Часть 26

На чердаке веселье плавно перетекло в очередную вечеринку. Идея принадлежала близнецам, разумеется. Кто ещё додумался бы превратить пыльный, заваленный хламом чердак штаба в эпицентр безумия? Джордж левитировал туда старый диван, Фред притащил из кухни шаткий столик. Рон, ухмыляясь своей новой, пугающей улыбкой, водрузил на стол главное сокровище - батарею бутылок: огневиски, магловский ром и что-то подозрительно светящееся синим цветом, добытое по очень большому знакомству. Они собрались все вместе. Бойцы сопротивления, которые днём смотрели смерти в лицо, а сейчас сидели плечом к плечу, словно вернулись в общую гостиную Гриффиндора. Только вместо сливочного пива здесь был крепчайший алкоголь, а вместо шахмат - игра на абсолютное бесстрашие. Пенси включила погроме музыку и утянула танцевать Джинни, которая отлично двигалась. Гарри категорически был против танцев, тем более танцевал он как гиппогриф, пока не выпьет. Но Поттера очень привлекали напитки на столе. Глаза Гарри горели при виде этого разнообразия и в его голове миментально созрел план как это все испробовать. Близнецы Уизли из своего путешествия по Америке привезли пару очаровательных бутылок, которые парень в очках намеревался выпить. Все до одной. И он уже с особым энтузиазмом изучал содержимое стола. Поэтому девочки составили компанию друг другу, оставив парней за их занятием. - Спорим, Гарри, что ты не выпьешь бокал этого всего, если я смешаю адский коктейль Уизли? - спросил и подмигнул ему Джордж. - Спорим! - ответил Поттер и его глаза загорелись азартом. - На что играем? - спросил Фред. - На желание конечно же! - встряла тут же Джинни. - Поттер! - предупреждающе одернула его Паркинсон. - Я контролирую ситуацию, Пенс! - убеждал её или скорее себя Поттер. Теперь все сели вокруг маленького столика в ожидании. Близнецы наливали и смешивали напитки под пристальным взглядом Гарри. И вскоре коктейль Уизли был готов. - Пей! Пей! Пей! - Скандировали друзья, пока Поттер пил адский коктейль. И он как всегда справился. - Опа! - с таким звуком он поставил бокал на стол. И театрально раскланился. Все хлопали под громкий свист Джинни. - А на время? - предложил Фред. - Легко! - тут же ответил Гарри. - Эй! Не пойдёт, я тоже в игре! - встрял Блейз. - Тогда и я! - ответил Рон. - Нееет, раз все в деле, то предлагаю другую игру. Куда веселее, чем просто напиваться..., - предложил Джордж. Они с Фредом загадочно переглянулись. - Правила просты, дамы и господа! - объявил Фред, разливая по стаканам синюю жидкость. - Мы бросаем друг другу вызов. «А вам слабо?». Отказываться нельзя. Выполнять нужно честно. - Тот, кто струсит или смухлюет, пьёт штрафную! - добавил Джордж, подмигивая Джинни. Игра началась с малого. - Блейз, тебе слабо станцевать канкан на столе? - тут же выпалила Пенси. Блейз, уже изрядно навеселе, не стал спорить. Он ловко запрыгнул на столешницу и выдал такое зажигательное шоу, что даже Драко фыркнул в свой стакан, пытаясь скрыть смех. Когда очередь дошла до Гермионы, она посмотрела на них с подозрением. - Мне слабо... мне слабо признаться, что я однажды использовала заклинание «Конфундус» на профессоре, чтобы сдать контрольную, - пробормотала она, краснея. Все заржали так, что с потолка посыпалась пыль. Но ставки росли. - Гарри, тебе слабо спеть гимн Хогвартса голосом Малфоя? Гарри, которому было море по колено, встал и исполнил такую душераздирающую пародию, что Драко подавился виски. - Рон, тебе слабо... - начала Джинни, прищурившись, - ...