Часть 20

Хогсмид в тот день выглядел как ожившая рождественская открытка: идеальные, заснеженные улочки, пряничные домики с дымящимися трубами и гирлянды остролиста на дверях «Трёх мётел». Это было воплощение уюта, традиций и строгой магической благопристойности. И посреди этой идиллии шла Джинни Уизли. Она была похожа на тропическую птицу, случайно залетевшую в стаю воробьёв. Контраст был разительным и вызывающим. На ней были её неизменные высокие сапоги на шпильке, которые оставляли глубокие следы на нетронутом снегу, дерзкая красная кожаная юбка, едва прикрывающая бёдра, и короткая чёрная дублёнка, распахнутая настежь, несмотря на мороз. Её волосы - яркое, неуправляемое пламя выбивались из-под шапки, а лицо... её лицо было произведением искусства тёмной эстетики. Густые чёрные стрелки делали взгляд кошачьим, а винного цвета помада казалась кровавым пятном на бледной коже. Она шла одна, никуда не торопясь. В руках у неё не было пакетов с подарками или сладостями из «Сладкого королевства», как у других студентов. Она просто холодно улыбалась своим мыслям. Ей нравилась эта тишина. Нравилось быть одной. Впервые за много лет она чувствовала себя абсолютно свободной. Свободной от роли младшей сестры, которой нужно соответствовать ожиданиям семьи. Свободной от тени Гарри Поттера, которая годами накрывала её с головой. Она сбросила этот контроль, как старую, тесную кожу, и теперь дышала полной грудью. Никто здесь не знал её историю. Для этих людей она была просто странной девушкой в вызывающей одежде. И это давало ей пьянящее чувство анонимности и власти. Она могла быть кем угодно. Или никем. - Эй, красотка! Может, составишь нам компанию? - раздался грубый окрик из дверей паба «Три метлы». Двое подвыпивших мужчин махали ей руками. Раньше Джинни бы смутилась, покраснела и ускорила шаг. Но сейчас она лишь медленно повернула голову. Её улыбка стала шире, но глаза остались холодными и пустыми. Она посмотрела на них так, как Джей смотрел на надоедливых насекомых, прежде чем раздавить их ботинком. Не сказав ни слова, она отвернулась и продолжила свой путь, оставив их позади вместе с их жалкими попытками привлечь внимание. Она свернула в переулок. Тишина стала почти осязаемой. Снег скрипел под каблуками, и этот звук был единственным нарушителем покоя. Она смотрела на заснеженные крыши Хогсмида, но не видела их. Её мысли вернулись в замок, к теплу Башни старост, которое она так решительно покинула. В её маленьком кругу всё перевернулось с ног на голову, и эта новая реальность была... странной. Но удивительно гармоничной. Гарри был с Пенси. Гермиона с Драко. Джинни усмехнулась, выдыхая облачко пара. Они все нашли своё место. Каждый из них заполнил пустоту в другом. Все, кроме неё. Эта мысль ударила внезапно, острая и холодная, как зимний ветер. Она была частью этого безумия, катализатором многих перемен. Она научила Гермиону быть жёстче, подтолкнула Гарри к тому, чтобы он перестал быть жертвой. Она была с ними, смеялась с ними... Но сейчас, стоя одна посреди пустынной улицы, она ощутила эту пустоту особенно остро. У каждого была своя пара. Своё убежище. Своё «мы». А у неё были только воспоминания о далеком магловском мире и воспоминания о скорости, которая заглушала одиночество. Здесь же... здесь она снова была просто Джинни. Слишком дикой для Гриффиндора, слишком живой для этой зимней спячки. - Чёрт, - прошептала она сама себе, плотнее запахивая дублёнку, хотя холод шёл изнутри. Эта мысль была предательской, и Джинни ненавидела её за это. Она всегда была сильной. Всегда шла своим путём. Но сейчас, наблюдая за их четверкой со стороны, она чувствовала себя пятым колесом в телеге, которое только мешает ехать. Это чувство накатывало волнами, чаще всего в самые неподходящие моменты. Например, когда они все вместе сидели в Башне старост у камина. Гарри и Пенси могли сидеть в совершенно немыслимой позе - он полулежал в кресле, а она устроилась у него на коленях, запустив пальцы в его волосы, пока он целовал её шею. Они существовали в своём собственном пузыре, где внешний мир просто переставал быть. Их шёпот, смешки, интимные прикосновения... Это было красиво, но больно смотреть. В другом углу комнаты Гермиона обычно лежала головой на груди Драко, читая какой-нибудь фолиант, а он лениво перебирал пряди её волос или водил пальцем по линиям татуировки на её плече. В их молчании было больше смысла, чем в тысяче слов. Они были единым целым, идеально настроенным механизмом из сарказма и молчаливой поддержки. А Джинни? Она могла бы сесть с ними, влиться в разговор, отпустить едкую шутку. Но что-то останавливало её. Как невидимая стена из стекла: ты видишь всё, слышишь, можешь даже коснуться, но тебя нет внутри этого тепла. Она оставалась на периферии, как зритель на спектакле. Паршиво - это было слишком мягкое слово для того, что она ощущала. Это было похоже на то, как если бы ты бежал марафон на полной скорости, вырываясь вперёд, дышал ветром свободы... а потом вдруг оглянулся и понял, что финишная черта уже позади, а ты стоишь один посреди пустого стадиона. Она думала о том утре на поле, когда они летали втроём. Тогда казалось, что вот оно - равновесие. Три игрока в небе. Но баланс сместился. Пары сформировались, химия сработала, и она осталась лишним элементом в уравнении, который никак не хотел сокращаться. Иногда, сидя одна на Астрономической башне, она позволяла себе эту слабость. Она смотрела на окна замка и видела там свет. Свет в окнах других людей. У них были свои истории любви, свои секреты, своя боль и своё счастье. У неё же был лишь рёв мотора