Вернутся к фанфику

La Fin

1 марта 2024, 03:12
Монреаль. 2005 год Июль перевалил за двадцатое число. Жара безжалостно испепеляла окружающие окрестности. В этом году лето действительно выдалось знойным. Приближался разгар сезона отпусков, так называемая semaine de construction. Город пустел на глазах, машин на магистралях становилось все меньше. Но даже не изнуряющая духота была основной проблемой этого лета, а набирающая обороты борьба с преступностью. Политическая система претерпела некоторые изменения — была объявлена «охота на ведьм». Коза Ностра Монреальского разлива, в которую официально входило пять семей, оказалась на грани грандиозного кипиша. Спецслужбы, собравшие тома криминальных дел, исчисляемые десятками, методично проводили облавы и, если получалось, зачистки. Все это способствовало непосредственному расколу внутри семей. Доверие между правящими кланами было утеряно. Как говорится, своя шкура всегда дороже. СМИ наперегонки выпускали кричащие статейки на первых полосах о наркобаронах, разоблачении наркотрафика и междуусобных разборках, в которых непременно фигурировали трупы и перестрелки, прикрепляя к ним свежие фотографии. Наступила война между мафией и полицей — черное время Монреаля. Слишком тесно были переплетены нити мафии Канады и США, чтобы просто проигнорировать или пренебречь сложившимся кризисом. Джованни Ризутто оказался одним из тех, кто ловко, пока еще, лавировал между расставленными повсюду капканами, старательно выполаскивая от грязи свое имя участием исключительно в легальном бизнесе, в то время как спецслужбы все ближе подбирались к главе монреальнского клана Коза Ностры. На данный момент Джованни был выпущен из камеры предварительного заключения под подписку о невыезде, так как официальное обвинение выдвинуто не было. Но, как ни крути, все они оказались под колпаком в игре «кто кого перекошмарит». Непростое время северной Америки, учитывая сколько легального и не очень бизнеса курировалось мафией. Как скоро произойдет переворот, был лишь вопрос времени. Внутрисемейная резня набирала обороты: кому-то помогали умереть свои же, кто-то «вскрывался» самостоятельно, кто-то готов был пойти на сделку с правительством, а кого-то ликвидировали представители мафии США. Тряхнуло весь североамериканский континент, а эпицентром землетрясения оказался небольшой Монреаль. Семье Ива тоже посчастливилось попасть в поле зрения спецслужб: пара-тройка заведенных уголовных дел, арестованные активы нескольких фирм и сберегательных фондов, два опечатанных клуба из четырех, конфискация личного имущества некоторых членов семьи, включая Игоря и Серхио. А также взятие под стражу этих его дядюшек до суда. Личный счёт молодого наследника также попал под арест до выяснения обстоятельств, единственное, что осталось парню, это его недвижимое имущество. Ив считал, что содержание в камерах предварительного заключения пойдет Игорю и Серхио на пользу. Как говорится, «Кесарю кесарево». Но с другой стороны, внимание к его персоне выходило на первый план, и в этой ситуации его возраст играл парню на руку, как и сбавившие обороты маховики бизнеса. Словно именно в этом круге после «пары королей» крупье наконец раздал ему «стрит». Сколько бы ни было припасено запасных вариантов, все предусмотреть не получится. Люди исчезали, как карты из колоды. Быстро и незаметно. Несмотря на свои восемнадцать, Ив имел обширную сеть знакомств, шулерски пряча выпавшие карты в рукава. Сокольски всегда платил по счетам: услугами, информацией, реже деньгами. Он тщательно подбирал знакомых, вдумчиво разговаривал и ещё более вдумчиво слушал, ведь всего лишь одна встреча, проведенная не с теми людьми, стоила его семье уголовных дел и колоссальных убытков.

