Часть 25

Такие вечера выпадали редко. Слишком часто кто-то был на задании, в лазарете или просто слишком измотан, чтобы выползти из своей комнаты. Но сегодня война дала им передышку - всего несколько часов тишины. Гермиона пришла первой. Она сидела в старом кресле у камина, закутавшись в плед, и читала при свете одинокой свечи. Её лицо было задумчивым, а тени от пламени плясали на страницах древнего фолианта по рунной магии. В камине тихо потрескивали поленья, и этот звук был единственным нарушителем покоя в огромной гостиной. Затем дверь распахнулась, впуская порыв холодного воздуха с улицы. Это были Джинни и Блейз. Они вошли вместе, как всегда в последнее время, смеясь над какой-то только им понятной шуткой. Они выглядели странно, но пугающе гармонично. Джинни, всё ещё одетая в свою боевую кожаную куртку поверх магловской футболки, была воплощением дикой энергии. Блейз рядом с ней казался её тенью - элегантным, сдержанным аристократом. Но это было обманчивое впечатление. Любой, кто видел их в бою, знал правду: они двигались как единый организм. Он предугадывал её финты, она прикрывала его слепые зоны. Они были командой, выкованной в огне десятков стычек. Наблюдая за ними, Гермиона видела идеальных напарников. Их связь была почти телепатической, основанной на взаимном доверии, закалённом кровью и потом. Со стороны они походили на брата и сестру - близких, понимающих друг друга без слов. Но Гермиона знала секрет, который портил эту идеальную картину. Она видела то, чего не хотела замечать беспечная Джинни: то, как взгляд Блейза задерживался на рыжей макушке чуть дольше положенного; как он инстинктивно тянулся поправить выбившуюся прядь её волос, но в последний момент одёргивал руку; как его улыбка становилась мягче, когда он думал, что никто не смотрит. Эта влюблённость была ядом, медленно отравляющим их безупречный дуэт. Она создавала напряжение, которое Джинни, увлечённая своим огнём, совершенно не чувствовала. Для неё он был просто лучшим другом и напарником. Для него же она была солнцем, вокруг которого вращалась вся его вселенная. - Эй, Грейнджер! — крикнула Джинни, плюхаясь прямо на пол у ног Гермионы. - Хватит грузиться. Сегодня вечер отдыха! Блейз лишь молча опустился в соседнее кресло, достал свой портсигар и щелчком пальцев заставил сигарету зажжённую дымиться. Он смотрел на огонь в камине, избегая прямого взгляда, и Гермионе показалось, что в его глазах промелькнула привычная, глухая тоска. Гермиона знала. Она не шпионила, нет. Просто дом на Гриммо был старым, а стены - тонкими, особенно в крыле, где разместили всех. Ночью, когда штаб погружался в тяжёлую, тревожную дрёму, любой звук казался оглушительным. Она лежала без сна, прислушиваясь к скрипу половиц над головой. Сначала - тихие шаги Джинни по коридору. Затем - чуть более тяжёлые, мужские. Щелчок дверного замка её комнаты. И тишина. Гермиона смотрела в темноту своей спальни и знала, что сейчас происходит этажом ниже. Блейз тоже не спал. Гермиона представляла это так же ясно, как если бы стояла рядом с ним. Он сидел один на огромной кухне особняка Блэков. Вокруг была темнота, которую нарушал лишь тусклый свет одинокой свечи или палочки. На столе перед ним всегда стояла одна и та же бутылка - дорогой магловский скотч. Он не пил ради веселья. Он цедил его медленно, стакан за стаканом, глядя в пустоту. Жидкость янтарного цвета в его бокале отражала пламя свечи, но в глазах самого Блейза огня не было. Только лёд. Каждый раз, когда сверху доносился приглушённый стук кровати о стену или короткий женский вздох, Блейз вздрагивал, словно