Часть 21

Дом номер двенадцать на площади Гриммо в это Рождество было не узнать. Старая пыль и мрачность, казалось, выветрились вместе с запахом гнили. Миссис Уизли, вооружившись палочкой и материнской любовью, превратила штаб-квартиру Ордена в сказочное убежище. Стены были увиты живой омелой и остролистом, из каждого угла подмигивали волшебные огоньки, а огромная ель, пахнущая лесом, упиралась верхушкой в потолок. И именно тут на праздник села их очень разношерстная компания: все семейство Уизли, Гермиона с Драко, Блейз и последними к ним присоединились довольные Пенси с Гарри. Дом был уже заботливо украшен миссис Уизли к Рождеству, а на кухне царил запах домашней стряпни. Молли выдраила весь дом до блеска избавившись от всего старья. Только все так же по мрачным коридорам шнырял Кикимер, как всегда брюзжа и ворча. Старый домовик очень радушно принял отпрысков чистокровных семей, но по-прежнему не добро высказываясь в сторону Гарри, семьи Уизли и Гермионы. И что было удивительно, они смогли все ужиться под одной крышей. Хотя слизеринцы чувствовали себя не очень комфортно и старались поменьше выходить из своих комнат. Драко и Гермиона расположились в небольшой и тесной комнате на третьем этаже. Третий этаж дома на Гриммо был холодным и неуютным, эхо гуляло по пустым коридорам, а сквозняки, казалось, жили своей жизнью. Но одна из небольших спален в самом конце коридора была островком тепла и уюта, совершенно не вязавшимся с общей атмосферой мрачного особняка. Это была их комната. Она была крошечной. Настолько, что здесь едва помещались двуспальная кровать, придвинутая изголовьем к стене, и узкий платяной шкаф. Здесь не было камина, как в главной гостиной внизу, и единственное окно выходило на глухую кирпичную стену соседнего здания. Любой другой назвал бы эту комнату тюремной камерой. Но Гермиона Грейнджер видела в ней чистый холст. Она превратила эту каморку в уютную комнату. Первым делом она повесила на тяжелые бархатные шторы насыщенного изумрудного цвета - они полностью закрывали холодное окно, создавая ощущение кокона, защищенного от внешнего мира. Свет давали не старинные канделябры дома, а десятки маленьких волшебных гирлянд с теплым желтым светом, которые она развесила под потолком и вокруг окна. Они создавали иллюзию звездного неба в осеннюю ночь. На полу, натертом до блеска, лежал толстый, пушистый ковер с длинным ворсом, в котором утопали ноги. На узком подоконнике не было места из-за книг Гермиона притащила сюда свои самые любимые тома, сложив их в шаткие стопки. Запах в комнате был особенным. Никакой пыли или сырости старого дома. Здесь пахло старой бумагой, дорогим чаем с бергамотом и легким, едва уловимым ароматом духов Гермионы. Это был запах дома. Драко внес свой вклад в минималистичный интерьер. На прикроватной тумбочке с его стороны всегда лежала пачка сигарет. Это была не просто спальня. Это было их уютное место. Место, где шум вечеринки на первом этаже превращался в глухой, убаюкивающий гул. Тем более Гермиона наколдовала всякие девчачьи мелочи. Такие как разноцветные подушки и новый балдахин над кроватью. А на стены повешала картины и их фотографии, чтобы прикрыть старые и некрасивые обои. В комнате напротив них обосновались Рон и Блейз. Это было одно из самых странных и, в то же время, самых гармоничных явлений, порождённых этим безумным Рождеством. Комната, куда их поселили была такой же неуютной, как и весь дом, с двумя узкими кроватями и скрипучим полом. Казалось, эти двое должны были убить друг друга к утру. Но произошло обратное. Их объединил виски. В первый же вечер, когда общий шум внизу начал стихать, а в голове у Рона всё ещё звенело от взрывов фейерверков Фреда и Джорджа, Блейз достал из своего бездонного чемодана бутылку односолодового огневиски, достойного погреба Малфоев. - Будешь? - лениво протянул он, откупоривая пробку. В его голосе не было привычного вызова, только констатация факта. Рон, который в любой другой ситуации презрительно фыркнул бы на «его пойло», лишь устало кивнул и потянулся за стаканом. Так началась их странная традиция. Каждый вечер, когда остальные разбредались по своим углам, Рон и Блейз оставались вдвоём. Они не включали свет, довольствуясь лишь тусклым отблеском огня из камина. Комната наполнялась густым ароматом дорогого алкоголя и табака - Блейз неизменно курил свои сигареты, выпуская дым в приоткрытое окно. Они говорили обо всём и ни о чём. - Ты хоть понимаешь, что Забини, что мы сейчас... друзья? - однажды заплетающимся языком спросил Рон, глядя на дно своего стакана. Он уже с трудом