Часть 53

Ночь укутала побережье бархатным одеялом. Звёзды, не затмеваемые огнями городов, усыпали небо от горизонта до горизонта. Луна, почти полная, проложила по тёмной, спокойной воде дрожащую серебряную дорожку. Эта ночь была тихая и светлая, как будто так и приглашала разделить кому-то с ней её таинство и все секреты. И в эту прекрасную ночь не спалось только одной девушке, чья одинокая фигура сидела на берегу моря. Волны с тихим шелестом разбивались о берег. Девушка смотрела на бесконечную и безмятежную морскую гладь. В этот вечер её голова разрывалась от многочисленных мыслей, впрочем, как и всегда. На улице было слишком душно, разгорченный за день воздух никак не хотел остужаться. Не было даже и лёгкого дуновения ветерка. Море сохраняло безмятежное спокойствие. Ни один лишний звук не нарушал тишину этой ночи. Гермиона сидела на самом краю берега, там, где сухая галька переходила в мягкий, прохладный песок. Она подобрала под себя ноги, обхватив колени руками, и зарылась пальцами в прохладную, ещё не остывшую от дневного солнца массу. Песок прилипал к её платью и влажной коже, но она совершенно не обращала на это внимания. Она наслаждалась красивой и тихой ночью. В такие моменты ей становилось так легко, как будто весь груз разом упал с её плеч. Шум прибоя был монотонным и гипнотическим - вечный ритм, который существовал задолго до людей и будет существовать после. Он успокаивал её расшатанные нервы лучше любого зелья. Девушка обернулась и через плечо оглядела свой дом, который располагался на побережье. Несмотря ни на что, это место стало ей родным. С ним было связано слишком много воспоминаний. Его она уже давно считала своим домом. Тут было спокойно. Теперь. Гермиона сама потеряла тот момент в своей памяти, когда стала называть это место своим домом. Когда почувствовала именно тут спокойствие. Хотя, она уже давно забыла, в какой именно момент вся её жизнь перевернулась с ног на голову. Может это случилось в тот момент, когда в её жизни появился Том? Или когда сквозь боль и ненависть начали пробиваться другие чувства? Девушка уже это не знала. И не хотела знать. Гермиона уже давно научилась воспринимать все как данность и просто двигаться дальше. Девушка размяла затекшую шею и отвлекалась всего на секунду от своих мыслей. Ей даже показалось, что она уловила движение в доме. Гермиона нахмурилась и прислушалась, но было все так же тихо... Она задумчиво покрутила свое обручальное кольцо, которое вернула на то место, где ему и предполагалось быть. Она не хотела думать и анализировать свой поступок. Просто сделала так, как подсказал ей минутный порыв. Где-то вдали раздался крик одинокой чайки, Гермиона вздрогнула и огляделась. Так же моментально стало опять тихо. Девушка вернулась к своим мыслям. Время все шло и шло, а их план так и не был реализован. Они оттягивали и ждали. Ждали. И больше всего этим занималась Гермиона. Она все не могла решиться... Столько лет ждала, чтобы отомстить и уничтожить Тома. Растоптать его и его мечты. Все, что он создал и построил И что теперь? Она оттягивала этот момент, который наступит рано или поздно. И ей хотелось дать Ему немного времени. Дать Им это время. Гермиона ненавидела себя за чувства к Нему. Чувства, которые не давали ей мыслить рационально. Видно, она тоже больная психопатка, раз позволила себе чувства к такому, как Том. Гермиона тяжело вздохнула и пропустила песок сквозь свои пальцы. Девушка повела носом, поднялся лёгкий ветерок, который моментально остудил разгоряченную кожу и точно такие же мысли. Гермиона почувствовала на себе чужой взгляд. Она была не одна. Её губы тронула лёгкая улыбка. Это мог быть только Он. Том сидел позади неё, на небольшом расстоянии. Он не касался её, но она чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. Это было молчаливое понимание. Он знал, что ей нужно это уединение, это слияние с природой, чтобы уравновесить хаос, царивший в её душе. - Добрый вечер, Гермиона... - услышала девушка тихий голос за своей спиной. Она усмехнулась. У Тома была отличная способность двигаться совершенно бесшумно, словно змея. Она не повернула головы. - Добрый вечер, Том. Мужчина пододвинулся к ней и до девушки долетел терпкий запах мужского парфюма. Его запах. - Ты часто приходишь сюда одна? + его голос был тихим, почти шёпотом, чтобы не нарушать священную тишину ночи. - Почти каждую ночь, - так же тихо ответила она, не оборачиваясь. - Когда ты уезжаешь. Здесь... здесь я могу дышать. Она запрокинула голову назад, глядя на звёзды. Том молчал. Он просто смотрел на её профиль на фоне лунного света. Гермиона закрыла глаза и глубоко вдохнула, наполняя лёгкие солёным морским воздухом. - Море смывает всё, - прошептала она скорее для себя, чем для него. - Боль. Страх. Вину. Гермиона наконец-то повернула голову и их взгляды встретились. Его синие глаза внимательно изучали её и в них было что-то, чего девушка раньше не видела. Но прошла секунда и наваждение прошло. Синие глаза вновь стали холодными, словно бескрайний океан. - Том, - начала девушка, - мы знаем друг друга столько лет. Нас связывает слишком многое, Том, - её голос прозвучал тихо, но отчётливо, перекрывая тихий шелест прибоя. - Это не просто кольца или клятвы. Это цепи. Тяжёлые, из тёмного металла. - Совершенно верно, но к чему ты ведешь? Она подняла руку и коснулась его груди, там, где билось сердце. - Но потом я вспоминаю. И я хочу