Глава 4: Тени прошлого

Следователь постукивал пальцами по рулю так, будто отбивал такт для собственных мыслей. Каждый удар подушечки о кожаную обивку звучал как метроном, отсчитывающий секунды до чего-то неизбежного. Кожаный обод скрипел под его пальцами, сливаясь с тиканьем часов на приборной панели; оба звука, механический и живой, сливались в тревожную симфонию. Обоих тиков катастрофически не хватало. Время текло сквозь пальцы, как песок в древних часах, а ответы оставались запертыми где-то в темноте. Под ложечкой сводило тупой болью: Лайла знала что-то важное. Он чувствовал это кожей – как звериное чутьё перед грозой, как сжатие воздуха перед ударом. Рядом Аль-Хайтам проверял снаряжение с методичностью хирурга. Каждое движение отстранённое, выверенное, словно было рассчитано заранее. Его пальцы скользили по ремням, проверяли застёжки – ничего лишнего, ничего случайного. Когда их взгляды встретились, Хайтам мгновенно прочитал состояние напарника. Глаза Сайно горели, как угли в пепле, а в уголках губ застыла напряжённая складка. – Ты выглядишь так, будто собрался не на допрос, а на расстрел, – заметил он, его голос был ровный, но в нём слышалось лёгкое напряжение. – Может, и так, – буркнул Сайно, швыряя рюкзак в джип с такой силой, что металлическая фурнитура звякнула о борт. В последний момент Хайтам остановил Тигнари, протягивая ему потёртый кожаный блокнот с позолоченными уголками, на которых уже проступила патина времени. – Ты поедешь вместо меня. Валука шуна взял блокнот, ощутив под пальцами холод металла и шершавость кожи, выгоревшей на солнце. Он медленно перелистнул несколько страниц: плотная бумага, испещрённая аккуратными, но поспешными записями, схемами, зарисовками артефактов. – Я учёный, а не следователь, – он прищурился, пытаясь разобрать почерк. – Не то чтобы я силён в допросах... – Здесь полевые заметки Сетоса за последний месяц, – Хайтам бросил взгляд на Сайно, который яростно перебирал ключи, словно пытаясь сломать их в кулаке. – Лайла работала с ним в одной экспедиции. Если она начнёт врать о деталях раскопок или сыпать терминами, ты единственный, кто это заметит. Сайно резко фыркнул: – Зачем мне этот... – Учёный червь? – Тигнари нарочито медленно снял очки, протирая линзы краем рубашки. – Очаровательно. А я-то думал, мы уже подружились. Хайтам в который раз встал между ними, его тень легла на обоих, как холодная пелена, а голос разрезал воздух подобно лезвию: – Хватит. Мне нужно перепроверить, как вы расшифровали часть дневника. Вы же допросите Лайлу. – он повернулся к Сайно, и в его глазах промелькнуло что-то твёрдое, не терпящее возражений. – Тигнари едет потому, что я не замечал, чтобы ты умел читать древнеегипетские иероглифы. Сайно резко выдохнул, его ноздри раздулись. Он ввалился за руль, захлопнув дверь с такой силой, что джип вздрогнул, а стёкла задрожали. Кавех, наблюдавший за перепалкой с довольной ухмылкой, будто перед ним разыгрывали спектакль для его личного удовольствия, хлопнул Тигнари по плечу: – Не переживай, он просто пока тебе не доверяет. – Я и не нуждаюсь в его доверии, – пробормотал Тигнари, но в глазах мелькнуло что-то похожее на обиду, словно он всё же надеялся на что-то большее. Джип рванул с места, поднимая за собой шлейф песка, который тут же подхватил ветер, развеивая его в жарком воздухе. Пейзаж за окном превратился в размытые пятна: выжженные холмы, редкие кустарники, камни, выточенные временем в странные, почти зловещие