Часть 17

В Малфой-мэноре царил холод, пустота и уныние. Он не был похож на дом. Это была гробница, мавзолей ушедшего величия и сломленных душ. Огромное готическое строение возвышалось среди голых, безжизненных деревьев, чьи ветви тянулись к серому небу, словно скрюченные пальцы мертвецов. Даже солнечный свет, казалось, боялся касаться этих чёрных стен. Там теперь жила тёмная магия и поместье как будто это чувствовало. Оно утратило свою хозяйку, которая дарила ему дыхание и жизнь. Теперь тёмная и очень чёрная магия сочилась из каждой клетки этого проклятого дома. Сад из некогда прекрасных цветов давно завял. Больше тут не было важных павлинов и изящных лебедей. Деревья пожелтели и засохли. Наступила вечная, холодная и промозглая осень. Над домом сгустились темно-серые, почти чёрные тучи, которые каждый день рыдали холодными каплями дождя. Иногда, когда настроение Лорда было особо плохое, шёл снег, заметая тропинки и сам дом. Стоило переступить порог, как обволакивал могильный холод. Не тот зимний мороз, что бодрит, а промозглая, влажная стужа, пробирающая до самых костей. Этот холод шёл изнутри камня, он пропитывал гобелены на стенах и задувал огонь в каминах. Внутри поместья стоял вечный полумрак и бродил холодный ветер, даже семейные портреты Малфоев висели притихшие и понурые. Дом, как будто замер в немом оцепенении, как и все его немногие оставшиеся обитатели. Внутри царило запустение. Великолепие прошлого - блеск начищенного серебра, аромат живых цветов, гул голосов на приёмах - всё это ушло месте с хозяином. Теперь залы были пусты. И там только гулял холодный ветер. Но самое страшное было не в холоде и не в тишине. Самое страшное было в воздухе. В самой атмосфере поместья поселилась незримая, удушливая тяжесть. Это был сковывающий душу ужас. Он давил на грудь, мешал дышать полной грудью, заставлял постоянно оглядываться через плечо. Этот ужас имел имя, и оно шепталось здесь даже в полной тишине: Волдеморт. Волдеморт. Волдеморт... Здесь не осталось любви. Не осталось жизни. Лишь холодный камень, вечная зима и память о том, как страх убил всё человеческое. Малфой-мэнор был физическим воплощением падения рода Малфоев - пустая, мёртвая оболочка, ожидающая, когда же её окончательно поглотит та тьма, которой они так долго служили. Кабинет Люциуса Малфоя когда-то тоже был воплощением роскоши и холодного аристократизма. Тёмное дерево, зелёный бархат, фамильные гербы на стенах, запах дорогого табака и старых книг. Теперь это место было неузнаваемо. Оно стало логовом паразита, высосавшего из дома всю его жизнь. Волдеморт обосновался здесь, превратив кабинет в тронный зал своего личного кошмара. Первое, что бросалось в глаза при входе, конечно же это холод. Неестественный, могильный холод, который, казалось, исходил от самого Темного Лорда. Огонь в огромном камине едва теплился, отбрасывая длинные, уродливые тени, которые танцевали по стенам, словно насмехаясь над происходящим. Шторы из плотного изумрудного шёлка были наглухо задёрнуты, не пропуская ни луча дневного света. В комнате царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым пламенем камина и парящими в воздухе свечами, источавшими резкий запах тлена. Тёмный Лорд как всегда сидел абсолютно один. Он обосновался в бывшем кабинете Люциуса. Сам он сидел за массивным столом из красного дерева, который выглядел крошечным под его неподвижной фигурой. Он не сидел, а скорее восседал, похожий на гигантского паука в центре своей паутины. Его чёрная мантия сливалась с тенями, оставляя видимым только мертвенно-бледное лицо, похожее на маску. На этом лице не было морщин, его кожа была гладкой, натянутой на череп, как пергамент. Но эта гладкость пугала больше любых шрамов. Она была неживой. Его красные глаза с вертикальными зрачками горели в темноте двумя углями. В них не было ни тепла, ни радости, ни даже гнева. Только холодный, расчётливый голод и абсолютное, всепоглощающее презрение ко всему