байка и холод ветра в лицо. И от этой мысли становилось так паршиво, так невыносимо одиноко, что хотелось закричать. Но кричать было нельзя. Ведь она - Джинни Уизли. Она сильная. Она дикая. Ей никто не нужен. Поэтому она лишь натягивая на лицо привычную дерзкую ухмылку, чтобы никто, никто не увидел трещины в её броне. Особенно они. Потому что видеть жалость в глазах тех, кого она считала своей новой семьёй, было бы окончательным поражением. Фокус её мыслей сместился. Именно мысли о Блейзе Забини заставили её криво усмехнуться. Он стал... проблемой. Или, точнее, новой переменной в этом уже сложившемся уравнении. В последнее время его стало слишком много. Раньше он был просто фоном - вечно сонный парень, который только и делал, что отпускал сальные шуточки. Но теперь всё изменилось. Он словно проснулся. И его взгляд, ленивый и оценивающий, теперь постоянно преследовал её. Это раздражало до зубовного скрежета. Он смотрел на неё не так, как другие парни - с похотью или страхом. Его взгляд был другим: внимательным, сканирующим, будто он пытался заглянуть ей под кожу и прочитать код, которым она была зашифрована. Это было вторжением. Нарушением её личного пространства. Когда он сидел напротив в гостиной Башни старост, она физически ощущала тяжесть его взгляда, даже если делала вид, что полностью поглощена разговором с Драко. Иногда она резко поднимала глаза и ловила его на этом. Он никогда не смущался. Никогда не отводил взгляд первым. Он лишь медленно приподнимал бровь и изгибал губы в своей фирменной, самодовольной ухмылке, от которой у неё по спине бежали мурашки. Но это же самое и интриговало её. Джинни привыкла быть понятной для самой себя. Она знала, кто она: огонь, скорость, бунт. Джей научил её этому. Она была открытой книгой, написанной крупными буквами. А Блейз был шифром. Загадкой, упакованной в дорогую шёлковую рубашку и маску вечной скуки. Что скрывалось за этим фасадом? Почему он вдруг перестал быть клоуном? Что такого он увидел в ней? Она не понимала суть его игры. Совершенно. Если Гарри и Пенси были огнём, а Драко с Гермионой - льдом, то Блейз был... туманом. Непроницаемым, вязким и обманчивым. Ты думаешь, что видишь его очертания, но стоит протянуть руку и там пустота. Его интерес был вызовом. А Джинни Уизли никогда не могла пройти мимо вызова. Он был единственным, кто не боялся её колючек, а, казалось, получал от них удовольствие. Он видел её одиночество, эту трещину в броне, которую так тщательно прятала, и это бесило больше всего. Кто же она? Этот вопрос преследовал её уже несколько месяцев, с тех пор как всё изменилось. Раньше ответ был простым, почти детским. Она была Джинни Уизли. Младшая сестра. Подруга Гарри Поттера. Девочка, которая ждала своего часа в тени старших братьев. Её личность была определена семьёй и этим всепоглощающим, юношеским чувством к Мальчику-Который-Выжил. Она знала свою роль: быть сильной, быть верной, быть частью команды. Она сбежала от этой роли так далеко, как только смогла. Маглы, байки, Джей - это было бегством. Попыткой найти себя там, где никто не знал имени «Уизли». И она нашла что-то. Нашла свою дикость, свою свободу. Она стала хищницей, королевой улиц. Но теперь, вернувшись в Хогвартс, она поняла, что потеряла старую себя, а новая версия никак не могла найти здесь своё место. А потом... потом всё рухнуло. Но было ещё что-то... Это было самое паршивое в её одиночестве. Не тихая грусть по вечерам, не отсутствие собеседника за завтраком. Животный голод. Вечерами Джинни лежала на кровати в своей комнате, закинув руки за голову и глядя в тёмный потолок. Сон не шёл. Энергия, бушевавшая в ней днём - на поле, в небе, во время дерзких словесных перепалок, к ночи никуда не исчезала. Она трансформировалась. Сжималась в тугую, горячую пружину где-то внизу живота. Это была не просто тоска по любви или нежности. Ей до скрипа зубов хотелось секса. Грубой, страстной, физической разрядки. Она хотела чувствовать тяжесть мужского тела. Хотела ощущать чужие, требовательные губы на своей шее. Хотела терять контроль, срывая голос в крике, и потом лежать обессиленной, опустошённой от чистого, животного удовольствия. Но проблема была в том, что вокруг неё не было никого, кто мог бы удовлетворить этот голод. Она была одна. Совершенно одна в этом океане желания. Королева без трона, хищница без жертвы. И эта изоляция была наказанием куда более жестоким, чем любая вендетта слизеринцев. Потому что врага внешнего можно победить. А от голода, который пожирает тебя изнутри, нет спасения. Она была одиноким огнём посреди заснеженного поля: прекрасная, опасная и абсолютно замёрзшая. Когда одиночество становилось невыносимым, когда голод внутри грозил сжечь её дотла, Джинни закрывала глаза и позволяла себе сбежать. Не в Хогвартс. Не на Астрономическую башню. Она сбегала туда, где не было правил, факультетов и ожиданий. Она думала о Джейе. В этих мыслях не было места нежности или романтике. Это была чистая похоть, смешанная с тоской по абсолютной свободе. Она вспоминала его так, как вспоминают глоток ледяной воды после долгого бега по пустыне - остро, жизненно необходимо. Она представляла его руки. Руки, которые знали вес гаечного ключа и холод стали, но могли быть удивительно бережными. В её фантазиях эти руки скользили по её коже медленно, дразняще, оставляя за собой огненный след. Он брал её запястья одной рукой, без усилий прижимая их к кровати над головой, демонстрируя свою абсолютную власть. Его хватка была стальной, нерушимой. От мысли об этой силе у неё перехватывало дыхание. Затем она думала о его теле. Под