фокусировал взгляд. - Заткнись, Уизли, - беззлобно ответил Блейз, делая глоток. - Ты портишь момент своей гриффиндорской сентиментальностью. Но он не попросил его замолчать. Наоборот, он подлил ему ещё. Они обсуждали квиддич, сравнивали достоинства разных марок виски и перемывали кости общим знакомым. Рон с удивлением узнал, что за маской самовлюблённого кретина скрывается циничный, но невероятно умный наблюдатель. А Блейз понял, что за простоватой внешностью Рона Уизли прячется верное сердце и совершенно неиссякаемый запас упрямства. Их разговоры были пропитаны пьяной философией. - Гермиона... она изменилась, - бормотал Рон, глядя в темноту. - Я её не узнаю. Но... она выглядит счастливой. Это немного... бесит. —-Она нашла того, кто её не боится, — хмыкал Блейз. - Того, кто может выдержать её ум и её огонь. Малфой, при всех его недостатках, не трус. В такие моменты они сидели плечом к плечу на одной кровати, два представителя враждующих факультетов, объединённые пониманием. К утру комната была завалена пустыми бутылками, а воздух был сизым от дыма. Они просыпались с чугунными головами, но без капли враждебности. Это была дружба двух одиночеств, случайно нашедших друг друга в хаосе чужих историй. И каждую ночь она начиналась с простого вопроса: - Забини, виски остался? Рядом с ними находилась комнаты Джинни. Комната Джинни находилась на самом верху, под самой крышей дома на Гриммо. Это было самое холодное и, казалось, заброшенное помещение во всём особняке. Узкая кровать, скрипучий пол и голые стены, с которых клочьями свисали старые обои. Любой другой сбежал бы отсюда через пять минут. Но Джинни Уизли не была «любой другой». Она не стала бороться с мрачностью комнаты. Вместо этого она приняла её. Она превратила эту холодную келью в отражение своей собственной души - дикой, одинокой и абсолютно свободной. Это было не уютное гнёздышко Гермионы. Это было её логово. Первым делом она содрала со стен всё, что на них было. Остался лишь голый, потемневший от времени кирпич. На этом грязно-сером фоне она развесила свои трофеи. Вместо штор она использовала старый, тяжёлый брезент, который нашла в чулане. Он был грубым и не пропускал свет, создавая в комнате вечные сумерки. Единственным источником освещения служила одна-единственная лампа без абажура, свисавшая с потолка на длинном проводе. Её холодный жёлтый свет выхватывал из полумрака лишь небольшой пятачок пространства. На полу не было ковра. Только голые доски. Единственным предметом мебели, помимо кровати, был старый деревянный стул с высокой спинкой. На его сиденье всегда лежала её кожаная куртка, а на спинке висел ремень с тяжёлой пряжкой. Это было её кресло для размышлений. Здесь не было книг, как у Гермионы. Зато на подоконнике стояла пепельница, без окурков ведь Джинни не курила, и лежала её палочка. Здесь не было картин. Только вид из окна: черепичные крыши Лондона и свинцовое небо. Но когда маска гордого одиночества давала трещину, тогда она пробиралась в комнату к брату и Блейзу и составляла им компанию, скрашивая свое одиночество. И последнюю комнату на третьем этаже заняли Пенси и Гарри. Их комната была самой приличной в этом доме. Как же возмущался Малфой, когда увидел их вполне пригодную для жизни и большую комнату. Так друзья обосновались и расположились на время каникул. Рождественское утро выдалось серым и тихим. За окном их маленькой комнаты на Гриммо, не было видно ничего, кроме глухой кирпичной стены соседнего дома, покрытой изморозью. Внутри, однако, было тепло и уютно. Пахло горячим шоколадом и корицей. Драко проснулся не от запаха. Он проснулся от ощущения пустоты рядом. Её половина постели уже остыла. Он открыл глаза и увидел её силуэт в дверном проёме, подсвеченный слабым светом. Она куталась в его чёрную рубашку, которая была ей велика, и смотрела в окно. - С Рождеством, - тихо сказал он, и его голос был хриплым со сна. Гермиона вздрогнула и обернулась, улыбнувшись ему мягкой, сонной улыбкой. - С Рождеством. Я не хотела тебя будить. Он похлопал рукой по кровати рядом с собой. - Иди сюда. Холодно. Она скользнула обратно под одеяло, и он тут же притянул её к себе, согревая своим теплом. - Ты сегодня проспал свою утреннюю пробежку. И Джинни тоже... - Спасибо виски Забини и Уизли. Некоторое время они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. Это было их идеальное утро - без суеты, без гостей, только они вдвоём. - У меня для тебя подарок, - прошептал Драко ей на ухо. Он потянулся к тумбочке и достал оттуда маленькую бархатную коробочку темно-зелёного, почти чёрного