Вернутся к фанфику
Ловушка для демона
31 марта 2024, 08:52Безликий Бай теперь появлялся реже. Между его визитами проходило от трех до шести дней. Умин рассчитывал, что так будет и впредь, и не ошибся. Лишь спустя четверо суток с последнего раза легкая фигура в белых одеждах вновь появилась на пороге пещеры. Бай постоял, чуть склонив голову, и легкой, беззаботной походкой приблизился в алтарю.
Взлетела тонкая сияющая ткань, открывая обнаженную грудь и живот Се Ляня. Сетка переплетенных шрамов на коже заметно уменьшилась и побледнела. Неподвижная маска на лице демона теперь, казалось, вся улыбалась.
Наблюдая, как заботливо и бережно Бай ухаживает за принцем, случайный зритель мог бы подумать, что демон искренне сочувствует Се Ляню. Но Умин ни на миг не забывал звук меча, разрезающего плоть.
В этот раз Бай вливал духовную энергию в Се Ляня дольше обычного. Умин терпеливо ждал, когда он закончит. Ни колотящееся сердце, ни сбитое дыхание не могли выдать его волнения. Внимательный взгляд разноцветных глаз пристально следил за движениями Белого бедствия, дожидаясь окончания ритуалов.
В тот же день, на прощание тронув губами бледную руку Се Ляня, Умин покинул пещеру. Он ни разу не выходил наружу с тех пор, как Бай отправил его за лекарствами в первый день. Мысль оставить Се Ляня одного мучила, но гораздо страшнее было думать о той власти, что имело Белое бедствие над ними обоими.
Умин вернулся, неся в руках несколько охапок тонких и длинных стеблей камыша и бамбука. Свалил стебли возле входа, вымыл руки в прохладной озерной воде и несмело подошел к алтарю. Его пальцы держали едва распустившуюся белую примулу. Аккуратно вложив цветок в неподвижную кисть принца, Умин преклонил колено.
— Ваше высочество, благословите меня удачей, — прошептал он.
Поднявшись, он протянул было холодные белые руки к Се Ляню, но в последний момент отдернул их. Поколебался, глубоко вздохнул и протянул снова. Осторожно поместил одну руку под плечи, вторую — под колени, и бережно поднял.
Из-за ран тело принца долго пребывало в таком состоянии, что нести его, не навредив, было невозможно. Но сейчас они затянулись и организм достаточно окреп. Умин держал принца в объятиях и не чувствовал веса. Теплое запястье касалось его прохладно-неживой ладони. Он прижал Се Ляня к груди, как величайшее в мире сокровище, святую драгоценность, и прошептал:
— Ваше высочество, я заберу вас отсюда.
Он прошелся по пещере, чтобы убедиться, что способен нести свою ношу столько, сколько потребуется — хоть несколько дней без остановки. Се Лянь был невысоким и худощавым, но весил гораздо больше, чем обычный человек его сложения. Специальные тренировки с юных лет меняли тело воина, придавая ему сверхъественную силу и выносливость. Кости и мышцы монахов с горы Тайцан становились очень плотными и тяжелыми. Но и новое тело Умина не уступало телу небожителей. Однако он верил, что даже оставшись в смертном теле, он нашел бы способ забрать Се Ляня из логова Безликого Бая.
Убедившись, что нести принца на руках для него не проблема, Умин повернул обратно к алтарю. Но прежде чем он вернул Се Ляня на его ложе, тот вдруг вздохнул и что-то тихо пробомотал.
Умин застыл, будто каменное изваяние. Все его тело напряглось. Он склонил голову, чувствуя одновременно трепет и безумное волнение, и встретился взглядом с наследным принцем.
Лицо Се Ляня было бледным и отрешенным. Он не удивился, очнувшись на руках незнакомого человека. Глаза, огромные на фоне похудевших щек, смотрели безучастно, только изгиб бровей придавал лицу оттенок скорби.
Умин дернулся, желая закрыть рукой правую часть лица. Он уже привык находиться в пещере, не пряча глаз; скрывать свой дефект от Белого бедствия он не видел смысла. Но всё ещё наматывал на голову белую повязку. Она сама по себе успокаивала его, и кроме того, это была часть ленты, принадлежащей наследному принцу.
Сейчас обе руки были заняты Се Лянем, а волосы, собранные в высокий хвост, не могли скрыть лицо. Умину оставалось только зажмуриться, сгорая от отчаяния и стыда. Но хуже всего было осознавать свою дерзость — кто он такой, чтобы трогать без разрешения Его высочество?!
