Вернутся к фанфику

Katrin

1 марта 2024, 03:12
Торонто. Август 2006 года Книжный магазин Indigo, разгар рабочего дня. Жители мегаполиса с удовольствием прячутся от жары под кондиционерами в кафешках, магазинчиках и моллах. В Indigo можно увидеть примостившихся на диванчиках читающих людей, детей, застрявших в разделе игр и комиксов, молодёжь, перешептывающуюся между собой у стеллажей. Кто-то искал коллекционные издания, кто-то кулинарные, а кто-то, как Ив, искал, чем бы занять руки и голову. Выбранная книга приятно оттягивала руку, но Сокольски бросил ещё один взгляд на стеллаж, рассматривая корешки. Стоило пальцам коснуться толстого переплёта на полке, как женский голос зацепил слух. — Не стоит. Остановитесь на этой. Ив перевёл взгляд от стеллажа на невысокую тоненькую женщину рядом. Она приветливо улыбалась и взглядом указывала на книгу в руках. Он растянул губы в своей самой приветливой улыбке и убрал руку от полки, окидывая взглядом женщину сверху вниз. Она была ниже на голову, с оливковой кожей, длинными чёрными, как ночь, волосами, полными чувственными губами правильной формы на вытянутом узком лице, немного вздернутым носом, карими глазами и минимумом косметики. Образ был красивым. Белый сарафан в пол, открытые плечи с трогательными ключицами, аккуратная сумочка на длинной шлейке лишь подчеркивали статус. Она выглядела по-дорогому изысканно и элегантно. — Рекомендуете? — Да, — она его разглядывала ещё с минуту, и прежде чем неловкость стала бы помехой, протянула Иву руку для знакомства. — Кэтрин. Сокольски сперва пожал руку в соответствии с деловым этикетом, а потом развернул её ладонь тыльной стороной вверх и коснулся центра губами. — Ив. — Не хотите со мной поработать, Ив? Женщина не отводила от него взгляд, намеренно заглядывая в глаза. Правила хорошего тона обязывают не смотреть собеседнику в глаза слишком пристально или долго, иначе это расценивается, как вызов, зарождающийся конфликт или же откровенное соблазнение. Да и вообще, далеко не все люди могут выдерживать длительный прямой зрительный контакт. Человек начинает чувствовать себя неуютно, стараясь избегать направленного взгляда. Сокольски лишь шире улыбнулся, не прерывая визуальный контакт, вынуждая женщину разорвать его первой. Наконец она опустила взгляд к сумочке, выудив оттуда визитку. «Impact» крупными буквами было выведено на белой картонке. — Что за работа? — Ив принял визитку, разглядывая адрес и номер телефона. — Рекламное агентство. Ничего особенного. Вы красивый молодой человек, Ив. Позвоните, а лучше приходите. Будет много интересных проектов, — и женщина удалилась, оставив его заинтригованным с книгой в руках. И Ив пришёл.