от удара. Его пальцы крепче сжимали бокал, костяшки белели. Он опрокидывал в себя очередную порцию алкоголя одним глотком, пытаясь утопить в нём эту пытку - знать, что она там, с другим. С Джеем. С человеком, который владел ею полностью. Это повторялось почти каждую ночь. Джей приходил к ней, как хозяин, возвращающийся в свои владения. А Блейз оставался внизу, запивая своё поражение самым горьким ядом, который мог найти. В их странном мире, где любовь рождалась из пепла войны, не было места для простых слов. Джинни никогда не называла Джея своим парнем. Это слово казалось ей слишком... школьным. Слишком обыденным для того урагана, который бушевал между ними. Они были вместе. Постоянно. На тренировках он был её безжалостным наставником, заставляя выкладываться до последней капли крови. В бою - прикрывающим спину, чьё низкое «Влево!» спасало ей жизнь чаще, чем любое защитное заклинание. А ночью... ночью он становился её личным штормом. Штаб гудел от сплетен. Шёпот преследовал их по коридорам: - Ты видела? Он опять выходил из её комнаты на рассвете... - Это нарушение субординации чистой воды. - Говорят, она получила последнее звание только потому, что... Джинни слышала всё это. И Джей слышал. Их спины были прямыми, когда они проходили мимо перешёптывающихся бойцов. Они не давали никому ни объяснений, ни поводов для новых слухов. Им было абсолютно плевать. Днём он был майором Джеймсом Клоузом. В стенах штаба его слово было законом. Его голос, обычно тихий и низкий, в бою или на брифинге приобретал стальные нотки, от которых замолкали даже самые дерзкие авроры. Он отдавал приказы с ледяным спокойствием, и каждый боец знал: ослушаться - значит подписать себе смертный приговор. Он двигался по коридорам штаба как хищник, несущий смерть, его взгляд сканировал всё вокруг, замечая малейшую небрежность. Для своих подчинённых он был богом войны - непреклонным, опасным и абсолютно уверенным в своей правоте. В его присутствии Джинни, как и все остальные, вытягивалась по струнке, её собственный огонь притихал, уступая место дисциплине. Но дверь её комнаты была границей между двумя мирами. Как только тяжёлая створка закрывалась за ними, щелкая замком, мир снаружи переставал существовать. Щелчок замка был сигналом к смене их ролей. Здесь, под защитой этих стен, майор Джеймс Клоуз исчезал. Остался только Джей. И здесь он не командовал. Он подчинялся. Он безропотно позволял ей толкнуть себя к стене. Снимал портупею, отбрасывая палочку и кобуру так, словно они жгли ему руки. Он молча терпел, когда она запускала пальцы в его короткие волосы и властно тянула его голову вниз для поцелуя. Днём он решал, кому жить, а кому умереть. Ночью это право принадлежало ей. Она вела в этом танце. Решала, быть ли ночи нежной или яростной. Она изучала его тело, как карту поля боя, находя уязвимые точки, заставляя его дыхание сбиваться, а самоконтроль трещать по швам. Он отдавал ей всё: свою силу, свою ярость, свой страх. Здесь он мог позволить себе слабость - слабость быть просто мужчиной... Они втроём медленно расписали бутылку вина. И вдруг резкий жест. Бокал в руке Гермионы дрогнул. Она задела локтем колено Джинни. Хрустальный звон разбился о тишину вечера. - Мерлин! Прости... - начала она, но осеклась. На светлом ковре расплывалось огромное багровое пятно, похожее на жуткую кляксу. Оно росло, поглощая узор, и казалось, будто кто-то пролил не вино, а саму Гермиона застыла, глядя на него. Её лицо мгновенно побелело, улыбка сползла с губ, уступив место гримасе ужаса. Рука, державшая ножку бокала, задрожала так