Однако Се Лянь не рассматривал его и в целом едва ли хорошо осознавал происходящее. Он тяжело сглотнул и прошептал в пустоту:
— Матушка, отец!..
Его бледные тонкие пальцы шевельнулись. Медленно, с трудом подняв руку, Се Лянь увидел, что в нее вложен цветок с крупными белыми лепестками и золотой сердцевиной. На его лице отразилось что-то, похожее на эмоцию.
С трудом сохраняя присутствие духа, Умин осторожно опустил Се Ляня на алтарь. Встал на одно колено и торопливо натянул на правый глаз белую ленту.
— Простите меня, Ваше высочество, — тихо проговорил он.
Но Се Лянь уже снова закрыл глаза.
— Вы слышите меня? — спросил Умин. Ответа не последовало.
— Я ваш верующий и ваш солдат, — торопливо продолжил Умин. — Я посмел коснуться вас, потому что хочу забрать вас отсюда. Мы спрячемся в Призрачном городе — не надо бояться, я бывал там прежде. Я найду ваших родителей и позабочусь о них. Я сделаю так, что больше никто не посмеет приблизиться к вам.
Тишина была ему единственным ответом. Умин решился поднять голову. Се Лянь лежал неподвижно с закрытыми глазами и обеими руками прижимал к обнаженной груди белый цветок.
***
На берегу озера на медленном огне, разведенном в каменном углублении, варились корневища камыша. Это была первая еда, которую Умину довелось попробовать в теле демона. Он съел несколько штук в сыром виде, но для Его высочества требовалось приготовление. Вареные корневища он смешал с получившимся сладким сиропом, а потом осторожно влил густое пюре в губы Се Ляня, придерживая его затылок.
Закончив с едой, он расположился у подножья алтаря со стеблями бамбука, рассортировал их и сложил в подобие решетки. Вертикально лежали более длинные и толстые прутья, горизонтально — тонкие и гибкие. Спустя некоторое время кропотливой работы решетка была готова. Легкая и устойчивая, она могла бы выдержать вес маленького ребенка, но не взрослого.
Впереди была самая трудная часть задачи. Умину хватало сил разбивать камни и он уже достаточно натренировался, но сейчас требовалось сделать это аккуратно. Из инструментов у него была лишь кирка, добытая у деревенского кузнеца. Расчистив место возле входа, ведущего в зал, Умин замахнулся и впечатал кулак в каменный пол.
Пыль, песок и мелкие камни взметнулись светло-коричневыми клубами. Песчаник пошел трещинами, а под кулаком Умина осталась объемная вмятина. Он оглянулся — пыльное облако не доходило до части пещеры, где лежал Се Лянь. Это было всё, что его волновало. Зажмурившись, он ударил снова.
Камень поддавался, громко трескался под его ударами, осыпался крошкой, разлетался в разные стороны. Несколько мелких осколков угодили Умину в лицо, но попали в шелковую белую ленту и легко отскочили от нее, не причинив вреда.
Работа была шумной, тяжелой и непривычной. Умин разбил верхний слой камня и с помощью кирки и рук выгреб осколки. В полу осталась яма глубиной всего лишь по колено, но Умин уже понял, как ведет себя камень и как к нему лучше подступиться.
К ночи яма была высотой в его рост.
Он сделал только пару коротких перерывов, чтобы посидеть с Се Лянем, влить в него немного духовной энергии, напоить водой и питательным отваром из корней камыша. Он ждал, что принц может вновь очнуться, но этого не случилось. Умин испытывал сложное чувство облегчения и разочарования. Похоже, что недавнее пробуждение Се Ляня произошло из-за избытка энергии, которую ему дал Безликий Бай. Умин мог бы попробовать это повторить. Но в глубине души он предпочел бы объясниться с Се Лянем позже, когда они будут подальше от этого места.
Энергию тоже приходилось экономить. Силы оказались ограничены. Умин очень устал и даже хотел подремать. Но растянувшись на каменной скамье у стены, он так и не смог сомкнуть глаз. В конце концов, поднявшись, он продолжил бить камень.
К рассвету у входа в зал темнела квадратная яма глубиной в два человеческих роста, а шириной — чуть меньше изготовленной из стеблей решетки. Умин вышвырнул из ямы последние камни и мощным прыжком выскочил наверх сам. Ссадины и грязь покрывали его руки и лицо. Вокруг валялись груды обломков. Умин собрал их и сбросил в озеро. Куски скалы опустились на глубину и легли на дно, сливаясь с ним. Когда пыль ушла и вода успокоилась, ничто не напоминало о проделанной работе.