живому. Взгляд этих глаз лишал воли, вымораживал душу, заставлял желать лишь одного - забиться в самый тёмный угол и умереть там тихо, чтобы он тебя не заметил. Он медленно водил своим тонким, длинным пальцем по корешку старинной книги, лежавшей перед ним. Движения были плавными, почти изящными, но в этой грации чувствовалась смертельная угроза. Рядом с книгой на столе стоял простой серебряный кубок, наполненный жидкостью цвета венозной крови. Красное вино, подписанное древней магией. Иногда он делал маленький глоток, и его глаза вспыхивали ярче. Вокруг него воздух казался густым и тяжёлым, пропитанным тёмной магией такой концентрации, что дышать становилось физически больно. Каждая вещь в кабинете несла на себе отпечаток его присутствия: люстра слегка покачивалась без ветра, чернила в чернильнице кипели сами по себе, а портреты бывших хозяев дома на стенах висели криво, словно боясь смотреть на нового владельца прямо. Это уже не был кабинет Люциуса. Это был алтарь. А существо за столом было его жутким божеством, требующим поклонения через страх. И тишину этого проклятого места нарушало лишь мерное тиканье часов, отсчитывающих мгновения до следующей жертвы. Тёмный Лорд сидел в абсолютной неподвижности, и лишь его красные зрачки медленно двигались, скользя по строчкам древнего фолианта. Но он не читал. Буквы на пергаментных страницах расплывались перед его внутренним взором, заслонённые куда более важными мыслями. Его тонкие губы искривились в подобии усмешки, когда он вспомнил Люциуса. Жалкий, сломленный аристократ. Предатель. Он провалил всё: от миссии с пророчеством до защиты своего собственного дома. Теперь этот дом принадлежит ему. А Люциус... что ж, он своё получит. Как и его щенок. Он заставит их страдать. Медленно. Уничтожит всё, что осталось от их гордости, а затем дарует ему «милосердную» смерть. Позже. Когда придёт время. Затем его мысли переключились на другого раздражителя - Гарри Поттера. Мальчишка был как назойливая муха, жужжащая над ухом. Он постоянно путался под ногами, выживал там, где должен был умереть, и рушил идеально выстроенные планы. Ярость привычно начала закипать внутри, но Волдеморт подавил её холодным усилием воли. Сила без контроля - это слабость. Он вспомнил свои прошлые ошибки. Прямолинейность. Грубая сила. Попытка убить младенца силой непростительного заклятия. Как примитивно. Как... по-магловски. Это привело к его первому падению, к годам унизительного существования в виде духа, к потере тела. «Нет», - пронеслось в его сознании. «Сила - это инструмент, а не молоток для забивания гвоздей. Истинное могущество заключается в изяществе». Он действовал неправильно. Пытаясь уничтожить угрозу, он лишь создавал себе новых врагов. Каждая публичная казнь, каждый акт террора объединял магический мир против него. Он пытался сломить их волю страхом, но вместо этого закалял их сопротивление. Теперь он понял. Действовать нужно иначе. Более умно. Более тонко. Зачем убивать Поттера грубой силой? Можно разрушить его изнутри. Отнять друзей. Посеять сомнение. Заставить его жить в мире, который сам же Гарри и будет разрушать своими руками. Пусть мальчик думает, что он борется за свет, пока сам роет себе могилу, выполняя чужую волю. Тёмный Лорд поднял свой кубок и сделал глоток. Древнее вино обожгло горло ледяным огнём. Это будет игра теней. Игра иллюзий. Он перестанет быть просто палачом. Он станет кукловодом. И нити, которые он дёргал бы, были невидимы до самого последнего момента, когда марионетка осознает свою гибель, но уже ничего не сможет изменить. На его бескровных губах появилась настоящая улыбка. Холодная и смертоносная. Новая стратегия была гораздо интереснее простой резни. Она требовала терпения, которого у него было в избытке. Время грубой силы прошло. Настало время тонкой игры. И эта партия будет принадлежать только ему. Тёмный Лорд медленно отложил древний фолиант на стол. Тишина кабинета, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине, давила