сильно, что остатки вина выплеснулись ей на пальцы. - Грейнджер? Что случилось? - спросила Джинни. Она его не слышала. Она провалилась в прошлое, в самый страшный день своей новой жизни. Почему-то именно сейчас Гермиона вспомнила свое первое убийство. Наверно, это она никогда не забудет. Это было всего пару месяцев назад. Джинни предложила прогуляться девочкам по магазинам магловского Лондона. Обычный, солнечный выходной. Они втроём - Гермиона, Джинни и Пенси - выбрались в магловский Лондон под предлогом «шоппинга». На самом деле им просто нужно было вдохнуть воздух, который не пах гарью и страхом. Они смеялись у витрины какого-то бутика, примеряя нелепые шляпки. Мир казался простым и безопасным. Там было тихо и ничего не предвещало беды. На Гермионе была лёгкая светлая куртка и бежевый однотонный костюм с юбкой ниже колена, она надела бордовые батальоны на шпильке. Джинни была одета в джинсы и свою красную кожаную куртку. Пенси была в лёгкой шубке и платье, и так же в сапогах на каблуке. Так они были все одного роста. Девочки совершали покупки, прогуливались и разговаривали, наслаждаясь общением друг с другом. Выкроив время только для себя. Атака была молниеносной. Из-за угла вылетели трое в чёрных мантиях. Не для показухи, а для убийства. Палочки взметнулись вверх одновременно. Гермиона среагировала чисто инстинктивно, выставив щит. Но удар был слишком силён. Отдача швырнула её на землю. Краем глаза она увидела, как заклинание попало в Джинни и Пенси, которые стояли чуть позади. Их тела обмякли и рухнули на асфальт без сознания. В голове Гермионы что-то щёлкнуло. Исчезла та девочка, которая всегда следовала правилам, которая верила в гуманность. Осталась лишь ведьма, желающая выжить. Страх сменился ледяной, звенящей яростью. Холодной, как сталь. Джинни первая пришла в себя, часы на её руке горели красный огнём. Это был подарок Пенси для них с Блейз ом, который тут же извещал об опасности. Джинни знала, что скоро тут будет подмога, Блейз прикроет как всегда. Девушки услышали крик женщины и ребёнка. Немного потерянная после взрыва Джинни встала и побежала вперед, чтобы спасти людей. Бой продолжила только Гермиона, она конечно не была бойцом, но собрала всю свою решимость. Она больше не кричала «Ступефай!». Её палочка запела смертоносную песню. «Сектумсемпра!» - лезвие невидимой стали рассекло грудь ближайшего Пожирателя. Он упал, захлебываясь кровью. Второй успел выкрикнуть «Авада...», но не закончил. Зелёная вспышка из его палочки ушла в небо, потому что его собственная рука, сжимающая дерево, отделилась от тела мощным «Бомбарда Максима». Остался только один и он опасно оскалил свои зубы и двинулся на девушку. От столкновения их заклинаний, они остались без своих палочек. Мужчина бросился на Гермиону. Он повалил её на землю и начать избивать своими огромными кулаками. Она попыталксь закрыться от ударов и выбраться из-под него, но это не особо помогло. Вторая её палочка была прикреплена к бедру. Руки Пожирателя сжимали её горло, стало трудно дышать, в глазах начало быстро темнеет. Девушка нащупала палочку на своём бедре. Она моментально выхватила её и не придумыла ничего лучше, чем высадить палочку ему в глаз. Он заорал от боли и отпустид Гермиону. Девушка откатилась в сторону. Она зашлась в приступ кашля и растерла травмированное горло. Гермиона начала судорожно искать свою палочку, но вместо неё нащупалм осколок стекла и больше ничего. Времени было слишком мало. Голова раскалывалась, было слишком сложно ориентироваться и соображать. Пожиратель тоже пришёл в себя, он зажал свой травмированный