Часть 29

Прошло около недели, как Малфои были отправлены из поместья. Около недели её тихой и относительно спокойной жизни. Том не трогал Гермиону, а она старалась не попадаться ему на глаза. Она вообще старалась не выходить из своей комнаты. И топила своего горе в бокале с вином. Девушка хотела тоже забыть, просто все забыть и чтобы ничего не чувствовать. Забыть себя, забыть Драко и забыть... Тома. И каждый раз она вздрагивала когда хлопала дверь и с опаской поднимала взгляд. Единственная радость это было чтение. Она читала газеты мечтала попасть в библиотеку Малфоев, но Гермиона не выходила из своей комнаты. И это был банальный страх неизвестности. Она не знала, какая роль была уготована ей и терялась в самых различных догадках. Кики носила ей ежедневный пророк. Так девушка узнавала информацию из большого мира. Официальную информацию. Конечно с прославлением Великих дел Лорда. А то, о чём нельзя было писать, ей шёпотом рассказывала её эльфийка. Девушка подметила, что в газетах не было и слова о Малфое. Вообще никакой информации о нём. Как будто его вообще и не было. Как будто он перестал существовать. И так же она подмечала, что за Волдемортом шли люди. Как ловко Он плелел свои интриги и замавал всех в ловушку. Он стал Министром магии, той части которую контролировал. Великодушный Лорд даровал право существовать всем вместе. Он пытался выехать на новой политике. Он знал, что это отличный ход. Лицемерный мерзавец. Тонко чувствует обстановку. Гермиона грустно усмехнулась, соединение души явно пошло ему на пользу. Девушка видела, как он окружает себя не только кучкой Пожирателей. За пару недель она поняла, что сторонники делятся на круги и ранги. Ближний круг Пожиратели смерти. Кто там остальные она даже не вникала, называя их просто приспешниками. В поместье постоянно были люди, новые люди. Лица мелькали сменяя друг друга. Она наблюдала за этими движениями из окна своей комнаты. Кабинет Волдеморта преобразился. Теперь это был не просто штаб военачальника, а центр политической стратегии. На стенах висели не только карты боевых действий, но и графики общественного мнения, списки влиятельных семей и отчёты о настроениях в магическом сообществе. За большим дубовым столом сидели его самые прагматичные сторонники:которые понимали, что грубая сила - это лишь половина победы. Над Лордом работали, как над настоящим лидером. Создавая ему приемлемый образ. Политики, военные, целая команда. В поместье постоянно было полно людей. Его публичные выступления теперь были выверены до последнего слова. Он говорил не о чистоте крови как о самоцели, а о «восстановлении порядка», «укреплении традиций» и «защите магического сообщества от хаоса». Его риторика сместилась от угроз к обещаниям стабильности и процветания для тех, кто проявит лояльность. Пожирателей Смертей в масках всё реже показывали на официальных мероприятиях, их место заняли респектабельные маги из древних родов, которые публично присягали новому порядку. Лживый урод. После того, как девушка дочитывала свою газету она в бессильной ярости рвала её на части. Каждый день одно и тоже, все по кругу. В это время в своем кабинете Лорд слушал каждодневный отчёт министров о своей политической кампании. Пока его удовлетворяли результаты. Он холодно улыбался своим мыслям. - Милорд, - начал один из министров, - Мы выигрываем битвы, но нам нужно завоевать ещё и их умы. Нам нужен символ. Жест, который покажет колеблющимся семьям, что ваш режим готов к диалогу. Что власть Тёмного Лорда - это не конец, а начало новой эры единства. - Говори прямо. У тебя есть предложение, - голос Тома был спокоен, но в нём слышался интерес. - Надо выдать политическую бомбу. Сенсацию, если позволите, так сказать! Тряхнуть их! Перевернуть сознание магического мира! Показать им, что вы полностью на их стороне, их справедливый лидер! Многие еще сомневаются и боятся. И Орден не сидит без дела... - И? Мне долго ждать? Твоё предложение? – Мой повелитель, позволите сказать? Подруга Поттера у вас... Вот она политическая бомба! Подруга Избранного меняет сторону! Как вам?