на сознание, но он искал не тишины. Он искал... ясности. Его взгляд упал на огромное зеркало в позолоченной раме, стоявшее в углу кабинета. Раньше оно отражало величие рода Малфоев. Теперь в его гладкой поверхности маячила лишь одна фигура. Он встал и подошёл ближе. Его шаги были бесшумны, как у хищника. Остановившись перед зеркалом, он впился взглядом в своё отражение. И то, что он видел, вызывало у него холодное отвращение. Это лицо... Это была маска смерти. Гладкая, без единой морщины кожа трупного оттенка обтягивала череп. Ноздри прорезей вместо нормального носа придавали ему сходство со змеёй - уродливой, ядовитой тварью. Губы были тонкими и бескровными. А глаза... эти красные, звериные глаза с вертикальными зрачками горели адским огнём, выдавая нечеловеческую сущность. Это было лицо ужаса. Лицо, созданное для того, чтобы сеять панику и страх среди слабых. Оно работало. Маглы падали в обморок, а волшебники дрожали от одного его вида. Но это был инструмент дикарей. Волдеморт поднял бледную руку и коснулся холодной поверхности зеркала кончиками пальцев, словно пытаясь стереть этот образ. «Страх - хороший слуга, но плохой господин», - пронеслось в его сознании. «Глупцы подчиняются тому, кто их пугает. Но истинная власть... Истинная власть завораживает». Он вспомнил себя другим. Томом Реддлом. Юным, прекрасным наследником Слизерина. Темноволосым аристократом с безупречными манерами и ослепительной улыбкой, за которой скрывалась бездна. Люди доверяли ему. Женщины влюблялись. Мужчины видели в нём равного, достойного восхищения. Они шли за ним не из страха, а из убеждения. Из желания быть частью чего-то великого, прекрасного и ужасающего одновременно. Эта красота была оружием куда более мощным, чем «Авада Кедавра». Она обезоруживала. Усыпляла бдительность. Позволяла проникать в самые защищённые круги общества под видом друга, союзника, спасителя. Его нынешнее обличье отрезало его от этого мира лоска и иллюзий. Он стал чудовищем из легенд. Ему поклонялись фанатики вроде Беллатрисы, но он больше не мог очаровать министра магии или соблазнить чистокровную наследницу древнего рода. Решение пришло мгновенно, кристаллизуясь в его разуме с идеальной чёткостью. Он должен вернуть себе прежнюю оболочку. Не ради тщеславия. Ради могущества. Красота - это высшая форма манипуляции. Маска, которая позволяет скрыть истинное лицо зла за фасадом идеального добра. Он отвернулся от зеркала. В его красных глазах теперь плясало новое пламя - огонь амбиций, превосходящих простое желание править миром. Он хотел владеть им так, как владеют шедевром искусства. Безупречно. Элегантно. Завораживающе. Он найдёт способ. Древняя магия, алхимия, жертвоприношения... Неважно. Цена не имеет значения. Он вернёт себе лицо Тома Реддла. Вернёт свою красоту. И вместе с ней он обретёт власть, о которой раньше мог только мечтать. Власть, основанную не на страхе смерти, а на жажде жизни, которую только он один сможет утолить. Волдеморт отвернулся от зеркала. Отражение его уродства больше не имело значения. Оно было лишь напоминанием о незавершённости, о трещине в фундаменте его величия. Он вернулся к столу Люциуса - тяжёлому, властному символу чужого могущества, которое он уже считал своим. Он не сел. Он навис над столом, упираясь в полированную поверхность костяшками пальцев. Его красные глаза горели лихорадочным, маниакальным огнём. Воздух в кабинете начал сгущаться, наэлектризовываясь тёмной магией такой концентрации, что пламя свечей в комнате затрепетало и пригнулось. - Время пришло, - прошипел он, и это был не голос человека, а холодное шипение змеи. Он взмахнул бледной рукой. Пространство перед ним дрогнуло, пошло рябью, словно вода от брошенного камня. Один за другим, из пустоты, начали материализоваться его сокровища. Крестражи. Они зависли в воздухе перед ним, образуя гротескную, святящуюся орбиту вокруг его неподвижной фигуры. Шесть частей. Шесть осколков его