цвета. Гермиона приподнялась на локте, её сонливость как рукой сняло. Она с удивлением посмотрела на коробочку, а затем на него. – Драко, только не говори, что это ещё одна машина, – игриво ответила девушка. – Я не такой банальный! Я же не Поттер, – фыркнул он и вытянулся на кровати, словно довольный кот. - Открой, - сказал он, его серые глаза были серьёзны. Она осторожно взяла коробочку и открыла крышку. Внутри, на тёмной ткани, лежало кольцо. Это был не просто перстень. Это был артефакт рода Малфоев. Тяжёлое кольцо из белого золота с замысловатой вязью рун по ободку. В центре тускло поблескивал молочно-белый опал, окружённый мелкими бриллиантами. Магия от него исходила почти физически ощутимая - холодная, древняя и невероятно мощная. Гермиона замерла. Она знала ценность таких вещей. Это было не просто украшение. Это была история, власть и защита. - Драко... это... это же... Он видел испуг в её глазах и понял её мысль. Он мягко взял её за руку, заставив посмотреть на себя. - Послушай меня, - его голос был твёрдым, но в нём слышалась нежность. - Я не делаю тебе предложение. Не сейчас. Не так. Он сделал паузу, подбирая слова. - Это кольцо не символ помолвки. Это символ защиты. Ты... ты постоянно рискуешь. Я хочу просто знать, что ты в безопасности. Это кольцо один из сильнейших защитных артефактов в Британии. Оно отразит любое тёмное проклятие. Оно предупредит тебя об опасности. Оно... оно часть меня. И я хочу, чтобы она всегда была с тобой. Он взял кольцо из коробочки. - Позволишь? Гермиона кивнула, не в силах вымолвить ни слова от нахлынувших эмоций. Драко бережно взял её левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Оно пришлось идеально. Как только металл коснулся её кожи, руны на ободке вспыхнули на мгновение холодным серебристым светом и погасли, признавая новую хозяйку. Гермиона посмотрела на свою руку. Кольцо было тяжёлым, весомым. Она чувствовала пульсацию магии внутри него. – Это реликвия моего рода. Очень древнее кольцо со сложной магией. Надеть его может только глава рода Малфоев, это сейчас я, как ты помнишь. Оно служит как оберег. Ты подруга Поттера, на тебя будет вестись охота. При пытках оно сохранит жизнь и твой рассудок. А если что-то случится с моей головой, ты сможешь достучаться до меня. И наоборот. И ещё его плюс в том... Что его никто не видит, пока ты этого не захочешь, только ты и я. Это защита моего рода, очень древняя и сильная. - Очень оптимистично звучит. Мне особенно понравилась часть про пытки. Подробности будут? - усмехнулась девушка и ущипнула своего парня. - Я реалист, Грейнджер. А ты, кстати... злобная стерва, я говорил тебе это сегодня?! - Нет. Сегодня не успел, - хихикнула девушка. – И я хочу, чтобы оно было всегда на тебе. Хоть ты и несносная ведьма, но все же моя. Он осторожно поцеловал её пальцы, а потом притянул к себе. От слов Драко по телу Гермионы разлилось особенное тепло. Гермиона выскользнула из его объятий и спрыгнула с кровати. Она подошла к старому комоду, который они притащили сюда вместе, и выдвинула нижний ящик. Порывшись там пару секунд, она достала что-то, завернутое в простую крафтовую бумагу. - Теперь моя очередь, - сказала она, возвращаясь к нему и протягивая свёрток. Её глаза сияли. Драко сел, прислонившись спиной к изголовью кровати. Он с лёгким недоумением взял подарок. Свёрток был тяжёлым и твёрдым. - Что это? Ещё один артефакт? Надеюсь, не взрывающийся? - он попытался пошутить, чтобы скрыть внезапное волнение. - Просто открой, - улыбнулась она, забираясь обратно под одеяло и прижимаясь к его боку. Он аккуратно развернул бумагу. Под ней оказался толстый альбом в кожаном переплете. На обложке не было никаких надписей. Драко провел пальцами по тиснёной коже, ощущая качественную работу. - Альбом? - он поднял бровь, глядя на неё с искренним любопытством. Он открыл первую страницу. И замер. Это были не просто фотографии. Это была история. Их история за это лето и осень. Гермиона распечатала колдографии и магловские снимки. Вот он в Париже, на рассвете, сидит на балконе с чашками кофе. Драко узнал этот момент - он тогда думал, что она спит. Фотографии где они вместе. Где он один, когда она фотографировала его украдкой. Фотографии с их друзьями. Вот фотография, где три девушки машут ему руками: Пенси, Гермиона и Джинни. Вот они с Джинни в своих одинаковых кофтах о чем-то увлечённо спорят. Ещё один снимок, где он бьет Поттера по голове метлой и тот обиженно трет затылок. И их личные моменты счастья с Гермионой. Драко медленно переворачивал страницы, не в силах вымолвить ни слова. Это