Женитесь на ней, милорд. На Гермионе Грейнджер. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Министр сделал глоток воды, наблюдая за реакцией повелителя. - Звучит не плохо. Ты не зря ешь свой хлеб... - похвалил его Том. - Я живу чтобы служить вам! - сказал министр и отвесил ему поклон. Том медленно повернулся к окну, глядя на своё отражение в стекле. Губы его искривились в холодной улыбке. План был безупречен. Он видел все его грани: политический расчёт, личное унижение для девчонки, которая посмела ему противостоять, и абсолютную выгоду для себя. Она станет идеальным трофеем - живым доказательством его безграничной власти. Он осознал, что это не просто хороший план. Это был гениальный ход. Чаша весов не просто склонится в его сторону - она рухнет, погребая под собой последние надежды противника. – Приведите ко мне девчонку! Живо! Остальные свободны! Она вошла в его кабинет без стука. Дверь, массивная и тёмная, закрылась за ней с глухим щелчком, прозвучавшим в мёртвой тишине комнаты подобно выстрелу. Гермиона не стала ждать приглашения или стоять у порога, как провинившаяся ученица перед директором. Она прошла по ковру, который глушил звук её шагов, и опустилась в кресло напротив стола Тома. Она сидела прямо, положив руки на подлокотники, и смотрела ему в глаза. В её взгляде не было ни вызова, ни ненависти - лишь ледяное, усталое спокойствие. Это отсутствие страха было страшнее любого крика. Она уже умерла там, на свадьбе Драко, и теперь была лишь тенью, пришедшей договориться о цене своего окончательного забвения. Они молчали. Том изучал её и подметил, что она была красивая. Девушка была одета в простую магловсую одежду и тут он слегка скривил губы. – Читала новости? - скучающе спросил он. – Да. - И как тебе? - Отличная игра. Ты прирождённый политик..., – ответила она и посмотрела прямо на него. Он приподнял брови ожидая продолжения. – Такой мерзкий, холодный и изворотливый... Политика твоё, поздравляю. Он откинул голову и глухо рассмеялся. – Гермиона... рейтинги надо поднимать. Грязнокровки идут за мной, но и Орден силен. Знаешь, что заставит их смотреть на Лорда по-другому? Его милосердие и широкий жест. Как он пригрел у себя маглорожденную подругу Великого Гарри Поттера! – последние слова он вы плюнул с особой ненавистью. - И? Мне отведена роль во всем этом спектакле? - Главная роль, дорогая! - сказал он и прищурил глаза. – Чего ты хочешь? Скажи это... – Думаю ты и так понимаешь... – И сказать отказаться и сказать нет не мой вариант? Он холодно ей улыбнулся и покачал головой. - Тогда скажи это! - почти прокричал она. Ей надо было услышать эти слова. - Ты станешь моей женой, Гермиона Грейнджер, - сказал он. И это был не вопрос это был приказ. Его слова обрушились на неё, как топор палача. Гермиона горько усмехнулась, и эта улыбка исказила её лицо. - Ты получишь всё, что хочешь. Символ единства. Живой трофей. Мою сломленную волю на блюдечке. У меня нет выбора. Сопротивляться бессмысленно, это приведёт лишь к новой боли. А я... я слишком устала чувствовать боль. Так что да. Я согласна стать твоей женой... Том. Делай со мной что хочешь. - Прям все? - спросил он и холодно улыбнулся, откинув её цепким взглядом. Гермиона не ответила ему. Он больно схватил её за руку и потянул на себя. - Тебе и так позволено больше, чем другим. Не заигрывайся. Я легко могу сменить милость, на гнев. Ты это понимаешь? Девушка уперлась руками в его грудь. Но он сам отталкнул её с такой силой, что девушка упала на ковёр. - Ты меня поняла? Он внимательно посмотрел на неё сверху вниз. - Не слышу... - Да, я поняла. - Пошла вон! - сказал он и махнул рукой на дверь. И девушка поспешно встала и покинула его кабинет. Подготовка к свадьбе превратилась для Тома Реддла в главный проект, более важный, чем любая военная стратегия. Это была не просто церемония, а грандиозная политическая декларация, и он продумывал каждую деталь с маниакальной тщательностью архитектора, возводящего монумент собственному величию. Он лично выбирал место. Он утверждал список гостей, деля их на