кожаной курткой и простой футболкой скрывалась настоящая машина из мышц и сухожилий. Джей был воплощением грубой, первобытной силы. Широкие плечи, мощная спина, которую она видела, сидя позади него на байке... Она помнила это ощущение: чувствовать каждую вибрацию двигателя через его тело, прижатое к ней. В её воображении он нависал над ней, загораживая свет, его вес был приятным, успокаивающим давлением, которое заставляло чувствовать себя хрупкой и защищённой одновременно. Его запах. Запах бензина, дорогой кожи и чего-то неуловимо мужского, терпкого. Этот аромат въелся в её память, став якорем для самых запретных грёз. Эти воспоминания были её тайным грехом. Здесь, в холодной спальне Хогвартса, она могла позволить себе эту слабость. Мысленно она возвращалась на ту парковку под мостом, слышала рёв десятка моторов и чувствовала ветер в волосах. Там она не была Джинни Уизли, лишней в чужой истории. Там она была просто его девочкой. Дикой, свободной и абсолютно желанной. Это приносило болезненное облегчение. Фантазия вспыхивала ярким пламенем, сжигая напряжение, скручивавшее мышцы, и оставляла после себя лишь пепел и тихую, горькую пустоту. Потому что Джей был там, далеко, в магловском мире. А она была здесь. И этот разрыв между мечтой и реальностью ранил сильнее любого заклятия. Джинни тряхнула волосами прогоняя наваждение. Она зло пнула сугроб рядом с собой, потом ещё раз, вкладывая в удар всю свою досаду, одиночество и этот проклятый, неконтролируемый голод. Снег разлетелся белой пылью, запорошив её сапоги и край дублёнки. Она выглядела дико здесь, посреди сонной улицы Хогсмида: яркое пятно на монохромном фоне, воплощение хаоса в мире идеального порядка. Она ненавидела это чувство беспомощности. Ненавидела то, что какая-то часть её хотела не свободы, а просто быть пойманной. Быть понятой. А в это время за ней следили. Он наблюдал за ней из тени переулка, прислонившись плечом к каменной стене старого дома. Блейз Забини курил, лениво выпуская дым в морозный воздух. Его поза была расслабленной, почти скучающей, но глаза - тёмные, внимательные - не упускали ни единой детали. Он видел, как она остановилась. Видел, как её плечи напряглись, словно она вела внутренний бой сама с собой. А затем последовала эта вспышка гнева. Эта внезапная, почти детская злость, выраженная в яростном пинке сугроба Блейз усмехнулся уголком губ, но улыбка не коснулась его глаз. Он затушил сигарету о стену. «Так вот оно что», - подумал он, отталкиваясь от стены и делая шаг глубже в тень, чтобы она случайно не заметила движение. - «Ты не бесстрашная стерва, какой хочешь казаться, да, детка?» Её уязвимость, которую она так отчаянно пыталась скрыть даже от самой себя, была для него открытой книгой. Он видел трещину в её броне. И теперь он знал, где нужно бить. Или, точнее, куда нужно прикоснуться, чтобы заставить эту броню исчезнуть вовсе... Она была огнём. Диким, необузданным пламенем, которое сжигало любого, кто пытался подойти слишком близко. Но Блейз никогда не боялся обжечься. Напротив, ему нравился вкус пепла. Он любил сложные задачи. А Джинни Уизли только что стала самой сложной и интригующей загадкой в его жизни. «Какая банальщина», - подумал он лениво. Любовь? Он видел её тысячи раз. Это была игра, спорт. Очередная победа, которую нужно одержать, очередное имя в мысленном списке. Физическое влечение - вот что было понятно. Желание обладать красивым телом, сломить сопротивление, доказать своё превосходство. С этим всё просто. Механика. Но Джинни... она не вписывалась ни в одну из этих категорий. И в этот самый момент Блейза прошибло осознанием, от которого стало не по себе. Это было не просто желание затащить её в постель, чтобы поставить ещё одну галочку. Это было любопытство иного рода. Ему захотелось не взять, а понять. Разгадать тайну этого огня, который горел так ярко, но, казалось, совсем не грел её саму. Ему нравилось то, как она держится особняком. Ей было плевать на его репутацию главного сердцееда Хогвартса. Плевать на правила. Она жила по своим законам, и это вызывало уважение, а не привычное желание поиграть и бросить. Рядом с ней он чувствовал не скуку пресыщенного ловеласа, а странный, пьянящий азарт. Это было больше, чем физическое влечение. Гораздо опаснее. Это был интерес к её душе. К той части неё, которую она прятала от всех за красной кожей и чёрной подводкой. И это открытие заставило Блейза Забини почувствовать себя полным идиотом, потому что он понял он запал. Запал на гриффиндорскую ведьму, которая была слишком дикой даже для него. Джинни стояла на мосту, который вёл через ручей, соединяющий две части Хогсмида. Вода подо льдом казалась чёрной и бездонной. Она снова была одна, её дыхание превращалось в пар в морозном воздухе. Раздражение от прерванных мыслей о Джее всё ещё кипело внутри, требуя выхода. – Детка, в чем провинилась эта прекрасная природа? Голос был ленивым, тягучим, как растопленный шоколад. Он не напугал её - она почувствовала его присутствие за секунду до того, как он заговорил. Будто воздух сгустился. Она медленно повернула голову. Блейз Забини стоял у перил моста в нескольких шагах от неё. Руки в карманах дорогого пальто, шарф небрежно обмотан вокруг шеи. На губах играла его обычная самодовольная ухмылка, но глаза... глаза были серьёзными. Слишком внимательными для простого флирта. – Какого хрена надо, детка? Следишь за мной? – зло передразнила она. – Слежу и даже знаю, что с тобой происходит, Джинни. Он подошёл к ней совсем близко, так кончики их носов почти что соприкасаются. - Отвали, Забини, - процедила