глаз из которого хлестала кровь. С диким криком он опять побежал на Гермиону, но она первая всадила осколок ему в шею Она попала прямиком в артерию. На неё брызнула теплая и липкая кровь. Он упал к её ногам. Три трупа. Гермиона медленно подошла к поверженным врагам. Она смотрела на свою работу без единой эмоции. Внутри была абсолютная пустота. Она перешагнула через лужу крови той самой, цвета вина и опустилась на колени перед Пенси, проверяя пульс. Она убила троих человек. Без колебаний. С хирургической точностью. И в тот момент она поняла: старая Гермиона Грейнджер умерла здесь, на этом залитом солнцем асфальте. Так их нашел Драко. Перепачканная кровью и грязью Гермиона и обмякшая в её руках Пенси. – Драко, я убила его! Я убила! – повторяла одно и тоже Гермиона. Он абсолютно не знал, что ему делать. Он только аккуратно забрал осколок из её рук и отшвырнул его в сторону. Джинни и Блейз подошли к ним. Забини подхватил Пенси на руки, а Джинни рывком подняла Гермиону и прижала её к себе. – Малфой, сегодня они будут со мной! – сказала ему рыжая. И он кивает головой. Драко Малфой так и не научился, что-то делать с женскими слезами. Он не умел утешать. Гермиона просто отключилась. Она не кричала, не плакала - она впала в ступор. Взгляд её карих глаз стал пустым, стеклянным. Джинни поняла всё без слов. Она молча взяла подругу за руку и повела наверх, в свою ванную комнату. Гермиона шла как кукла, позволяя себя раздевать. Джинни усадила её на край огромной чугунной ванны и начала медленно, методично стаскивать с неё одежду. Ткань была пропитана кровью Пожирателей. Рубашка прилипла к коже. Когда Джинни сняла её, она увидела глубокие царапины от осколков асфальта и огромный синяк на ребра. Вода наполнила ванну белым облаком пены. Джинни помогла Гермионе забраться внутрь. Та вздрогнула от прикосновения горячей воды, но ничего не сказала. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. Тогда Джинни взяла губку. Она налила на неё гель для душа, взбила пышную пену и начала мыть подругу. Сначала плечи. Осторожно, круговыми движениями смывая грязь и засохшую кровь. Затем руки. Спину. Каждый шрам, каждую ссадину она обрабатывала с материнской нежностью. Гермиона оставалась неподвижной статуей. По её щекам текли слёзы, смешиваясь с водой из-под крана, но она не издавала ни звука. - Тише, девочка моя, тише, - тихо бормотала Джинни, опускаясь на колени рядом с ванной. Её голос был низким, рокочущим, похожим на урчание большого кота. - Всё закончилось. Ты их сделала. Ты спасла нас. Она отложила губку и запустила пальцы в мокрые волосы Гермионы, начиная массировать кожу головы. Это было древнее, инстинктивное движение успокоения. Джинни говорила и говорила, не ожидая ответа. Она просто создавала звуковой кокон, защищая Гермиону от тишины и воспоминаний. Она смыла всю пену с её волос, завернула дрожащее тело в огромное пушистое полотенце и, как маленького ребёнка, отнесла в кровать. Уложив Гермиону под одеяло, Джинни легла рядом, крепко прижимая её к себе спиной. Одна рука обвивала талию, другая гладила по влажным волосам. Гермиона сидела в кресле, всё ещё глядя на винное пятно на ковре. В её голове эхом отдавались крики того дня и звук собственного заклинания, рассекающего воздух. Она не слышала шагов по лестнице, не заметила, как гостиная начала наполняться людьми. Первым вошёл Рон. Он был огромен, его плечи едва вписывались в дверной проём. После секундного колебания он молча подошёл к Гермионе и, ни слова не говоря, просто опустил свою тяжёлую ладонь ей на макушку и взъерошил волосы - неуклюжий, но