было... интимно. Слишком лично. Это была не просто вещь. Это была часть её души, её времени и её любви, запечатленная на бумаге. Она собрала их хаотичное, безумное лето и превратила его в нечто упорядоченное и прекрасное. Он закрыл альбом и посмотрел на неё. В его серых глазах больше не было привычного льда. В них было изумление и безграничная нежность. - Грейнджер... - его голос сорвался. Он отложил альбом в сторону и обхватил её лицо ладонями. - Это... это самый невероятный подарок, который я когда-либо получал. Он поцеловал её - долго, медленно, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и любовь. - Ты собрала... нас, - прошептал он ей в губы. - Ты сделала нас... вечными. Затем он откинулся на кровати и сказал: - У меня ещё есть для тебя подарок... - Ещё? Ты меня балуешь! - протянула девушка в его манере. - Если ты не закроешь свой рот, злобная ведьма, то секс будет ждать тебя только в следующем столетия! - ответил ей Драко. Гермиона притянула его к себе и прошептала: - Так закрой мне рот... Драко. И он выполнил её просьбу. Он закрыл ей рот своим поцелуем. Он снял с неё свою черную рубашку и опять поцеловал, нависая над ней. В такие моменты Гермиона чувствовала себе самой счастливой. Казалось, что больше не существует никаких проблем. Что во всем гребанном и нестабильном мире остались только они вдвоём. Ближе к вечеру все собрались за праздничным столом. Ужин на Гриммо в то Рождество был не просто трапезой. Это было событие, которое навсегда осталось в памяти каждого из них. Запах жареной индейки, смешивался с ароматами корицы, глинтвейна и горящих поленьев. Длинный стол в мрачной столовой дома был раздвинут до предела и заставлен едой так, что дубовая поверхность едва виднелась. За столом царил хаос, но это был тёплый, семейный хаос. Фред и Джордж, уже изрядно навеселе, пытались левитировать пудинг прямо в рот Артуру, который добродушно отмахивался. Рон и Блейз, сидящие рядом, о чём-то тихо переговаривались, передавая друг другу бутылку огневиски, спрятанную под столом. Гарри и Пенси сидели в обнимку, она что-то шептала ему на ухо, от чего его уши краснели. Драко и Гермиона, как всегда, держались чуть отстранённо, но их переплетённые пальцы под столом говорили больше любых слов. Джинни сидела во главе стола, одна, и с кривой усмешкой наблюдала за всем этим безумием. И в самый разгар веселья, когда Артур Уизли постучал ножом по бокалу, призывая к тишине для тоста, в столовую вплыла миссис Уизли. В руках она держала огромную корзину, доверху наполненную разноцветными свёртками. - Дорогие мои! - её голос был полон такой искренней любви и тепла, что даже ледяные стены старого дома, казалось, немного оттаяли. - Я знаю, это Рождество... не самое обычное. Но для меня вы все - одна большая семья. И я не могла оставить вас без подарков! Она начала обходить стол, раздавая свёртки. - Гарри, милый! Рон, родной! Фред, Джордж... - она целовала своих детей и их друзей в лоб. А затем она подошла к слизеринской части стола. -Гермиона, девочка моя... - она протянула ей свёрток в золотистой бумаге. Гермиона растроганно обняла её. - Миссис Уизли... спасибо. Следом настала очередь Драко. Он напрягся, ожидая чего угодно. Но Молли Уизли просто улыбнулась ему так же тепло, как и остальным. - Драко. Это тебе. Надеюсь, угадала с размером. Драко, совершенно сбитый с толку, принял свёрток. Под шуршащей бумагой оказался изумрудно-зелёный свитер с вывязанным на груди изящным узором в виде дракона. Старый Малфой съязвил бы про без вкусное уродство... - Я... - Драко потерял дар речи. Он посмотрел на миссис Уизли, потом на свитер в своих руках. Это был жест абсолютного принятия. Жест мира. Он поднял на неё глаза, в которых на секунду промелькнуло что-то похожее на детскую растерянность и благодарность одновременно. - Спасибо... Правда. Молли просияла и погладила его по щеке. Пенси тоже получила зеленый свитер, который идеально подошёл к её глазам. Она была так потрясена, что лишь молча кивнула, не найдя слов для язвительного комментария. К Джинни, во всей этой суете, подошел Блейз. Он протянул ей свой подарок - серебряный браслет с подвесками. - С Рождеством, Джин... - начал он. Но его прервал громкий возглас миссис Уизли: - Блейз! Я про тебя не забыла! Вот! Это тебе! Она протянула ему свитер насыщенного тёмно-синего цвета. Блейз застыл. Он посмотрел на свитер, потом на сияющую миссис Уизли. Он посмотрел на Джинни, которая с интересом наблюдала за этой сценой, приподняв бровь. А затем он сделал то, чего от него никто не ожидал. Он тут же стянул с себя дорогую рубашку и через