Часть 36

Как Том и обещал, рано утром он отправил ее в Англию. В поместье осталась только она и Кики. Никаких занятий с мадам Жюли, никаких Пожиратей и Тома. Первые дни тишины были оглушающими. Мэнор, казалось, вымер без его присутствия. Не было слышно шагов в коридоре, не хлопали двери, не раздавался холодный, властный голос. Дом казался пустым склепом. Но к концу третьего дня Гермиона осознала нечто невероятное: она была свободна. Никого! Свобода! Не той иллюзорной свободой прогулок под надзором охраны, а настоящей. Свободой от его взгляда, который, казалось, просвечивал её насквозь. Свободой от необходимости держать спину прямо и контролировать каждое слово. Свободой просто... быть собой. Эта мысль опьянила её сильнее любого вина. Она включила музыку. Громкая, дикая музыка заполнила огромное пространство библиотеки, отражаясь от книжных полок и высоких потолков. Это был рок, полный энергии и бунта. Гермиона открыла бутылку красного вина, которую припрятала для особого случая. Первый глоток обжёг горло, но принёс с собой волну тепла и смелости. Второй сделал мир ярче. С каждым глотком она делала музыку все громче и громче да так, что стены дома тряслись. Том не любил громких звуков, предпочитая тишину. И тогда она начала танцевать. Это не был изящный вальс или чинное движение, которым учила её мадам Жюли. Это был дикий, необузданный танец освобождения. Она кружилась по комнате, задевая стопки книг, которые с грохотом падали на пол. Ей было плевать. Её волосы разметались, глаза горели безумным блеском. Бутылка вина в её руке стала продолжением её тела, она поднимала её вверх, словно кубок победы, делая огромные, жадные глотки. Её смех - громкий, заливистый, почти истерический - эхом разносился по дому. Это был смех человека, который вышел из долгой комы. Она заполняла это холодное, чопорное пространство своей живой, пульсирующей радостью. Она была ураганом, ворвавшимся в музей. Каждая упавшая книга, каждый пролитый бокал вина на бесценный персидский ковёр были актом неповиновения. Девушка даже не позаботилась о своем внешнем виде. Мадам Жюли упала бы в обморок. Нет, она бы просто испарилась на месте от такого вопиющего нарушения этикета. На Гермионе не было ни одного из тех элегантных, строгих платьев, которые составляли её повседневный гардероб. Вместо этого она натянула что-то совершенно невообразимое: мужскую рубашку Тома. Она доходила ей до середины бедра, почти полностью скрывая ноги, а рукава были закатаны до локтей, обнажая тонкие запястья. Под ней не было ничего - ни корсета, который заставляла носить наставница, ни чулок. Только голая кожа. Её волосы, которые обычно были уложены в идеальную причёску, теперь представляли собой простой водопад, который струится по её спине. Несколько прядей прилипли к влажной от пота шее. На ногах у неё не было туфель на шпильке - только её старые домашние тапочки, которые смешно шлепали по полу при каждом повороте. Она знала, что это «не подобает». Мадам Жюли, наверное, содрогнулась бы всем своим костлявым телом, увидев этот срам. Но именно поэтому Гермиона так и сделала. Ей было плевать. Плевать на правила. Плевать на приличия. Плевать на осуждение. В этой старой рубашке, пахнущей им и вином, она чувствовала себя собой. Она пила вино прямо из горлышка бутылки, красные капли стекали по подбородку на белоснежный шёлк, оставляя пятна, похожие на кровь. Она запрокидывала голову назад и хохотала во весь голос, и этот смех отражался от стен библиотеки, заглушая грохот музыки. Она танцевала свой дикий танец, босые ноги скользили по паркету, руки были раскинуты в стороны, словно она пыталась обнять всю эту свободу. Её движения были неуклюжими, пьяными и абсолютно искренними. Она кружилась, падала на диван, снова вскакивала, подхватывая бутылку, и продолжала своё безумное представление для пустого дома. Для портретов предков Малфоев, которые смотрели на неё со стен с