у него рука... Он не жалуется, но я знаю — ему больно. Помогите ему.