Джинни, отворачиваясь обратно к ручью. Её голос звенел от едва сдерживаемой ярости. - Мне сейчас не до твоих шуток про голые коленки. Блейз тихо рассмеялся, делая шаг вперёд и облокачиваясь на перила рядом с ней. Он достал из кармана пачку сигарет. - Я и не собирался, - спокойно ответил он, прикуривая. Выпустив струю дыма, он проследил за ней взглядом. - Хотя твои колени сегодня, как впрочем и всегда это отдельный вид искусства. – Да ладно? И что же ещё тебе надо? - спросила Джинни и оттолкнула его от себя подальше. Он посмотрел на неё прямо, и ухмылка наконец сползла с его лица. Взгляд стал острым, пронзительным. - А что тебе нужно, Джинни? - спросил он мягко, почти интимно. - Ты стоишь здесь, посреди этой сказочной деревушки, похожая на бунт против всего доброго и светлого, и выглядишь так, будто хочешь кого-то убить. Или... себя. Это было попадание в десятку. Джинни опешила. Никто не говорил с ней так прямо. Никто не видел сквозь маску. Это сбило весь её боевой настрой. - Не лезь мне в душу, Блейз, - прошипела она, но уже без прежнего огня. Он сделал последнюю затяжку и щелчком отправил окурок в сугроб, где тот погас с тихим шипением. - Почему ты злишься? - продолжил он нажимать, делая полшага ближе, вторгаясь в её личное пространство. Его голос понизился до шёпота. - Потому что ты одна? Потому что они все нашли свои «мы», а ты осталась со своим «я»? Это бесит, согласен. Чувствовать себя лишней на чужом празднике жизни — то ещё удовольствие. Джинни сглотнула. Ей хотелось ударить его за то, что он озвучил её самые тёмные мысли. Но вместо этого она замерла, пойманная в ловушку его взгляда. - Думаешь, ты меня знаешь? - выдохнула она, пытаясь сохранить остатки самообладания. Блейз наклонился ещё ниже, так близко, что она могла разглядеть золотые искорки в его тёмных глазах. Он больше не играл. Он был хищником, который загнал добычу и теперь наслаждался моментом триумфа. - Я знаю достаточно, чтобы понимать: ты ненавидишь слабость. В себе и в других. Поэтому тебя так тянет к огню Поттера и ко льду Малфоя. Они сильные. Но ты сильнее их всех, потому что ты одна. И именно это тебя убивает. Он замолчал, давая словам повиснуть в ледяном воздухе между ними. Он знал, на какие точки давить. Гордость. Одиночество. Потребность быть понятой. Джинни смотрела на него, тяжело дыша. Злость ушла, оставив после себя пустоту и странное, пугающее облегчение. Впервые за долгое время кто-то не просто увидел её, а понял. - Чего ты хочешь, Блейз? - спросила она тихо, почти обречённо. Его губы тронула медленная, уверенная улыбка. Он выиграл этот раунд, даже не прибегая к магии. - Для начала... я хочу, чтобы ты перестала пинать сугробы. Это слишком банально для такой королевы, как ты. Девушка усмехнулась. - Да ты оказывается стратег! - Я просто безумно умный и проницательный. - Конечно. Только видно ты прячешь свои мозги в сейфе, чтобы не украли, - продолжила язвить Джинни. – Какая же колючая, - Знаешь, Забини. Ты совершенно прав... Мне так душно и тесно тут. На меня как будто надели оковы и я хочу чего-то другое. Забини вдруг протянул ей руку, его взгляд задержался на её губах. Таких волнующих и желанный. Парень мотнул головой. Он медленно протянул руку и, прежде чем Джинни успела отшатнуться, очень аккуратно убрал прядь её рыжих волос за ухо. Его пальцы задержались на её скуле всего на мгновение, но оно показалось ей вечностью. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно словно прожгло кожу. - Я знаю, как заполнить эту пустоту, Джинн... - прошептал он, наклоняясь ещё ближе. Его дыхание пахло ментолом и чем-то дорогим, запретным. - Знаю, почему ты злишься. Ты горишь изнутри, но этот огонь пожирает тебя саму, потому что ему некуда вырваться наружу. Тебе нужен кто-то, кто не сгорит рядом с тобой. Кто будет достаточно сильным, чтобы выдержать твой жар. Его голос был гипнотическим, низким баритоном, который обволакивал сознание, заглушая внутренний протест. - И ты знаешь что делать? - Доверие - это роскошь для слабых, я знаю. Но иногда нужно рискнуть. Просто один раз. Позволь мне показать тебе кое-что. Это не про слова или обещания. Это про то, как заставить молчать всех демонов в твоей голове. Он выпрямился, снова становясь тем самым Блейзом Забини, которого все знали - уверенным, наглым и опасно красивым. Он протянул ей открытую ладонь. В любой другой ситуации Джинни Уизли рассмеялась бы ему в лицо. Она бы плюнула под ноги этому самодовольному кретину из Слизерина и ушла, гордо расправив плечи. Но сейчас... сейчас она чувствовала себя выжженной пустыней. А он предлагал ей оазис. Иллюзию спасения. И эта иллюзия была лучше ледяной реальности её одиночества. Она колебалась лишь секунду. Взгляд метнулся к его руке, затем к глазам, ища подвох. Но видела там только отражение своей собственной дикой, неконтролируемой энергии. Медленно, словно борясь сама с собой, она вложила свою ладонь в его. Её кожа казалась невыносимо горячей по сравнению с его прохладной рукой. Пальцы Блейза крепко, но бережно сомкнулись вокруг её кисти. Не говоря больше ни слова, он потянул её за собой. Они пошли прочь от моста, оставляя позади заснеженный Хогсмид. Джинни шла за ним, и звук их шагов по хрустящему снегу был единственным звуком в мире. Она не знала, куда он её ведёт. Ей было всё равно. Впервые за долгое время она позволила кому-то другому взять контроль. И это странное чувство капитуляции одновременно пугало и освобождало её. Они аппарировали прямо с окраины Хогсмида, воспользовавшись темным переулком. Лондон встретил их привычным шумом и запахом мокрого асфальта, который не