искренний жест поддержки. Затем он так же молча сел в кресло напротив, заняв собой почти всё пространство. Следом за ним появились Фред и Джордж. Они внесли с собой запах пороха и озорства. Война изменила и их: улыбки стали более хищными, а смех - громче, словно они пытались заглушить им весь ужас вокруг. Но суть осталась прежней. Близнецы были искрой, которая могла поджечь даже самый сырой порох уныния. Очень вредно, но им было необходимо почувствовать себя нормальными. Просто живыми людьми. Иногда просто детьми, какими они по-сути и являлись. - Так-так! - провозгласил Фред, оглядывая мрачную компанию. —ю- Что я вижу? Похороны бокала каберне урожая тысяча девятьсот лохматого года? + Атмосфера такая гнетущая, что можно вешать топор и рубить его на дрова, - подхватил Джордж, падая на диван рядом с Пенси. Драко лишь закатил глаза, но уголки его губ дрогнули. Даже Блейз, погружённый в свои мысли, поднял голову. – Давайте же, отрывайте все свои прекрасные задницы от дивана, нам есть что вам показать! - загадочно сказал Джордж. - Бегом все на улицу! - скомандовал Фред. Джинни первая вскочила на ноги. Дикий огонь в её глазах вспыхнул с новой силой. - На улицу! Немедленно! Идея была безумной. Опасной. И именно поэтому идеальной. Через минуту вся компания высыпала во двор дома на Гриммо. Ночь была холодной, но никому не было дела. Они стояли посреди пустой улицы, окружённые старыми кирпичными домами. - Отойдите! - скомандовал Джордж. Он метнул цилиндр в небо. Тот взлетел с шипением, а затем... ночное небо разорвало ослепительное золотое зарево. Это был не просто взрыв. Это был каскад света, водопад из раскалённой лавы и звёзд, который медленно опадал вниз мерцающим дождём. Все замерли с открытыми ртами. Один за другим летели фейерверки: зелёные змеи извивались в воздухе, синие фонтаны били из-под земли, золотые монеты со звоном рассыпались по асфальту и исчезали, не долетая до земли. Близнецы хохотали как сумасшедшие, дирижируя этим светопреставлением. Уже выпал первый снег. И Джордж начал лепить снежки и обкидывать своих друзей. Первый снаряд просвистел в воздухе и угодил точно в затылок Драко Малфою. Снег взорвался облаком ледяной пыли, засыпав его с головы до ног и превратив безупречную причёску в белый колтун. Драко замер. Медленно стряхнул снег с плеча. Его взгляд, способный заморозить ад, поднялся на братьев. Близнецы отсалютовали ему новыми снежками. Это было объявление войны. Первая со смехом к ним присоединилась Джинни. Она начала бегатьза братьями совсем как в детстве. Блейз тоже громко засмеялся, подмечая, что такой она нравится ему гораздо больше, чем в образе боевого командира. Такая легкая и непосредственная. И тут в его лицо прилетел огромный ком снега, пока он задумался. Он стоял в полном недоумении. Холодная вода стекала ему за шиворот, а снег залепил глаза и рот. Все рыжее семейство откровенно смеялось над ним. – Вот же семейство гоблинов! – закричал Блейз. И он побежал в атаку рассекая своей палочкой воздух, заставляя снежки охотится за его противниками. Пенси и Гарри с таким же идиотским смехом присоединились ко всеобщей вакханалии. Игра перешла в бой. Двор штаба превратился в поле великой снежной битвы, где правила магии уступили место древнейшим законам физики и детской хитрости. Джинни визжала от восторга, прячась за старым дубом и обстреливая Пенси и Гермиону. Рон, словно живой танк, шёл напролом, слепляя огромные, размером с тыкву, ядра и отправляя их в полёт с убийственной точностью. Один такой «снаряд» едва не снёс Блейза с ног, но тот ловко увернулся и ответил залпом