ужасом и недоумением. И ей было плевать. Абсолютно, безгранично плевать. Потому что через две недели он вернётся, и эта маска ледяного совершенства снова станет её лицом. Но сейчас... сейчас она могла позволить себе быть живой. Гермиона запрокинула голову и громко закричала: – Мадам Жюли! Том, дорогой! Я нарушаю правила! Придите и накажите меня! – девушка зашлась в громком хохоте. Она услышала глухой, тяжелый звук трансгресии. Звук, который за эти годы она научилась распознавать с точностью до секунды. Том. Её сердце, только что бешено колотившееся от дикой пляски, пропустило удар, а затем забилось с новой силой - от смеси паники и странного, неуместного волнения. Он не должен был вернуться! Ещё целых две недели... Она застыла посреди своего безумного танца, прижав к груди бутылку вина, словно пытаясь заглушить стук сердца. Она убавила музыку. Она медленно, осторожно выглянула из-за полки с книгами. Бутылка, которую она держала выпала из её рук и разбилась вдребезги о каменный пол. В дверях стоял он. Драко, мать его, Малфой! Перед ней стоял гребанный Драко Малфой, спустя гребанных три с половиной года! Она начала забывать его. За эти проклятые три года она начала забывать. Стертые воспоминания, его татуировки... черты его лица в её памяти начали расплываться, превращаться в размытое пятно боли и тоски. И вот он был здесь. Настоящий. Живой. Он был красив. По-настоящему красив той холодной, аристократической красотой, которая всегда была ему присуща. Кожа, покрытая загаром, контрастировала с выгоревшими на солнце волосами. Он выглядел здоровым, сильным. Но его глаза... его серые глаза были мертвыми. В них не было ни привычного сарказма, ни скрытой боли. В них была лишь бесконечная, всепоглощающая пустота. Его образ начал вновь рождаться и всплывает из глубин её памяти, три долгих блядских года она не видела его! И вот он стоял перед ней. Драко смотрел на неё, и в его сознании всплывали лишь обрывки воспоминаний из Хогвартса. Умная, надоедливая всезнайка Грейнджер. Девчонка с копной непослушных, вьющихся волос, которая всегда таскала с собой стопку книг и имела наглость спорить с ним. Он помнил её такой. Помнил её живой, настоящей. Но девушка, стоявшая перед ним, не имела с тем образом ничего общего. Она сильно изменилась. Это было не просто взросление. Это была полная, пугающая трансформация. Её осанка. Раньше она всегда была немного сутулой, особенно когда сидела за книгами. Теперь же её спина была идеально прямой, как у королевы на троне. Её волосы. Он помнил этот дикий ореол кудрей. Сейчас же её волосы были... совершенными. Тяжёлыми, идеально прямыми и гладкими, как шёлк. Они падали на плечи и спину ровным, зеркальным полотном. Это было неестественно и странно. Её движения. Раньше она была порывистой, иногда неуклюжей. Сейчас каждый её жест был плавным, выверенным. Но главное - это были её глаза. Внимательными. Расчётливыми. В них не было тепла, только лёд и острый, проницательный ум. Когда он вгляделся в них, у него по спине пробежал холодок. Её взгляд был точной копией взгляда Тёмного Лорда. Тот же самый оценивающий холод, та же способность смотреть сквозь человека, видя все его слабости. Драко вздрогнул. Гермиона поняла, что это её шанс, ее может единственный шанс вырваться на волю. Быстрыми шагами она подошла к нему. Наконец, Гермиона смогла выдавить из себя хриплый вопрос: – Как ты попал сюда, Драко? – Грейнджер, – устало начал он, – это мой дом, я Малфой и могу перемещаться тут абсолютно свободно, несмотря на Лорда и его защиту. Я хозяин этого гребанного места! Родовая магия, как она могла забыть?! Первой реакцией была слепящая, белая ярость. Как он посмел? Как он мог появляться здесь в любое время и не прийти ни разу? Три года. Три проклятых года она ждала. Каждый шорох, каждый звук заставлял её сердце замирать в безумной надежде. Она представляла, как он врывается в Малфой-мэнор, как они сражаются