Часть 4

В зале шла очередная репетиция – Дэмиан что-то увлечённо рассказывал молодым конкурирующим актёрам. Сцена определённо меняла его – интересно было наблюдать, как любимое дело, которому отдаёшься полностью, могло менять человека. Особенно, если этого человека неплохо успел узнать. Дэмиан свою работу, определённо, любил. Это-то и раскусила Хлоэ, волшебным образом, совершенно незаметным для актёра, уговорив его наставлять сразу двух новичков. Ловко провернула, ничего не сказать. Теперь она тоже наблюдала за происходящим в первых рядах зала, хотя в первое свое появление здесь принимала непосредственное участие в происходящем – и с Дэмом, и с Ларсом. Пожалуй, даже слишком активно принимала участие! Забавные вышли сценки, на многое открывавшие глаза. Судя по внимательному взгляду и собранной осанке, свою работу Хлоэ тоже любила. Ну, или некоторые её части, которые сейчас на сцене пытались отыграть дружескую заботу и участие по отношению к своему прямому конкуренту.   Кларенс же наблюдал за всем из темноты зала, со столь привычного последнего ряда, сидя прямо у выхода: по крайней мере, он видел весь зал, едва ли кто-то сможет подобраться к Дэму. Разве только из-за кулис. Но их он проверил первым делом перед репетицией.  И всё равно что-то не давало ему покоя: в Оазисе он постоянно был напряжен. Однако что-то менялось прямо сейчас. Что-то, что уловить он никак не мог. На сцене все шло своим чередом – прогоны текста, обсуждение мизансцен, ошибок, снова прогоны текста… Но что-то поменялось. Что-то заставляло собраться, напряженно оглядеть темноту зала. Он повёл плечами: ощущение кобуры, оттягиваемой весом Глока-26, немного успокаивало, придавало уверенности.  Сначала он уловил запах духов. Лёгкий, ненавязчивый. Затем услышал едва различимое за эхом реплик в пустом зале шуршание ткани. Что ж, в этот раз подкрасться к нему не получится – пусть и не надеется.  - И снова Вы наблюдаете за моим клиентом, притаившись в тени, детектив, – она проговорила тихо, чтоб не услышал более никто. Она стояла за его спиной слева – в проходе, что вёл к одному из девяти выходов из зала. - На Вашем клиенте мир клином не сошёлся, – более объяснять он ничего не собирался. Он даже поворачиваться не стал: достаточно того, что инстинкты не подвели, он обнаружил её раньше, чем она успела застать его врасплох.   Однако то, как тихо она к нему подобралась, не могло не вызывать беспокойство – эта женщина будто умела появляться из неоткуда. Чтобы подкрасться к кому-то столь бесшумно, нужно было тренироваться. Это навык, а не просто лёгкая походка… - Тогда почему каждый раз, стоит мне попытаться найти моего клиента, как я застаю Вас наблюдающим за ним?  - А Вы попробуйте чаще его искать, тогда чаще будете замечать, что я за ним не наблюдаю. Статистику освежите: два раза ничего не стоят против сотни других раз, – как бы ему ни хотелось обернуться, чтоб окинуть её победным взглядом, он держался, продолжая с напускным интересом смотреть на сцену, на которой Ларс вот уже третий раз портил всю постановку.   - Туше, детектив! – в голосе её, внезапно, послышалась улыбка.  Он резко обернулся, проверяя, не ослышался ли: в голове не укладывалось, чтоб она так легко признала правоту за кем-то.  Нет, все верно: она была абсолютно спокойна, никакого возмущения или даже возражений. Она стояла за его левым плечом, прислонившись к дверному проему, будто подпирая его. Руки на груди скрестила, тоже наблюдая за происходящим на сцене с нескрываемой скукой. Вот только он не ожидал, что она стояла настолько близко – стоило ему повернуть голову, как лицо его оказалось на уровне её бедер – выход из зала располагался на ступень выше последнего ряда кресел.  Вот и выходило, что победил-то он, а смотрела свысока она. Точнее, даже не удостоила его взглядом, продолжая лениво следить за происходящим на сцене. - Ваш клиент не настолько хорошо играет, чтоб настолько внимательно наблюдать за его игрой! – он отвернулся от нее, облокотился на правый подлокотник, отдаляясь от прохода. Гладковыбритый подбородок по привычке опустился на пальцы правой руки, однако он продолжал поглядывать на неё.  - На моём клиенте мир клином не сошёлся, детектив! – она била его же словами. – Сами же сказали! Дэмиан на сцене хорош! – она хищно усмехнулась.  Он, внезапно зло, процедил: - Туше, адвокат! Она сделала шаг от входа, спускаясь в зал. Когда она проходила мимо, он заметил довольную улыбку: немного хитрую, но… беззлобную. Не такую, какая была у неё в зале суда.  Она спустилась на пару рядов ниже, заняв место в левом ряду кресел, наискосок от него.  На сцене творилась сплошная скука, а вот у глаз теперь появилась альтернатива.  