Неужели догадался?

Когда Пест наконец переступил порог своей тесного, мрачного укрытия, у него сложилось ощущение, будто он вошел в другой мир – такой, где время остановилось, а память растворилась в пыли и тени. Внутри было тихо, словно в забытом богом углу, где даже эхо не хочет возвращаться. Он медленно, с каким-то внутренним страхом и осторожностью, ступил на скрипучий пол, который жужжал под его ногами, будто протестуя против его присутствия. Его взгляд был сосредоточен, как будто он пытался разглядеть что-то важное в темноте, которая окутывала комнату, словно плотная завеса. Эта комната — его убежище, его тюрьма, его единственный мир, где он живет, мастерит и одновременно умирает. Стены были покрыты трещинами, краска давно облупилась, а в углах зияли дырки и пятна, в которых иногда вставлялись инструменты, пригодные для починки украденных объектов. Вся обстановка казалась заброшенной, забытой, как будто кто-то давно покинул это место, оставив его на произвол судьбы. Он подошел к своему скудному столу, который был уставлен бумагами, заметками и старым хламом. — 新しいスペアパーツが必要です.. – пробормотал насекомовидный, пока его пальцы медленно перебирали предметы, скидывая на пол всё, что находится на верхушке стола. Взгляд его скользнул по руке, где он держал один лист – тонкий, почти прозрачный, исписанный мелким и неаккуратным до ужаса шрифтом. Парень взял положил эти жалкие листья на рабочее место, мельком прочитав первые строки и разложив их по порядку. Он стал читать. Внимательно, словно вглядываясь в каждую букву, каждое слово, как будто оно могло стать ключом к разгадке его судьбы: "—Мы встретились в адин момент, когда мимо проезжал поезд.. А когда он уехал, я увидел тебя!! Ты подошел ко мне впервые, и в тот мамент я почувствовал, что наше знакомство — судьба, которая меня изменила.. Моё сердце колотилось быстрее, представляешь!! Не знаю, заметил ли ты, но я бутто почувствовал жар.. На лице. Я не знаю что это за ощушения ;(" Продолжая читать эти отвратные стихи, Пест всё больше и больше огорчался в этом человеке. Слова, обычно вызывающие тепло и, наверное, радость, сейчас вызвали внутри что-то иное – острое, болезненное ощущение пустоты. Он стал смотреть на строки, словно пытаясь понять, почему этот "кто-то" решил оставить эти слова именно ему. Но вместо тепла внутри всё разверзлось — словно кто-то вырвал у него сердце и бросил его на пол, чтобы он смотрел, как оно бьется в руке у другого. Он сжал лист так, что пальцы побелели. Внутри всё закипело. Он вдруг почувствовал, как его разум наполняется бурей чувств — гневом, отчаянием, болью. Он резко, чуть грубо, смял бумагу и бросил её в мусорное ведро. Шуршание бумаги эхом разнеслось по комнате, словно крик его души, которая давно уже никому не нужна. Он смотрел на этот выброшенный лист, как на врага — врага, что напоминал о прошлом, которое он так отчаянно хотел оставить позади. Обхватив голову руками, он закрыл глаза, словно пытаясь заглушить внутренние голоса, шумы и воспоминания. Глубоко вздохнул, и внутри всё стало еще темнее, холоднее, еще более безнадежным. Всё сжалось — разум, сердце, душа. Его словно кто-то тряс за плечи, заставляя задавать один и тот же мучительный вопрос: "Почему именно я? Почему именно я." – тихо, почти шёпотом, как будто боясь, что кто-то или что-то услышит его внутренний крик. Он хотел бежать, разбить всё вокруг, чтобы избавиться от этого ощущения. Но он оставался сидеть, словно статуя, погруженный в свои мысли и чувства. — Вот же сволочь.. – сквозь зубы проговорил вредитель, всё сильнее и сильнее сдавливая голову в ладонях, ощущая весь свой гнев через пальцы. Пока всё было туманно, как в тумане на рассвете. Он сидел так долго, что время потеряло для него смысл. Внутри бушевали эмоции — смесь пустоты, отчаяния, непонимания и гнева. Каждая клетка его тела ощущала, что всё внутри разламывается, словно кто-то или что-то разбило его на тысячи мелких осколков и унесло прочь, оставив только пустую оболочку, даже того не подозревая. Пест схватил телефон, наблюдая, как сотни сообщений с пополнением на баланс вылетали бесконечным количеством. Всё это просто потому, что ему никогда не было интересно кто и как слал монеты. Лишь цифры, появляющиеся в самом начале строк, радовали глаз. Ему стало тошно, отвратно, ведь он осознал, кто это был. Все его догадки, размышления, просто привели к тому, что он был прав. Всегда был прав.