спина к спине, как он уводит её отсюда. А он... он просто жил своей жизнью на другом конце света, имея возможность спасти её одним щелчком пальцев и не делая этого. Её пальцы, сжимавшие бутылку вина, побелели. Она сделала резкий шаг к нему, её глаза, только что бывшие пустыми, теперь полыхали яростным огнём. Она была готова выплеснуть на него всё: свою боль, своё одиночество, свою ненависть к нему за то, что он забыл. Но она остановилась. Ярость, кипевшая внутри, столкнулась с ледяной реальностью и испарилась, оставив после себя лишь звенящую пустоту и глухую тоску. Она увидела его. По-настоящему увидела. Не того Драко из её воспоминаний, а этого сломленного, пустого человека с потухшим взглядом. Он не помнил. Он не знал. Он был такой же жертвой, как и она. И тут же на смену ярости пришла холодная, расчётливая мысль. Стальная логика, которая всегда была её силой. Он был её единственным шансом. Том никогда её не отпустит. Это было понятно. Но Драко... Драко был хозяином этого места. У него был доступ. У него была власть. Если кто-то и мог вытащить её из этой золотой клетки, то только он. Единственный человек в мире, который мог войти в эту клетку и открыть дверь. Гермиона медленно выдохнула, выпуская из лёгких весь гнев вместе с воздухом. Её плечи опустились. Взгляд снова стал непроницаемым, холодным. Она сделала шаг назад. Она не могла позволить себе слабость. Не могла позволить себе кричать на него. Ей нужно было быть умнее. Ей нужно было стать той холодной, безупречной актрисой, которой её сделал Том. Она смерила его долгим, оценивающим взглядом - так Том смотрел на своих деловых партнёров. Она отвернулась от него и медленно пошла к бару, чтобы налить себе бокал вина. Её движения были плавными и грациозными. - Что ж, Малфой. Раз ты тут... составишь мне компанию? Нам есть о чем поговорить. Он лишь заинтересованно приподнял бровь, но взял бокал с вином и отпил. - Драко... Мне нужна твоя помощь. Он медленно обернулся. На его лице было написано чистое, неподдельное удивление. Она? Просит помощи? У него? Это было настолько абсурдно, настолько не вязалось с образом холодной, безупречной леди, что он не нашёлся, что ответить. – Что? – удивлённо спросил он. Она медленно подошла к нему. – Драко... я знаю, что тебе бывает плохо. Провалы в памяти, головные боли. Я знаю, что с тобой... Она осторожно подходила к нему все ближе. Он заинтересованно смотрел на неё. Откуда она знает? Он не живёт эти последние три года. Постоянная головная боль, воспоминания, которые ускальзывают от него. И алкоголь, который помогает ему справиться на короткое время, а потом становится ещё хуже. Гермиона подошла и властный движение взяла его за руку. Он не дёрнул свою руку. Она осторожно взяла его лицо в свои ладошки и настойчиво заглянула в его глаза. Гермиона и забыла насколько красивые у него были глаза. В его голове взорвалась ослепляющая, жгучая боль. Она была похожа на мигрень, но в тысячу раз сильнее. Словно кто-то вонзил раскалённый штырь прямо в висок. Он пошатнулся и схватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Боль была короткой, но невыносимой. А когда она отступила, оставив после себя лишь звенящую пустоту, он посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел. И он понял. Он понял, чьи глаза снились ему все эти годы. Чей смех он иногда слышал в шуме океана. Чей образ был спрятан за самой крепкой стеной в его разуме. Эти холодные, внимательные глаза... они были ключом. Ключом к той части его души, которую у него украли. Гермиона видела эту вспышку понимания в его глазах. Она видела, как он побледнел и как его рука непроизвольно потянулась к вискам. Она знала эту боль. Она знала, что это значит. – Это ты! Почему ты снилась мне каждую ночь?! Почему?, – Смотри, – сказала Гермиона и протянула ему свою правую руку. Драко притянул её ближе и увидел на ней родовое кольцо Малфоев! Только он мог надеть его! Но