напомнить тебе. Ты начал всё это... ради чего? Ради власти? Ради страха? Или была какая-то иная цель? Что-то, что ты хотел создать, а не просто разрушить? Её вопрос повис в воздухе, острый и опасный. Она заглядывала в самую суть его существа, в ту часть, которую он прятал даже от самого себя. Том не отстранился. Он накрыл её ладонь своей, прижимая крепче к своей груди. Его синие глаза в темноте казались почти чёрными, но в них не было холода. В них была бесконечная, пугающая глубина. - Я помню всё, - его голос был низким, вибрирующим. В нём слышался отзвук грома за горизонтом. - Я никогда не забывал ни одной детали, ни одной причины. Он наклонился к ней так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах. - Я хотел порядка. Мира, где сила не была бы случайным даром, а служила бы высшей цели. Где слабые не диктовали бы свою волю сильным. Я хотел очистить мир от скверны невежества и хаоса. - И? Твой план по мировому господству пока стоит на паузе? Глаза Тома недобро блестнули. Он отстранился и посмотрел на море, словно видя там отражения своих прошлых замыслов. - Но ты права. Цепи... они стали слишком тяжёлыми. Иногда я сам забываю, кем я был, видя лишь то, кем я стал. Гермиона покачала головой. - Поганые маглы подпортили нам всем жизнь. Разве не об этом я предупреждал?! Девушка грустно усмехнулась. - Ты не прав, Том. Если бы ты не спровоцировал всех, то маглы бы не знали о нашем существовании и не выступили против нас. - Отлично, дорогая... А я все ждал когда же мы вернёмся к обвинениям. Прошу не стесняйся, продолжай. - Вот поэтому я никогда не разделю твоих взглядов и не буду на твоей стороне, Том. - И не надо. Этого я от тебя и не жду. Достаточно того, что мы делим постель. Гермиона качнула головой. Слова Тома о том, что ему достаточно делить с ней постель, ударили больнее, чем любое «Круциатус». Это было унизительно. Словно все её страхи, вся её борьба за остатки собственной личности, были с презрением отброшены в сторону. Гермиона отшатнулась, как от пощёчины. В её глазах, отражавших лунный свет, вспыхнул гнев. - Так все таки нас связывает только секс в твоём понимании?! - спросила девушка и в её голосе поскользнула плохо скрываемая обида. Том рассмеялся. - Я - не твоя вещь, Том. Не просто тело для утех. Я - человек. С мыслями, с убеждениями. И я никогда, слышишь, никогда не приму твоих взглядов на этот мир. Том выслушал её тираду с той же холодной, снисходительной усмешкой, которая когда-то заставляла её кровь стыть в жилах. Он сделал шаг к ней, снова вторгаясь в личное пространство. - Разве? - промурлыкал он, его голос был бархатным и опасным. - Ты говоришь о своих убеждениях, но каждую ночь возвращаешься ко мне. Ты ненавидишь тьму, но плаваешь в ней, как в родной стихии. Твои слова говорят одно, Гермиона, но твоё тело... твоё тело говорит мне совсем другое. Он коснулся кончиками пальцев её шеи, проводя линию до ключицы. Она вздрогнула, но не отстранилась. Это бессилие злило её ещё больше. - Ты думаешь, что борешься со мной? - прошептал он ей на ухо. - Нет. Ты борешься с собой. И ты проигрываешь. Он отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. Улыбка исчезла с его лица, уступив место абсолютной, ледяной серьёзности. - Наша связь глубже, чем просто секс, - сказал он твёрдо. - Глубже, чем твои жалкие попытки цепляться за былую мораль. Ты думаешь, я не вижу? Я вижу тебя насквозь. Я вижу тьму в твоей душе так же ясно, как звёзды на небе. Ты такая же, как я. Холодная. Сильная. Жаждущая порядка. Он взял её за подбородок, заставляя смотреть на себя. - Ты - моя. Не потому, что я так решил. А потому, что такова твоя суть. Мы связаны не клятвами и не кольцами. Мы связаны тьмой. И эта связь - навсегда. Что бы ты ни говорила, как бы ни сопротивлялась, ты принадлежишь мне так же, как эта ночь принадлежит этому морю. Он отпустил её. Гермиона качнулась из стороны в сторону. Его признание почти удовлетворило ее. Гермиона медленно выдохнула, отпуская гнев и обиду. Спорить с ним было всё равно что биться головой о каменную стену - больно и абсолютно бесполезно. Он был прав в одном: её слова ничего не меняли. Их связь была темнее и глубже любых слов. Она не стала отвечать на его последнее утверждение. Вместо этого она позволила лёгкой, почти естественной улыбке коснуться её губ. - Смотри, - сказала она, меняя тон на мягкий и спокойный. - Какой сегодня прекрасный вечер. Звёзды так ярко светят. - Согласен. Она кивнула в сторону тёмного, спокойного моря. - Море сегодня спокойное. И луна... она просто завораживает. Я хочу разделить это с тобой. Том смотрел на неё несколько долгих секунд, словно пытаясь найти в её словах ложь или скрытый умысел. Он читал её как открытую книгу и знал, что она просто переводит тему, избегая неприятного разговора. - Давай забудем на сегодняшнюю ночь об о всем. О вражде и ненависти. О войне. О том, что за пределами этого дома существует весь остальной мир. Давай просто проведём этот вечер вместе. Вдвоём. Усмешка тронула уголки его губ, но в ней больше не было холода или превосходства. В ней было согласие. - Ты умеешь манипулировать, дорогая, - тихо сказал он, но в его голосе звучало одобрение. Он взял её протянутую руку и переплёл их пальцы. Слишком часто они стали проводить время просто вместе. И ему это нравилось. Ему было просто хорошо рядом с ней. Ветер начал усиливаться. Он притянул её к себе, и они пошли вдоль кромки воды, оставляя