тех, кого нужно впечатлить, и тех, кого нужно унизить своим расположением. Меню, музыка, порядок тостов - всё было просчитано так, чтобы каждый момент работал на создание образа мудрого и справедливого правителя, объединяющего магический мир. Но главным символом этого союза должно было стать платье невесты. Том понимал: это будет самый обсуждаемый наряд столетия. Поэтому над ним работали лучшие модельеры магического мира под строжайшей тайной. Больше месяца в секретном ателье кипела работа. Десятки эльфов-швей создавали тончайшее кружево. Корсет расшивался жемчугом со дна Чёрного озера, а шлейф должен был быть таким длинным, что за невестой по проходу тянулся бы след длиной в двадцать футов. Том лично утверждал эскизы и образцы ткани. Он представлял Гермиону в этом наряде - видение неземной красоты и трагической покорности. Платье должно было быть безупречным, холодным и величественным, как зимний рассвет. Оно должно было скрыть её синяки и подчеркнуть то, что он считал своей окончательной победой - её сломленный дух, облечённый в роскошь. К ней весь месяц ходили стилисты, швеи и модные дизайнеры. Обмеряли, записывали, шили и снова обмеряли. Гермиона же ненавидела этот будущий наряд всеми фибрами души. Для неё оно не было символом ничего, кроме клетки. Она чувствовала на себе эти бесконечные примерки, прикосновения чужих рук, затягивание корсета, который лишит её возможности дышать. Само существование этого платья, на которое потрачено столько сил, времени и магии, вызывало у неё тошноту. Это была не одежда, а погребальный саван для её прежней жизни, расшитый драгоценностями. Мысль о том, что она должна будет надеть эту прекрасную тюрьму и улыбаться перед тысячей камер, наполняла её тихим, бессильным ужасом, который был страшнее любого открытого страха. Она ненавидела не ткань или фасон, а ту роль, которую ей предстояло сыграть в этом чудовищном спектакле. Девушка хотела только одного, чтобы все закончилось и её оставили в покое. В её комнате, в её маленьком мирке. Она закрыла свои мысли оккюменцией, выстраивая стены и не давала себе срываться. Она просто ждала. И считала дни. С того самого момента, как он объявил ей эту новость, она не видела Его. Были люди, были лица, но он не беспокоил и не трогал её. Чему Гермиона была безумно рада. И лишь вечером перед торжеством он вызвал её к себе. Прошло почти два месяца с их последней встречи. Девушка медленно зашла в его кабинет, как всегда не стучась и с высоко поднятой головой. Кабинет Тома Реддла был погружен в полумрак, разгоняемый лишь светом камина и несколькими свечами. Гермиона вошла, чувствуя тупую, пульсирующую боль в переносице. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком замка. Том стоял у окна, глядя на ночной сад. Он не обернулся, когда она вошла, словно давая ей время самой подойти. Гермиона сделала несколько шагов вперёд и остановилась, борясь с желанием прикоснуться к лицу. – Ты что-то хотел, Том? – сразу спросила она. Гермиона обращалась к нему только так и он позволял ей эту вольность. А Пожиратели ненавидели её за это. Пару раз ей ломала нос, и один раз руку, Белла за такую наглость и дерзость в отношении её Повелителя. Кики лечила её, но не особо хорошо, таланта к целительству у неё не было. Но ради искаженного яростью лица Беллы, Гермиона была готова это повторять вновь и вновь. Вот и сейчас она пришла к нему пытаясь остановить рукой кровь, которая бежалп из разбитого носа, забрызгивая все вокруг. Он наконец повернулся. Его взгляд безошибочно метнулся к её лицу, задержавшись на темных пятнах крови под носом. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на раздражение - не из-за сострадания к ней, а от осознания того, что Беллатриса проявила своеволие и испортила его собственность перед важным событием. – Садись! – приказал он и кивнул на стул. Девушка молча села и специально постаралась забрызгать его бумаги своей кровью. Вот такая мелкая пакость, которая её так удовлетворила. Он медленно сокращал дистанцию между ними. Он поднял руку, но не коснулся её. Вместо этого он сделал короткий, почти ленивый взмах палочкой. Теплая волна магии окатила её лицо. Боль исчезла мгновенно, сменившись ощущением покалывания. Гермиона осторожно дотронулась до носа. Он был целым. От синяка не осталось и следа, кожа была гладкой и безупречной. Девушка усмехнулась и тихо сказала: - Ты был бы отличным целителем, Том... Конечно, если бы не стал профессиональным убийцей. Он покинул её взглядом. - Могу вернуть твой нос в прежнее состояние, - скучающе ответил он. Гермиона покачала головой и он удовлетворенно улыбается. - Я скажу Белле, чтобы она не трогала мои игрушки... С которыми я ещё сам не играл. Она подняла на него глаза, в которых читалась глухая ненависть. Том проигнорировал её взгляд. Он обошёл стол и опустился в своё кресло, сцепив пальцы в замок. – Ты помнишь какой сегодня день? – Конечно, самый счастливый день в моей жизни. Я правильно отвечаю или есть не точность? - спросила она с плохо скрывпемым сарказмом. Он не обратил внимание на её колкость и продолжил: – Мальчишка Малфой... во Франции как ты и хотела. Он далеко от наших дел, как ты и хотела... И его не касается война, как ты и хотела..., – холодно сказал он, – ты же хочешь, чтобы так и было? Она молча кивнула. Он посмотрел на неё. – Наша свадьба. Это не просто фарс для развлечения публики. Это политический манёвр, который сломает хребет сопротивлению лучше любого заклинания. Он вперил в неё тяжёлый, пронизывающий взгляд. - Ты будешь играть свою роль безупречно. Я хочу видеть на твоём лице улыбку, которая убедит каждого скептика. В твоих глазах должен быть восторг влюблённой дуры. Каждый твой жест, каждый вздох должны кричать о том, что ты счастлива стать моей женой. Если я увижу хотя бы тень сомнения или презрения... последствия тебе известны. Сегодня ты покажешь всем свое счастье. Заставь поверить их и главное, заставь поверить меня... Тебе понятно? – Почему бы не наслать империо и не заставить меня? – спросила она. Том холодно рассмеялся. – О нет, дорогая. Ни с одним заклинание ты не сыграешь свою роль так хорошо. Он сделал паузу. - Ты поняла меня? Ты должна продать эту иллюзию так, чтобы они все захлебнулись завистью и поверили в нашу сказку. Иначе твоя жизнь после церемонии превратится в ад, по сравнению с которым гнев Беллы покажется детской забавой. Она посмотрела в его холодные глаза и молча кивнула. - Я поняла, Том... Затем она встала и наклонилась над его столом так, что их лица оказались на одном уровне. – Когда-нибудь я убью тебя... Поверь мне, – прошептала она ему свое обещание. Том лишь схватил её за подбородок длинными пальцами и слегка сжал. – Буду это ждать, Гермиона... И затем он оттолкнула её от себя и девушка отступила от его стола. Она его больше не интересовала и он вернулся к изучению бумаг на своём столе. Гермиона молча и вы скользнула за дверь. Когда-нибудь она убьёт его! Эта мысль была как спасительный маяк в кромешной темноте, за неё она и ухватилась. Она немного осветила ей непросветную тьму её будущего. Она направилась в свою комнату, где её уже ждали. Её собирали. Ей наносили макияж. Ей собирали волосы. И потом надели ненавистное платье. Она не видела себя, ей было все равно, она даже ни разу не взглянула в зеркало. Второй раз в своей жизни она была в свадебном платье. Только этот раз не вызывал у неё счастья. "Может и в этот раз все сорвётся?" с надеждой думала девушка. На сборы ухошел ни один час. Ни один мучительно долгий час. – Мисс, пожалуйста посмотрите на себя! – наконец раздался голос ассистента. Перед ней было зеркало в золотой раме во весь её рост. Она с ненавистью посмотрела на себя и на свое шикарное платье. На ней было платье слегка кремового оттенка. На талии был корсет расшитый драгоценными камнями, такие же камни составляют сложный узор на груди, уходя до шеи. Юбка платья не была пышная, но объёмная, украшенная россыпью мелких бриллиантов. У неё были открыты руки и не было фаты. Прозрачная мантия тянулась длинным шлейфом, так же украшенная россыпью бриллиантов. И это платье было очень тяжёлое платье. От него уже начали болеть плечи, а все