голову натянул подарок миссис Уизли прямо на голый торс. - Как я вам? - он встал в позу модели. Свитер сидел на его атлетичной фигуре идеально. - Теперь я официально самый стильный слизеринец в Британии! Смех разрядил последние остатки напряжения. Это было идеальное безумие. Это было самое странное и самое настоящее Рождество в их жизни. И сидя за этим столом, перепачканные соусом и пьяные от счастья, они впервые за долгое время почувствовали себя не изгоями или героямя. Они почувствовали себя семьёй Ужин закончился, оставив после себя чувство приятной тяжести и тепла. Но энергия, бурлившая в них, требовала выхода. Близнецы Уизли, переглянувшись с заговорщицкими ухмылками, синхронно щелкнули пальцами. - Вы слышите? Слышите?! - протянул Фред. - Что? - тут же спросил Гарри и закрутил головой. - Кажется, мы слышали там какие-то подозрительные звуки на чердаке, - подхватил Джордж. - Как будто кто-то звал на помощь... или на очень крутую вечеринку. - Отрывайте свои прекрасные задницы друзья и живо за нами! - таинственный провозгласили близнецы. Через пять минут вся компания, гремя бутылками и смеясь, уже поднималась по узкой, скрипучей лестнице на чердак. Воздух там был затхлым, пахло пылью, старым деревом и чем-то неуловимо сладким, как пахнут забытые детские мечты. Когда компания залезла на чердак они удивились. Старый и захламленный чердак привели в порядок оборудовав там зону отдыха. Больше не было коробок с мусором и пыли. По середине стоял стол в окружении кресел-мешков. С потолка свисали цветные заколдованные светильники, создавая легкое освещение в мрачном помещении. И сейчас стол явно был готов ко взрослой вечеринке. Все присутствующие отметили огромное количество алкоголя на нем. В центре этого круга и развернулось действо. – Готовы оторваться по-взрослому? – спросил Блейз и хлопнул по заднице Пенси. – Забини, у тебя есть лишние руки?! – скучающе спросила Пенси. Он засмеялся и ответил: – Да, ладно тебе, детка! Время же для веселья! И затем Забини хлопнул по заднице уже Поттера под громкий смех всех Уизли. Рон с грохотом поставил ещё один ящик с бутылками на стол, и он жалобно заскрипел под их весом. Пока не началась их отвязаная вечеринка, Гермиона сказала: – У меня есть для вас подарки, точнее у нас с Драко! - Нет, нет... Грейнджер. Не затягивай меня в свои авантюры это чисто твоё решение! - вставил Драко. Гермиона что-то вытащила из кармана своей мантии, а Малфой по-привычке закатил глаза. Она подарила всем друзьям по запасной волшебной палочке. Они с интересом крутили новое приобретение в своих руках и внимательно разглядывали. Но без сомнений все согласны, что это очень полезный подарок. - Где ты их взяла, Гермиона? В Англии такое не купишь! - удивился Рон. - В Европе, Уизли. Ты просто не представляешь что там можно купить! - ответил за Гермиону Драко. - Ну конечно, куда уж без тебя! - пробурчал Рон. – Давайте отбросим все, что нас тяготит! Да начнётся праздник! – подвел итог Блейз и взмахом палочки наполнил их бокалы. Они наложили заглушающие заклинание и заперли дверь, чтобы никто не прервал их веселье. Фред и Джордж водрузили на старый ящик массивный магловский магнитофон. Из него полилась музыка. Это была не волшебная мелодия, а что-то сырое, живое и невероятно ритмичное. Джордж тут же достал из-под мантии бутылку с чем-то подозрительно булькающим. - Огненный виски! - объявил он. - Собственная разработка. Градусов семьдесят, не меньше. - С гарантией прожжёт дыру в твоём желудке и выпустит наружу всех твоих внутренних демонов! - добавил Фред, разливая горючую жидкость по найденным тут же хрустальным бокалам. Вечеринка началась. Пенси тут же скинула туфли и, схватив Гарри за руку, потащила его в центр освещенного круга. Она двигалась с грацией, извиваясь всем телом в такт. Гарри сначала чувствовал себя неуклюжим, но её взгляд и близость её тела быстро заставили его забыть о смущении. Они танцевали так, будто были одни во всем мире - грязно, страстно, прижимаясь друг к другу так тесно, что между ними не осталось воздуха. Драко и Гермиона танцевали медленнее. Он крепко прижимал её к себе, положив одну руку ей на талию, а другой нежно перебирая её волосы. Они покачивались в такт музыке, их лбы соприкасались. Рон и Блейз, уже изрядно набравшись изобретения близнецов, пытались изобразить что-то вроде твиста, но больше походили на двух медведей, отбивающихся от пчел. Они хохотали до слез, поддерживая друг друга, чтобы не упасть. А потом Джинни включила новую пластинку. Ритм сменился - стал более жестким, электрическим. Это был рок-н-ролл. - Мой