на мокром песке две цепочки следов. Он не обнимал её за плечи, но их руки были крепко сцеплены. Они молчали, но это молчание было комфортным. Они просто шли, слушая шум прибоя и чувствуя солёный ветер на лицах. Они шли медленно, в ногу, и их следы смывал прибой. Вечер был по-настоящему прекрасен тихий, звёздный, полный умиротворения, которого им так не хватало. Гермиона крепче сжала его руку и, набравшись смелости, задала вопрос, который мучил её уже давно. - Том... - начала она, глядя не на него, а на серебряную дорожку на воде. - Если бы ты мог всё изменить... если бы мог прожить другую жизнь. Ты бы хотел этого? Том не ответил сразу. Он продолжал смотреть вперёд, его профиль был чётким и строгим в лунном свете. Он обдумывал вопрос, словно взвешивал на невидимых весах целую вселенную. - Нет, - наконец произнёс он твёрдо, без тени сомнения. Его голос был спокойным, как само море в эту ночь. - Я тот, кто я есть, благодаря каждому своему выбору. Каждому шагу. Я бы не хотел ничего менять. Это было бы... предательством самого себя. - Я так и думала. Другого ответа от тебя и не ждала. - Зачем тогда спросила? - Почему бы не помечтать, а Том? В другом месте и в другое время мы могли бы быть счастливы. Что для тебя счастье, Том? - спросила она, поворачивая к нему голову Том остановился. Он повернулся к ней, и в его синих глазах плясали отражения звёзд. На его губах появилась его фирменная, чуть высокомерная усмешка. Он не ответил ей прямо. Вместо этого он задал встречный вопрос, который ударил точно в цель: - А что для тебя счастье, дорогая? Сидеть в душном кабинете Министерства, перекладывая бумажки? Большой дом и куча детей? - осведомился он. Гермиона задумалась. - Что в этом плохого? Ты сказал про это, словно это самые гадкие вещи которые только можно себе представить! - Ты сама знаешь, что такая жизни не для меня. Он наклонился к ней ближе, его голос стал тише, интимнее: - Счастье - это иллюзия для слабых. Я не ищу счастья. Я ищу... совершенства. Порядок. Власть над хаосом. И ты... ты никогда не хотела этого «счастья» из сказок. В тебе всегда горел тот же огонь, что и во мне. Жажда большего. Он был прав. Каждое его слово било точно в цель, разрушая фасад той жизни, которую она для себя когда-то нарисовала. Он видел её насквозь. Гермиона долго смотрела на него, а затем на её губах появилась ответная улыбка. - Постоянно забываю, что ты не человек! Ты психопат и убийца! - выпалила на одном дыхании девушка. Том схватил её за руку и грубо дёрнул на себя. - Вот именно, дорогая. Поэтому советую тебе держать свой язычок за зубами! - прошептал он тихим, а от того ещё более опасным голосом. Гермиона вырвала свою руку из его хватки и отошла от него. Не оборачиваясь на него, она направилась в сторону дома. Ветер поднимался все сильнее, на девушку упали первые капли дождя. Погода портилась, как и её настроение. Том обладал потрясающей способностью выводить её из себя. Мужчина не дал девушке далеко уйти. Гермиона почувствовала, как Том схватил её за руку и дёрнул на себя. Девушка не удержала равновесие и пошатнувшись, оказалась в его объятьях. Он заглянул ей в глаза. - Не злись, дорогая. Ты забыла?! Мы решили не портить этот вечер, - напомнил Том. Гермиона подняла лицо к небу. Раздался оглушительный раскат грома, от которого, казалось, содрогнулась сама земля. А затем хлынул дождь. Не лёгкая морось, а сплошная стена воды. Он обрушился на них с тропической яростью, мгновенно промочив одежду и прибив песок. Им хватило и тридцати секунд чтобы промокнуть до нитки. Гермиона засмеялась и вывернулась из рук Том. Как будто дождь успел смыть её плохое настроение. Под дождём она побежала к берегу моря, оставляя все заботы и проблемы позади. Но только до утра. - Вернись, Гермиона! - строго приказал ей Том. Вместо того чтобы подчиниться, Гермиона расхохоталась. Это был дикий, свободный смех, полный озорства и вызова. Она откинула голову назад, ловя дождь открытым ртом. Девушка не послушалась и продолжила свой путь. - Заставь меня, дорогой! - крикнула она. - Не управляемая, девчонка! Я не буду играть в твои игры! - Как скажешь, мой Лорд... Не дав ему опомниться, она развернулась и, подобрав подол платья, бросилась бежать. Она бежала не к вилле, а вдоль берега, навстречу ветру и волнам. Бежала так, как бегают только дети - без цели, ради самого процесса, ради ощущения свободы. Том на секунду замер, глядя на её удаляющуюся фигуру. На его лице отразилось изумление, которое тут же сменилось азартом. Эта дерзкая девчонка... Она смеялась ему в лицо. Бросала ему вызов. Как и всегда Её фигура удалялась все дальше от него. Том сжал кулаки, но потом усмехнулся. Он направился следом за ней. В несколько больших шагов он нагнал девушку и поймал за руку. Казалось, что она только этого и ждала. Он поймал её не грубо, а умело одной рукой обхватив за талию и резко дёрнув на себя. Гермиона взвизгнула от неожиданности и развернулась в его руках. Они оба были мокрыми насквозь, вода стекала с их волос и одежды ручьями. Стихия на улице становилась все сильнее. Их окатило высокой волной. Гермиона рассмеялась ещё громче и поправила мокрые прядки волос Тома. Он притянул её поближе к себе и перенёс в дом. Они оказались посреди темной гостиной, которую из окна освещал только лунный свет. Том все так же крепко держал Гермиону, а она не предпринимала попыток освободиться. Девушка пробежала пальцами по краю