из трёх снежков одновременно. Они забыли всё. Забыли о званиях, о субординации, о майоре Симансе и его вечном недовольстве. Забудь о Пожирателях, о патрулях, о смерти Дамблдора. В этот момент во дворе дома на Гриммо не было лейтенантов и бойцов сопротивления. Здесь были просто дети. Спустя время мокрые и довольные они сидели прямо на снегу, все ещё красные и запыхавшиеся. Близнецы так же лениво запускали хлопушки в воздух. Их смех и крики разносились по всей площади, когда дверь штаба с грохотом распахнулась. На пороге стоял Джеймс. Он был воплощением недовольства. Его тёмная фигура резко контрастировала с белоснежным двором. Он не вышел - он возник, как грозовая туча посреди ясного неба. Руки скрещены на груди, челюсть сжата так, что на скулах играли желваки. Он окинул взглядом поле битвы: мокрых, раскрасневшихся бойцов, которые секунду назад были похожи на счастливых детей. Но вскоре к ним выходит один хорошо всем знакомый человек. Их веселье прерывает Джеймс: – Что вы тут устроили?! - его голос прогремел, словно удар хлыста. В нём смешались командирская сталь и искреннее беспокойство. - Вы что, совсем рехнулись? Весь Лондон слышит ваш визг! Хотите, чтобы сюда слетелись все Пожиратели Британии? Смех оборвался. Веселье мгновенно улетучилось, уступая место привычной дисциплине. Это было похоже на то, как стайку нашкодивших школьников застукал за курением директор школы. – Вы хотите выдать наш штаб?! Быстро разошлись по комнатам! Он не хотели с ним спорить и молча пошли в дом. – Ты не наш командир! – услышал Джей из-за спины голос кого-то из близнецов, которые тянут слова как песню. – Душнила! - сказала Пенси за его спиной и показала ему средний палец. И вся их компания заходится в новом приступ смеха, но прежде чем Джей оборнулся, они исчезли в доме. Последней шла Джинни. Она остановилась перед Джеем, вызывающе вскинув подбородок. С её волос капала талая вода, а в глазах всё ещё плясали озорные искорки. Джей шагнул к ней, нависая над ней всей своей мощью. Он был выше её почти на голову. – Что вы тут устроили? Ты должна была следить за порядком, а не быть их заводилой! – Не будь таким строгим, нам всем была нужна эта разрядка! - Джинни... Может тебя снять с должности раз ты ещё не выросла? - Давай! Попробуй... Джинни, вместо того чтобы выслушивать выговор, сделала молниеносное движение рукой. Ком снега, который она прятала за спиной, с глухим шлепком врезался ему точно в грудь, забрызгав парадную форму. На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Джей опустил взгляд на мокрое пятно, потом снова посмотрел на неё. Её дерзкая улыбка медленно угасла под его тяжёлым взглядом. Она сглотнула, ожидая вспышки гнева. А затем он расхохотался. Это был глубокий, громкий, заразительный смех, который сотрясал его плечи. Он не пытался увернуться или стереть снег. Он просто смотрел на эту рыжую бестию, посмевшую бросить ему вызов, и смеялся, напрочь разрушая всю свою напускную строгость. Все заканчивается, когда он наконец-то ловит её в свои объятия. - Ты сумасшедшая. Абсолютно дикая и неконтролируемая ведьма. - Но это тебе и нравится во мне? Его руки крепко, почти до боли сжали её плечи, а взгляд стал пронзительным и тяжёлым. - Что у тебя с Забини? - его голос был низким, вибрирующим от скрытой угрозы. В нём больше не было ни капли веселья. Это был голос майора, привыкшего допрашивать врагов. Он серьёзно смотрит на неё. – Ты что ревнуешь? – спросила она удивлённо. Он молчал и ждал ответа. – Ничего, Джеймс. Мы просто друзья! Он лишь сильнее нахмурился, наклоняясь к ней ближе. От него пахло морозом и дорогим парфюмом. - Друзья? - прорычал он. - Я видел, как он на тебя смотрит. Каждый раз, когда я выхожу из твоей комнаты... он там. Сидит внизу. Один. И пьёт. Он смотрит на тебя так, будто ты - солнце, а он обречён вращаться вокруг тебя во тьме. Это не похоже на дружбу, Джин. Его слова ударили больнее любого заклинания. Джинни замерла. Она знала. Конечно, она знала. Но ей не хотелось сейчас говорить о Блейзе. Не тогда, когда Джей прижимал её к себе. – Разве мы не решили раннее что у нас свободные отношения?