Умин шатался от усталости. Пища определенно могла бы придать ему сил. Но корней камыша осталось мало и Умин решил сберечь их для Се Ляня, а со своим голодом разобраться позднее. Сейчас важнее было закончить работу.
— Ваше высочество, простите меня, — произнес он, поклонившись принцу. — Я недостоин держать это оружие, но верю, что вы бы позволили одолжить его ненадолго.
С этими словами он взял в руки черный меч с серебряной линией и, обойдя каменную яму, вышел из пещеры.
Заросли бамбука раскинулись на горе, под которой таилось их убежище. Тонкие побеги и жерди для решетки Умин ломал руками, но сейчас ему был необходим инструмент.
Он выбирал твердые и прочные стебли средней толщины и срубал их мечом. После чего делал широкий диагональный разрез, заостряя вершину. Обработанные таким образом острые колья он складывал на землю.
Это заняло немного времени. Подхватив тяжелую охапку стеблей, Умин торопливо, оступаясь, спустился с горы обратно. К его облегчению, в пещере всё было по-прежнему.
Он тут же спрыгнул в яму и принялся с помощью кирки пробивать отверстия на дне. К счастью, грунт на глубине был более рыхлым, не таким скалистым, как на поверхности. Умин тщательно закрепил колья остриями вверх и устойчиво зафиксировал их, забив пространство вокруг ствола щебнем и песком.
Закончив, он подпрыгнул и приземлился на самом краю ямы. Камни под пятками заскользили, равновесие на миг исчезло, и Умин взмахнул руками. Он дернулся вперед и почти рухнул на четвереньки. Оглянулся — песчаная крошка позади него посыпалась и упала среди острых и прочных, будто пики, стеблей. Умин нахмурился и поднялся.
Конечно, эта ловушка не остановила бы Белое бедствие надолго, но по крайней мере могла застать его врасплох. Однако это было не всё. Еще одним приобретением Умина стал бочонок с порохом, взятый в деревне, условно, взаймы. Оружейную лавку он приметил еще в первый день в деревне, когда искал аптеку.
Пинком ноги он выбил днище у бочонка и опрокинул его над ямой. Темное зернистое содержимое посыпалось вниз. Умин обошел яму по кругу, чтобы порох равномерно покрыл дно.
Держа в руке черный меч, он подошел к алтарю и еще раз поклонился. Клинок снова лег подле Се Ляня.
— Ваше высочество, благодарю вас за помощь. Возвращаю ваше оружие.
Умин долго смотрел в его лицо. Спокойное, но всё такое же бледное. Се Лянь казался глубоко спящим, его ресницы чуть трепетали во сне. Умин склонился, чтобы разглядеть их поближе. Дыхание принца звучало тихо. Исчезли без следа страшные хрипы, горло зажило, только шрамы до сих пор пересекали кангу.
— Я сделал ловушку, Ваше высочество. Она полна острых кольев и пороха. Когда он упадет вниз, останется лишь метнуть огненный шар. Это не убьет проклятое создание, но оно надолго развоплотится, — произнес он, надеясь, что какая-то часть сознания Се Ляня его слышит.
Работа была закончена, оставалось ждать.
***
Безликий Бай не появлялся четвертый день. Умин сидел в медитации, чтобы сохранить и накопить силы. Каждую минуту его внимание и слух были направлены на проем, соединяющий коридор и зал пещеры.
Решетка из бамбука закрыла яму, сверху ее присыпали сухие листья, песок и мелкие камни. На первый взгляд поверхность ничем не отличалась от пола вокруг. Умин долго стоял в коридоре и рассматривал ловушку, пока не убедился, что она замаскирована безупречно.
Всё, что от него зависело, он сделал, проверил и перепроверил несколько раз.
Когда из коридора послышался едва различимый шелест шагов, Умин приложил руку к груди. Но мертвое сердце не билось, и бояться, что оно разорвется от волнения, не стоило. Он метнулся к выходу быстро и бесшумно.
Рукав белых одежды взвился вверх, вспыхнул в мимолетном свете солнечного луча. Ткань захлопала, как парус на ветру. Безликий Бай на миг стал похож на гигантскую белую бабочку, танцующую в нитях паутины, еще не понимающую, что случилось. Все заняло мгновения, но Умин видел происходящее чередой замедленных картинок. Как, взмахнув рукавами, Безликий Бай навис над ямой. Как помялись и треснули тонкие рейки, присыпанные каменной крошкой. Как белая фигура оттолкнулась носком ноги от вертикальной стены ямы, отправляя себя в полет вперед и вверх, а обрывки травы, песка и хвороста посыпались вниз. Как Бай, перевернувшись в воздухе, приземлился на одно колено и медленно встал, поворачивая свое лицо, закрытое маской скорби и радости, к Умину.