разбитой души, разбросанных по миру ради бессмертия. Теперь они все были здесь. Тёмный Лорд поднял руки ладонями вверх. Между ними начало формироваться ядро чистой, концентрированной магии — слепящий шар абсолютной тьмы. -Идите ко мне, - прошептал он, и его голос эхом отразился от стен кабинета. - Вернитесь. Шесть потоков тёмной энергии, шесть осколков его личности - высокомерие, жестокость, амбиции, страх, интеллект и хладнокровие - устремились к ядру. Они врезались в него с беззвучным взрывом, заставляя саму ткань реальности пойти трещинами. Волдеморт запрокинул голову. Боль была невыносимой. Это было похоже на то, как если бы его разрывали на части и одновременно сшивали заново раскалённой иглой. Но это была сладкая боль. Боль перерождения. Когда вспышка угасла, он медленно опустил руки. Он глубоко вздохнул, и воздух наполнился новой силой. Что-то изменилось. Неуловимо, но кардинально. Трещины в его душе затягивались. Осколки складывались в единое, ужасающее целое. Он снова посмотрел на своё отражение в зеркале. Он всё ещё видел там череп и змеиные черты. Но теперь... теперь он чувствовал себя цельным. Собранным. Более могущественным, чем когда-либо прежде. Да это было то, что сейчас ему нужно. Но нужна была ещё более тёмная магия, чтобы вернуть ему его тело, его... былую красоту. Он стал близок к своей цели как никогда. Волдеморт успел попутешествовать по миру и собрать нужную ему информацию. Собирать осколки души крайне сложно, но возможно. Надо только немного подождать, пока не наступит нужное время. Но теперь Он умеет ждать. Волдеморт вернёт свое тело, а потом могущество и власть. Он откинул голову и засмеялся холодным и безумным смехом. Потом он спрятал обратно свои крестражи и запечатал их охранными заклинаниями. – Беллатриса! – позвал Он. В дверь кабинета вошла, кланяясь его верная соратница. Лорду она была очень полезна. Белла было особо хороша в плане пыток и убийств. Надёжный и стойкий солдат. – Мой лорд, – тихо прошелестела женщина и отвесила ещё один низкий поклон. Ему это очень нравилось. Он так любил, когда перед ним преклонялись. – Старшая Гринграсс получила задание? – Да, мой лорд. Белла усмехнулась и посмотрела своему повелителю прямо в глаза. Она холодно рассмеялась, но Лорд останавлил её лишь движением руки. - С ней не будет проблем? - Нет, мой Лорд. Девчонка будет подчиняться. - Очень хорошо. За план отвечаешь головой, Белла! И это была совсем не фигура речи. И они оба прекрасно это понимали. Лорд задумался, всего на пару минут. Дафна Гринграсс будет делать так, как скажут они. У него её младшая сестра, он задумался как же её звали, Астория.. вроде. Хотя ему было плевать на их имена. Тем более девчонка не такая примечательная, безинициативная, незаметная и бесполезная, но чистокровная. А он ценил чистую кровь, хоть и такую бесполезную. Пока девчонки Гринграсс были его инструментом, а дальше он посмотрит и решит как с ними быть. Вот Дафна была очень интересным и полезным экземпляром. Она была воплощением идеала чистокровной аристократки, доведённым до совершенства. В ней не было ни капли той неуклюжей надменности, что была свойственна её сестре. Её сила была тихой, ледяной и абсолютно безжалостной. Красота Дафны была не яркой и вызывающей, а холодной, классической и безупречной. Её ум был острым, как лезвие бритвы. Она никогда не повышала голос, чтобы доказать свою правоту. Ей это было не нужно. Она просчитывала ситуацию на десять ходов вперёд, видела слабости собеседника ещё до того, как он успевал их осознать, и всегда находила самый эффективный и часто самый жестокий способ достижения цели. Единственным уязвимым местом в ледяной броне Дафны Гринграсс, тем единственным рычагом, способным сдвинуть её несокрушимую волю, была её младшая сестра, Астория. Но Астория... Астория была её слепым пятном. И в этом заключался её главный минус. Это было её уязвимое место, её «Авада Кедавра», нацеленная в собственное сердце. Тёмный Лорд