***

Кэтрин была старше Сокольски на семь лет. Замужняя женщина с четырехлетним ребёнком. Её муж был богатым человеком, который когда-то ничего не имел — только страстное желание владеть этой женщиной. Сейчас же он был бизнесменом в составе директоров большой алкогольной компании. Она ездила с водителем и не поднимала ничего тяжелее клатча. Но это сейчас. С каждым визитом, проектом, беседой, совместным обедом, на которые она приглашала его, Сокольски становился ближе к ней, узнавал больше и… влюблялся. Он переворачивал страницу за страницей, читая ее, как увлекательную книгу, не имея возможности оторваться. Взахлёб, оставляя пометки на полях и перечитывая, перечитывая, перечитывая понравившиеся эпизоды. Ив бегал после университета на работу, даже когда для него ничего не было запланировано, словно на свидания, таскал ей пирожные из кондитерской и мило краснел, стоило ей улыбнуться. Он сидел рядом, учил патанатомию, готовил конспекты, рассматривал выученные медицинские случаи и прочее, прочее, прочее… Просто чтобы быть рядом, наблюдать за ней украдкой, слушать, когда она с ним говорит, и восхищаться, стыдясь колом стоящего члена. Стыдясь желания. Он понимал, что такую женщину не заслуживает. Тем более что она являла собой полную его противоположность. Он говорил ей о лжи, а она ему искренне улыбалась. Он шептал о предательстве, а она рассказывала ему о доверии. Ив твердил о боли, а она обнимала в ответ, зная, что в его горле каждый раз встаёт ком. И лёд трещал. Оглушительно. Напористо. Больно… Замурованное во льдах сердце непривычно кровоточило, роняя многоточия на белый снег сквозь образовавшиеся трещины. Он желал её, хотел до одури. Эгоистично. Вопреки. Наверное, впервые его сердце искренне дрогнуло. Это было страшно и прекрасно одновременно. Страшно было почувствовать, что там, в груди, все еще есть нечто живое, способное трепетать, влиять на рассудительный, расчетливый мозг, оглушая его уверенным стуком. И прекрасно по тем же причинам. Она была… невероятной. Настоящая, а не поддельная, образованная, а не пустая, мудрая, а не ограниченная. Близкая, но недоступная. Чужая. Не его… Он хотел ненавидеть её мужа, мужчину, который делал её счастливой. Очень хотел, но не мог. Хотел думать о нем плохо, чтобы найти себе оправдание и повод. Чтобы начать за ней ухаживать… Не мог. Не было ни причин, ни аргументов. Да кто этот мужчина вообще такой? Кларк Кент? Ив даже искал информацию о нем. Но не нашёл ничего, к чему можно было бы придраться. — У всех есть грязное белье. Где ты прячешь свое? — шептал Сокольски, вчитываясь в отчёт об этом человеке, щедро приправленный фотографиями. — Ты вообще настоящий?! — рявкнул он, захлопывая ноутбук. Поездки за границу только со своей женой. Ночует всегда дома. Совместные выходы в ресторан, на выставки. Яхтинг, картинг, горы, друзья, лошади… Все совместно. Только с ней, с Кэтрин. — Образцовый муж, — фыркнул Ив. — Аж тошнит. Но правда она такая: не нравится. Она была счастлива, и в её мире Иву отведено вполне определённое место — друга. Он не рассказывал ей о своей семье. Иву казалось кощунственным говорить ей о том, кто и что он такое. Ей, достойной его восхищения. Она стала для него эталоном женщины, её идеальной проекцией. Он глядел на неё с затаенным на дне души чувством и видел, что она знает. Знает о теплоте, что он готов выливать на неё проливными дождями, зацеловывая руки, не переходя границы. Она никогда не давала ему повода: ни словом, ни жестом, ни взглядом. И он был искренне ей благодарен за верность, за честность. Ведь если бы она позволила… всего раз… только позволила… то превратилась бы в таких, каких миллионы, в гнилых и лживых, в тех, к кому Сокольски привык и с кем коротал страстные ночи. Если бы только позволила… Ив бы положил ей под ноги целый мир так же, как это сделал уже один мужчина однажды. Таких, как она, не существовало, не могло существовать в реальности. Не в этой реальности. Не в его реальности. Она так отличалась от всего, что он знал. Отношения в семье, воспитание сына, её мораль. Ив находил себя порченным рядом с ней, ведь его крылья уже почернели от крови, а её… казались белее снега. Они были, как юг и север, где он непременно Север. Холодный, морозный, неприветливый и порою злой. А она — Юг. Теплая и тягучая, цветущая. — Таких, как ты, не бывает, — Иву было с чем сравнить, и тогда и сейчас. — Ты преувеличиваешь. Твоё тебя найдёт, Ив, — ладошка касается щеки. — Я зайду, когда буду в Монреале. Сокольски кивнул. — Я буду скучать, — выдавил он, силясь проглотить ком в горле. — Я же не умираю, Ив. — Я люблю тебя… — И я тебя люблю. — Хоть на миг… — сердце сбилось с шага, он наклонился к ней, желая накрыть её губы своими. Но она его остановила, ладонью коснувшись его губ. — Это лишнее, милый, — с улыбкой. «ЧЕРТ». Это и правда было лишнее. Он сжал кисть женщины и поцеловал ладонь, что отделила её от него. — Прости, — он на мгновение поджал виновато губы. — Я всегда буду тебе другом. Так и знай. Пусть хотя бы другом… Ив привычно провел её до машины. Водитель, по-совместительству, охранник, его уже знал, поэтому спокойно ждал за рулём. Ив открыл для неё дверцу, прощаясь. Её улыбка в данный момент исключительно для него. Сердце подвело, нарушив ритм, но он захлопнул дверь автомобиля так же, как делал всегда. Спрятав в карманы брюк руки, Сокольски ещё несколько минут следил за удаляющимся автомобилем. Сегодня в последний раз. Завтра он проснётся в своей новой квартире на Westmount, а в понедельник отправится в госпиталь, где начнётся его резидентура. Рядом с ним остановился автомобиль, и водитель вышел навстречу, протягивая парню руку. — А ты возмужал, Ив, — крепкое рукопожатие. — Время немилосердно. — Здравствуй, Эдди. Сокольски небрежно улыбнулся. — Пора возвращаться, — он по-отечески хлопнул Сокольски по плечу. — Да. Дорога домой, — Ив скользнул взглядом вдоль асфальтного покрытия, что заворачивало вправо, скрываясь за домами. В последний раз. Что-то неприятно, даже больно тянуло сердечную мышцу, а в глазах скапливалась принесенная ветром влага. Сокольски поднял сумку и закинул её в багажник, забрался на заднее сидение и отвернулся к окну. Вот и ещё одна страница перевернута. Это было чудесное время: он лелеял теплые чувства к одной женщине, но спал с двумя другими, учился, но выходные проводил в тематических клубах, посещал судебные заседания с потенциальными психопатами, но так и не понял значение слова «сострадание». Он не верил в случайности ведь в его жизни никогда не было «случайных людей». Кэтрин была его ангелом, стремящимся показать, что этот мир стоит спасения, стоит его, Ива, выбора. Действительно, даже после самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет.

***

— С добрым утром, доктор Сокольски, — поприветствовала Ива женщина в белом халате, протянув ладонь для приветствия. — Добро пожаловать в госпиталь Нотр Дам.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!