формы. Сайно вёл машину так, будто за ними гнались демоны прошлого, будто каждая потерянная секунда могла стоить кому-то жизни. Тигнари молча наблюдал, как сухожилия на руках водителя напрягаются при каждом повороте, как его пальцы впиваются в руль, оставляя на коже отпечатки. Взгляд Сайно цеплялся за зеркало заднего вида каждые три секунды – словно он ждал погони, словно кто-то уже шёл по их следу. – Ты уверен, что знаешь дорогу? – наконец спросил он, больше для того, чтобы разорвать гнетущее молчание, которое давило предгрозовой тишиной. – Достаточно, – сквозь зубы ответил Сайно, при этом его голос звучал глухо, будто сквозь сжатые челюсти. – Часто бывал здесь? Пауза. Слишком долгая. Слишком напряжённая. – Да. Педаль газа ушла в пол. Тигнари вцепился в подлокотник, чувствуя, как желудок подкатывает к горлу, как тело прижимает к сиденью. Песок хлестал в стёкла, словно пытаясь остановить их. – Можешь не хоронить нас до прибытия? – Закрой рот и пристегнись, – Сайно даже не повернул головы, но Тигнари заметил, как побелели его костяшки, а вены на руках налились кровью. В зеркале отразились глаза следователя – зрачки расширены, в глубине тлеет что-то лихорадочное, почти одержимое. – Ты её знаешь, – вдруг осенило Тигнари. – Лично. Джип дёрнулся, Сайно на секунду отпустил газ, и машина вздрогнула, словно от неожиданности. – Это не твоё дело. – Но это объясняет твою истерику. Руль затрещал под пальцами Сайно. Машина резко затормозила, и Тигнари едва не впечатался лицом в панель, успев лишь инстинктивно выставить руки. – Слушай сюда, учёный, – Сайно развернулся, его шёпот был опаснее крика, в нём слышалось нечто дикое и неконтролируемое. – Если ты ещё раз откроешь рот, я вышвырну тебя посреди пустыни. Понятно? Тигнари замер. Впервые он увидел не просто злость – в глазах следователя стояла настоящая боль, старая, глубокая, как шрам, который никогда не заживёт.

***

Лайла открыла дверь не сразу. Сначала за дверью послышались шаги, сопровождаемые лёгким скрипом половиц, точно кто-то колебался. Потом – щелчок замка. Когда девушка наконец появилась в проёме, её глаза на миг остановились на Сайно, и в них промелькнуло что-то неуловимое, то ли раздражение, то ли усталая покорность, будто она давно знала, что этот день настанет. – Ну конечно, – она беззвучно выдохнула, отступая вглубь дома, оставляя дверь открытой, словно приглашая войти, но без гостеприимства. – Кто же ещё. Внутри пахло ладаном, старым пергаментом и ещё чем-то горьким, как полынь, как воспоминания, которые нельзя стереть. Валука шуна сразу заметил стол, заваленный картами и фотографиями раскопок. Сайно застыл у порога, его пальцы непроизвольно сжались, будто готовясь к удару. – Так о чём вы хотите поговорить? – Лайла закурила, не предлагая гостям присесть, её движения выглядели резкими, нервными, но в них читалась привычка к этой процедуре. – Сетос, – Сайно шагнул вперёд, его голос был низким, почти рычащим. – Ты знаешь, куда он пропал. – Я уже говорила полиции... – Врёшь, – голос Сайно стал тише, но от этого только опаснее, будто лезвие, прижатое к горлу. – Ты всегда знала, где он. Тигнари увидел, как дрогнули ресницы Лайлы, как её пальцы слегка сжали сигарету. Она замолчала, стряхивая пепел с необычной для хрупкой женщины силой, как если бы пыталась раздавить что-то большее, чем просто табак. Сайно неожиданно шагнул ближе, доставая зажигалку. – Позволишь? Лёгкая дрожь в её пальцах. Короткий кивок. Они стояли так близко, что