ворота его рубашки. - Поцелуй меня, Том, - прошептала девушка. Он усмехнулся и медленно провел пальцами по её скуле, потом спустился ниже и очертил её губы. И только после этого притянул к себе Гермиона, и наконец-то выполнил её просьбу. Время шло слишком быстро, но ничего не менялось. План по поимке Волдеморта был готов и казалось, что проработан во всех мельчайших деталях. Но они все оттягивали и оттягивали. И время шло. Просто неумолимо. Они так и не приблизились к поимке Тома. Вокруг продолжало творится безумие. А они ждали и ждали. И это больше всего бесило Драко. Он не хотел ждать. Он хотел покончить со всем одним махом. Пока другие строили планы и обсуждали тактику, Драко Малфой видел только одну картину: Джинни. Он видел её, когда закрывал глаза. Видел, как она смеётся, играя с Пенни. Видел её сосредоточенное лицо, когда она раздавала приказы в штабе. Видел её измученный, но упрямый взгляд, когда она думала, что её никто не видит. И каждый раз его сердце сжималось от ледяного ужаса. Война для него перестала быть битвой за магический мир или борьбой идеологий. Война стала личным кошмаром, где главным призом для смерти была она. Каждый раз, когда она уходила на задание, он умирал тысячу раз. Он представлял себе пулю снайпера, попавшую ей в спину. Он представлял, как её накрывает взрывом от магловской бомбы. Он представлял, как она попадает в зону действия глушилки и остаётся беззащитной. Этот страх был всепоглощающим. Он грыз его изнутри, мешая спать и есть. Он видел, как Гарри сломался, потеряв Пенси. И это был его самый страшный кошмар - стать Гарри Поттером. Потерять ту, что держит его на плаву. Поэтому он так ожесточённо тренировал своих учеников. Поэтому он с маниакальным упорством вгрызался в планы, которые предлагали маглы. Ему было плевать на власть. Плевать на славу. Он хотел одного - покоя. Он хотел мира, в котором он сможет просыпаться и знать, что Джинни рядом, что его крестница и Поттер рядом. Он хотел будущего. Иногда, сидя в одиночестве на балконе и глядя на звёзды, он позволял себе эту мысль: он был готов на всё. На любой союз. На любую сделку с совестью. На любую грязь. Если для того, чтобы закончить эту бойню и увезти её отсюда - далеко-далеко. Его любовь к ней была не просто страстью. Это был его главный инстинкт выживания. И страх за неё был единственным двигателем, который заставлял его жить и бороться. Он должен был закончить эту войну. Не ради мира во всём мире. Ради неё. Потому что без неё этот мир не имел бы никакой ценности. Страх за Джинни был острой, всепоглощающей болью, которая жила в его груди постоянно. Но она была не одна. Под ней, как тёмное, вязкое болото, разливался другой страх - более глубокий, более давящий. Страх за всю свою семью. Это была странная, изломанная семья, собранная из осколков войны, но другой у него не было. И мысль о том, что он может потерять любого из них, была невыносима. Он боялся за Пенни. Маленькая, с упрямым взглядом Гарри. Она была его крестницей. Каждый раз, когда он видел, как Гарри смотрит на неё с безграничной любовью, в груди Драко всё переворачивалось. Пенни была символом будущего, чистого и невинного. Мысль о том, что эта война может отнять у неё отца, заставляла его кулаки сжиматься до хруста. Он поклялся себе, что она вырастет в мире, где не нужно бояться каждого шороха. Он боялся за Рона и Асторию. Их союз когда-то казался ему абсурдным. Теперь это был оплот стабильности в их безумном мире. Рон стал скалой. Астория его тихой гаванью. Драко видел, как Рон смотрит на свою жену, и в этом взгляде было всё, за что стоило сражаться. И он боялся за Гермиону. Это был самый сложный, самый горький страх. Он видел её с ним. Видел её сломленной и покорной. Но он также видел её ум, её несгибаемый дух. Она была его прошлым. Его ошибкой. И, как бы парадоксально это ни звучало, она была частью их странной, изуродованной семьи. Мысль о том, что Том может сделать с ней что-то непоправимое или что она может окончательно раствориться в его тьме вызывала у Драко почти физическую тошноту. Они были его причиной вставать по утрам. Джинни была его сердцем. Но Гарри, Рон, Астория, Пенни и даже Гермиона были его кровью и плотью. Они были тем, что он поклялся защищать. Драко лениво оглядывал окрестности. Дом Рона и Астории был единственным местом, где Драко мог дышать. Здесь, вдали от серых стен штаба и постоянного напряжения, время текло иначе. Воздух пах хвоей, свободой и чем-то домашним. Джинни обожала это место. Она говорила, что здесь она чувствует себя живой, а не просто солдатом. Они приехали сюда на несколько дней, чтобы отдохнуть. Или, по крайней мере, сделать вид. Он сидел на террасе, закинув ноги на перила, и медленно цедил виски из тяжелого стакана. Лед давно растаял, сделав напиток водянистым, но ему было всё равно. Ему нужен был не вкус, а сам процесс. Он смотрел на темный лес, подступающий к самому дому. Тишина была почти абсолютной. Он чувствовал её приближение ещё до того, как услышал шаги. Тяжёлая, немного неуклюжая походка. Он не обернулся. Джинни вышла на террасу, кутаясь в большой вязаный плед. Её живот был хорошо заметен, она была на девятом месяце. Она была прекрасна. Невероятно прекрасна и невероятно измучена. Она села в кресло-качалку рядом с ним и со вздохом откинулась на спинку. - Не спится? - тихо спросил Драко, не глядя на неё. - Твой ребёнок пинается, - пожаловалась она, положив