***

Пуб сидел чуть поодаль, его взгляд то и дело скользил по лицу Инфекта. Тот выглядел слабым, бледным, но в глазах всё ещё было тепло несмотря на болезнь. Пальцы ккдрявого мягко касались запястья парня, проверяя температуру, – привычное движение, которое он проделывал тысячный раз, и все равно не мог избавиться от тревоги. Каспер улыбнулся, когда почувствовал его руку. Улыбка была немного слабой, но искренней. Он благодарил его взглядом, хотя сказать вслух было трудно. Слова казались лишними, когда сердце так ярко чувствовало заботу. Пуб был для него словно стена, на которую можно опереться, когда сил немного и кажется, что весь мир · это только его болезнь и он сам.. Ну, впринципе его комната – болезнь, с учётом его нескончаемых чихов. Он лежал, чуть наклонившись назад, и прислушивался к тихому биению собственного сердца. Время будто остановилось. Вокруг – тишина, только иногда кашель и чихание мешали, а его собственное дыхание, ровное, спокойное, было слышно будто он пытался заглушить тревогу, которая когда-то давно стала частью его жизни. Каспер знал, что его Пуб, падла, не уйдет, пока он не почувствует, что ему действительно лучше. Кучеряш почувствовал, как его руки сами по себе начинают искать что-то – например, чашку с горячим чаем, который он сам наделал чуть раньше. Поднёс ее к губам, делая маленький глоток, и в этот момент понял: он не может просто так уйти, не убедившись, что всё в порядке. Да и Ламперт будет огорчён, что помощник так рано ушёл. Инфектед тихо вздохнул, он чувствовал, как внутри у него постепенно утихает всякая усталость. Он благодарил за этот момент, за тепло, которое исходило от Пуба. Ему было хорошо внутри, несмотря на слабость тела. — Т3бе точн0 со мн0й не тRжел0? – будто взволновано спросил Каспер, оклемавшись после долгих раздумий. — Та не переживай ты!! Мне не трудна. Особенно ради тебя и Лампи. — махнув рукой ответил Пуб, подпирая под ноги очередную подушку с тёплым компрессом. Постепенно, по мере того, как температура тела понизилась, и дыхание стало ровнее, Пуб достал телефон, вычитывая сообщение от Лампы о том, что он скоро вернётся, с тёплой улыбкой затемняя экран и вновь переключаясь на Инфектеда. — Лампи скоро придёт.. – укладывая на тумбочку телефон, вновь прикладывая уже тёплую и слабо влажную ладонь к щеке парня, проверя, не повысилась ли температура. — Сп4сиб0 ещё р4з. – с крчхтением вызволил слова из уст Каспер, опрокидывая голову на белоснежную подушку, наслаждаясь отдыхом в постели. Когда пришло время Пубу уходить, он поднялся, собираясь оставить друга в покое, чтобы он мог восстановиться полностью. Внутри у него было ощущение, что он оставляет не просто комнату, а часть своей заботы, свое тепло, свою искреннюю привязанность. Он не торопился, он просто мягко произнес: — Всё равно скоро увидемса!!.. Инфектед смотрел на него с благодарностью, его глаза были полны признательности. Будто пёсик, впервые увидевший своего нового хозяина. Вечериночный уже давно находился дома и давно успокоился после той накаленной ситуации, которая всё-таки оставила свой след в его душе. Он сидел на своем диване в прихожей, облокотившись спиной к мягкому подлокотнику, чуть расслабившись, словно бы вздохнул после долгих переживаний. В руке у него был телефон, что он постоянно держит под рукой, словно амулет, с помощью которого он связывается со своей мечтой. И каждый час он отправлял туда немного денег своему любимому – Песту. Его это так радовало. Не потому, что был богат или беззаботно щедр, а потому, что так чувствовал: хоть как-то, хоть чуть-чуть, он может показать, что неравнодушен, что думает и заботится. Что, всё таки, любит. Хоть и