был мастером находить такие изъяны. Он не просто видел эту слабость - он наслаждался ею. Он понимал, что самый верный способ контролировать львицу - это держать в заложниках её детёныша. И пока Астория находилась в его власти, Дафна была не опасным противником, а самым преданным и сломленным из его слуг. Волдеморт постучал пальцами по столу. – Белла, свободна! – приказал он. Женщина опять поклонилась и бросила полный восхищения взгляд на своего хозяина, прежде чем выйти за дверь. Игра началась. И на этот раз ошибок не будет. В восточном крыле Малфой-мэнора, вдали от кабинета хозяина и его ледяного присутствия, находилась комната, которую редко посещали. Это была гостевая комната, но сейчас она напоминала скорее тюремную камеру. Огромная, с высокими потолками и окнами без занавесок, через которые проникал лишь тусклый серый свет сумерек. Воздух здесь был затхлым, пропитанным запахом пыли и сырости. В камине горел огонь, но холод пробирал до костей. Мебель - изящные кушетки и чайные столики - была накрыта белыми простынями, словно саванами, отчего тени в углах казались живыми и зловещими. И посредине огромной комнаты стояла одинокая кровать, на которой сидели две девушки и о чём-то тихо переговаривались. По комнате гулял ледяной ветер, то и дело он норовил погасить слабое пламя камина. На одной из девушек была Астория Гринграсс. Она дрожала всем телом, обхватив себя руками, тщетно пытаясь согреться. Её глаза были красными и опухшими от слёз, которые текли непрерывным потоком по её бледным щекам. Она тихо всхлипывала, издавая звуки, похожие на скуление раненого животного. Страх парализовал её разум, оставив только первобытный ужас перед тем местом, где они находились, и человеком, чьё имя боялись произносить даже стены этого дома. Напротив неё, идеально выпрямив спину и закинув ногу на ногу, сидела её старшая сестра, Дафна Гринграсс. Если Астория была воплощением ужаса, то Дафна была статуей изо льда. Её лицо было абсолютно бесстрастным, взгляд голубых глаз - пустым и холодным. Она смотрела куда-то сквозь сестру, будто та была прозрачной. В руке Дафна держала простой конверт из плотной бумаги, доставленный ей лично одним из Пожирателей Смерти. Внутри лежало задание от Лорда. Приказ. И Дафна знала, что цена провала - не просто смерть. Это было бы слишком милосердно. – Астория! Астория! Посмотри, на меня! – тихо просила её Дафна. Она осторожно взяла лицо сестры в свои холодные руки и вытерла дорожки её слез. Девушка стала тенью самой себя. И почти перестала разговаривать. Она стала ещё худее, под глазами залегли глубокие тени, она почти не спала и не ела. Её волосы и глаза потеряли прежний блеск. Руки дрожали, то ли от холода, то ли от нервного срыва. Все происходящее в поместье её пугало. Её пугали кровь и пытки. Она была тут не гостья, она была тут заложницей. Астория вздрогнула и подняла на неё заплаканные глаза. В её взгляде читалась мольба и непонимание. - Д-фафна... пожалуйста... я хочу домой... Мне страшно... Дафна медленно перевела на неё взгляд. В её глазах была стальная решимость. - Мы не можем пойти домой, родная, - отрезала она. — Ты знаешь, почему мы здесь. Я дала Клятву. Я обещала Лорду. И только старшая сестра могла спасти её. И Дафна сделает все, что от неё требуется. Когда стоял вопрос касаемо жизни сёстры или остальных, она всегда выбирала первое. Никого роднее Астории у неё не было. – Астория! Ты сильная, ты справишься! Тебя никто не тронет! – Дафна, мне так страшно! – она обхватила своими тонкими пальцами руки сестры и посмотрел в её голубые глаза. Её милая и любимая старшая сестра Дафна. Как же Астория хотела быть похожа на неё, быть такой же стойкой, красивой и решительной. Девушка осторожно заправила длинный золотой локон за ухо Астории. – А если с тобой что-то случится? Я это не переживу... – Родная, я буду в порядке! Подумай о себе! - сказала Дафна и притянула к себе сестру. Девушка осторожно вытерла все её слезы. – Со мной все