Она расслабленно, даже несколько вальяжно, разместилась в кресле, одна нога лежала на другой почти по всей длине – она выставила их в проход, продолжая играть тонким каблуком с полом зала. Пиджак, накинутый на плечи, оголял руки, когда она почти повторила его позу – медленно, манерно, элегантно оперлась на подлокотник, опустив голову на левую руку.  И смотреть бы снова на сцену, да только разрез юбки и ноги в элегантных шпильках всё время приковывали его взгляд. Похоже, Дэм был прав – ему было просто необходимо выбраться из Оазиса и немного отвлечься.  «Он же собирался на сведение завтра. Уже второе! Молодец, Дэм! Может, и мне стоит?» – однако внутри всё кричало и вопило: бросать работу нельзя! Дэма без наблюдения бросать нельзя! Опасно!  Он отлично помнил, чем всё закончилось, когда он в прошлый раз решил оставить работу всего-то на час…   «С другой стороны, Дэм был бы мёртв…». Да уж, жестокая вышла ирония – одна жизнь в обмен на другую.  Он нахмурился, сжал до боли челюсть – снова тонуть в этих мыслях не хотелось. Не хотелось вспоминать тот день, когда он из больницы, в которую сопроводил Дэма, не желавшего отпускать его руку до самой операционной, отправился сразу в морг. На опознание напарника, которого бросил при исполнении… Тяжело выдохнув, чувствуя, как снова накатывая злость и вина, он поднялся с кресла, одним шагом пересёк проход, занял кресло прямо за адвокатом, оперев руки по обе стороны от её головы, чтоб она ощущала его всё время их беседы, чтоб ощутила давление – одна из тактик допроса. Чем, собственно, он и собирался заняться. Его присутствие так близко её насторожило: она, стараясь не подавать вида, всё же отвлеклась от происходящего на сцене, слегка, всего на пару градусов, повернув голову в его сторону. - Неужели Вам, адвокату, нечем заняться настолько, что Вы готовы наблюдать за не самой интересной репетицией, но не тревожить клиента, который, если внимательно взглянуть, и не особо-то занят происходящим: пиар-агент интересует его куда сильнее? – он подался вперёд так, что теперь почти нависал над ней. По крайней мере, её волосы, её затылок были прямо перед ним.   - Могу задать Вам тот же вопрос, детектив! – голос её был натянуто спокойным, однако его присутствие настолько близко явно ей мешало. Нервировало.  - Я-то, как раз, работаю. Не делайте вид, что не понимаете, чем я занимаюсь здесь. А вот что здесь делаете Вы? Разве Вам не нужно разгребать кучу бумажек, прикрывая нарушения своего клиента? Она медленно коснулась рукой своих волос, тут же убрав их на одну сторону – чтоб можно было развернуться к нему лицом и наблюдать. Он же теперь мог наблюдать её шею, точёный профиль, ключицу, тонкую золотую цепочку, что мягко струилась по коже, теряясь в декольте, в котором виднелась грудь – ракурс он выбрал отличный. Или худший в этой ситуации?  «Да какого чёрта снова?!» – он обругал себя последними словами. Пытаясь снова сконцентрироваться на работе.  - А я разве должна отвечать на Ваши вопросы, детектив? Это допрос? Мне казалось, что в обязанности телохранителей не входит опрос адвокатов. Он крепко сжал зубы, радуясь, что она не могла его видеть.  Он склонился ещё ниже: наверное, теперь его дыхание могло опалить открытую часть её шеи; наверное, поверни она голову ещё чуть сильнее, её дыхание опалило бы его шею, кадык, прошлось бы по челюсти… Пальцы железными тисками сжали обивку кресел перед ним. - В обязанности телохранителей – нет, а вот в обязанности любого детектива, которого я по старой памяти могу легко пригласить сюда, определённо!  - Что ж, тогда я лучше подожду официального приглашения на допрос, детектив, – она резко повернулась к нему, подтверждая предложение: тёплое дыхание ощущалось на кадыке, шее, челюсти… губах. – Сможете это устроить?  Она насмешливо изогнула одну бровь, лукаво улыбнулась, впившись в него прямым, открытым взглядом – будто ничего не скрывала, будто… «Играет? Просто развлекается?» – догадка оказалась внезапной. Внезапной и… будоражащей.   Он снова плотно сжал челюсть – как бы ни хотелось проверить эту догадку, найти ей подтверждения, работа была важнее: он не мог второй раз оступиться. Его ошибки слишком дорого стоили другим людям.  Он в миг снова стал серьёзным, хмурым, сердитым: ему не до флирта. Всё слишком серьезно. - Я могу это устроить, не сомневайтесь. Да только как думаете, Винстону Вьера будет интересно узнать, сколько дел вела и выиграла адвокат, которую он нанял? Не только вы умеете наводить справки и копаться в чужой личной жизни, мисс Баллард.  - И что же вы накопали? – смена его настроения её несколько озадачила, однако она не отодвинулась ни на сантиметр, продолжая внимательно смотреть на него.  - То, к примеру, что о Вас ничего не слышали в Коллегии адвокатов, хотя лицензия Ваша всё ещё активна.  - Уверены, что настоящая? Вы так старательно навязывали мне подделку улик, что…  - Настоящая. Проверил, – он перебил её: ей он не доверял настолько, что действительно потратил несколько ночей, наводя справки. И как же раздражало, что ещё одно дело, за которое он взялся, обернулось ничем: ни о сталкере, ни о ней он не узнал ничего полезного или важного. – О Вас в Коллегии адвокатов ничего не слышали практически с того самого дела, которым Вы так нагло и беспардонно влезли в мою жизнь!  - Знаете, детектив, когда речь идёт о несовершеннолетнем пареньке, которого собирались отправить в тюрьму с репутаций стукача без прикрытия лишь за то, что Ваша невеста – а мы оба знаем, что это была именно она: я не стала озвучивать это в суде, так как Вы по уликам подходили лучше – позволила себе уничтожить некоторые улики, прикрывая свой зад, то да, представьте себе, Ваша личная жизнь и беспардонное копание в ней меня не особо беспокоит, – а вот теперь она не просто сердилась: она была зла.  Впервые он видел её злой по-настоящему: до этого она язвила, отшучивалась, переводила стрелки, но злилась впервые.   «Вот оно!» – беседа не нравилась ей настолько, что она впервые, даже с учетом напряженного судебного процесса, вышла из себя. Впервые была зла. «А где злость, там – правда!» – он знал, как сложно контролировать себя и свои слова, когда злишься.    - После того дела Вы не выиграли ни одного, – он почти с удовольствием наблюдал, как хмурились её брови, как она поджала губы, как раздувались ноздри, как быстро и высоко вздымалась грудь… И глаза – живые! Сейчас в них было жизни больше, чем когда-либо! Похоже, он впервые видел живого человека, спрятанного под личиной адвоката. Живую девушку. – Потому, что не вели ни одного! И теперь объясните, как дотошный Винстон Вьера нанял на работу адвоката, который за всю свою жизнь официально вёл и выиграл лишь одно дело? Или Вы работаете на него как-то по-другому? – он насмешливо изогнул бровь, чтобы у неё не осталось и сомнений в том, на что он намекал. Слова его снова попали в цель, зацепили её. Однако она быстро взяла себя в руки, придвинувшись ещё ближе, почти привстав в кресле – теперь их глаза были на одном уровне, а разделали их лишь мягкие кресла.  А ещё в глазах проскользнула не обида, а... Странно, откуда в них взялась боль? Но только боль могла объяснить то и как она произнесла следующие слова, а в них желание причинить не меньшую боль.  - А Вы никогда не замечали, детектив, как часто в бурной личной жизни с праведным лицемерным негодованием других обвиняют те, у кого эта самая личная жизнь закончилась пять лет назад?   На миг перед глазами упала пелена – руки сами, будто без его ведома, сомкнулись на её предплечьях, грубо сдавив: пусть! Пусть отпечатки его пальцев останутся на её коже! Пусть помнит и знает, куда влезла!  Она, хоть и сильно напрягла руки под его хваткой, продолжала внимательно следить за его лицом. Без страха.  - В это лезть не смей! Один раз уже всё испортила, так не смей в этом копаться теперь! – громко.  Слишком громко: их услышали, заметили. Он с силой и почти брезгливо разжал руки, вернувшись на своё прежнее место на последнем ряду, погрузившись в мысли. Убедившись, что всё в порядке, Дэм и прочие продолжили работу. Он же снова был вырван из мыслей ею. Она поднялась, подошла к нему, склонилась над его креслом – теперь уже она нависала над ним. Так низко, что её волосы коснулись ворота его рубашки, ремня кобуры на плече, начали щекотать лицо, шею. Лицо оказалось близко, она склонилась к левому уху, не собираясь смотреть в глаза. Она не могла этого видеть, стоя спиной к сцене, но на ней сейчас всё замерло: они снова привлекли внимание. Весьма недвусмысленно со стороны все выглядело, надо полагать. Но ему было плевать: снова приятный запах. Снова голос… Она оперлась правой рукой на спинку кресла слева от его головы.    Будь на её месте любая другая, не разрушившая его жизнь, он бы уже давно вывел бы её из равновесия, усадив себе на колени, впился бы в губы, вдавил бы в себя… Иплевать, что в зале были люди. Но именно эта до сих пор будила в нём лишь злость и раздражение.   - Так дальше не пойдёт, детектив! Очевидно, что мы будем часто пересекаться – наша работа, уж простите, сосредоточена вокруг определённых людей, которые часто… взаимодействуют друг с другом. Для Вас, как я успела заметить ещё при первой встрече, работа играла и играет важнейшую роль – к ней вы относитесь ответственно, скрупулёзно, с полной отдачей. И не думайте, что это комплимент – это Ваше проклятье, Ваша ответственность, Ваша слабость, детектив! Но в этом мы похожи. Хотите снова поиграть в детектива и провести допрос? Что ж, я соглашусь! Но при условии, что он будет перекрёстным: работа заставляет меня искать информацию. И что-то мне подсказывает, что у Вас она должна быть.  - В одиннадцать вечера у меня.