***

Ив сидел в кабинете своего дяди Игоря, беспардонно закинув на стол ноги, откинув голову назад в широком комфортабельном кресле и смотрел в потолок. У него страшно болела голова от напряжения последних дней и недосыпа. Проблемы семьи горой упали на плечи, но со временем он привык и больше не испытывал юношеского оцепенения, наконец заматерев. — Как же все не вовремя, — прикрыв глаза. Голову хотелось отделить от тела, так как горстями выпиваемые таблетки не помогали. На столе стоял пузырек с морфиносодержащим обезболивающим. Он уже принял, осталось подождать, когда же наконец зубодробительная боль утихнет и он сможет спокойно подумать. Сокольски предупреждал Игоря, что добром эта встреча не кончится, но дядя… решил, что ему виднее. Одно радовало Сокольски, Серхио оказался более расторопным и пронырливым — доказательная база на него больше косвенная, так как он послушал Ива и не явился на запланированную, подставную встречу. — Дай закурить, — едва отрывая голову от подголовника, промямлил Сокольски. Александр, кузен отца и по совместительству еще один дядя протянул развалившемуся в кресле парню сигарету и щелкнул зажигалкой, приглашая подкурить. Алекс был всего на одиннадцать лет старше племянника и принадлежал к медицинскому сектору семьи. — Ты в курсе, что это дерьмо убивает? — мужчина разглядывал племянника, что опять потянулся к морфину. — Да. Закуришь? — Ив щелкнул крышкой таблетницы. — Нет, — мужчина отобрал пузырек. — Тебе хватит, Ив. — Алекс! У меня болит голова! — рявкнул Сокольски, поморщившись: виски прострелило острой болью. — Проклятая мигрень! — стон. — Морфин не поможет, идиот, — Алекс отставил морфиносодержащие таблетки в сторону. — Я выпишу триптан. Тебе принесут. Сокольски скривился, затягиваясь и прикрывая глаза — свет раздражал, как и звуки. Ему казалось, что в правый висок всверливаются ржавым инструментом, поэтому процесс идёт крайне сложно. Оскорбительную ремарку дяди он не прокомментировал, но смерил того многозначительным взглядом. Так уж повелось, что оплеухи отвешивать молодому Сокольски мог только Серхио, как и говорить с ним более резко. Это единственный человек в клане, который вызывал у Ива внутреннюю дрожь, и чего уж там, парень его немного побаивался. Из всей семьи — его одного. — Ты виделся с Игорем? — Да. Я говорил с прокурором и отправил к дядюшке адвокатов. — Серхио? — Ив зажмурился от боли до белых мушек перед глазами. — С ним проще. Доказательная база слабая, наши адвокаты его отобьют в суде, даже не снимая пиджаки. Сейчас они работают над тем, чтобы его выпустили под залог. Игорю, конечно, подобное не светит. Надо было меня слушать, идиот, — Ив выплюнул последнюю фразу и прикрыл ладонью глаза. — Тащи свои таблетки, Алекс, — раздраженно. — Предварительное слушание через две недели, — мужчина сунул листок-направление в руки тихо подошедшего человека. — Я уже сделал все, что мог! — вновь раздраженно рявкнул Сокольски. — Теперь ждать. Серхио выйдет и займётся решением текущих дел. Скажи всем утихнуть, Алекс, — недовольно, глубоко затягиваясь. Ив перевёл взгляд на сигарету, разглядывая её в собственных пальцах. — От их бестолкового жужжания у меня сильнее болит голова, — он поправил длинную косую чёлку. — А ты изменился, Ив. Сокольски гадко искривил губы, затягиваясь. — Нравится? — Ты стал злее, — флегматичное выражение лица Александра менялось редко. Рыбий, мало читаемый, не лишённый интеллекта взгляд и скудный набор мимики вкупе со спокойным нравом импонировали Иву ровно настолько, что видеть родственника хотелось лишь время от времени. — Я стал старше, — он раздавил окурок в наполненной пепельнице, глядя немигающим взглядом на дядю. — Делай, что должен, Ив. И да, медицина — это хороший выбор. Жаль только, что в твоем лице мир потеряет отличного адвоката. Отличного от других. Сокольски поджал губы. Слухи поползли. Семья знает, что он выбрал бегство. От них, от мира в котором вырос, от сдвинутых границ морали, от боли… От отражения в зеркале. Ив понимал, что обласкавшая его тьма заведёт в никуда, но шепот её сладок и убедителен. Это безусловное бегство, которое продлится годы. Годы… прежде чем под ногами расстелется дорога домой.