будет в порядке! – твёрдо сказала Дафна. Она справится ради них двоих. Астория чувствовала себя полностью бесполезной, обузой для сестры. Даже ее руки подводили, постоянно тряслись так, что она уже с трудом держала свою волшебную палочку. Девушка вновь посмотрела на свои дрожащий пальцы и тихо прошептала: - Давай сбежим, Дафна... Старшая сестра встала и подошла к окну, глядя на мертвый сад внизу. Её пальцы сжали конверт так сильно, что побелели костяшки. - Нет! Он... он использует тебя как страховку, - продолжила она, говоря больше себе, чем сестре. - Пока ты у него, я буду послушной. Я сделаю всё, что он прикажет. Буду шпионить. Убивать. Что угодно. Она резко обернулась. Её красивое лицо исказилось гримасой отчаяния, которое она тут же подавила, вернув маску холодного равнодушия. - Поэтому ты прекратишь реветь. Немедленно. Ты будешь сильной. Ради нас обеих. Потому что если ты не справишься... если ты подведёшь меня... я не смогу тебя защитить. Астория лишь закрыла лицо ладонями и разрыдалась ещё громче, раскачиваясь из стороны в сторону. Дафна отвернулась. Слеза, единственная, скатилась по её собственной щеке, но она быстро смахнула её рукой. В этом проклятом доме не было места слабости. Особенно сейчас, когда от её силы зависела жизнь самого дорогого человека, который у неё остался. Единственное, что могла делать Астория это читать. Домовики приносили ей книги из шикарной библиотеки Малфоев. И она читает, берет все доступные знания, она открыла в себе талант к медицине. Астория тренируется и учит, пусть она слабая и не боец, но придет время и может ее талант к целительству поможет. Для себя она твердо решила, что с Пожирателями ей не по пути. Огромная мечта Астории сбежать вместе с сестрой. Сбежать как можно дальше, туда где их никто не найдёт. Но к сожалению просто их никто не отпустит. Через пару дней Дафна отправилась в Хогвартс, а Астория осталась пленницей дома, грустно смотря из своего окна. Астория стояла у этого окна, прижавшись лбом к ледяному стеклу. Её плечи дрожали не от холода, а от беззвучных рыданий. Она смотрела вниз, провожая взглядом единственного человека, который связывал её с прошлой, нормальной жизнью - свою старшую сестру Дафну. За окном бушевала непогода, дул настолько сильный ветер, что деревья жалобно гнулись к земле. Шёл сильный дождь. Астория видела, как сестра села в экипаж. Колёса заскрипели по гравию. Экипаж тронулся, увозя Дафну прочь от этого проклятого места, обратно в мир живых, к учёбе, друзьям... пусть даже этот мир был полон опасности. По щекам Астории текли слезы. Ей было страшно, ей было очень страшно. Когда карета скрылась за поворотом аллеи, Астория почувствовала, как внутри неё всё оборвалось. Последний якорь исчез. Теперь она осталась одна. Она медленно сползла вниз по стене, пока не оказалась сидящей на холодном паркете у подоконника. Комната, которая и раньше казалась огромной и пустой, теперь стала похожей на склеп. Белые простыни на мебели выглядели как саваны. Тишина давила на уши, становясь невыносимой. Слёзы снова хлынули ручьём, но теперь они были тихими, безнадежными. Страх, который Дафна помогала ей сдерживать своим присутствием, вырвался наружу чудовищной волной. Дом словно ожил: каждый скрип половицы казался шагами Пожирателя Смерти, каждая тень в углу - притаившимся монстром. Она была одна. Совершенно одна в этом огромном, мрачном поместье, полном призраков прошлого и ужаса настоящего. Защита сестры, какой бы иллюзорной она ни была, исчезла. Астория уткнулась лицом в колени и зажала рот рукой, чтобы заглушить крик отчаяния, готовый вырваться из груди. Внизу, в кабинете, Темный Лорд поднял голову от своих книг. Он почувствовал всплеск чистого, незамутнённого страха, исходящий из восточного крыла. Это было восхитительно. Этот страх был вкуснее любого зелья. Он улыбнулся тонкими губами и вернулся к чтению, зная, что его самая ценная заложница только что осознала всю глубину своего одиночества.