поцеловать портрет матушки Блэк? Рон, огромный и страшный, лишь пожал плечами. Он спустился вниз и через пять минут вернулся, вытирая губы рукавом. Из гостиной донёсся приглушённый визг замолчавшего навсегда портрета. Под дружное улюлюканье веселье на чердаке набирает обороты. Спустя три адских коктейля, Гарри оказывается без своих штанов. Которые висели где-то теперь на люстре. Друзья давно заметили его странную привычку раздеваться, когда он пьяный. - Поттер! - опять одернула его Пенси, - мать твою, где уже твои штаны?! Гарри удивлённо пожал плечами и сам не мог вспомнить, как оказался без них. - Да ладно детка, он же пока в трусах! - вставил Блейз и получил уничтожительный взгляд от Пенси. - Эй! Не расслабляемся, а продолжаем! - вставил один из близнецов. Атмосфера была накалена до предела. В воздухе висел густой запах огневиски, магловского рома и палёной ткани - кто-то, кажется, Рон, случайно подпалил край дивана неудачным заклинанием. - Так, моя очередь! -Джордж икнул и ткнул пальцем в Блейза. - Блейз, тебе слабо... спеть серенаду под окном у Джинни? Голым! Блейз, который до этого молча наливал себе очередную порцию, замер с бутылкой в руке. Он медленно поднял на близнеца абсолютно трезвый, убийственный взгляд. - Я тебе сейчас эту бутылку в задницу засуну, - спокойно пообещал он. - О-о-о, кто-то у нас сегодня не в духе! - заржал Фред. - А всё потому, что кое-кто тут третий лишний! Кое-кто сохнет по нашей Джинни, а она выбрала другого! Блейз побледнел, а затем его лицо пошло красными пятнами. Он медленно, очень медленно поставил бутылку на стол. - Повтори, что ты сказал, Уизли. Рон, который до этого мирно дремал в углу, приоткрыл один глаз. Он был единственным, кто уловил смертельную опасность в голосе Блейза. Он лениво потянулся, хрустнув суставами, и встал во весь свой огромный рост. - Оставь его в покое, Фред, - прогудел он. Это было не предложение, а приказ. Но Фред, разгорячённый алкоголем и собственной безнаказанностью, не унимался: - А что такого? Мы же просто играем! Правда, Блейз? Или тебе слабо признать очевидное? Ты же как побитый щенок сидишь внизу каждый раз, когда... Он не договорил. Блейз сорвался с места с невероятной для пьяного человека скоростью. Он перемахнул через стол одним прыжком и схватил Фреда за грудки, впечатывая его спиной в пыльную стену чердака. Раздался грохот - со стропил посыпалась вековая паутина и какой-то хлам. - Ещё одно слово, - прошипел Блейз прямо в лицо Фреду, - и я тебе нос сломаю. В комнате повисла тяжёлая тишина. Джордж замер с открытым ртом. Рон лишь одобрительно хмыкнул и снова прикрыл глаза. Джеймс, который всё это время молча наблюдал за игрой с каменным лицом, решил, что с веселья на сегодня хватит. Он встал, и его внушительная фигура сразу заполнила собой всё пространство. - Игра окончена, - объявил он тоном, не терпящим возражений. — Все по койкам. Завтра в шесть утра общий сбор. Никто не посмел спорить. Один за другим они начали спускаться вниз. Джордж помог брату подняться на ноги. Блейз, не глядя ни на кого, пошёл к лестнице первым. Рон задержался на секунду. Он посмотрел на Джея и ухмыльнулся своей новой, хищной ухмылкой. - А тебе слабо было бы? - с вызовом спросил он. Джей лишь изогнул бровь. - Слабо было бы что? Убить тебя за неподчинение приказу? Рон рассмеялся, и этот смех был похож на рычание зверя. - Ты не мой командир и твои приказа я не подчиняюсь, но... Признаться ей в любви тупо и романтично. Джей ничего не ответил. Он лишь смерил Рона долгим взглядом и молча вышел с чердака. Игра действительно была окончена. Отсутствие Драко и Гермионы заметили не сразу. Игра «А вам слабо?» к этому моменту уже набрала такие обороты, что оставшимся на чердаке было плевать на всё, кроме собственного веселья и стремительно убывающего алкоголя. Гермиона и Драко долго не задерживались и вскоре покинули весёлую компанию друзей. Шум с чердака - пьяный смех, грохот и фальшивое пение гимна Хогвартса в третий раз становился невыносимым. Гермиона