руку на живот. - И мне жарко. И я устала. Её голос был полон раздражения. Это случалось всё чаще и чаще. С каждым месяцем её настроение становилось всё более непредсказуемым. Минуту назад она могла смеяться над шуткой Рона, а в следующую - разрыдаться из-за пролитого чая. Её тело, которое она так любила, менялось, становилось грузным и неповоротливым, и это злило её. Злило на себя, на ребёнка, на весь мир. Драко отставил стакан и повернулся к ней. В его взгляде не было ни упрёка, ни раздражения. Только бесконечная нежность и тревога. - Иди сюда, - мягко сказал он, протягивая руку. Джинни посмотрела на него с усталой благодарностью и вложила свою ладонь в его. Он потянул её к себе. Он укутал их обоих пледом. - Я чудовище, да? - пробормотала она ему в шею. - Я сама не своя. - Ты - чудо, - прошептал он в ответ, целуя её в макушку и поглаживая округлый живот через ткань. - Ты носишь нашего ребёнка. Ты создаёшь жизнь посреди смерти. Ты имеешь право быть уставшей и раздражительной. Джинни подняла взгляд на Драко. На её лице застыло страдальческое выражение. - Я хочу есть, - объявила она тоном, не терпящим возражений. - Я умираю с голоду. Прямо сейчас. Драко тихо усмехнулся, чувствуя вибрацию её голоса у себя на груди. - Опять? Мы ужинали час назад. - Это было уже час назад! - возмутилась она, садясь прямо и глядя на него с негодованием. - И вообще, я не хочу есть. Я хочу жрать. Я хочу поглотить весь холодильник. Почему я постоянно хочу жрать, Драко? Это какой-то проклятый побочный эффект беременности? Я чувствую себя ходячей черной дырой. Драко не выдержал и рассмеялся. Это был тёплый, искренний смех, который согрел ночную прохладу. Он обхватил её лицо ладонями и быстро чмокнул в нос. - Потому что ты кормишь не только себя, обжора. Ты делаешь целого человека из ничего. Это требует энергии. - И я похожа на бегемота, - грустно подытожила девушка. - Ты прекрасна... - Стейк. Огромного, сочного, кровавого стейка. И, может быть, пирога. И сыра. Драко легко поднялся вместе с ней, поддерживая её за талию. - Стейк так стейк. А потом пирог. И сыр. И всё, что ты захочешь. Он провёл её через тёмную гостиную на кухню. Дом спал, и их шаги были единственными звуками в этой тишине. Драко щёлкнул выключателем, и кухню залил мягкий свет. Пока Джинни с блаженным стоном оккупировала один из стульев, Драко открыл огромный магловский холодильник. Он был забит едой Астория всегда готовила с запасом. - Так, что у нас тут... - бормотал он, изучая содержимое. - Ага. Он ловко вытащил из морозилки уже замаринованный стейк и кинул его на раскалённую сковороду, которую тут же наколдовал. По кухне тут же поплыл умопомрачительный аромат жареного мяса и специй. Джинни сидела, подперев щёку кулаком, и смотрела на него с обожанием. - Ты лучший, - промурлыкала она. - Я знаю, - невозмутимо отозвался Драко, переворачивая мясо. - А теперь молчи и жди. Шипение масла на сковороде и аппетитный запах жареного стейка были единственными звуками, нарушавшими ночную тишину. Гарри Поттер, измотанный до предела, дремал на диване в гостиной, свернувшись калачиком под старым пледом. Он спал так крепко, что даже не пошевелился, когда Драко и Джинни прошли через комнату. - М-м-м, пахнет божественно, - простонала Джинни, втягивая носом воздух. Она откинулась на спинку стула, поглаживая живот. Драко улыбнулся ей через плечо, ловко орудуя сковородой. Он уже почти закончил, когда тишину дома прорезал звук, от которого кровь застыла в жилах. Это был не крик. Это был низкий стон, полный боли и напряжения. Драко резко обернулся. Джинни сидела, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев. Её лицо было искажено гримасой боли, а глаза широко распахнуты. - Джинни? Что... П начал он, делая шаг к ней. - Драко... - её голос был хриплым, но властным. Она смотрела на него со сосредоточенностью. - Кажется, началось. В этот же момент Гарри влетел в кухню. Его волосы были всклокочены, а глаза полны паники. - Что?! Кто?! Сейчас?! - Меньше вопросов, Поттер! - оборвал его Драко, - мой ребёнок решил, что пора появится на свет! Гарри подбежал к Джинни помог переместиться на диван. - Сейчас! Сейчас! Все будет нормально! Все будет хорошо! - шептал Драко и больше успокаивал себя, а не её. Малфой достал свой телефон и стал набирать Астории. - Драко! - позвала его девушка и он подошёл к ней. Джинни крепко схватила его за руку и заглянула в его глаза. - Только не оставляй меня! - Никогда! Я с тобой, - пообещал мужчина. Она кивнула и тяжело выдохнула. - Звони Астории, Драко! - Уже... Драко начал набирать номер своей бывшей жены. Один, второй, третий. Гудки все шли. И наконец-то ему ответили! - Тори, срочно возвращайтесь! Джинни рожает! Девушка заметила, что Драко нахмурился. Она поняла, что что-то случилось. - Я понял. Понял! Поторопитесь! - ответил мужчина и положил телефон. - Что, Драко? - Только не волнуйся. - Говори, Малфой! Или клянусь, живым ты отсюда больше не выйдешь! - У них антимагический купол. Пока не могут пробить, но прибудут сюда сразу же. Надо только подождать. - Блять... Блять... Драко, а машина же на месте?! - С утра забрала Грейнджер. - Блять! Блять! Блять! Он присел к ней на диван и взял за руку. Драко посмотрел на время. Было уже далеко за полночь. Гарри замер, глядя на Джинни так, словно она была сделана из хрусталя и могла разбиться от любого резкого движения. Его взгляд метнулся по кухне в поисках чего-то, за что можно зацепиться, чтобы не утонуть в ужасе. Он нашёл это на столешнице. Бутылка виски, которую они не допили. Не говоря ни слова, он схватил её, сорвал пробку и сделал огромный глоток прямо из горлышка. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, немного проясняя затуманенный страхом разум. Он закашлялся, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел на Драко и Джинни уже более осмысленным, хоть и диким взглядом. - Все! Я готов! - К чему позволь узнать, Поттер? - спросил Драко. - Я приму роды! Я примал однажды роды у бездомной кошки! Поттер двинулся вперед, но Драко остановил его взмахом руки. - Нет... Нет! И ты отлично сравним мою жену с бездомной кошкой! Джинни усмехнулась. - Я не твоя жена, милый..., - напомнила девушка. - Не придирайся к мелочам, вопрос только времени. Гарри сделал ещё глоток. - Отойди, Драко! Я это сделаю! Это мой час! - Поттер! Я не позволю тебе оказаться между ног моей... женщины. Гарри только открыл рот, но Джинни его опередила. - Драко... Он уже там был. Блондин закатил глаза. - Заткнись, Джин... А ты, Поттер, даже не думай! Стой рядом и держи её за руку. Гарри же рвался вперед, он хотел помочь. - Поттер... - предупредил его блондин. - Драко! Дай мне помочь! Они стояли друг напротив друга и продолжали громко спорить. И тут раздался голос, который заставил их обоих замереть. Голос, полный такой силы и власти, что спорить с ним было невозможно. - Заткнитесь! Оба! Это был не крик. Это был приказ. Джинни медленно поднялась на ноги, тяжело опираясь на стол. Её лицо было покрыто испариной, но взгляд был ясным и пугающе спокойным. Она перевела этот ледяной взгляд с одного на другого. - Вы сейчас тратите время. Оба помогли мне дойти ко комнаты, живо! Гарри открыл рот, чтобы возразить, но она подняла руку, заставляя его замолчать. - Нет. Я сказала. Твоя задача - найти способ связаться с Асторией. Любой ценой. Она повернулась к Драко. Её голос смягчился, но остался таким же твёрдым. - А ты... ты поможешь мне. Ты единственный, кто сейчас может мыслить здраво. Ты не боишься крови и боли. Я... я доверяю тебе. Она сделала шаг к нему, её рука легла на его предплечье. В её глазах не было страха. Только абсолютное доверие. Драко уложил Джинни на её кровать, подложив под голову подушку. Он действовал с холодной, отточенной эффективностью, хотя внутри всё сжималось от страха. Гарри, бледный как смерть, метался по комнате. Схватки участились. Джинни закусила губу так сильно, что показалась кровь, но не издала ни звука. Только судорожно вцепилась в руку Драко, почти ломая ему пальцы. Он сидел рядом, гладил её по мокрым от пота волосам и шептал что-то успокаивающее на ухо. Она не слышала слов, но чувствовала вибрацию его голоса, и это помогало держаться. Она была воином до мозга костей, и сейчас её главным боем было молчание. Гарри не выдержал этого зрелища. Он стоял у окна, глядя в темноту, и вдруг его плечи затряслись. Он развернулся, увидел искажённое от боли лиц, услышал её тихий стон... и его глаза закатились. Он рухнул на пол как подкошенный, с глухим стуком ударившись головой о ножку кресла. Драко заинтересованно приподнял бровь. - Слабак... Хотя ему самому хотелось выпить и упасть рядом с Поттером, но он держался ради неё. Джинни усмехнулась и через секунду опять сжала руку Драко. - Не могу больше лежать, помоги мне надо встать... - Джинни... - Живо! Драко исполнил её просьбу. Джинни ходила по комнате и бросала такие взгляды на Драко, что ему хотелось провалиться. - Больше никакого секса... - прошептала девушка. - Знаешь, Драко, на что это похоже? - вдруг спросила Джинни. Он не особо хотел знать, но промолчал. Он вообще старался слиться с местным интерьером. Она видела, что он был беднее, чем обычно. - Это как круцио. Без остановки. Она держалась за спинку кровати когда её настигала очередная схватка. - Да где же они? Драко! Он подбежал к ней и вытер пот со лба. Драко уже заплел её длинные рыжие волосы в косу. И сейчас она была благодарна ему за этот жест. - Все будет хорошо! - успокаивал их обоих мужчина. И постоянно смотрел на время. Гарри же безметнжно лежал на полу временами посапывая. - Спасибо, что ты со мной! - ответила девушка и опять крепко сжала его руку. Драко в который раз отметил её стальную хватку. Она держала его так крепко, что у него немели пальцы на руке. Он постоянно звонил Астории, но они не могли пробить купол, который установили маглы. В один момент мир снова изменился. Давящая пустота исчезла так же внезапно, как и появилась. Воздух снова наполнился привычным покалыванием магии. Глушилки отключились. И тут же раздался громкий хлопок аппарации. На пороге туь возникла собранная Астория. За её спиной маячил Рон с палочкой наготове. Джинни, Драко рядом с ней, и Гарри без сознания на полу. Астория подбежала к Джинни. - Что с Гарри? - спросил Рон. - Переизбыток чувств, - ответил Драко. - Вышли все отсюда! Поттера тоже можете прихватить! - приказала блондинка. Джинни вцепилась в руку Драко. - Останься... - Я не уйду, - пообещал он. Рон подхватил Гарри и вынес его из комнаты. Крики Джинни, казалось, длились вечность. Дом наполнился запахом целебных зелий, потом и напряжением. Астория работала как заведённая, её лицо было сосредоточенным и бледным. Рон, так и не сомкнувший глаз, метался между кухней и дверью в спальню сестры, не решаясь войти. А потом, в одиннадцать утра, когда солнце уже стояло высоко и