как? Он не помнил! – Как? – тихо выдохнул он. – Драко, твои воспоминания подправили, как ты сам уже понял. И очень хорошо подправили. Он стёр тебе память. С помощью тёмной магии. Он забрал у тебя всё. Забрал меня. Я не могу помочь тебе, но знаю кто может! Её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки. – Пенси, она знает, что делать. Найди Пенси Паркинсон! – Пенси? Я вспоминал её, но каждый раз образ уходил и приходила боль, – он потёр виски. – Она жива? Где она? – Пенси и Блейз живы, они были с Гарри. – Ты думаешь они будут слушать Пожирателя? - спросил он. Гермиона покачала головой и задрала рукав его рубашки. – Ты не Пожиратель! И никогда им не был. У тебя нет метки. Они долго посмотрели друг другу в глаза. – Но я знаю, что там есть они... Сними магию, я знаю про твои татуировки! Его брови взлетели вверх. Но он послушно взмахнул палочкой и она увидела такие знакомые рисунки на его коже. – Откуда ты знаешь? Даже я не помню, как они у меня появились... Она провела пальцами по букве «Г» на его запястье. – Это твоё имя? – тихо спросил он, а она лишь кивнула. Потом она повела пальчиками вверх по его руке и указала на руну дружбы. – Мы сделали их летом перед отправкой в Хогвартс. Это был наш последний год вместе. Мой, твой, Пенси и Блейза. – Я ничего не помню... Покажи мне свою, - попросил он. Гермиона лишь усмехнулась и покачала головой. - Эта очень долгая история, но конец там такой: взмах палочки и ни одной татуировки. Ни одного воспоминания. Драко внимательно посмотрел на неё. – У нас мало времени, очень мало. Он может вернутся. Ты знаешь про Серые зоны, Драко? Малфой кивнул. – Сними там гостиницу, но не светись. Если Том узнает про тебя тут, будет очень плохо. Даже не так, он просто уничтожит тебя. Напиши Пенси и жди. Она найдёт тебя. Обязательно найдёт и придеь. Они помогут тебе, – и потом вы поможете мне, про себя подумала она. – Том? – он поднял бровь и усмехнулся. – Время, Драко... Все потом... Он последний раз посмотрел в её печальные глаза. В её глазах, так похожих на глаза её мужа, сейчас плескалась не холодная надменность, а отчаянная мольба. Она только что отдала ему в руки единственное оружие, которое могло уничтожить её мир и её мужа. Он кивнул и трасгрессировал из библиотеки. А в ней начала зарождаеться надежда. Гермиона будет терпеливо ждать. Драко добрался в самый грязный, забытый богом переулок Лондона в одну из Серых зон, который только смог найти. Место воняло грязью и отчаянием. Он надвинул капюшон старой, потрёпанной мантии на самые глаза, скрывая лицо, и быстро, стараясь не привлекать внимания, нырнул в тускло освещённый дверной проём. И ему было страшно, он никогда не был героем и теперь ещё нарушил приказ Лорда ради... неё. Он мог бы просто отправиться домой, но он хотел узнать, он хотел вспомнить. И это желание было сильнее страха. Внутри была гостиница - если это можно было так назвать. Тёмная, сырая дыра, где за стойкой дремал одноглазый тролль. Драко не стал ни с кем заговаривать. Он просто поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, в самый тёмный угол, и сел за шаткий стол, уронив голову на руки. Его всё ещё трясло. Он должен был найти Пенси. Но как? С чего начать? Дрожащими руками он достал из кармана мятый пергамент и огрызок пера. Он должен был оставить ей знак. Должен был написать хоть что-то. «Пенси... если ты это читаешь... мне нужна твоя помощь. Я... я ничего не помню. Драко Малфой» Буквы прыгали перед глазами. Мысли путались. Всего пару строк и адрес, где он был. Драко отправил отправляет послание с местной совой и просто стал ждать. Он не знал, чего ему ждать и что его ждёт. Он не знал придёт ли Пенси, но он точно знал, что Грейнджер не врала. Он просто это знал и чувствовал. Он вспомнил её взгляд и вздрогнул, это был его взгляд до того момента, как она попросила помочь ей. Она так смотрела на него как на последнюю надежду. Драко усмехнулся