мог перебить даже мороз. Это был другой мир - быстрый, резкий и лишенный волшебной сказочности. Блейз шел уверенно, ведя её за собой по узким улочкам. Они петляли между магловскими пабами и неоновыми вывесками, пока не свернули в абсолютно неприметный тупик, заканчивающийся кирпичной стеной с облупившейся краской. Для обычного глаза это был тупик. Но Блейз лишь усмехнулся, глядя на Джинни, и постучал костяшками пальцев по одному из кирпичей в странном, замысловатом ритме. Кирпич на мгновение вспыхнул тусклым фиолетовым светом, и стена с низким скрежетом разошлась в стороны, открывая проход на узкую лестницу, уходящую вниз, в сырую темноту. - Добро пожаловать в подполье, детка, - шепнул Блейз, жестом приглашая её идти первой. Джинни потеряла друг о друга замерзшие руки и спросила: – Что это Забини? – Это элитный клуб, детка. У меня есть доступ, я занимаюсь тут уже целый год, – с этими словами он надел на её руку металлический браслет, – это твой доступ сюда, считай моим подарком на Рождество. Девушка усмехнулась. - Скажи, что там будет море алкоголя и секса, - попросила Джинни. Блейз лишь усмехнулся. – Было бы неплохо. Когда-нибудь мы посетим и такое место, - сказал Блейз и подмигнул ей. Джинни закатила глаза. И Блейз вмиг стал серьёзным. - Там учат и учат хорошо сложной, темной магии, но жёстко. Это поможет тебе выжить. Стать ещё более сильной и опасной и... Накормить твоих внутренних демонов. Идёшь, красотка? Ты готова? Девушка кивнула и пошла вниз. Лестница вела глубоко под землю. Воздух становился спертым, тяжелым, пропитанным запахами пота, жженых благовоний и чего-то металлического. Чем ниже они спускались, тем отчетливее становились звуки: глухой рокот толпы, похожий на рык огромного зверя, и ритмичные. Внутри их тщательно проверили и только потом запустили в основной зал. Атмосфера была пропитана напряжением и азартом. Джинни замерла. Её ноздри затрепетали. Этот запах... этот первобытный дух насилия и адреналина ударил ей в голову сильнее любого Огневиски. Она почувствовала, как внутри всё сжимается от знакомого, сладкого предвкушения. Это место было идеальным. Оно пахло настоящей жизнью. Она выдохнула и повернулась к Блейзу. Глаза у неё горели диким огнем. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за ней с довольной улыбкой собственника. Он видел, что попал в точку. - Ты ведь понимаешь, о чем я, Джинн? - голос Блейза стал тише, интимнее. Он шагнул ближе, чтобы перекричать гул. - Твоя ярость... твой голод. Им нужен выход. Здесь ты можешь выпустить своего зверя. Никто не будет осуждать тебя за синяки или сломанный нос. Наоборот. Он обвел рукой зал. - Здесь тебя будут уважать. Бояться. Восхищаться. Здесь твоя пустота заполнится до краев. Я же говорил, что знаю, где тебе помочь. Почти сразу к ним подошёл криминального вида человек, со шрамом на все лицо и без глаза. Распорядитель, грузный мужчина с лицом, похожим на плохо слепленный ком теста, окинул Джинни оценивающим взглядом. – Здорова, Блейз! – он протянул руку Забини, – кто же твоя очаровательная спутница? – Джин, – представилась девушка и смело протянула руку. – Михаил, – представился тип. - Липкая, конечно. Но в глазах есть что-то... дрянное. Мне нравится. – Возьми её лично, посмотри её способности и подбери лучшего тренера. Сочтемся, ты же знаешь, – попросил Забини. – Знаю. Не обещаю ничего, надо глянуть на ее потенциал, – сказал. – Пошли, красотка! Они зашли, как она поняла в его кабинет. Он был довольно мрачный и без окон. Михаил сел в свое кресло, а она села напротив него. – Давай руки! – приказал он. Она послушно выполнила его команду. Он держал её так около трех минут, которые показались ей вечностью. У неё былодикое желание вырвать свои руки из его цепкой хватки. Но она терпеливо ждала. – Интересно, как интересно! Ты анимаг? – спросил он. – Нет, – удивлённо ответила девушка. – Я чувствую... Чувствую, что ты точно анимаг! Моя чуйка ни разу не подводила меня, уж поверь мне. Мы научим и это будет твоим преимуществом. Научим. Ты хороший материал. Много потенциала. Он смотрел на неё одним глазом и оценивал словно товар на рынке. Джинни стало не уютно под его пристальным взглядом, но она стойко выдержала его взгляд. – Сейчас подожди. Он хлопнул в ладоши и появился домовик. Михаил ему что-то приказал тихим голосом. Тот поклонился и так же с хлопком изчез. Михаил подал руку Джинни: – Пойдём, твой друг уже заждался. И я познакомлю тебя с твоим наставником и тренером. Ты готова? Она кивнула, а он совершенно бесцеремонно взял её за подбородок и повернул её лицо к света. – Тут не детские игры, красотка. Хочешь результата, нужна твоя отдача. Не боишься потерять красоту? Девушка вырвалась из его хватки. - Я не боюсь! - слишком громко ответила девушка. Михаил лишь рассмеялся и пошёл дальше. Они зашли в небольшой зал, где уже был Блейз. Буквально сразу же отворилась соседняя дверь и вошел молодой мужчина. Джинни не смогла сдержать эмоций и открыла рот в полном изумление. Сердце Джинни пропустило удар, а затем забилось где-то в горле с бешеной скоростью. Это было невозможно. Галлюцинация? На нем были только простые тренировочные штаны, низко сидящие на бедрах. Его торс блестел от пота, а татуировки казались живыми в игре теней. Когда свет упал на его лицо, все сомнения отпали. Это был Джей. – Привет, Дикарка! – сказал блондин и протянул ей руку, казалось он не был удивлён. – Привет, Джей! Но это был не тот байкер из магловского мира, которого она знала. Здесь, в своей стихии, он выглядел еще более внушительно. Более опасным. Взгляд его глаз, обычно скрытый за темными