поморщилась и потерла виски. - Если я услышу это еще раз, клянусь, я наложу Силенцио на весь дом, - прошептала она, глядя на Драко. Он поймал её взгляд. В его серых глазах плясали отблески веселья, но было там и что-то ещё: усталость от необходимости быть сильным для всех и желание наконец-то побыть слабым. Для неё. - Пойдем отсюда, — тихо сказал он, протягивая ей руку. Его голос был едва слышен за общим гамом. - Оставим этих варваров. Она вложила свою ладонь в его без колебаний. Они выскользнули из комнаты незамеченными, словно тени. Спустившись по лестнице, они прошли мимо двери на чердак, откуда донесся очередной взрыв хохота, и направились в крыло, где располагались их спальни. Штаб остался позади, отрезанный тяжелой дубовой дверью их общей гостиной. Прошла очень тяжёлая неделя и не смотря на выплеснутые эмоции им нужен был отдых. Тем более всю неделю Малфоя привлекали к работе, так что Гермиона видела его только по ночам, а точнее чувствовала его присутствие. Слышала, как он открывал дверь, шелест его одежды и как он притягивал ее к себе, утыкаясь лбом между ее лопаток. Оказавшись внутри, Драко тут же наложил запирающие и заглушающие чары. Тишина обрушилась на них как благословение. Не говоря ни слова, он притянул её к себе. Поцелуй был не нежным, а отчаянным, голодным. Это был поцелуй двух людей, которые слишком долго держали себя в руках, боясь сломаться. Теперь можно было отпустить всё. Гермиона отстранилась от него. – Драко! Скажи мне это ещё раз! Попросила ещё раз девушка, переодеваясь в свою пижаму, сегодня она была с пучеглазыми котятами. – Что ты хочешь услышать? – включил полное непонимание блондин. Гермиона посмотрела на него уперев руки в бока и делая самый грозный взгляд. Драко покинул её взглядом и на него смотрела не только Гермиона, но и все её нарисованные коты. Она сейчас выглядела довольно мило, но никак не грозно. Он смеялся и притянулк себе за руки и затем поцеловал. – У тебя отвратительные эльфы на пижаме! Такие страшные... – Это котики! – возмутилась она. – Они ужасны! – ответил он и опять поцеловал девушку и только потом сказал. – Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер! – Это самое лучшее, что ты мне говорил! – она нежно погладила его по щеке, – И я люблю тебя Драко Малфой! Они целовались так, будто пытались выпить друг друга до дна, стереть воспоминания о крови и страхе вкусом губ любимого человека. Пальцы Гермионы лихорадочно путались в застёжках его мантии, пытаясь добраться до кожи. Драко, зарычав от нетерпения, просто рванул ткань её пижамы, пуговицы со стуком рассыпались по полу. Он потянул её на себя, не прерывая их поцелуи и они вместе упали на кровать. Старая кровать жалобно скрипнула и у неё сломались ножки. В воздух поднялась вся пыль с пола, но их это мало волновало. Он стянул с неё пижаму, оставляя только в нижнем белье. Прошёлся руками по её телу. – Ты такая красивая, - прошептал Драко на ухо девушке. Это была не та медленная близость. Это был ураган. Стремительный, жаркий и необходимый им обоим как воздух. Они сбивали ногами одеяла, падали на кровать, не разрывая объятий. Их движения были резкими, нетерпеливыми. Здесь не было места для робости или сомнений. Только чистая, неприкрытая потребность чувствовать, что ты жив. Его кожа под её пальцами была горячей и гладкой. Он оставлял влажные следы на её шее, спускаясь ниже, заставляя её выгибаться ему навстречу и кусать губы, чтобы сдержать крик. Мир сузился до ощущений: тяжесть его тела, запах его одеколона, смешанный с запахом магии, вкус соли на коже, его язык между её ног. Когда всё закончилось, они лежали обессиленные, сплетясь руками и ногами, пытаясь восстановить дыхание. Сердце Гермионы колотилось где-то в горле, эхом отдаваясь в груди Драко. Он