***

Время. Его не купишь за деньги, не заработаешь и не поменяешь. Оно тянется серой полосой дороги за горизонт, пока ты стоишь на обочине, мчится мустангом по прериям, пока ты пытаешься набросить на него лассо, догоняя, и просачивается сквозь щели проточной водой, не скапливаясь, но исчезая, пока ты молча за ним наблюдаешь. Время — единственный невосполнимый ресурс. Ив усвоил это лучше многих. Времени как нельзя лучше подходило наречие «внезапно». Все, что касалось скоротечности времени, происходило внезапно: внезапно умер, внезапно попал в трафик, внезапно сел телефон… Внезапно попал в петлю времени, что затягивается вокруг шеи все туже и туже. Ив прекрасно понимал, что временная петля внезапно с легкостью вздернет его и даже не поморщится. За свободу придется заплатить. Сумерки подкрадывались к городу, все больше оттесняя день к границам темноты. На улице было немноголюдно, и скромный поток машин лениво двигался вперед. Ив следил за зажигающимися постепенно вдоль дорог фонарями. Он пробыл подле итальянца два года, и может быть, можно было бы поиграть в отношения и дольше, но… вихрь взрослой жизни закручивался над головой все стремительнее в противовес спокойной размеренной жизни усыпленного летним зноем города. — Джованни, — Ив оторвался от пейзажа за окном и повернулся к мужчине. — Не звони мне больше. — Scusi? — мужчина вопросительно выгнул бровь, бросая быстрый взгляд на парня на соседнем сидении. — Мы расстаемся, — спокойно, следя за лицом мужчины. Ив прокручивал подобный разговор в голове много раз, но легче от этого слова не давались. Все выглядело, как в дешевой мелодраме — нелепо и искусственно. — Нет больше смысла продолжать эти отношения. Джованни резко крутанул руль вправо, съезжая на дополнительную полосу и выжимая педаль газа, отдаляясь от скопления жилых домов. Пальцы сжались на руле сильнее, до заострившихся костяшек. Ив готов был поклясться, что слышал раздраженный скрип зубов. Напряжение липло к коже испариной. А может и не напряжение вовсе, а просто летняя духота? Волнение кольнуло под рёбрами, прокричав в лицо об осмотрительности. — Высади меня тут. Я дальше сам. Джованни проигнорировал и даже не глянул на парня, сосредоточенно вертя рулем и нарушая правила. — Ты пролетел на красный, — заметил Ив. — Джо, хватит. Я серьезно. Останови машину, — за спокойным голосом скрывались вспотевшие вмиг ладони. Дураком Ив не был и, в отличие от обывателей, прекрасно понимал правила мира, в котором жил. Автомобиль влетел на подземный паркинг, останавливаясь. Сокольски молча разглядывал мужчину с пару секунд, а потом дернул ручку двери. Дверь захлопнулась, едва приоткрывшись. Большая ладонь схватила его за руку, разворачивая, вторая рука вцепилась в лицо. Губы мужчины грубо смяли чужие. Ив попытался отстранится, но хватка была крепкой. — Пусти… Джо, — отворачиваясь. — Не пущу, — рычание. — Кто сказал что я согласен? — Я не твоя жена, — выплюнул зло Ив. — Мне не нужно согласие на развод! Сильная пощечина обожгла лицо. — Сученыш! Мужчина перехватил руки парня и накрыл ладонью его затылок, удерживая, прижимаясь лбом. — Мы сейчас поднимемся в номер и спокойно поговорим, — итальянец старательно контролировал голос. — Я никуда больше с тобой не пойду, — твёрдо. — Пусти, — Ив дернулся, одна рука уперлась в бедро мужчины. — Ив, Ив, Ив… ну что же ты меня расстраиваешь? — обманчиво спокойно, стукнувшись лбами. — Давай все обсудим. Наверху. — Я тебя больше не хочу, — четко, прямо в губы. — Не хочу! Подняться в номер равносильно подписи в собственном приговоре, и парень это понимал. Ризутто не выпустит его оттуда. Долго не выпустит… Удар лбом в переносицу. Сокольски вскрикнул, в носу мерзко хлюпнуло, и ещё не успев сморгнуть первые упавшие на глаза звезды, как боль вонзилась в мозг глубже со вторым ударом. Раздался хруст. Ив ощутил тёплую влагу на губах и подбородке. Перед глазами плясали мушки, секундная заминка стоила Сокольски цепкой хватки