только начиналось. На голове была тяжелая тиара, которая переливалась на свету и серьги, огромные тяжёлые бриллиантовые серьги. На ногах были жутко неудобные прозрачные туфли. "Как Золошка из сказки" подумала девушка. Вот только замуж её отдают не за принца. Скорее за злобного дракона или змея. Когда подошло время её вывели из комнаты. Она шла вниз по лестнице и её ноги путались в юбке платье. Гермионе казалось, что вот-вот и она упадёт. Может тогда она испортит платье и Том её просто милостливо убьёт... Но она все шла и шла, и ей помогали нести длинный шлейф и поддерживали под руку. В глубине души она надеялась, что свадьба сорвется. Она надеялась, что её спасут. Ведь это событие ярко освешалось и ни один день. Гарри, Джинни, Блейз, Рон, Пенси? Хоть кто-нибудь! Или Драко... Она так надеялась, что он где-то рядом. Вернул своб память... Вспомнил её. Но она все так же шла и ни кого не было. Она была одна. Девушка думала, что церемония пройдет в Малфой-мэноре, но локацию держали в секрете до самого помлелнего момента. Её с помощью порт-ключа переправили в другое место. Свадьба была назначена на закате. Берег пустынного моря, стал идеальной декорацией для этого спектакля. Холодный ветер срывал пену с гребней свинцовых волн, но магия удерживала погоду в идеальном равновесии - ни единой капли дождя не упало на гостей. Она не знает где они. Но морской воздух жарил ей надежду, она любила бескрайнее синее море. "Совсем как его глаза... Глаза Тома" вдруг подумала девушка и тряхнула головой отгоняя навязчивые мысли. Она принюхалась тут пахло солью и морскими водорослями. Центром церемонии стала огромная арка из живых белых роз и ветвей старого тиса, сплетённых так искусно, что они казались застывшим во времени взрывом природной красоты. Под этой аркой, прямо на границе мокрого песка и сухой земли, стоял Том. Он был воплощением тёмного величия: чёрная мантия без единого украшения подчёркивала его статную фигуру, а лицо было холодным и непроницаемым, как мрамор. Он уже ждал её. Все смотрели только на неё. Гермиона шла к нему по дорожке, усыпанной лепестками. Платье, которое она так ненавидела, теперь казалось продолжением её самой - тяжёлым, ледяным саваном. Но её спина была прямой, подбородок поднят. Она смотрела прямо перед собой, сквозь толпу разодетых Пожирателей и их жён, пока её взгляд не остановился на нём. На её лице играла лёгкая, мечтательная улыбка. Это была маска, сработанная идеально. В её глазах плескался тщательно отрепетированный восторг влюблённой девушки, которая вот-вот получит то, о чём мечтала всю жизнь. Толпа затаила дыхание, очарованная этим видением. Она все шла, а её сердце бешено стучал в груди. Ноги путались в тяжёлом и неудобном платье и она чувствовала песок в своих неудобных туфлях. Она все шла и шла и эти пару метров казались ей бесконечными, она шла словно на казнь. Том... Он был отталкивающе красив. Она встала напротив Лорда. Она совсем не слушала церемонию и очнулась только тогда, когда кольцо оказалось на её руке. Когда Том взял её левую руку, Гермиона почувствовала не холод металла, а ледяной ожог. Он медленно надел кольцо на её безымянный палец. Это было не просто украшение. Кольцо представляло собой массивную оправу из чёрного родия, настолько тёмную, что она поглощала свет. Вместо камня в центре располагался сложный орнамент - сплетение двух змей с глазами из мелких изумрудов. Их тела обвивали друг друга так плотно, что невозможно было понять, где заканчивается одна и начинается другая; они пожирали собственные хвосты, образуя неразрывный круг. Оно было тяжёлым, почти мужским, и ощущалось на пальце как кандалы. В тот момент, когда металл коснулся её кожи, Гермиону пронзила острая, выворачивающая наизнанку боль. Это была не физическая агония, а нечто гораздо более глубокое. Она почувствовала, как внутри неё, в самом центре её магического ядра, натягивается невидимая, раскалённая докрасна нить. Эта нить протянулась от её сердца прямо к нему, впиваясь в его сущность. Магия их связывала. Это был уже третий раз. Но эта связь... этот брак - был другим. Ритуал венчания был древним и могущественным. Он не просто связывал их жизни, он переплетал их судьбы, их магию в единое целое. Теперь эта нить была не грубым шрамом, а изящным, но нерушимым узором, выгравированным на самой их сути. Если один будет страдать, другой почувствует отголосок этой боли. Если один использует сильную магию, это отразится на другом. Они стали двумя частями одного механизма, запертыми вместе навсегда. Её ненависть теперь была навеки скованна с его волей, а его тьма получила прямой доступ к её душе. Это была тюрьма, построенная из чистой магии, и ключи от неё были выброшены в море у их ног. Он почти нежно притянул её к себе и прошептал: – Твой звёздный час, покажи всем, как ты счастлива. Заставь поверить их и меня... Том даже не пошевелился. Он просто смотрел на неё сверху вниз, ожидая. И тогда Гермиона сделала шаг вперёд сама. Она сократила дистанцию между ними. Она властно притянула его к себе за пиджак и поцеловала. Это был долгий, медленный поцелуй. Для всех наблюдавших это выглядело как акт абсолютной страсти. Она вложила в него всё своё актёрское мастерство, прижимаясь к нему всем телом, словно растворяясь в своём любимом человеке. Но реальность внутри этого поцелуя была совершенно иной. Её губы были мягкими и послушными, но зубы были сжаты до боли. Язык, соприкасавшийся с его языком, ощущал вкус яда. Она целовала своего палача, вкладывая в этот жест всю свою ненависть, которую никто, кроме них двоих, не мог почувствовать. Когда она наконец отстранилась, на её щеках играл румянец, а глаза сияли фальшивым счастьем. Они стали мужем и женой. Спектакль удался. Толпа же взорвалась аплодисментами. Ей стало тяжело дышать. Охота было закричать и убежать отсюда. Охота было звать на помощь... Но никто не поможет... Она досчита до десяти и восстановила дыхание. Теперь она его жена! Гермиона надела на лицо фальшивую улыбку и под руку с Томом, высоко подняв голову, пошла вперёд. Она смутно помнила, что происходило дальше. Были фотографии, разговоры и поздравления. Гермиона чувствовала, что её лицо уже онемело от постоянной улыбки, а чёртовы туфли стерли ей все ноги. Но она продолжала улыбаться и терпеть. И играть бесконечное счастье. А потом, потом у неё взяли мини-интервью. – Гермиона, расскажите... Как так получилось, что лучшая подруга Гарри Поттера, маглорождённая ведьма стала женой нашего великого Лорда? Нашим читателям будет интересно узнать... Подробности. Она увидела его синие глаза, усмехнулся и стал ждать её ответа. Девушка лучезарно улыбнулась и ответила: – Любовь не знает границ... Я влюбилась полностью и бесповоротно в Тома... Этот человек изменил мою жизнь! Он принял меня такую, какая я есть! Он стал для меня всем, – она говорила это совершенно искренне. Том вышел вперед. – Извините дамы и господа! Разрешите мне пригласить свою жену на танец..., – сказал он и галантно подал ей руку. Она с улыбкой приняла её. Том закружил её в танце. Девушка подметила, что он хорошо двигается. Интересно он обучался танцам в перерывах между убийствами? Подумала девушка и ухмыльнулась своим мыслям. – Гермиона... Ты отлично играешь свою роль. Я почти поверил... ты же говорила про него? – спросил он и грубо сжал её в своих руках. – Может быть, кто знает, - сказала она и без страха посмотрела в его глаза, которые полыхнули красным. Она видеда, что он злится и её это...зааело и взбудоражило. - Не надо играть со мной, дорогая... И он притянул её к себе, накрывая её губы в жестком поцелуе, на который она ответила со всей своей ненавистью. Он отстранился от неё, и поправив выбившуюся прядь из её причёски, прошептал: - Ждала его, да? А он не пришёл, какая... Жалость. - Ненавижу тебя, - прошептала девушка, - ненавижу. Вскорее её перехватил в танце другой партнёр и до конца вечера она не видела своего уже мужа. Девушка считала минуты до окончания сегодняшнего дня. Больше всего ей охота было забыться блаженным сном, перед этим осушив до дна бутылку вина. Вечер опустился на поместье тяжёлой, удушливой пеленой. Гермиона сидела в своей новой спальне - огромной, холодной комнате с видом на бушующее море. Она смотрела на своё отражение в зеркале трельяжа. На пальце тускло поблескивало кольцо со сплетёнными змеями. Оно казалось раскалённым металлом, вплавленным в кожу. Она не сняла свадебное платье. Тяжёлый шёлк холодил ноги, а жёсткий корсет мешал дышать, словно она всё ещё стояла перед толпой под их жадными взглядами. Гермиона медленно провела пальцем по губам, вспоминая тот фальшивый поцелуй. Отвращение комом стояло в горле. Гермиона скинула свою туфли, которые стерлинг её ноги, и застонала от облегчения. Она подошла к столику и сняла украшенную камнями диадему, а затем сняла тяжёлые серьги. Она размяла шею и пальцами попыталась распутать свою сложную причёску. Дверь спальни открылась без стука. Том вошёл бесшумно, как тень. Он уже сменил парадную мантию на простую чёрную рубашку и брюки. В свете камина его лицо казалось высеченным из камня - прекрасное и абсолютно неживое. Он закрыл за собой дверь, и щелчок замка прозвучал как приговор. Гермиона не обернулась. Она продолжала смотреть на его отражение в зеркале. - Ты... Молодец, - произнёс он, делая шаг в комнату. Его голос был тихим, почти бархатным, но в нём звенел металл. - Весь мир видел это. Моя жена по собственной воле целует своего мужа. Это было... убедительно. Он подошёл к ней сзади. Гермиона чувствовала его присутствие каждой клеточкой тела. Он положил руки ей на плечи, и сквозь тонкий шёлк платья она ощутила их мертвенный холод. Его пальцы скользнули ниже, к шнуровке корсета. – Что ты хочешь, Том? – устало спросила она. - Я хочу увидеть то, что принадлежит мне по праву, - прошептал он ей на ухо. – У тебя мало женщин? – спросила девушка и почувствовала его холодные пальцы на своей шее, которую он слегка сжал. - Я слышала, что старшая Гринграсс твоя любовница и ты её оцень...ценишь. Том холодно рассмеялся. – Сам факт обладать тобой, владеть полностью. Подчинить..., – он наматал её волосы на кулак. И увидел на её шее букву «Д»... его имя. – Ненавижу тебя! – со злостью прошептала она. Это все привело его в неконтролируемую ярость, и он сам не мог понять почему. Почему её чувства к Малфою привели его в бешенство... Ведь она его. И его мрачная тень вдруг встала тут третий. Том ударил её головой о зеркало с особой силой так, что по стеклу пошла трещина. Лоб Гермионы был разбит и по нему зструилась кровь. Ей было ужасно больно, но она не подала виду и лишь холодно усмехнулась. "Кажется, его возбуждает вид крови... ебаный садист", отстраннено подумала девушка. Взмах его волшебной палочки и её дорогущее, которое шили не один месяц, платье разрезанное пополам полетело вниз. Гермиона судорожно вдохнула воздух. Она осталась перед ним почти голая, если не считать кружевных трусиков, которые были частью её свадебного образа. Она осталась стоять перед ним, дрожащая, но не от желания, а от ледяного ужаса. Том смотрел в её глаза в отражении зеркала. В его красных глазах не было страсти - лишь холодное, исследовательское любопытство коллекционера, оценивающего новый экспонат. Она даже не попыталась прикрыть обнаженную грудь. С рассечённого лба капала кровь. Девушка с вызовом посмотрела ему в глаза. Том грубо поцеловал её в шею, и его поцелуй больше походил на укус, после которого остался кровавый подтек. Он грубо сжал её грудь. Она прикрыла глаза и руками оперлась о край стола. Том толкнул её и она животом легла на холодную поверхность стола. Она приподнялась на локтях. Гермиона почувствовала, как исчезла последняя вещь её гардероба. Она закрыла глаза и мысленно начала считать. Раз. Он стоял полностью одетый и она услышала звук его расстегивающейся ширинки. Два. Девушка почувствовала, как он упёрся в неё. Резкий толчок и он был внутри неё. Грубо, жёстко без прелюдий. Три. Она вскрикнула от боли, внутри было слишком сухо, её тело не реагировало на него. Он начал с силой и ярость вколачиваться в неё. В тишине комнаты были слышны только шлепки их тел друг о друга. За окном о берег разбивались волны. А она считала и жделп, когда все кончится. Четыре. Гермиона