- тихо, но твёрдо спросила она. - Ты никогда ничего не обещал. Я думала, мы оба понимаем правила игры. В повисшей тишине стало слышно, как где-то капает вода с их мокрой одежды. Лицо Джея смягчилось. Жёсткая линия губ дрогнула. Он медленно ослабил хватку, его ладони скользнули вниз по её рукам и сплелись с её пальцами. – Ты самая удивительная ведьма, которую я знаю. Самая опасная и самая красивая. И я вдруг понял, что не хочу видеть тебя ни с кем другим, а тем более делить! Девушка не ожидала таких слов от него. Еще ни разу они не говорили о своих отношениях вот так. – А как же ты? – У меня никого нет и не будет кроме тебя, если ты хочешь быть со мной. Сейчас она уже не сомневалась в своём желании быть с ним, она притянула его к себе для поцелуя. Потом девушка прошептала. - Если ты изменишь мне, Джеймс, то твои яйца будут висеть вон на том дереве, - сказала Джинни и махнула рукой показывая точное направление. Джеймс рассмеялся. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, и в его взгляде не было больше стали - только безграничная, пугающая нежность. - Только ты. Навсегда. Никто даже не заметил, что с ними на улице не оказалось Драко и Гермионы. В общей суматохе они покинули друзей. Они поднялись на крышу, чтобы сбежать. Сбежать от давящих стен штаба, от бесконечного планирования операций, от запаха зелий и крови. Крыша была их секретным местом плоской, занесённой снегом площадкой с видом на спящий, укутанный белым Лондон. Драко расстелил свою тяжёлую мантию, защищая её от холодного камня. Гермиона легла рядом, закинув руки за голову. Они лежали молча, глядя в чёрное, беззвёздное небо. Снег падал тихо и густо. Огромные пушистые хлопья медленно кружились в свете одинокого фонаря со двора, а затем оседали на них, словно природа пыталась укрыть их своим одеялом. Было так тихо, что они слышали дыхание друг друга. Но их уединение продлилось не долго, вскоре с улицы они услышали смех и радостные крики друзей. Драко повернул свое лицо к Гермионе, она смотрела на небо, и он отметил, что она как всегда красива. Ее волосы раскинулись на мантии, а щеки покрывал лёгкий румянец. – Гермиона? – позвал её Малфой. Она повернулась к нему лицом. Они лежали совсем близко друг к другу и кончики их носов соприкасались. – Драко, – тихо прошептала она, – я люблю тебя! Этот момент показался ей самым подходящим и романтичным. Как давно она хотела ему это сказать, хотела, чтобы он знал это. – И я тебя люблю, Гермиона. Он поцеловал её холодные губы согревая их своим теплом. По её телу пробежала дрожь, она не ожидала, что он ответит ей тем же. И это были самые лучшие слова, которые она только слышала в своей жизни. И сейчас девушка была готова находиться с ним тут под этим звездным небом хоть целую вечность. Так они и лежали, целуясь и обнимая друг друга, пока снизу не стало совсем тихо. – Драко, – Гермиона оторвалась от него и посмотрела в его глаза, – как-то резко стало тихо. Он встал и пошёл к краю крыши проверить обстановку снизу. – Все нормально, Грейнджер! Дружок Джинни обломал всем веселье, такой