в волосах. Краем сознания он отметил, что положение кресел в автомобиле изменилось. Вжикнула молния на брюках, и парень понял, что прижат лицом к чужому возбужденному паху. Сильные пальцы фиксировали шею. «Ублюдок» мигнуло в голове. Брюки итальянца пачкало в красное, носом дышать было невозможно, и Ив периодически давился наполнявшей рот кровью, сглатывая или позволяя ей стекать изо рта. В салоне машины повис специфический металлический запах. — Я научу тебя манерам, сученыш, — его все ниже прижимали к паху. — Откушу, — прошипел Сокольски, обхватывая губами вставший, налитый возбуждением член через ткань трусов, не забывая дышать ртом, старательно игнорируя боль в переносице. — Только попробуй, Ив, — мужчина дернул рыжие пряди, приподнимая лицо и заглядывая в испачканное кровью лицо. — Тебе идёт красный, — улыбка. — А тебе подойдут двести грамм свинца в печень. Джованни криво усмехнулся. — Соси, Ив. Сокольски повзрослел и давно уже не питал иллюзий ни насчёт человеческого рода, как такого, ни насчёт одного конкретного индивида в частности. Его положение откровенно неудачное сейчас, Джованни хочет его унизить и подчинить, замкнутое пространство в салоне автомобиля ограничивает движения, носовая перегородка, вероятно, сломана и лопнувшая кожа на переносице неприятно болит. Ив скользнул одной рукой к своей ноге, огладив щиколотку, дернулся, проверяя хватку мужчины на собственном затылке. Джованни потянул резинку трусов чуть вниз, по лицу парня шлепнул твердый, горячий член. Плотно сжатые губы коснулись головки. — Рот открыл, — приказ. Гнев сочился из каждой поры, сопровождаемый грубыми, властными движениями. Иву нравился грубый секс, но сейчас они были не в постели, при иных обстоятельствах. Повторившийся удар кулаком по затылку вынудил открыть рот, справляясь с расползающимся в черепной коробке звоном. Член быстро проник внутрь, и Джованни что было силы прижал голову парня к бедрам, игнорируя упирающуюся в бедро сопротивляющуюся руку. Сокольски хлюпнул носом и закашлялся, торопливо пытаясь отстраниться. Кровь попала в горло, спровоцировав рвотный позыв. Кашель. Удар по затылку. Скорее обидный, чем болезненный. Лицо вновь уткнулось в пах, оцарапавшись о пряжку ремня из итальянской кожи. — Прекрасно, Ив, — мужчина резко толкнулся в рот, растягивая довольно губы. Жёсткие пальцы удерживали и направляли голову задыхающегося парня. Слюни, кровь текли по подбородку, пачкая жёлтую футболку. Слезы слетали из глаз при каждом глубоком толчке, когда дыхание застревало в пылающих лёгких. Рвотные спазмы обдирали горло, но, казалось, мужчина этого не замечал, насаживая до основания. Кровь размазывалась по дорогим брюкам мужчины. Пальцы Сокольски сильно сжимали бедро итальянца, но из своего положения помешать Джованни Ив не мог. Оставалось только терпеть, позволяя мужчине самостоятельно загонять толстый отросток ему в рот. Правая рука сжимала выуженный из скрытых ножен небольшой тычковый нож Т-образной формы, удерживая его у кроссовка. Небольшое лезвие не подпадало под категорию запрещённых ножей, и Серхио настоял, чтобы племянник носил неприметную безделушку в кармане своих потертых джинсов. Сегодня же Ив закрепил нож на щиколотке намеренно. Предполагал, что разрыв с Ризутто не пройдёт гладко за чашечкой ароматного кофе и спокойной беседой. Джованни Ризутто был из той категории мужчин, что привязавшись к вещи, не желают с ней расставаться. Особенно если инициатором изменений является вторая сторона. Мужчина был верен своим привычкам: любимая марка сигарет, туалетная вода, виски, марка автомобиля и тому подобные мелочи, определяющие нашу жизнь. Ив с недавних пор стал любимым аксессуаром, потакающим слабостям и удовлетворяющим желания. С точки зрения самого Сокольски, их отношения скорее походили на взаимовыгодное сотрудничество — каждый брал необходимое от партнёра. Как итог — все в выигрыше. Так Ив думал. Единственное, что он упустил — это трансформировавшийся