выход! - выкрикнула она, скидывая свой свитер, подарок миссис Уизли, прямо на пол. Она вышла в центр круга под одобрительный свист близнецов. Её движения были резкими, острыми, полными вызова. Она трясла головой так, что огненные волосы разлетались веером. Она была дикой энергией во плоти. И Блейз не мог оторвать от неё глаз. Он видел её такой настоящей и свободной. И эта боль в груди стала почти невыносимой. Вечеринка превратилась в настоящий отрыв. Они пили виски, от которого по венам бежал жидкий огонь, танцевали до упаду на старом пыльном полу и смеялись так громко, что, казалось, могли разбудить всех привидений Лондона. Вечеринка шла своим чередом, продолжала играть громкая музыка. Фред и Джордж первыми покинули вечеринку, отправившись в царство Морфея прямо на пыльном полу. Джинни заботливо наколдовала им пледы и накрыла их храпящие тела. Драко не упустил возможности отвесить по пинку каждому из спящих близнецов. Гермиона и Пенси танцевали вдвоем. Джинни взяла бокал с вином и села в одно из кресел. Ритм музыки снова сменился. Электрический драйв рок-н-ролла утонул в плавных, обволакивающих звуках саксофона. Медленная, тягучая мелодия заполнила пыльное пространство чердака, заставляя пары сблизиться, ища тепла и опоры друг в друге. Гарри и Пенси просто замерли, стоя неподвижно в центре круга и покачиваясь. Рон, спотыкаясь, отошел к ящику с выпивкой. Джинни задумчиво отпила вино. В этой вязкой, интимной тишине Джинни медленно повернула голову. Её взгляд, немного затуманенный алкоголем и усталостью от танцев, нашел Блейза. Он стоял у стены, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней. На нём всё ещё был надет её подарок - тёмно-синий свитер миссис Уизли, который невероятно шёл к его глазам. Она встала с кресла, в которой сидела, и сделала несколько шагов к нему. В её походке не было привычной дерзости. Она была плавной, кошачьей. - Потанцуем, Блейз? - её голос был низким, чуть хриплым. Блейз не ответил. Он просто шагнул ей навстречу и одним движением притянул к себе. Он положил одну руку ей на талию, а другой взял её ладонь. Они начали двигаться в такт музыке, медленно кружась по небольшому пятачку свободного пространства. Они молчали. Слышно было лишь их дыхание и тихий скрип старого пола под ногами. Джинни закрыла глаза, положив голову ему на плечо. Она чувствовала тепло его тела через свитер и тонкую майку. Блейз смотрел на её макушку, на спутанные рыжие пряди. Он вдыхал её запах. Внутри него всё ещё пульсировала тупая боль от увиденного в клубе, но сейчас, держа её в руках, он пытался заглушить её нежностью. Он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо. В тусклом свете луны её макияж немного размазался, делая черты лица мягче и уязвимее. - Ты знаешь... - начал он тихо, почти касаясь губами её виска. - Я всё время забываю тебе это сказать. Девушка положила голову ему на плечо и слышит, как под её рукой колотится его сердце. Джинни подняла на него взгляд. Её тёмные глаза в полумраке казались почти чёрными. - Что сказать? Он провёл большим пальцем по её скуле, убирая прядь волос. - Ты... ты невероятно красивая. Не из-за этого всего, - он легонько коснулся пальцем уголка её глаза, намекая на макияж. - А сама по себе. Твоя сила делает тебя красивой. Твоя дикость. Твоя... пустота, которую ты так отчаянно пытаешься заполнить. Он наклонился ближе, его губы оказались в миллиметре от её уха. - Ты прекрасна даже тогда, когда злишься. Особенно тогда. Она медленно подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде больше не было вызова или насмешки. В нём было что-то новое - благодарность и странное, хрупкое доверие. Музыка стала тише, превратившись в глухой, убаюкивающий гул. Вечеринка достигла той стадии, когда смех становится ленивым, а движения - плавными и расслабленными. Это был идеальный момент. Джинни медленно отстранилась от Блейза. Её глаза, затуманенные выпивкой и танцем, были темными и глубокими. Она ничего не сказала. Просто взяла его за руку - её ладонь была горячей и уверенной и потянула за собой. И они, никем не замеченные, вышли на крышу, на которую вела старая и скрипучая лестница. На улице была тёплая ночь и падал снег. Блейз накладывает на них согревающие чары. В лицо им ударил холодный, колючий зимний воздух. Крыша была плоской и припорошенной снегом. Лондон раскинулся внизу бесконечным морем огней, но здесь, наверху, было тихо и безлюдно. Только они, звезды и свист ветра в старых печных трубах. Снежинки путались в рыжих локонах Джинни и падали на её плечи. Забини подошёл и опустил ей на плечи свой