мудак... Просто как она из всех выбрала его?! Может она слепая?! Гермиона тоже подошла к нему и посмотрела вниз. – Смотри, Грейнджер! Они о чем-то говорят. Это надо бы послушать... – Нет, Малфой! Это все личное! – тут же возмутилась девушка. Но ему как всегда было абсолютно плевать, и он уже произнес заклинание, и они услышали все, о чём шла речь внизу. – Блять..., - простонал Драко, - Лучше бы я этого не слышал! Никогда! Драко сделал вид, что его рвет под громкий смех Гермионы. – Я же тебе говорила, что это плохая идея! – Видно, он ее хорошо трахает, раз она решила встречаться с этим мудаком! – Малфой! Ты просто слишком предвзято к нему относишься! – Может, но она моя подруга, а он меня бесит, напыщенный мудак! Развлечемся, Грейнджер? - вдруг предложил он. И он наколдовал волшебной палочкой огромный ком снега, который моментально полетел вниз, прямиком на голову Джеймса и задел Джинни. Внизу они услышали недовольные и возмущенные крики. Малфой присел на корточки и утянул за собой Гермиону, пряча их за стеной крыши. Девушка смеялась, прикрывая рот рукой. Драко же начал смеяться во весь голос. Внизу Джинни отряхнулась от снега и тут же узнала голос Малфоя. Девушка посмотрела на самый верх крыши дома. – Малфой! – закричала она, – Тебе пришел конец! Прощайся со своей никчёмной жизнью! Я убью тебя и не посмотрю, что ты мой друг! Джинни забежала в дом. – Грейнджер, спускаемся на чердак, если ты не хочешь потом отскребать меня с земли! Он потянул её в комнату и они громко замсеялись. На чердаке они наткнулись на своих друзей, которых тоже что-то очень развеселило. – Уизли! – закричал Малфой, – Быстро блокируйте дверь, а то ваша сестрица летит сюда с жаждой мщения! Близнецы быстро наложили запечатывающее заклинание. – Что ты сделал, Малфой? – спросил Рон сквозь смех. – Подправил прическу её любовнику! – ответил Драко и самодовольно улыбнулся. - Одобряю, - ответил сразу Блейз, - он такой мудак... - Ну что ты, детка! Ты просто предвзято к нему относишься! - ответил ему Драко, передразнивая Грейнджер. - Все знают, что ты сам хочешь трахать Уизли, но тебе просто не дают. Блейз показал ему средний палец и достал пачку сигарет. - Заткнись, Малфой! - предупредил его Рон. Меньше всего на свете он хотел знать про эту часть жизнь его сестры. Малфой поднял руки в примирительном жесте. И они все зашдись в новом приступе смеха, под злобные крики Джинни, пока она расправлялась с дверью. На закрытую дверь она не потратила много времени и вскоре на пороге появилась достаточно разъяренная рыжая ведьма с мокрыми волосами и точно такой же мокрой одеждой. – Вы! – закричала она и злобно начала тыкать в них палочкой, – это все вы! Мерзкие, наглые, – и не успела закончить свою гневную тираду. Блейз подхватил её на руки и закинул себе на плечо, начиная их кружить. И больше она не могла злиться. Теперь Джинни тоже смеялась, окунаясь во всеобщую атмосферу мимолетной радости и веселья. - Отпусти меня. Мне ещё надо убить Малфоя! - Становись в очередь, дорогая! - ответил ей Драко. Блейз отпустил Джинни на пол. Она все ещё зло посмотрела на Малфоя. - Что ещё? Твой парень полный мудак! Кстати поздравляю, это было так трогательно... Я почти расплакался, - ответил ей Малфой. Джинни медленно покачала головой. - Лучше не зли меня, Малфой! Их отвлек звенящий звук. Близнецы поставили уже знакомый алкогольный ящик на стол. - Зароем топор войны? - предложил Фред. - То что надо! - поддержал Гарри. - Когда мы будем искать курсы анонимных алкоголиков Поттеру? - спросил Малфой. Но его вопрос остался без ответа во все общем веселье.