до боли закусила губу. – Смотри на меня, Гермиона! – приказал он. Девушка открыла глаза и встретилась в зеркале с его взглядом сейчас красных глаз. Он продолжал грубо брать её и они смотрели друг другу в глаза. В её глазах плескалась чистая ярость, а его были без эмоций, просто горели красным огнём. Том закрыл глаза, когда достиг пика и сильно натянул волосы у неё на затылке. Он вышел из неё, она услышала звук застёгивающейся ширинки. Пять. Все закончилось. Близость была лишена какой-либо нежности. Это было утверждение власти, окончательная печать на акте купли-продажи. Каждое его движение было выверенным и властным. Он не спрашивал разрешения и не ждал ответа. Для него это был просто ещё один ритуал, необходимый для закрепления их магической связи. Он брал то, что считал своим, методично и безжалостно ломая последние барьеры её сопротивления. Для Гермионы же это было погружение в абсолютный мрак. Физическая боль смешалась с унижением такой глубины, что сознание начало отключаться, пытаясь защитить разум. Она закрыла глаза, чтобы не видеть его идеального, прекрасного лица над собой, и позволила своему телу оцепенеть, превратившись в пустую оболочку. Единственным якорем, удерживающим её от безумия, было осознание: это цена. Цена за выживание. И она заплатит её. Ноги не держали её и она тяжело опустилась на пуфик перед зеркалом. Том взмахнул палочкой и прилевитировпл к ней халат. Он накинул его ей на плечи. Чёрный шёлковый халат. Она закуталпсь в него так, словно он мог защитить её от него. Он подошёл к ней и почти нежно поцеловал в макушку. – Спокойной ночи, дорогая жена, – гсказад он и начал уходить. – Гори в аду, – прошептала она. Он засмеялся и захлопнул дверь. Гермиона просто сидела и смотрела в одну точку. Девушка не ожидала, того что сейчас произошло. Сердце стучало так, что казалось выпрыгнет из груди. Она прикрыла глаза и снова начала считать. Это её успокаивало. Шесть, семь, восемь. Девушка встала. Воздух в комнате был пропитан его запахом - холодом, дорогим парфимом и властью. Она схватила первую попавшуюся бутылку вина с прикроватного столика и босиком выбежала из комнаты. Холодный ночной воздух обжёг её лёгкие, когда она выскочила наружу. Не останавливаясь, она рванула вниз по каменной лестнице, ведущей к пляжу, спотыкаясь о ступени и раня ноги об острые камни. Оказавшись на берегу, Гермиона упала на колени на мокрый песок у самой кромки воды. Волны ледяного моря лизали её израненные ступни, но она этого почти не чувствовала. Внутри неё царил абсолютный, космический холод. Она откупорила бутылку дрожащими руками, не заботясь о том, чтобы найти бокал. Первый глоток красного вина был кислым и вязким. Она поморщилась, но заставила себя проглотить его. Второй пошёл легче. Третий - уже привычно. Гермиона сидела так часами, глядя на чёрную, ревущую бездну перед собой. Море бушевало, швыряя волны на берег с яростью, которая зеркально отражала бурю в её душе. Она пила вино прямо из горла, делая большие, жадные глотки. Алкоголь медленно растекался по венам, притупляя острую боль унижения до тупого, ноющего отчаяния. Он не приносил радости или забвения, он служил анестезией для души, позволяя ей просто существовать, не крича от боли. Небо на востоке начало едва заметно светлеть, сменяя чернильную синеву на серые предрассветные сумерки. Гермиона допивала последние капли вина. Бутылка выскользнула из её ослабевших пальцев и покатилась по песку. Она обхватила колени руками, уткнувшись в них лицом. Её плечи сотрясались беззвучно - у неё не осталось слёз, только глухие рыдания, рвущиеся из самого сердца. Рассвет окрасил небо в бледно-розовые и золотые тона, создавая чудовищный контраст с мраком в её душе. Начинался новый день. День, в котором она была женой Тёмного Лорда. Сидя на холодном песке, замерзшая и сломленная, Гермиона Грейнджер понимала одно: она выжила. Но цена этого выживания была выше, чем она могла себе представить. И теперь ей предстояло научиться жить с этой пустотой внутри, заливая её вином и ненавистью, пока море смывало следы её ночного побега.