пиджак. Блейз глубоко вдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он столько этого ждал. Каждый взгляд, каждое прикосновение вели к этому моменту. Он повернулся к ней. Джинни стояла у самого края, её силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного неба. Она не колебалась ни секунды. Она сделала шаг к нему, положила руки ему на плечи и поцеловала его. Она целовала его жадно, сминая его губы своими, словно пытаясь выпить его дыхание. В этом поцелуе была вся её дикая энергия, вся её боль и одиночество. Блейз на мгновение оцепенел от шока и восторга. А затем ответил. Он сжал её в объятиях так крепко, что, казалось, хотел слиться с ней воедино. Его руки зарылись в её волосы, он отвечал ей с той же первобытной страстью. Мир перестал существовать. Были только её губы, её вкус чего-то запретного. Но это длилось лишь несколько секунд. Внезапно Блейз резко выдохнул и уперся ладонью ей в грудь, мягко, но настойчиво отстраняя её от себя. Он прервал поцелуй. Джинни открыла глаза. В них читалось недоумение и обида. - Блейз?.. - прошептала она. Он сделал шаг назад, отворачиваясь от неё и глядя на огни города. Его грудь тяжело вздымалась. Он запустил руку в волосы, пытаясь собраться с мыслями. – Джинни... Ты самая красивая, самая чудесная и необычная девушка из всех, кого я только знаю. - Так в чем проблема? Он повернулся к ней. В его глазах больше не было привычной насмешки или ленивого превосходства. В них была глубокая, щемящая грусть. - Я ждал этого так долго. Ты даже не представляешь, как сильно я этого хотел. - Так иди ко мне... Он подошел к ней вплотную, но не касался её. Просто смотрел в глаза с невыносимой нежностью. - Но я видел тебя с ним, Джинни. Я знаю про Джеймсом. – Это имеет значение? – спросила она и погладила его по по щеке. – Для меня имеет. Ты принадлежишь ему. Телом... и, возможно, душой. Я не хочу быть просто утешением на одну ночь или именем в твоем списке. Он грустно улыбнулся уголком губ. - Разберись в себе, Джинни. По-настоящему. Пойми, чего ты хочешь на самом деле: дикого бегства от реальности или... кого-то, кто будет рядом всегда. Я подожду твоего ответа столько, сколько потребуется. Он наклонился и нежно, почти невесомо поцеловал её в лоб - жест прощания и обещания одновременно. И он ушёл, оставив её одну в этой тишине ночи. Джинни посильнее закуталась в его пиджак выдыхая терпкий аромат его парфюма. Холодный ветер тут же пробрал до костей, но она его почти не чувствовала. Она стояла на краю крыши, вцепившись побелевшими пальцами в каменный парапет, и смотрела на дверь, через которую ушёл Блейз. Она ждала, что он вернётся. Что это всё только его минутная слабость, его глупая, неуместная совестливость. Она хотела, чтобы он вернулся, сорвал с неё этот пиджак и поцеловал так, как никто и никогда не целовал. Поцеловал по-настоящему. Чтобы выбить из головы все мысли о Джее и вообще об о всем. Чтобы доказать, что она принадлежит здесь. Ему. И только ему. Она ждала от него действий, а он ушёл. Он оставил её с правом выбора, позволил решать самой... А она... Запуталась в себе окончательно. На смену грусти пришла слепая ярость. Это было унизительно. Отвергнута? Она? Джинни Уизли? Ярость поднималась горячей волной, грозясь выплеснуться наружу сжигающим всё на своём пути огнем. Как он посмел? Как он посмел быть... благородным? Это было не по правилам. В её мире не было места благородству. В её мире брали то, что хотели и как хотели. - Замёрзнешь, - раздался тихий, знакомый голос за её спиной. Джинни вздрогнула и резко обернулась. Это был не Блейз. На крышу вышел Малфой. Он выглядел абсолютно неуместно в этом царстве холода - в своей идеально выглаженной рубашке, с зачесанными назад платиновыми волосами. Но в его глазах не было обычного высокомерия. Там было лишь спокойное, почти братское участие. - Что ты здесь делаешь? - спросила она резче, чем хотела. Голос прозвучал глухо. Драко пожал плечами и достал свои сигареты, после чего закурил. Джинни же сморщила нос от запаха дыма. - Так в чем дело, Уизли? Почему грустишь? Джинни отвернулась, снова глядя на город. Она не хотела говорить об этом. Ни с кем. - Я не грущу, Малфой. Мне просто холодно. Драко хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки. -Ты ужасная лгунья, Уизли. Я видел тебя на поле. Я видел тебя в бою. Ты сейчас выглядишь так, будто только что проиграла главный матч своей жизни. Его слова попали в цель слишком точно. Джинни прикрыла глаза, пытаясь сдержать подступающий к горлу ком. Джинни усмехнулась. – Я... Я просто думаю, Драко. - Тааак... Раз я стал