заливало гостиную ярким светом, всё стихло. На несколько секунд повисла оглушительная, звенящая тишина. А затем... раздался крик. Тонкий, пронзительный, полный жизни. Драко, который сидел на полу у кровати, держа Джинни за руку и шепча ей бессвязные слова поддержки, вздрогнул и поднял голову. Астория, измученная, но с сияющими глазами сказала: - Поздравляю, Драко! У тебя родились прекрасные сыновья! - Что? - переспросил Драко. - Близнецы, Малфой... - устало сказала Джинни. - Ты знала... - прошептал он. Джинни усмехнулась. - Конечно я знала. Джинни, обессиленная, но с безграничной улыбкой на лице, протянула руки. Астория осторожно передала ей сначала одного младенца, а затем помогла взять второго. Драко все так же сидел на полу. В комнату влетел Гарри, а ща ним и Рон. Он подошёл к дивану, его взгляд был прикован к двум крошечным свёрткам. Он наклонился ниже, всматриваясь в лица новорождённых. Его глаза расширились. Он моргнул, словно не веря тому, что видит. - Не может быть... - прошептал он. Драко, услышав шёпот друга, резко повернул к нему голову. Его лицо всё ещё было бледным от пережитого страха. - Поттер? Что такое? Что-то не так? - в его голосе прозвучала паника. Он посмотрел на детей в руках Джинни с внезапным ужасом. Гарри не ответил. Вместо этого он запрокинул голову и расхохотался. Это был громкий, счастливый смех человека, которого только что отпустило колоссальное напряжение. - Всё в порядке! - воскликнул он сквозь смех, хлопая Драко по плечу. - Более чем в порядке! Он снова наклонился к детям, его зелёные глаза искрились весельем. - Драко... ты только посмотри на них. Ты что, не видишь? Они же... они же копия тебя! Гарри указал на светлые, почти белые волосики на головках младенцев. Они были такими же платиновыми, как у их отца. - Блондинчики! Два маленьких... Малфоя! - Поттер! Ты кретин! - рявкнул Малфой. - Драко... - тихо позвала его девушка, - иди познакомься со своими детьми. Драко взял одного из близнецов на руки. Страх отступил, уступая место ошеломляющей радости. Он осторожно, кончиками пальцев, коснулся пушистой головки одного из сыновей. - Они прекрасны, - выдохнул Драко, - спасибо, Джинни... - Без тебя бы я не справилась! В комнате воцарился хаос, но это был самый прекрасный хаос в мире. Астория, убедившись, что с матерью и младенцами всё в порядке, рухнула в кресло и позволила себе устало улыбнуться. Рон, бормоча что-то бессвязное от счастья, суетился вокруг, предлагая всем воду и пытаясь наколдовать цветы, но получался почему-то только чертополох. Драко держал сына на руках. Он делал это с такой невероятной осторожностью, словно боялся, что младенец сделан из тончайшего хрусталя. Он смотрел на маленькое личико, на закрытые глазки с длинными ресницами, на крошечный носик и светлые, как лунный свет, волосики. В его серых глазах, обычно холодных и насмешливых, сейчас плескалась такая безграничная нежность и трепет, что это зрелище завораживало. Гарри, который уже успел прийти в себя и умыться, не мог оторвать от них взгляда. Он подошёл ближе и протянул руки. - Можно? - спросил он тихо. Драко поднял на него взгляд. В нём всё ещё читался отголосок недавнего страха, но теперь его вытеснило что-то новое - абсолютное доверие. Он молча кивнул и очень бережно переложил спящего младенца в руки Гарри. Поттер принял ребёнка так же осторожно. Он прижал его к груди и замер. - Он такой... маленький, Пенни тоже была такой, - прошептал Гарри, глядя на ребёнка с восторгом. Малыш во сне сморщил носик и причмокнул губами. Гарри покачал его. - Смотри, у него твой нос, - сказал Гарри, не отрывая взгляда от лица малыша. - Поттер. Ты крестный, ты же в курсе? Гарри кивнул. - Конечно. Драко лишь закатил глаза. Астория, выпив укрепляющее зелье, категорически заявила, что с матерью и младенцами всё в порядке, и им нужен только покой. Она выгнала всех троих мужчин из комнаты, пригрозив, что если они будут шуметь, то она применит к ним самое страшное проклятье. Поэтому празднование переместилось на кухню. Гарри, всё ещё находясь под впечатлением от пережитого, достал из шкафа бутылку самого дорогого виски, которую Рон хранил для «особого случая». По его мнению, рождение двух здоровых мальчиков было как раз таким случаем. - За Малфоев! - провозгласил Гарри, поднимая свой стакан. Его глаза сияли. Он был ещё пока трезв как, но выглядел абсолютно счастливым. - За двух маленьких пацанов, которые перевернут ваш мир, Драко! Рон, который до этого молча хлопал Драко по плечу с такой силой, что тот уже начал опасаться за свои рёбра, громко расхохотался. - За мои племенников, которые оказались... Малфоями! - он чокнулся с Гарри. - За твоих будущих крестников! За твоих сыновей! Драко, который всё ещё не мог до конца поверить в реальность происходящего, лишь усмехнулся. Он смотрел на своих друзей - на Поттера, который когда-то был его врагом, и на Уизли, которого он презирал в школе. Сейчас они были его семьёй. - Вы оба невыносимы, - сказал он, но в его голосе не было ни капли злобы. Он поднял свой стакан. - Но я всё равно выпью с вами. За моих сыновей. Они выпили. Виски теплом разлился по груди. Праздник был простым и по-мужски грубоватым. Только трое друзей на кухне посреди ночи. Гарри лишь качал головой, глядя на них и улыбаясь. - А я научу их летать на метле, - сказал Поттер. Драко лишь усмехнулся. Они сидели так до самого утра. Пили виски, смеялись, вспоминая школьные годы