и налил виски трясущимися руками. Впервые за много месяцев он опять пил. Напиток приятно обжег горло и подарил такое необходимое ему тепло. Он поднял голову и посмотрел на дверь. Он ждал её. Ждал Пенси. Он был уверен, что она придёт. Дверь со скрипом отворилась. В комнату вошла. Не Пенси. Драко моментально выхватил свою палочку и направил на вошедшего. В дверях стояла Джинни Уизли. Он не опустил свою палочку. – Уизли? – громко спросил Драко и встал из-за стола. - Какого хера ты тут забыла?! Джинни лишь закатила глаза на его выпад и крикнула кому-то: – Порядок! Это он! Поднимай свою прекрасную задницу наверх! В дверь медленно вошёл его старый школьный друг Блейз Забини. Блейз и Джинни переглянулись и кивнул друг другу. Они двигались с такой синхронностью, что казались единым организмом. Их движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая, пружинящая сила, как у хищников, готовых к броску в любую секунду. Они были одеты в магловскую одежду, но их выправка была пугающей. Идеальная осанка, развёрнутые плечи, холодный, сканирующий взгляд. Это была не просто военная дисциплина. Это было что-то глубже. Они были как продолжение друг друга. Драко инстинктивно вжался в спинку стула, хотя они ещё не смотрели на него. Они были слишком заняты тем, что осматривали комнату - каждый свой сектор, не перекрывая друг другу обзор. Это был танец, отточенный сотнями боёв. Они подошли к его столу и сели напротив. Не рядом, а напротив, блокируя ему пути к отступлению. Они сделали это одновременно. – Малыш Драко... Давно не виделись. Джинни молча смотрела на него. Её взгляд был таким же ледяным и оценивающим, как у Гермионы. В них обоих было что-то пугающее. Словно война выжгла из них всё человеческое, оставив лишь идеальных солдат. – Что тут делает, Уизли?! – спросил Драко. Она недовольно сощурила свои темные глаза, которые были слишком ярко и вызывающе накрашены. И Драко слишком долго задержал взгляд на её губах, которые были накрашены ярко-красной помадой. – Полегче, детка, – сказал Блейз и с излишней теплотой посмотрел на Джинни. - Очевидно же, что он поплыл головой... Он не помнит тебя. – Что с тобой случилось? – тихо спросила Уизи и в её голосе промелькнула...нежность. Драко не мог отвести от неё свой взгляд. Он помнил её другой. Мелкая подружка Поттера. Драко смотрел на неё, и в его сознании, словно вспышки в темноте, начали проступать образы. Второй девушкой из его снов, той, чьё тепло он смутно ощущал рядом, была не Пенси. Это была она. Джинни. Осознание этого ударило его под дых, заставив на мгновение забыть, как дышать. Это напугало его до дрожи. Он не помнил, но его тело помнило. Оно помнило их связь, их доверие. Он не мог понять, почему вид этой холодной, собранной девушки в вызывает в нём такой страх и одновременно - отчаянное желание довериться. Голову прострелило новой вспышкой боли и Драко схватившись за голову, тихо застонал. Блейз и Джинни переглянулись. - Драко? - позвал Блейз. Малфой поднял на них глаза. - Нормально, все почти нормально. Так бывает, когда я что-то вспоминаю. Он внимательно посмотрел на Джинни. - Я не помню, но чувствую... Почему я хочу довериться именно тебе, Уизли? Не Блейзу, а тебе... Он не помнил последний год. Год, когда война стёрла все старые обиды и школьное соперничество. Год, когда они стали не просто союзниками, а лучшими друзьями. Он не помнил, как делился с ней своим страхом и усталостью, а она - своей болью. Он не помнил их ночных разговоров, их полётов и молчаливого понимания. Но она помнила. Джинни сидела неподвижно, её лицо было непроницаемой маской. Она не позволила себе ни единого лишнего движения. Ни дрогнувшей брови, ни участившегося дыхания. Её рука всё так же спокойно лежала на столе и сжимала палочку. Она была командиром. Она не могла позволить себе слабость. Но внутри неё бушевал ураган. Её сердце, этот проклятый орган, который она так долго училась