Драко, значить случилось что-то действительно серьёзное. Рассказывай. - Не хочу, - ответила ему Джинни. Он прекрасно понимал, что что-то произошло между ней и Забини. Он видел, как они поднимались вместе, но спустился только он. Поэтому он пошёл к ней. Он просто почувствовал, что нужен именно тут. – Так что у вас с Блейзом? Что между вами произошло? - в лоб спросил Малфой. – Ничего. – Ты уверена? Я вижу, как он смотрит на тебя как ни на кого другого. Он влюблен в тебя. Джинни невольно фыркнула от смеха, но тут же снова помрачнела. – Я знаю, в этом-то и проблема. Я запуталась и ничего не понимаю. И какого хрена мы вообще это обсуждаем с тобой? – Он мой друг, – ответил Малфой и задумался на секунду, – и ты тоже мой друг... И я просто не хочу выбирать между вами. Она кивнула в ответ на его слова. - Тебе не придётся выбирать. Мы с Блейзом просто друзья. Он сказал мне... разобраться в себе. - Он прав, - кивнул Драко без тени сомнения. - Ты пытаешься заполнить свою пустоту скоростью и чужим телом. Но это так не работает. Рано или поздно придётся остановиться и посмотреть в зеркало на саму себя и понять чего ты действительно хочешь. Он повернулся к ней и впервые за весь разговор позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку. Девушка усмехнулась. - Когда ты успел стать таким тонким психологом? И почему вы все, черт возьми, лезете ко мне в душу?! - почти закричала девушка. Джинни не смотрела на него. Она стояла всё так же неподвижно, вцепившись в каменный парапет, и казалась такой маленькой и хрупкой на фоне огромного, безразличного города. Ветер играл её рыжими волосами, бросая пряди ей в лицо. Драко видел её профиль: упрямо вздёрнутый подбородок, плотно сжатые губы и этот взгляд, устремлённый в никуда. Взгляд загнанного зверя. Он тихо вздохнул и подошёл к ней снова. На этот раз он не стал ничего говорить. Слова были лишними. Он просто встал рядом, плечом к плечу, так же молча глядя на огни Лондона. Он медленно, очень осторожно обвил её плечи своей рукой, притягивая к себе. Это было объятие брата. Твёрдое, надёжное и абсолютно бескорыстное. Джинни напряглась всего на секунду. Но потом что-то внутри неё сломалось. Напряжение, державшее её в тисках весь вечер, вдруг схлынуло, оставив после себя звенящую пустоту и невыносимую усталость. Она не отстранилась. Вместо этого она сделала полшага вперёд и уткнулась лбом ему в плечо. Её руки безвольно повисли вдоль тела. Она просто позволила ему держать её. Они стояли так долго, очень долго. И в этом молчании было больше понимания и поддержки, чем во всех словах мира. Джинни закрыла глаза и впервые за много месяцев позволила себе просто выдохнуть и ни о чём не думать. Время - самая безжалостная магия из всех. Оно не подчиняется ни Империусу, ни самым сложным чарам. Оно просто течёт, неумолимо и равнодушно, стирая остроту моментов и превращая яркие краски в тёплые, но блеклые воспоминания. Каникулы на Гриммо пролетели как один безумный, пьяный, счастливый миг. Это было короткое перемирие в бесконечной войне, островок тепла в холодном море их реальности. Но даже самые лучшие праздники имеют свойство заканчиваться. Утро отъезда выдалось серым и промозглым. Лондон снова накрыло привычной влажной пеленой. Дом на Гриммо, ещё вчера полный смеха, музыки и запаха корицы, казался опустевшим и гулким. Эхо шагов по каменному полу звучало непривычно громко. В прихожей царил организованный хаос. Чемоданы, набитые до отказа, стояли неровным рядом. Миссис Уизли, с покрасневшими глазами, но с улыбкой на лице, в последний раз проверяла, не забыли ли дети шарфы. Гарри и Пенси стояли у двери, тихо переговариваясь. Он держал её за руку, и в этом жесте уже не было той отчаянной страсти первых дней. Это была уверенность. Пенси что-то шепнула ему, и он улыбнулся - искренне и спокойно. Рон и Блейз вышли из кухни, неся последние сумки. Они выглядели как старые друзья, вернувшиеся из совместного похода: помятые, сонные, но с понимающими ухмылками на лицах. - Уизли, ты забрал мой запас огневиски? - лениво протянул Блейз. - Он в твоём чемодане, Забини. И хватит называть меня Уизли, мы же вроде договорились. Джинни стояла у окна в гостиной, глядя на мокрую улицу. На ней всё ещё был пиджак Блейза - она так и не вернула его. Она выглядела задумчивой и немного потерянной. Блейз остановился в дверях кухни, глядя на её спину. Он не подошёл к ней. Он просто смотрел, запоминая этот момент. Дом на Гриммо снова погрузился в тишину. Пустые комнаты эхом отражали звуки шагов Кикимера, который начал убирать следы праздника. Волшебство закончилось.