и строя планы на будущее для двух новых Малфоев. Ближе к утру суета утихла. Рон и Гарри, уставшие и пьяные от виски и счастья, уснули прямо за кухонным столом, уронив головы на скрещенные руки. И Драко наконец-то смог растянуться на диване, но долго отдыхать ему не дали. Опять раздался звук аппарации и скрипнула дверь. В сером свете наступающего утра он увидел её. Гермиона стояла в дверях гостиной. На руках она держала Пенни. Девочка не спала - она с любопытством смотрела по сторонам своими огромными зелёными глазами, теребя прядь волос Гермионы Девочка закричала от счастья, когда увидела своего любимого крестного. - Дядюшка Драко! Гермиона отпустила её и Пенни подбежала к дивану. Она забралась на него. Драко посадил девочку на колени и потрепал по голове. - Привет, моя самая чудесная девочка. Пенси погладила его по щеке и хитро улыбнулась. - Пенни, у тебя появились двое братиков! - сказал ей Драко. Девочка задумалась. - Какие они? - Маленькие и кричащие. - Фууу, - протянула девочка. Драко улыбнулся. Гермиона подсела к ним на диван, и осторожно погладила мужчину по руке. - Поздравляю, Драко. Я... я так за вас рада. В её голосе не было ни горечи, ни ревности. Только искренняя, тёплая радость. Она видела его измученное, но счастливое лицо и понимала, что это и есть то самое будущее, за которое они все боролись. - Спасибо, Грейнджер... Драко устало прикрыл глаза. Ему до сих пор не верилось, что он как пару часов назад стал отцом. Имена детям давала Джинни. Близнецов назвали Блейз и Джеймс. И Драко не был против. Каждый видел в именах то, что хотел сам. Для Джинни это была память об ушедших дорогих ей людях, которые отдали за неё свои жизни... И все были довольны. Их общая семья в один день увеличилась сразу на двоих человек. И у них появился двойной повод для беспокойства. Особенно у Гарри. Теперь для них была первостепенная задача была закончить войну. Любой ценой. И как можно быстрее. Вилла на берегу моря была пуста. Том снова уехал по своим таинственным делам, оставив после себя лишь эхо своего присутствия и запах его парфюма, въевшийся в простыни. Гермиона стояла в ванной перед огромным зеркалом в золотой раме и медленно расстёгивала шёлковый халат. Она смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Из которого на неё смотрела молодая женщина. В которой Гермиона больше не узнавала саму себя. Да и никогда больше не узнает. В зеркале была не та Гермиона Грейнджер, которая когда-то штудировала книги в библиотеке Гриффиндора, не та девушка, которая боролась за права домовых эльфов. Та девушка была полна света, идеалов и наивной веры в справедливость. Женщина в зеркале была другой. Её глаза, карие и тёплые раньше, теперь казались глубже, в них притаилась тень, которую не мог скрыть даже яркий свет ламп. Черты лица стали острее, скулы - чётче. В изгибе её губ теперь читалась не только мягкость, но и холодная, расчётливая жёсткость. Том изменил её. Он вылепил из неё свою леди, свою королеву. Он впустил в её душу тьму, и она пустила там корни. А она... Она любила его. Девушка оглядела свое идеально чистое тело и вдруг вспомнила свои подростковые увлечения. Она провела по местам, где раньше располагались татуировки. Девушка улыбнулась своим тёплым воспоминаниям о прошлом. Прошло уже слишком много времени. Хотела бы она что-то поменять? Девушка не знала ответа на этот вопрос. Она подняла свои темные глаза. Её глаза смотрели жёстко и холодно, но сердце не обросло такой уж непробиваемой броней. Она все ещё чувствовала. Она понимала, что должна поступить правильно. Она это просто знала. Гермиона понимала, что пора заканчивать, сколько бы она не оттягивала этот момент. Девушка сама специально тянула с исполнением их плана. Каждый раз. Она обещала себе, что скоро все закончит и не могла. Она любила его. Эта мысль была горькой и сладкой одновременно. Она любила его со всей страстью, на которую была способна её изломанная душа. Любила его ум, его силу, его абсолютную, пугающую преданность своим целям. Он был её ядом, и она была зависима от этого яда. Но глядя на своё изменившееся отражение, она приняла решение. Хватит. Но теперь в её глазах застыла твердая решимость. Она должна это сделать. Ради их будущего. Её уже давно не волново, что ждёт её впереди. Хватит этой бесконечной бойни. Хватит потерь. Хватит боли. Она видела, как сломался Гарри. Как страх за Джинни и детей сжигает Драко изнутри. Как война отнимает у них всё человеческое, оставляя лишь выжженную землю и пустые глаза. Но смотря на Драко, у которого была семья, девушка поняла и вспомнила, ради чего стоит жить и бороться. Ради чего это все изначально и начиналось. Гермиона твёрдо решила закончить войну и как можно быстрее. Тянуть уже было нельзя. Дети заслуживали того, чтобы расти в тихое и спокойное время. Все её друзья заслужили этого. Девушка сжала кулаки. Она ещё раз посмотрела на свое отражение в зеркале. В её глазах теперь горела твердая решимость. Это будет её последняя игра. Её последний ход. Она использует всё: его доверие, его любовь к ней, его одержимость. Она станет тем клинком, который вонзится ему в спину, потому что это был единственный способ спасти то немногое светлое, что ещё осталось в этом мире. Скоро она выполнит обещание, которое много лет назад дала сама себе и Ему. Она спасёт их всех. Даже если для этого ей придётся уничтожить человека, которого она... любит. Она убьёт Волдеморта.