Но до того, как Безликий Бай сделал первый шаг, блеснул черный с серебряной полоской меч. Красный глаз Умина пылал, как пламя жаровни. Не дожидаясь реакции и не говоря ни слова, молодой призрак бросился в атаку.
Черное лезвие уже почти коснулось маски, но Бай легким движением уклонился. Умин промахнулся и бросился снова, и еще раз, и еще. Бай сторонился его ударов, не прилагая, казалось, никаких усилий, даже не доставая своего оружия. Они кружили в зловещем и одновременно нелепом танце, пока Умин не остановился, прожигая врага взглядом разноцветных глаз.
Белое бедствие, будто не обращая больше на него внимания, подошло к краю ловушки. В решетке темнела дыра; сухой тростник торчал из рваных краев. Легким движением носка сапога Бай разметал остаток решетки. Пыльным столбом взвился песок, сухие листья и щепки разлетелись в стороны. Бай наклонился, заглядывая вниз.
В мгновение ока Умин напрыгнул на него, замахиваясь для нового удара. Враг неуловимо отпрянул назад, и Умин по инерции вылетел прямо к краю ловушки. Он вложил в удар столько сил и отчаяния, что остановить движение уже не мог. Острые колья бамбука, установленные им собственноручно, скалились с усыпанного порохом дна.
Умин сделал последнее отчаянное усилие. Нога его не нашла опору впереди и сорвалась. Ему оставалось лишь одно — оттолкнуться носком второй ноги от вертикальной каменной стены, как это сделал Бай — и... Умин перелетел через яму и приземлился на противоположной стороне. Его прыжок был в два раза короче, чем прыжок Бая, но его хватило, чтобы спастись. Он стоял на твердой каменной поверхности и его руки по-прежнему крепко сжимали оружие.
Двое смотрели друг на друга, разделенные глубоким темным провалом. Алый и черный глаза, горящие ненавистью и отчаянием, и вечно печальный, вечно насмешливый лик существа, облаченного в белые траурные одежды.
Демон переместился так быстро, что Умин не смог это отследить даже глазами своего нового тела. Очевидно, Бай, если бы хотел, мог так же молниеносно приблизиться к нему и столкнуть вниз. Но он поступил иначе. В мгновение ока Бай оказался у алтаря, на котором лежал Се Лянь. Нарочито медленным движением склонился над ним и поднял принца на руки.
Умин громко закричал и ринулся к ним. Но на полпути к алтарю вынужден был повернуться — Безликий Бай со своей ношей уже снова стоял на краю зловещей ямы. Голова Се Ляня запрокинулась назад, волосы упали тяжелой волной, почти касаясь земли. Одна рука беспомощно свесилась, вторая покоилась на обнаженной груди, все еще держа белый цветок.
— Его высочество выдержал сотню ударов мечом, — равнодушным голосом произнёс Безликий Бай. — Выдержит и быть пронзенным насквозь еще несколько раз. Ты согласен, дух?
Умин замер. Меч упал на каменный пол с громким звоном.
— Пощади его, — прохрипел Умин. — Он ни в чем не виноват.
— Ты знаешь, что тебе нужно сделать, — спокойным тоном ответил Бай.
Умин, не колеблясь ни секунды, бросился вперед. У края ловушки он посмотрел в лицо Се Ляня, но не замедлил шаг. Взметнулись завязанные в хвост черные волосы — Умин прыгнул вниз. Через мгновение раздался глухой хруст раздираемой плоти и тихий, мучительный стон.
***
Один кол пропорол насквозь бок, второй вонзился под лопатку и застрял в ребрах. Еще два разорвали бедро и голень, третий прошелся по щеке и едва не вонзился за ухо. Умин повис на бамбуковых стеблях, как бабочка, наколотая на шипы клювом хищной птицы.
Он знал, что боль ослабнет, что тело выдержит. Нужно только переждать первые ощущения. Но дно ямы было засыпано порохом. А Безликий Бай зажег на своей ладони огненный шар.