игнорировать на войне, сжалось с такой силой, что стало трудно дышать. Это была мучительная смесь тоски и безграничной радости. Он был здесь. Её Драко. Её друг. Живой. Несмотря на стертые воспоминания, на этот пустой, потухший взгляд, это был он. Тот самый, который отдал ей свой шарф, потому что она замерзла на квиддичном матче. Ей хотелось вскочить, отбросить все предосторожности и обнять его так крепко, чтобы сломать рёбра. Ей хотелось кричать от радости и плакать от горя одновременно. Но она не могла. Не здесь. Не сейчас. – Где Паркинсон? - спросил Малфой. – Поттер, друг. Она уже почти два года замужем за Гарри! – ответил Забини. - Нет..., - прошептал Драко и покачал головой, - Не может быть! Забини... На лице Малфоя отразился шок. Он не знал, что сказать. Какого хрена? Может только так? Джинни едва заметно улыбнулась, а Блейз бросил на неё совсем не дружеский взгляд, но тут же отвёл глаза. - Так ладно! - резко сказала Джинни и встала. - Рассказывай! - приказала она Драко. Малфой хотел огрызнуться, но взглянув на её суровое лицо передумал это делать. Слова полились из Драко потоком, сбивчивым и торопливым. Он говорил, запинаясь, постоянно потирая виски, когда головная боль от попыток вспомнить становилась невыносимой. Он рассказал им всё. О встрече с Гермионой. О её просьбе найти Пенси. Он говорил так быстро, словно боялся, что его прервут или что он забудет что-то важное. Блейз и Джинни слушали молча, не перебивая. Их лица оставались каменными масками, но в глазах читалась мрачная решимость. Они обменялись лишь одним долгим взглядом, когда Драко закончил. Решение было принято. - Идем, - коротко бросила Джинни. Её голос был лишен эмоций, но в нём звенела сталь. – Драко, мы все исправим. Но отдай свою палочку, это для твоей же безопасности, – сказал Блейз и протянул вперед руку. Блондин не стал спорить и отдал свою волшеьную палочку. Они пошли на выход. Они двигались быстро и бесшумно, как тени. Блейз шёл впереди, Джинни прикрывала тыл, а Драко оказался зажат между ними, словно под конвоем. Они спустились по той же скрипучей лестнице и вышли на задний двор гостиницы, в узкий и грязный переулок. Драко ожидал увидеть что угодно. Но то, что предстало его глазам, заставило его резко остановиться. Он так и замер с открытым ртом. Посреди узкой улочки, занимая почти всё свободное пространство и выглядя здесь абсолютно инородное и слишком дорого, стоял он. Огромный, красный Хаммер. Брутальный, угловатый монстр на огромных колесах, который, казалось, мог проехать сквозь кирпичную стену и даже не заметить этого. - Чей это? - выдохнул Драко, не в силах оторвать взгляд от этого механического чудовища. В его голосе смешались шок и невольное восхищение. Блейз, который уже открывал массивную пассажирскую дверь, оглянулся через плечо и громко, раскатисто расхохотался. Это был первый искренний человеческий звук, который Драко услышал от него за всё время. - Чей? - переспросил он, вытирая выступившие от смеха слёзы. - Ты серьёзно? Он кивнул головой в сторону водительской двери, которую как раз открывала Джинни. - Её. Малышка Уизли предпочитает передвигаться с комфортом и... Драко перевёл ошарашенный взгляд на Джинни. Та уже сидела за рулём, поправляя зеркала. Она повернула ключ зажигания, и двигатель взревел с утробной мощью, от которой задрожала земля под ногами. Она посмотрела на Драко через лобовое стекло и на мгновение позволила себе лёгкую, почти незаметную усмешку. Драко был поражён. Вдребезги. Это было так... по-маггловски. Так дерзко и совершенно не вяжущееся с ей образом в выправке которого чувствовалась муштра. Эта машина была воплощением её внутреннего характера - упрямого, мощного и не признающего никаких преград. Это была не просто машина. Это было заявление. Блейз похлопал его по плечу, возвращая к реальности. - Запрыгивай, Драко. Поездка будет... запоминающейся. Драко посмотрел на Джинни, которая с любовью