стеклами очков, теперь впился в неё с холодным профессионализмом. – Вы знакомы, Джеймс? – удивлённо спросил Блейз. – Да, приходилось пересекаться! Дикарка решила поиграть по-взрослому? - спросил блондин и приподнял бровь. – Джеймс? – спросила девушка, - так ты Джеймс... Джей усмехнулся, но эта ухмылка не была теплой. Это был оскал хищника, заметившего добычу. Он сделал шаг вперед, заполняя собой всё пространство зала. От него исходила волна жара и угрозы. - Меня зовут Джеймс, да. Для тебя я могу быть хоть кем, но поверь мне, Дикарка, после моих уроков ты поймешь, что такое настоящая боль. И настоящее освобождение. Готова начать? – Раз все знакомы, то меньше времени на болтовню! Красотка, твой наставник Джеймс. Слушай его и будет тебе счастье! За работу лентяи! – сказал Михаил и оставил их. Шок сменялся диким, необузданным восторгом. Все кусочки пазла встали на свои места. Она нашла свой дом. Её губы растянулись в той самой опасной улыбке, которая заставляла слизеринцев отступать. - О да, - прошептала она, скидывая дубленку прямо на пол. - Я более чем готова. Джей не тратил время на разминку или разговоры о технике. Никакой теории. - Вставай в стойку, - скомандовал он, как только дверь за Блейзом закрылась. Его голос был лишен эмоций. - Покажи мне, что умеешь. Джинни, всё ещё ошарашенная его личностью, приняла боевую позицию и достала палочку. Она была ловкой, быстрой квиддичным охотником. Она думала, это даст ей преимущество. Она ошибалась. Джинни рухнула на колени, хватая ртом пустоту. Боль была ослепляющей, белой вспышкой перед глазами. - Это реальность, детка, - голос Джея раздался откуда-то сверху, безжалостный и холодный. - На улице нет правил. Нет честных поединков. Ты либо бьёшь первой, либо лежишь в грязи. Поднимайся. Он схватил её за шиворот и одним движением поставил на ноги. У неё кружилась голова, но гордость горела ярче боли. Она выбросила руку вперёд, целясь ему в челюсть. Он даже не стал блокировать. Просто слегка отклонил голову, пропуская кулак в миллиметре от лица, и тут же нанёс короткий, хлёсткий удар. Мир зашатался. Звук удара эхом отдавался в черепе. Джинни снова оказалась на полу, на этот раз на спине. - Твоя скорость - дрянь, - констатировал Джей, нависая над ней тенью. - Твои удары предсказуемы, как закат солнца. Ты думаешь о том, что ты сделаешь, а должна думать о результате. Я должен лежать на полу, а не ты. Поднимайся! И держи покрепче палочку! Тренировка превратилась в избиение. Но это было именно то, чего она подсознательно жаждала. Он не жалел её ни на секунду. Каждый раз, когда она поднималась, он находил новую уязвимость. Через двадцать минут она уже не могла поднять руки. Они висели плетьми, предплечья пульсировали болью от бесчисленных блоков. Ноги дрожали так сильно, что стоять удавалось лишь чудом. Пот смешивался с кровью из рассеченной губы. - Устала? - спросил Джей, хватая её за подбородок жесткой рукой и заставляя смотреть себе в глаза. В его взгляде не было ни капли сочувствия. Только сталь. - Это слабость. Боль - это иллюзия. Усталость - это выбор. Твой враг не будет ждать, пока ты отдохнёшь! Она оттолкнула его от себя. Джинни споткнулась и упала бы снова, если бы не оперлась руками о стену, тяжело дыша. Её трясло. Одежда промокла насквозь и липла к телу. Казалось, сейчас её просто стошнит. Но сквозь пелену боли и унижения пробивалось что-то ещё. Чистое, незамутненное восхищение. И злость. Злость на саму себя за эту слабость. Она медленно выпрямилась. Посмотрела на него. Избитая, растрепанная, но в глазах горел тот самый дикий огонь, который он искал. - Ещё, - прохрипела она, сплёвывая кровь на пол. Губы распухли, слова давались с трудом. - Давай ещё. Джей замер. А затем его лицо впервые за весь вечер озарилось настоящей, широкой и страшной улыбкой. Он снова взял её за подбородок и приподнял его, но теперь там была странная нежность. - Вооот. Теперь я виду тебя настоящую, Дикарка. Джинни прямо вырвалась из его рук. - Ты хочешь болтать?! Начинаем! Мужчина лишь усмехнулся и поудобнее перехватил свою палочку. Душевая кабина была единственным местом, где Джинни могла спрятаться от боли. Горячая вода хлестала по избитому телу, смывая пот, грязь и кровь. Каждый синяк пульсировал в такт бешеному сердцебиению. Она стояла, упершись ладонями в холодный кафель стены, и дышала. Просто дышала, пытаясь унять дрожь в ногах. Она не слышала, как открылась дверь. В клубах пара высокая фигура Джеймса казалась ещё более массивной, почти демонической. Он не постучал. Ему это было не нужно. Он был здесь хозяином. Джинни почувствовала его присутствие спиной раньше, чем услышала звук шагов. Воздух изменился, стал тяжелее. Она медленно обернулась, прикрываясь руками скорее по привычке, чем из реального чувства стыда. Он стоял, прислонившись мощным плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. На нём всё ещё были только тренировочные штаны. Вода с её волос капала на пол между ними. Взгляд Джея... он не был похотливым. Он был оценивающим, собственническим. Так смотрят на дорогой автомобиль после тест-драйва или на опасное оружие, которое только что доказало свою эффективность. Она прикрыла глаза и прошептала: – Не знала, что ты волшебник... Джей. – Ты тоже не раскрывала себя, хотя я догадывался...