в привязанность интерес итальянца и то, что Сокольски приобрёл другой статус. Он больше не приложение, но личность. Мужчина продолжал насаживать рот Сокольски на свой член, рассыпаясь в угрозах на итальянском. Экспрессивная речь и дерганье парня за волосы наводило на определённые мысли: Джованни его так просто не отпустит, гнев душит его, как и ревность. У Ива онемела челюсть, в носу продолжало отвратительно хлюпать. «Кончай! Кончай уже!» — мысленно молил Сокольски. Ладонь на затылке надавила сильнее, вжимая лицо полностью в пах. Джованни сдавленно простонал. Давление на разбитый нос спровоцировало новую порцию боли, приправленной кровотечением. Ив покорно сглатывал теплое семя, ощущая крепкую хватку на собственной голове. Внезапно его подняли за волосы, и сильные пальцы сдавили лицо, по-хозяйски накрывая испачканные кровью губы поцелуем. — Никуда ты не уйдёшь, Ив. Я против, — чёрные, как маслины, глаза, обдавали потусторонним холодом. — Я знаю, где ты живёшь, в котором часу твоя мать выходит на балкон курить по вечерам, в каком магазине и по каким дням она делает покупки… — шипящим шёпотом донося информацию. Дальше Ив не слушал. Джованни ему угрожал. Осталось только пригрозить вендеттой и сходство с криминальным детективом будет один к одному. Нож, лезвие которого не превышало пяти сантиметров, вонзился в правое бедро мужчины. Ризутто дернулся, зарычал, разжимая пальцы на лице Сокольски. Лезвие вошло под углом. Парень выдернул плотно лежащий в руке нож и ударил снова. Удар в лицо отбросил к пассажирской двери, приложив об окно, и Сокольски, дернув за дверную ручку, вывалился из машины под громкую ругань итальянца. В голове звенело, небольшое лезвие оцарапало асфальт, соприкоснувшись. Ив сжал рукоять в ладони, поднимаясь. Отек на лице расползался все больше, зрение словно за завесой из красных пятен, но испытывать терпение Джованни он был не намерен. Слух резала отборная итальянская брань. Ив сорвался с места, стоило только принять вертикальное положение. Ему главное успеть добраться до выхода из подземного паркинга. На улице, среди людей, он сможет сбавить шаг и выдохнуть. За спиной раздался визг колёс, приближающийся гул двигателя гнал парня вперёд. — Это была дерьмовая идея, Ив! — зло выкрикнул мужчина, выжимая педаль газа. Сокольски ломанулся к дверям для пешеходов, сворачивая с проезжей части за минуту до… Автомобиль итальянца пронёсся мимо, выскакивая на улицу. Ив глубоко и часто дышал ртом, размазывая под носом кровь. Жёлтая футболка была безбожно испорчена. Он толкнул дверь и вышел на улицу, свет зажженных фонарей был скорее символическим, ведь июльские ночи в Монреале редко бывают тёмными. Город утопал в вечерней глубокой синеве, словно воды Атлантического океана разлились по улицам. На него обращали внимание прохожие, которых было предостаточно, ведь изнуряющая жара отступила, а желание развеяться как раз наоборот. Он быстро нашёл взглядом удаляющийся автомобиль Ризутто. — С тобой все в порядке? Помощь нужна? Ив перевёл взгляд на пару прохожих, неуклюже улыбнулся испачканными в крови губами. — Все нормально. Я живу недалеко. Ив быстро шел вперёд, периодически срываясь на бег, размазывая под носом кровь. В голове замкнуло на повторе слова Джованни. Придётся уехать раньше, чем планировалось. Ждать даже до завтра Сокольски не будет. Он достал телефон и на ходу приложил к уху. — Алекс, мне нужен автомобиль. Сейчас. — Что случилось? — Я уезжаю. В Торонто. — Преждевременное бегство? — Скорее, долгая дорога домой. На том конце провода повисло молчание. Сокольски хлюпнул носом и сплюнул кровь. Появилась отдышка. — Удачи в университете, — наконец ответил дядя. — Эдди тебя отвезёт. — Я сам… — Ив, Эдди отвезёт, — пауза. — Нос сломан? — Не знаю. — Я подъеду с Эдди. Посмотрю на твою физиономию. Возразить парень не успел, Алекс сбросил вызов. Ив разломал моторолу надвое и выбросил в первую попавшуюся по дороге урну. Вот теперь точно конец.