гладила оплетку руля. – Детка... Прокати нашего друга так, как можешь только ты. Может это мгновенно вернёт ему память? Драко уже оказался на заднем сидение, а Джинни посмотрела на него через зеркало. Их взгляды встретились. – Драко..., - начала она, - нам предстоит очень тяжёлая работа. Это будет не просто и... больно. Малфой не ответил. Джинни вела машину с уверенной яростью, прокладывая себе путь по ночным улицам так, словно они ехали на танке. Драко сидел на заднем сиденье. Рев двигателя и тряска не давали ему сосредоточиться, и он просто смотрел в окно на проносящийся мимо город, чувствуя себя пассажиром в чужой, опасной жизни. Они садятся в машину. Почему мелкая Уизли зовёт его по имени? С ней то что его связывает? Кто-то очень хорошо поработал с ним. Они едут в тишине, каждый думает о своем. Блейз даже сомневается, что они смогут ему помочь. Вскоре они привезли его в их штаб. Здание было смутно знакомо Драко, но почему-то он помнил его... в огне. Голова начала сильно болеть. Он упал на колени, хватаясь за голову. Джинни и Блейз моментально оказались рядом и помогли ему встать. Они поддерживали его за руки и повели в штаб, прямиком кабинет Поттера. Через пару минут появился и сам Поттер. Драко замер. Он ожидал увидеть того мальчишку, которого помнил из школы - нескладного, в дурацких круглых очках, вечно взъерошенного. Но этот человек был совершенно другим. Это был не тот Гарри Поттер, которого помнил Драко. Первое, что бросалось в глаза - он раздался в плечах. Постоянные тренировки и годы войны превратили в крепко сбитого, мускулистого мужчину. В каждом его движении сквозила скрытая сила и выверенная грация. Его волосы, отросшие гораздо длиннее, чем в школе, были собраны в простой хвост на затылке. Это придавало его облику суровости и собранности. Но самое главное изменение коснулось его лица. Очков больше не было. Взгляд его зеленых глаз был прямым, пронзительным и абсолютно ледяным. Он был одет в простую черную тактическую форму без знаков отличия, но весь его вид кричал о власти и абсолютном контроле. Единственное, что осталось от того мальчика - это шрам. С ним заходит его подруга Пенси и тепло ему улыбается. Гарри не улыбнулся. Он просто подошел к Драко и окинул его долгим, тяжелым взглядом с головы до ног. Гарри кивнул Блейзу и Джинни. - Докладывайте. Но те не успели открыть и рта, в кабинет, словно вихрь, влетела Пенси. При виде Драко она радостно взвизгнула и повисла у него на шее. – Драко! Я же говорила, что он жив! Драко стоял совершенно неподвижно, парализованный шоком. Его руки безвольно висели вдоль тела. Затем, медленно, очень медленно его руки поднялись и неуверенно обняли её в ответ. Гарри, наблюдавший за этой сценой, нахмурился. - Пенси, - его голос был холоден, как сталь. Он шагнул вперёд, намереваясь оторвать жену от их неожиданного гостя. Это был приказ командира. Но Джинни оказалась быстрее. Она просто выставила руку, уперевшись ладонью в грудь Гарри, и остановила его одним этим жестом. Её взгляд, обращённый к Поттеру, был твёрже гранита. - Нет, Гарри. Оставь их. Пенси даже не повернула головы. Она лишь слегка отклонилась назад, насколько это позволяла её хватка на шее Драко, и посмотрела на мужа. Этот взгляд мог бы заморозить Адское пламя. В нём не было ни капли той мягкой, любящей женщины, которую он знал дома. Её голос прозвучал тихо, но в этой тишине он звенел как сталь: - Заткнись, Гарри. Два слова. Гарри застыл на месте с протянутой рукой. Его челюсть сжалась так, что заходили желваки. Он был командиром, человеком, который смотрел в глаза Тёмному Лорду без страха. Но сейчас... сейчас он встретил взгляд своей жены и понял, что проиграл. Как и всегда. Он не мог ей перечить. Ни один из суровых приказов, которые он отдавал на поле боя, не имел такой силы, как одно тихое слово его жены. Он боялся её гнева больше, чем всей армии Пожирателей Смерти. Потому что гнев Пенси означал