малышка. Джинни молчала. Слова застряли в горле. Её тело болело, но внизу живота разливался совсем другой жар, вызванный не тренировкой. Это была химия чистого доминирования. Он подчинил её физически, и эта капитуляция странным образом освобождала. Джей оттолкнулся от двери и сделал шаг в тесную кабинку. Пар окутал их обоих. Он навис над ней, загораживая свет и весь остальной мир. Капля воды скатилась с его шеи на мощную грудь, покрытую татуировками. Его рука, тяжёлая и горячая, легла ей на затылок, зарываясь во влажные волосы. Он не тянул её к себе, просто фиксировал, лишая возможности отступить. По телу Джинни пробежала слишком знакомая и такая приятная дрожь. Почти полгода к ней никто не прикасался вот так. – Я скучал по тебе, Дикарка, - выдыхнул он ей в шею. - А я по тебе нет, - ответила ему Джинни. Но её тело предавало, его рука скользнула вниз по её бёдрами и он усмехнулся. – Лея тоже? – тихо выдохнула Джинни. – Да, но сестрица предпочитает магловское искусство. Её давно влечет Европа. Ты знаешь. Он притянул её ещё ближе в этом тесно душе. Она чувствовала свое грязное возбуждение ровно как и его. – У тебя был кто-то после меня? - тихо спросила она. – Да, – ответил он и продолжил целовать её шею, – мы не клялись друг другу в вечной верности, ведь так? - Нет, не клялись и ничего не обещали. согласилась девушка с трудом сдерживая стон. – Если скажешь, я остановлюсь. Джинни покачала головой. - Мне плевать кто там у тебя был. Просто...просто трахни меня так, как умеешь только ты..., - попросила его девушка. Близость не была нежной. Она стала продолжением тренировки. Жестокой, первобытной разрядкой того напряжения, что копилось часами. Он прижал её к стене душа, холодная плитка контрастировала с обжигающим теплом его тела. Поцелуй был укусом - болезненным, клеймящим. Его руки были везде: сжимали её бедра, поднимая её вверх так легко, словно она ничего не весила; мяли кожу, оставляя новые синяки поверх старых. Вода продолжала литься сверху, смешиваясь со стонами, которые она больше не пыталась сдерживать. Боль от ушибов сливалась с острым, пронзительным удовольствием. Джей брал то, что считал своим, без извинений и сантиментов, и именно этого отчаянного, животного голода жаждала Джинни. Она царапала его спину, впивалась зубами в плечо, отвечая на его грубость своей собственной дикой яростью. Это было похоже на поединок. Последний раунд, где нет правил. Где победитель получает всё. Когда всё закончилось, они оба тяжело дышали, прижавшись друг к другу под струями горячей воды. Джинни чувствовала, как его сердце колотится о грудную клетку. Она победила. Не его, а себя. Свою слабость. И он был её наградой. Он отстранился первым, заглядывая ей в глаза. В его взгляде читалось холодное удовлетворение. - Это так ты не скучала по мне? - с усмешкой спросил он. Джинни оттолкнула его от себя. - Скучала, очень скучала... но не по тебе. По сексу с тобой. Он улыбнулся ей, ему понравился её дерзкий ответ. Джеймс опять притянул девушку к себе и поцеловал. Грубо и властно, словно заявляя о своих правах на неё. Мужчина подхватил её на руки и её ноги моментально обвили его талию. - У меня есть ещё пятнадцать минут, что скажешь, малышка? - Просто замолчи! - ответила Джинни и опять поцеловала его. Обратная дорога в Хогвартс была окутана густой, почти осязаемой тишиной. Они аппарировали на окраину Запретного леса, и теперь шли по заснеженной тропе к замку. Джинни шла впереди, её походка изменилась. Исчезла дерзкая, вызывающая легкость. Теперь в каждом движении сквозила хищная грация и смертельная усталость тренированного бойца. Дубленка была накинута на плечи, скрывая избитое тело. Блейз шел следом, сунув руки в карманы пальто. Он не торопил её, давая время прийти в себя после того, что он только что показал ей. Это было его лучшее представление. Он подарил ей мир, где она могла быть абсолютной королевой боли и силы. И судя по блеску в её глазах, подарок пришелся по вкусу. Но молчание затягивалось, становясь вязким. - Блейз, - наконец нарушила тишину Джинни. Её голос был хриплым, сорванным от криков на ринге и... чего-то еще. Она остановилась, но не обернулась. - Спасибо. Ты... ты знал, что мне это нужно. Он подошел и встал рядом, глядя на её профиль. - Я же говорил, что знаю тебя лучше, чем ты думаешь, Джинни. Она усмехнулась, но тут же поморщилась от боли в разбитой губе. – Откуда ты знаешь его? - задал он вопрос, который терзал его уже несколько часов. Джинни задумалась и тряхнула длинными рыжими волосами. – Мы познакомились с ним летом и я думала он магл. И ты его знаешь... Блейз небрежно пожал плечами, стараясь, чтобы жест выглядел естественно. - Конечно. Один из лучших. Жесткий ублюдок. Джинни медленно повернулась к нему. В свете луны синяки на её лице казались черными тенями. Но глаза горели тем самым диким огнем, который он так хотел приручить. – Что вас связывает? Вы не похожи на просто... знакомых. Блейз останавлился и ждал ответа. – Он был моим, – ответила Джинни и запнулась всего на секунду, – он был моим любовником. Слова ударили наотмашь. Больнее любого заклинания. Блейз смотрел на неё, пытаясь найти признаки лжи или насмешки, но видел лишь холодную правду. Эта рыжая ведьма только что выбила почву у него из-под ног. Внутри него бушевала буря. Ревность? Нет, это было глубже. Это было чувство полного провала. Он думал, что нашел её слабость, её тайный голод, и предложил идеальное решение. Он чувствовал себя гением, который подобрал ключ к сложнейшему замку. А оказалось, что замок уже давно вскрыт другим. Она обошла его и пошла дальше по тропе. - Пойдем. Мне нужен горячий чай и ведро льда. Завтра я не смогу пошевелиться. Блейз остался стоять на месте еще несколько секунд, глядя ей вслед. Болезненный узел в груди никуда не делся. Наоборот, он пульсировал тупой, ноющей болью. Игра только началась, а он уже отставал на ход. И это злило его больше всего. Он