уткнулся носом в её мокрые от пота волосы и выдохнул, словно выпуская из лёгких последние остатки войны. Они лежали абсолютно голые. Драко медленно курил прямо в постели. Гермиона забирает у него сигарету и тоже делает пару затяжек: – Ненавижу, когда ты куришь в постели! – Сними с меня баллы! – ответил он и нагло ухмыльнулся, – прости, совсем забыл... ты же больше не школьная староста! Какая жалость. Гермиона прикусила мочку его уха. Драко чертил невидимые узоры на её плече кончиками пальцев, от чего по коже Гермионы бежали мурашки. – Драко, – девушка поднялась на локтях и посмотрела ему в глаза, – в ту самую ночь, когда в Хогвартс проникли Пожиратели, я поняла, что люблю тебя. Когда я увидела тебя избитого и окровавленного, самая страшная мысль для меня была потерять тебя. И не сказать тебе самого главного. – Знаю, Гермиона, – он посмотрел ей в глаза, – Я влюбился в тебя ещё тем летом, когда ты открылась мне совершенно другой. Но я боялся признаться в этом даже самому себе. И гнал эти мысли от себя подальше. Девушка задумчиво улыбнулась. Он продолжил: – Еще тогда я понял, что ты самая красивая и необычная ведьма в моей жизни! И я ненавижу, свой стааоз за тебя. Я ненавижу, когда ты вообще покидаешь штаб. Представлю самые мрачные и отвратительные картины, что может быть с тобой. Она прервала его, положив свою ладошку ему на губы. – Драко, я стала лучше, тренируюсь ты же сам видел. Он нахмурился и затушил свою сигарету. – Знаешь, Грейнджер, хотел сделать это как-то по-другому. Но ты как всегда ломаешь мои планы. С тобой хаос вошёл в мою тихую жизнь. Навсегда. Гермиона натянула одеяло до подбородка, наблюдая за его стройной фигурой в полумраке комнаты. Он подошёл к своему комоду, открыл верхний ящик и достал оттуда небольшую бархатную коробочку тёмно-красного цвета. Вернувшись, он сел на край кровати, повернувшись к ней лицом. Он протянул её Гермионе. – Открой, Грейнджер! – скомандовад он. Внутри, на чёрном атласе, лежало невероятной красоты и тонкой работы золотая цепочка с бриллиантом в виде небольшого сердца. Чистейший бриллиант переливался даже в темноте. Гермиона не разбиралась в камнях, но поняла, что это очень и очень дорогая вещь. И абсолютно точно сделана под заказ. Специально для неё... Но главное было не в металле и камнях. Гермиона узнала эту работу. Узнала стиль. Это был тот самый эскиз, который она когда-то нашла в старой книге по ювелирному искусству и показала ему со словами: «Смотри, какая красота». Она думала, он забыл. - Я помню всё, что ты говоришь, Грейнджер, - тихо сказал он, доставая цепочку. - Особенно то, что для тебя важно. Его пальцы пробежались по её шее. – Гермиона Грейнджер, ты выйдешь за меня замуж? – тихо спросил он он. Она смотрела на него и не верила своим ушам. Драко тяжело вздохнул. – Гермиона, я не думал, что у тебя проблемы со слухом или восприятием. Ладно, давай ещё раз. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Пусть весь этот чёртов мир сгорит, но мы сделаем это. Ты и я. – По слогам проговорил он. Гермиона слегка приподняла свою бровь. – Я думала, ты не намерен жениться рано. Драко в любимом жесте закатил свои глаза. - Война меняет правила, - начал он, глядя ей прямо в глаза. - Мы можем умереть завтра. Или через час. И я понял одну вещь. Я не хочу ждать. Не хочу никаких «после войны» или «когда всё закончится». Мы вообще никогда не должны были стать парой, по всем законом вселенной, но мы тут. И сейчас я здесь с тобой. Люблю тебя и хочу быть с тобой! Быть с тобой все свою жизнь! Отвечай уже! – приказал он раздраженным голосом. – И к тому же, как тебе перспектива остаться вдовой огромного состояния? Знаешь ли в опасное время живем, – продолжил он. Она кинула в него подушку. – О, прошу заткнись! – Это