Острая боль, что чувствовал Умин, ничто по сравнению с тем, что ждало его, если Белое бедствие бросит пламя вниз. Испытав невыносимые муки, Умин снова останется беспомощным призрачным огоньком. А может, Бай совсем развеет его душу, и он исчезнет из этого мира, распадется на крупицы и сольется с воздухом, водой и скалами. А Се Лянь останется один в руках чудовища.
Умин стиснул зубы. Из глаз покатились слезы — не от боли, а от отчаяния. Безликий Бай стоял над ним неподвижно и молча. Огонь кидал отблески на его маску, и в колеблющемся свете она казалась искаженной гневом и злорадством.
— Ваше высочество, Се Лянь, гэгэ, помоги мне... — зашептал Умин. Он уже умер с именем наследного принца на губах и был готов умереть еще, только бы спасти, защитить. Но сейчас его смерть будет абсолютно бесполезна для Се Ляня.
— Я убью тебя, — спокойно сказал Бай. — Но не сейчас. Путешествие принца как нового Белого бедствия только начинается. Ты будешь служить ему и поможешь ему отомстить за падение Сянлэ. Когда задача будет выполнена, я приду за тобой.
***
Наступила тишина. Умин закрыл глаза. Если не шевелиться, то вполне можно терпеть. Набравшись сил, он медленно поднял ноги и по очереди опустил стопы на землю. Рана на голени почти не беспокоила, но бедро, снятое с острого стебля, неприятно хлюпнуло кровью.
Теперь его тело висело, изогнувшись дугой, голова запрокинулась назад, а стопы касались земли. Он видел неровный квадрат потолка, освещенный лучами заходящего солнца, которые отразило озеро. Разглядывая этот единственный участок света, Умин позволил себе еще одну передышку.
Пошевелиться казалось невозможным, но он вспомнил Се Ляня. Сколько ударов меча он выдержал, сохраняя твердость духа? Неужели Умин не справится с несколькими ранами?
Сжав зубы, он опустил руки и нащупал под собой твердый стебель, пронзивший его живот. Сосредоточившись, он крепко схватил его и попытался оттолкнуться, чтобы сняться с острия. Тело медленно поднималось вверх, бамбук, покрытый густой кровью, с трудом выходил. Одновременно Умин пытался подняться и освободить лопатку, хотя это оказалось крайне сложно с поврежденным животом.
Наконец, последний цунь бамбукового стебля отпустил его. Измученный и разбитый, но не издавший ни единого стона, Умин рухнул на дно ямы. Порох тут же прилип к ранам, вызывая острое жжение. Стиснув зубы, Умин поднялся, опираясь на стену. Отряхнулся, насколько мог, и посмотрел наверх. Сможет ли он выбраться из ямы, если даже на ноги встал с большим трудом?
Ползая на коленях, Умин выдернул со дна все колья, чтобы не рисковать упасть на них снова, если прыжок не удастся. Сгреб порох руками и ногами, освободив для себя небольшую площадку. Запрокинул голову. Сумрачный потолок пещеры казался сияющим небосводом. Там, наверху, можно увидеть заходящее солнце — теплое, ласковое, не ранящее глаза. Там, наверху, Се Лянь.
Умин оттолкнулся, подпрыгнул, но всё было тщетно. Попытки только изматывали его, он едва достигал половины высоты ямы. Раны медленно и грязно кровоточили. Туман постепенно заполнял сознание.
— Мне надо отдохнуть, — прошептал Умин, — совсем чуть-чуть.
Он лег на землю, на участок, освобожденный от пороха, скорчился в позе младенца. Ладони прижались к лицу, пальцы коснулись потемневшей, запятнанной шелковой ленты.
— Ваше высочество, — произнесли губы прежде чем Умин погрузился в тяжелый сон, похожий на обморок.
...Когда он очнулся, цвет потолка пещеры над ним изменился. Кажется, он пролежал без чувств всю ночь. Тело ломило, но раны больше не кровоточили. Умин собрался и с силой ударил кулаком в стену, оставив на ней глубокую вмятину. Еще несколько ударов, насколько хватало ускользающих сил — и, цепляясь за выбитые каменные уступы, Умин в конце концов выбрался наверх.
Он упал на пол, тяжело дыша. Позволив себе всего пару мгновений отдыха, Умин вскинулся и встал на колени. Алтарь на противоположном конце пещеры был пуст!
Шатаясь и едва удерживаясь на ногах, он добрался до каменного постамента. Принца не было. Не было ни черного меча, ни следов крови, которую однажды Умин, сам не понимая как, превратил в лепестки цветов. Лишь одинокая увядшая примула лежала на полу.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!