поднял воротник пальто и двинулся за ней, мысленно обещая себе, что найдет способ стать единственным центром её вселенной. Чего бы это ни стоило. Дни Джинни превратились в бесконечный, выматывающий цикл. Хогвартс с его уроками, правилами и шепотками за спиной стал лишь бледным фоном для её настоящей жизни, которая начиналась после заката. Каждую ночь они сбегали. Это был их секретный ритуал. Аппарировать прямо из замка было слишком рискованно, поэтому они уходили через Визжащую хижину, пробираясь по глубокому снегу Запретного леса до границы антиаппарационного барьера. А потом - Лондон. Переулок. Кирпичная стена. Спуск в подвал. Тренировки Джея были адом на земле. Он не давал ей ни секунды передышки. Она училась не только драться, но и думать как боец: предугадывать движения, использовать силу противника против него самого, терпеть боль, отключая мозг. Её тело менялось. Изящная ловкость квиддичного игрока уступила место жёсткости и стальным мышцам. Каждый день заканчивался одинаково: она стояла на коленях, выплевывая кровь и пытаясь отдышаться, пока Джей бесстрастно объяснял её ошибки. - Локоть ниже! Палочку держи крепче! Ты умираешь, а должна убивать! И когда последняя капля сил покидала её, он кивал: - На сегодня достаточно. Это значило только одно. Они шли в маленькую каморку при клубе, которую он использовал как раздевалку и кабинет. Там не было ничего лишнего: грубый стол, стул и узкая кушетка. Здесь не было романтики. Не было нежности. Это была животная потребность друг в друге. Джей брал её сразу после душа, даже не дав толком смыть пот и грязь. Иногда стоя, прижав лицом к холодной стене. Иногда швыряя на кушетку так, что та жалобно скрипела. Его руки оставляли новые синяки поверх старых, полученных на ринге. Он брал её грубо, яростно, словно наказывая за слабость во время дуэли. И Джинни отвечала ему тем же - царапалась, кусалась, впивалась ногтями в его спину, оставляя глубокие борозды. Именно этого ей не хватало все эти месяцы. Не просто секса. А вот этого тотального обладания. Чувства, что ты принадлежишь кому-то настолько полностью, что теряешь себя. С Джеем она могла быть слабой, позволив ему быть сильным. В этом акте не было места для мыслей о школе, об одиночестве. Были только инстинкты. Боль смешивалась с удовольствием, усталость с диким восторгом. Утром она возвращалась в Хогвартс. Шла на завтрак с распухшими губами и тенями под глазами. Садилась рядом с Блейзом, который бросал на неё понимающие взгляды. Никто другой не замечал изменений. Для них она всё ещё была дерзкой Джинни Уизли. И Блейз узнал её секрет совершенно случайно. Блейз никогда не следил за ней. Он просто... оказывался в нужном месте в нужное время. Это было его искусством, его второй натурой. В тот вечер он вернулся в клуб один, раньше обычного. Что-то тянуло его обратно, какое-то глухое раздражение и желание убедиться, что с Джинни всё в порядке после особенно жёсткой дуэли. Он спустился по лестнице бесшумно, как тень. Он уже собирался свернуть к выходу, когда услышал звук. Тихий, но абсолютно однозначный стон, донесшийся из-за неплотно закрытой двери одной из раздевалок. Это был её голос. Низкий, хриплый, полный наслаждения. Блейз замер. Его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, но не от возбуждения. От дурного предчувствия. Любопытство, острое и болезненное, потащило его вперёд. Он подошёл к двери на цыпочках, стараясь даже не дышать. Щель была узкой, но достаточной. Картина, открывшаяся ему, обожгла внутренности калёным железом. Джинни стояла лицом к стене, упершись в неё руками. Её рыжие волосы спутались и мокрыми прядями падали на лицо. Спина была напряжена, каждый мускул очерчен светом тусклой лампы. На её бледной коже чернели свежие синяки, отпечатки пальцев. А сзади, впечатывая её в стену каждым мощным толчком, стоял Джей. Джей был полностью поглощён процессом. Его глаза были закрыты, челюсть сжата так, что проступили желваки. Одна его огромная рука сжимала бедро Джинни, оставляя белые пятна, другая зарылась в её волосы на затылке, оттягивая голову назад. Движения были резкими, грубыми. Не было ни нежности, ни любви. Была чистая, незамутнённая страсть. Блейз видел, как Джинни выгибается дугой, принимая его глубже. Слышал их общее, рваное дыхание. Видел, как напрягаются мышцы на спине Джея. В этот момент мир Блейза Забини рухнул. Это было не просто физическое влечение, которое он испытывал к красивым девушкам. То, что скручивало сейчас его внутренности в болезненный узел, было гораздо глубже. Это была безнадежность. Абсолютная, ледяная ясность. Он видел перед собой девушку, которая стала для него наваждением. Загадку, которую он хотел разгадать. И вот она, разгадана другим. Разгадана без слов, одним простым актом доминирования. Джей владел ею так, как Блейзу никогда бы не удалось. Он знал её тело, знал её тёмные желания, которые она прятала от всех остальных. Она принадлежала другому. Боль была почти физической. Словно кто-то вонзил нож ему под ребра и провернул. Чувство собственности, смешанное с горьким восхищением и жгучей ревностью, затопило его сознание. Он понял, что проиграл ещё до того, как игра началась. Блейз медленно отступил от двери, двигаясь так же беззвучно, как и пришёл. Он не мог позволить им увидеть себя. Не сейчас. Ему нужно было уйти, чтобы не совершить чего-то необдуманного. Например, не превратить этого ублюдка в фарш прямо у неё на глазах. Поднимаясь по лестнице наверх, в шум и свет клуба, Блейз чувствовал внутри лишь звенящую пустоту и одну-единственную мысль, бьющуюся в такт пульсу: «Она не твоя!».