да? Они кивнула. – Да! Да! Я стану твоей женой Драко Люциус Малфой! А почему не кольцо? Он надел украшение ей на шею и поцеловал её в макушку. - Не знал, что ты такая меркантильная, Грейнджер! - У меня был отличный учитель. – Кольцо у тебя есть, вот теперь считай его обручальным. Они были все ещё полностью голые, не считая подвески на её шее. – Тебе идёт, Грейнджер! – сказал он и притянул её к себе. Она громко засмеялась и легко отталкнула его. – Мужчина! Я буду заниматься сексом только со своим мужем! – сказала девушка и показала ему руку с кольцом. Он тоже засмеялся и легонько укусил её за нос: – Ты самая несносная ведьма в моей жизни! – Да, злобная стерва. Я помню, – согласилась она, – и теперь я навсегда в твоей жизни! – Говори мне это почаще! – прошептал он ей в губы. - Про что? Что я злобная стерва? - Про то, что ты навсегда моя! - А ты собственник, Драко Малфой? - Ещё какой! - согласился он. - Я люблю тебя, Драко. И мне больше никто не нужен. Только ты. Он растянул губы в улыбке. Только что его женой согласилась стать самая лучшая девушка на этой гребанной планете. И он сделает все, чтобы она была счастлива. Это случилось через два дня после той пьяной ночи на чердаке. Штаб гудел от планов и подготовки к новой вылазке, но Джей нашёл способ улизнуть. Он ждал её на крыше, там же, где недавно лежали в снегу Драко и Гермиона. Когда Джинни, запыхавшись, поднялась по лестнице, она замерла на пороге. Весь парапет был уставлен свечами. Сотни, а может, и тысячи маленьких огоньков трепетали на ветру, защищённые заклинанием от снега и ветра. Они отбрасывали причудливые тени и превращали заснеженную крышу в подобие сказочного грота. Это было... красиво. Невероятно, до боли в сердце красиво. Но это было не всё. В центре этого огненного царства, прямо на промёрзшем камне, была выложена огромная надпись. Не из свечей. Из чего-то, что светилось мягким, ровным светом. Джинни прищурилась. Это были светлячки. Десятки, сотни светлячков, которые он каким-то чудом собрал и заставил сидеть на месте, складываясь в слова. «ТЫ МОЁ СОЛНЦЕ». Джинни прикрыла рот ладонью, чтобы сдержать удивлённый смешок. Это было так... глупо. Так по-магловски романтично. Так не похоже на сурового майора Клоуза. Джей стоял у самого края крыши, засунув руки в карманы своей куртки. Он не обернулся на звук её шагов. - Я видел это в магловском фильме, - глухо сказал он, глядя на город внизу. - Там парень сделал так для своей девушки. Я тогда подумал, что это самая идиотская трата времени, которую я видел. А сейчас... сейчас я понимаю. Это единственное, что кажется достойным. Он наконец повернулся к ней. Его лицо было серьёзным, почти мрачным, но в глазах плясали отблески свечей. - Джинни... ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я не умею говорить о чувствах. Я умею только отдавать приказы и убивать. Но с тобой... с тобой я чувствую себя не солдатом. Я чувствую себя живым. Девушка подошла и положила руку ему на грудь. - Почему ты сделал это именно сейчас? Он окинул её тяжёлым взглядом и усмехнулся. - Твой брат... Рон, кажется. Он спросил готов ли я сделать для тебя что-то безумно глупое и одновременно романтичное и я... Готов. Он подошёл к ней вплотную. Его огромная фигура нависла над ней, но Джинни не отступила. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах плясали смешинки. Она притянула его к себе и поцеловала. В этот момент порыв ветра налетел на крышу. Свечи мигнули и погасли. Светлячки, словно испугавшись, разом взлетели в тёмное небо и растворились в нём тысячей крошечных звёзд. Но им было всё равно. Вокруг них снова была темнота и холод войны. Но внутри их собственного маленького мира было тепло и светло от слов «Ты моё солнце», которые всё ещё горели в их памяти.