***

Сокольски сгребал вещи матери с полок шкафа в чемодан, даже не озаботившись их сложить. Мать стояла рядом, возмущаясь скорее по инерции. — Ив… — Я не спрашиваю твоего мнения. Ты едешь со мной! — рявкнул парень, захлопывая чемодан. Собственные вещи уже были в спортивной сумке. Мать рассматривала испачканную кровью футболку и наспех умытое лицо с кровящим носом. — Остальное попрошу прислать семью. Или купим на месте. Женщина с такими же волосами, как у него, молчала. Да и что тут скажешь? Когда её сын пребывал в подобном настроении, спорить было бесполезно. Ив мало ей рассказывал, дозированно выбирая информацию, но всегда был. Рядом. Было достаточно протянуть руку, чтоб его коснуться, вот только… после смерти отца она поняла, что он тоже может исчезнуть, раствориться в переулке потухших фонарей. В душе женщины поселился перманентный страх после одного звонка из госпиталя, из реанимации: «Ив Сокольски ваш сын?». Из рук тогда выпала трубка, а голос предательски задрожал. Ему было шестнадцать. Алкогольная кома. Промывание желудка, глюкоза внутривенно, одиночная палата и он, её сын, на больничной кушетке, как в ожившем кошмарном сне. Тогда она тихо плакала при нём, а он, очнувшийся, сжимал её пальцы своими и просил кричать на него, устроить истерику, но не молчать. Молчание его приговаривало. А разочарование в ее глазах выворачивало внутренности наизнанку. Игорь его отчитал, а Серхио отвесил пару заслуженных оплеух. После того случая Ив алкоголь употреблял дозированно и умеренно, никогда не пересекая черту. А она узнала, что его слово из камня и железа. Он пообещал ей тогда, что из-за него она плакать больше не будет. И она не плакала. Алекс наблюдал за торопливыми сборами, подпирая спиной стену. Он видел сдержанную нервозность матери Ива, но то, что она не закатывала истерику, бесспорно говорило о внутренней силе этой женщины, научившейся жить на границе их особого мира. Теперь Ив был ее щитом. Стоило Сокольски затолкать документы в рюкзак, как дядя наконец напомнил о своём присутствии. — Ив, удели мне пару минут. Дядя умело орудовал прихваченной аптечкой. Кровь была смыта, в носовые пазухи вставлены тампоны с перекисью водорода, мужчина прощупал, осторожно надавливая, перегородку на наличие перелома или смещения, зафиксировал при помощи стерильной повязки правильное положение костей носа для дальнейшего самостоятельного срастания и обработал антисептиком наружные раны и ссадины. — Да ты просто красавец, Ив, — подмигнул он и протянул парню пузырек с обезболивающим. — Голова болит? Тошнит? Может, все-таки в больничку? — Все нормально. Легкое сотрясение я переживу, — выпивая сразу две таблетки. — Надеюсь, Джованни выглядит не лучше, — мужчина провел большим пальцем по правому уголку губ племянника, цепляя трещинку. Сокольски промолчал. Забота в его семье выглядела вот так: лаконично и немного грубовато. — Приберитесь тут и не распространяйтесь. Ноутбук со мной, новый телефон куплю в Торонто, — он внимательно смотрел на мужчину перед собой. — Спасибо, Алекс. Дядя улыбнулся, перевёл взгляд на женщину чуть в стороне, легко ей кивнув. — Обязательно отзвонись, Ив. Мы будем приглядывать.

***

Серхио отсидел шесть месяцев. Сторона обвинения не смогла убедить суд в правомерности взятия под стражу, аресте активов и выдвинутом обвинении. Результат: оправдательный приговор и восстановление в правах, активы вернулись в личное пользование. Игорь отсидел семь лет. До колонии строгого режима дело не дошло, потому что адвокаты семьи не даром едят свой хлеб. На протяжении всего этого времени проходили судебные слушания. Игоря не выпустили под подписку о невыезде, определив на зону для сотрудников спецслужб. Оправдательный приговор был вынесен на десятом судебном слушании по всем статьям с полным восстановлением в правах. Судебные издержки частично компенсированы правительственной казной, активы разблокированы и возвращены в личное пользование. Все уголовные преследования против семьи Сокольски были закрыты за недостаточностью улик.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!