конец мира, в котором он хотел жить. Он демонстративно отвернулся к карте на стене, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что он просто терпит эту сцену, хотя внутри него бушевала буря. - Драко... Но как? Спустя столько времени... Блейз похлопал Пенси по плечу. – Детка... Слишком много вопросов. Наш парень поехал головой, – сказал Забини и изобразил движение руками покрутив у виска, – совсем фляга свистит... Ничего не помнит за последние годы. Малфой кинул на него злой взгляд. – Довольно! – строго прервал их Поттер и вышел вперед, - Достаточно, Пенси! Гарри задавал ему вопросы, его проверяли с помощью сыворотки правды. Проверяли его волшеьную палочку на использованные заклинания. И когда поняли, что он чист и не врет, начали что-то шепотом обсуждать, абсолютно игнорируя Драко. Малфою это порядком надоело, тем более у него просто раскалывалась голова. – Что со мной? Я дождусь ответа? – громко спросил он раздраженным голосом. Поттер прокашлялся. – Твою память чистил и менял сам Волдеморт. Но ты, предвидя это, закрылся щитом, мы знаем какой ты окклюмент, это дало тебе побочный эффект. Твои головные боли, но воспоминания где-то там в твоей голове. И их можно достать, – сказал Гарри и замолк. – Так доставай, Поттер. Чего ты ждёшь? Тут вперед вышла Пенси. – Это больно, очень больно Драко. И опасно! Ты можешь не пережить этого! Понимаешь? - Пенс! Плевать! Я устал так жить! И там ждёт Грейнджер... Так что давай, Пенс. Расчехляй свою палочку и доставай мои чёртовы воспоминания. Пенси покачала головой. – Я не могу, боюсь повредить тебе мозг. И моего опыта не хватит точно. Драко перелет взгляд на Гарри. – Поттер? – спросил он и тот тоже покачал головой. Тогда Малфой не сдержался: – Поттер, почему ты такой немощный? Понятно почему ты не можешь победить Лорда... Гарри пропустил колкость мимо ушей, но его взгляд стал холоднее льда. Джинни вышла вперёд, облизывая свои ярко-красные губы. - Точно готов, красавчик? Драко внимательно посмотрел на неё. - А ты точно справишься? Джинни лишь усмехнулась. – Помнишь, Блонди? Уизли всегда номер один! Я не обижу тебя, детка... Никогда. Блонди, Блонди. От этого слова сильно застучало в висках. Как же это знакомо. Он точно это уже слышал. Драко медленно отвёл взгляд от Пенси и снова посмотрел на Джинни. В этом не было логики. Он её не помнил. В его голове была пустота там, где должны были храниться воспоминания об их дружбе, о ночных разговорах, о том, как она прикрывала его спину в бою. Но логика здесь была бессильна. Он смотрел на неё, и внутри разливалось странное чувство спокойствия. Это было похоже на то, как если бы он вернулся домой после долгого, изнурительного путешествия. Она была... родной. Словно часть его самого, которую он потерял и даже не знал об этом. Ему хотелось подойти к ней, просто чтобы быть рядом. Перед ним стояла не та девочка, которую он смутно помнил по школе. Та Джинни Уизли была младшей сестрой Рона, подружкой Поттера, девчонкой с двумя смешными косичками и взрывным, но каким-то мальчишеским характером. Она всегда была частью свиты Гарри, тенью на периферии его собственного мира. Теперь перед ним был совершенно другой человек. Она была одета в чёрную форму полковника. На её плече тускло поблескивала полковничья звезда. Но больше всего его поразили её волосы. Её великолепные, огненно-рыжие волосы, которые когда-то были её главной гордостью, теперь были острижены по-плечи. И это ей совершенно не шло. Она медленно подошла к нему с вытянутой палочкой. – Будет больно, Драко... Я бы сказала, что буду нежной, но нет и тем более я люблю... по-жестче. - Детка..., - протянул Блейз и в его глазах что-то промелькнуло. Джинни не обратила на него внимание. - Мне жаль... Мне правда жаль... Он кивнул и закрыл глаза. И дальше услышал свой пронзительно крик, проваливаясь в темноту. Разве может человек так кричать?! Посетила его последняя мысль и он отключился.