дым от их сигарет смешивался в одно облако. Сайно прикрыл пламя ладонью – старый жест, знакомый только тем, кто много раз делал это вместе. – Спасибо. – Лайла отвела взгляд первой, но не отстранилась, будто между ними всё ещё тянулась невидимая нить. Тигнари наблюдал, как они стоят в тяжёлом молчании. Между ними висело нечто большее, чем профессиональная связь, тень общей истории, слишком личной для слов. – Он... говорил о раскопках в Гизе, – наконец проговорила Лайла, её голос стал тише, будто она боялась, что её услышат стены. – Не у пирамид. Глубже. – Он что-то нашёл? – Сайно прикурил от той же зажигалки, его глаза не отрывались от её лица. – Амулет Дешрета? – уточнил Тигнари. Лайла кивнула: – Сетос был уверен, что он скрыт в катакомбах. Но... – она резко потушила сигарету, раздавив её с силой, – в последний раз он поехал туда один. – И не вернулся, – Сайно сказал это не как вопрос, а как приговор, словно уже знал ответ. Они ушли молча. Лайла не проводила их, лишь стояла в дверях, куря очередную сигарету, её глаза были пустыми, будто она уже видела конец этой истории. Сайно сел за руль, его движения были резкими, механическими, точно он пытался заглушить что-то внутри. Тигнари молча занял своё место, чувствуя, как напряжение в машине стало почти осязаемым. Они ехали в тишине. Сайно сжимал руль так, словно хотел выжать из него ответы, его пальцы побелели от напряжения. Пейзаж за окном снова превратился в мелькание песка и камней, но теперь казалось, что пустыня наблюдает за ними, что каждый камень, каждый холм хранят свои тайны. Тигнари смотрел в окно, пытаясь отвлечься. Его мысли путались. Лайла, Сайно, их странное молчание, этот амулет... Что такого важного в нём? Почему за него готовы убивать? Только когда вдали показались огни лагеря, Сайно отрывисто выдохнул: – Ты прав. Тигнари поднял бровь, не понимая. – Я сорвался на тебе. Прости, – слова давались Сайно с трудом, будто рвались изнутри, сквозь слои злости и боли. – Вы знакомы давно? – Достаточно, – это было всё, что Сайно позволил себе сказать, но в его голосе звучало что-то тяжёлое, как камень на сердце. – Почему следователи вообще заняты этим делом? – Тигнари сменил тему, чувствуя, что дальше расспрашивать бесполезно, – разве ездить на раскопки и искать амулеты это не дело археологов? Сайно внезапно вывернул руль, избегая выбоины, его голос вновь стал резким: – Потому что Сетоса убили не за очаровательную улыбку. – Амулет? – Квартиру перерыли, но ничего не взяли. В дневнике не хватает страницы. Убийца ищет то же, что искал он. Оставшуюся часть пути оба молчали. От вида бесконечных дюн Тигнари уже начало тошнить. Песок, солнце, ветер – всё сливалось в одно море жёлтой пустоты, в котором легко потеряться, легко сойти с ума. В лагере Кавех встретил их с горящими глазами, размахивая картой, как знаменем: – Вы не поверите! – он ткнул пальцем в бумагу, – символы из дневника соединяются! Хайтам склонился над картой, его лицо оставалось невозмутимым, однако в глазах вспыхнул холодный интерес: – В три точки... – В три пирамиды, – Кавех почти прыгал от возбуждения, – Хуфу, Хафра, Менкаура. Тигнари почувствовал, как по спине побежали мурашки: – Лайла говорила, что Сетос искал что-то в Гизе... – Теперь мы знаем где, – тон Хайтама был ледяным, при этом в нём звучала стальная уверенность. Где-то в пустыне завыл ветер, казалось, в нём слышался шёпот самого древнего Египта, хранящего свои тайны. Ещё немного, и эти тайны будут раскрыты.