говорил себе, что уже всё в порядке, что пережил, что отпустил ту ситуацию, всё равно внутри что-то оставалось. Некая невидимая нить, которая тянула его к мысли о том, что всё это — лишь первый шаг, а впереди ещё много всего. И хоть он уже и успокоился, всё равно мысли о том, что это был его первый поцелуй, не давали ему покоя. Он всё чаще трогал губы руками, будто пытался убедиться, что эта мягкая, тёплая волна чувств была реальной. Не мог поверить, что он впервые поцеловал по-настоящему, и эта мысль будоражила его – словно искра, зажжённая внутри, которая не гаснет. Время от времени его взгляд устремлялся к экрану телефона, когда он собирался снова отправить оставшиеся копейки, а сердце билось чуть быстрее обычного. И всё казалось таким важным, таким значимым.. Но вдруг – бум. На экране вспыхнула надпись, которая словно выстрелом пробила его внутренний покой: "Передача не может быть выполнена. Вы в черном списке у другого пользователя". И тут всё словно остановилось. Пауза. Внутри у кудрявого всё сжалось, сердце забилось быстрее, словно он только что подскочил к краю обрыва. Он замер, словно гипнотизированный, и его взгляд застыл на этой надписи. Почему? Что это значит? Почему он оказался в чёрном списке? Внутри всё зашумело – тревога, недоумение, страх и какая-то неясная обида. И тут у него начали возникать мысли, словно череда кадров из драмы. Он начал паниковать, сразу же думая, что насекомый мог понять, что именно он, Патинуб, отправлял деньги. Может, это было слишком заметно? Может, он вдруг почувствовал, что что-то не так, и решил поставить его в черный список, чтобы избавиться от этого чувства, от этой неловкости? В голове всё перемешалось: он представил, как Пест что-то заметил, что-то понял и теперь, может быть, вообще не хочет иметь с ним ничего общего. И сразу же он взял телефон и отложил его – будто так можно избавиться от этого тревожного сигнала, словно он сам станет невидимым, если не смотреть на экран. Пока он сидел так, в ожидании, у него внутри всё продолжало сжиматься. Он ждал, что сейчас придет сообщение или звонок с обвинениями, что его кто-то поймал, что всё — конец. Но ничего не происходило. Тишина. Только его сердце стучало всё сильнее, и он чувствовал, как внутри всё наполняется каким-то безумным ожиданием, смешанным с тревогой. Он знает, что Пест не любит писать первым, особенно ему, но сейчас, несмотря ни на что, он всё равно продолжал ждать. Он надеялся, что всё это – просто недоразумение, что, может, кто-то ошибся, или что всё исправится само собой. И тут он снова почувствовал, как к нему подступает краснота — не только от волнения, но и от чувств, которые он всё ещё не может полностью понять и выразить словами. Может, совсем скоро всё сойдется, и они оба смогут быть вместе, понять друг друга без слов, без недоразумений. А пока он сидит в тишине, глядя на свой телефон, и ждет. Надеется, что этот чёрный список – всего лишь временная помеха, что в их будущем всё обязательно наладится, и они смогут начать всё сначала. Время шло. Всё это было как будто в тумане: он не мог понять, зачем всё так вышло. Может, Пуб действительно перегнул палку? Может, его переживания и страхи мешали ему видеть реальность? Или он просто боялся потерять то, что у него есть — хоть и в мечтах, хоть и в надеждах? Кудряш всё чаще ловил себя на мысли, что внутри у него словно порхают бабочки, что сердце бьется быстрее, чем обычно. Вечериночный думал о том, что, может бть, скоро всё изменится. Может они наконец-то поговорят, поймут друг друга. Может, он наконец осмелится написать первым, взять на себя инициативу. Или наоборот – дождется, когда вор сделает первый шаг.