Часть 4 В ночь

Я просыпаюсь как от резкого толчка. В комнате темно, но что-то заставляет меня наколдовать темпус, и я понимаю, что едва не проспал на работу Драко. Да, я решил, что сегодня дам этому гаду отоспаться и схожу вместо него. Не то чтобы у меня была оборотка. Просто не думаю, что местные жители, да ещё и ночью, особенно приглядываются друг к другу. Какое-нибудь отвлечение внимания, ну, если не поможет — легкий Конфундус или Обливиэйт… В любом случае Драко сегодня надо отоспаться. У меня почему-то такое чувство, что он вернулся с того света.

Я встаю рывком, стараясь не цепляться за теплую мягкость сна, напяливаю на себя серую робу Драко. Я не уверен, что в моем состоянии сейчас безопасно трансфигурировать предметы, к тому же нужно беречь силы для влияния на коллег Драко. С завода имени такой-то матери. Мерлин, как его занесло сюда? Прошлое вспоминается какими-то ошметками. И нет, я сейчас не хочу забивать себе голову напрасными попытками вспомнить что-нибудь. Вспоминать будем потом — если уцелеем. Сейчас надо попытаться просто прожить этот день. Точнее сказать, ночь. Кто знает, как там всё обернется.

Выхожу на улицу. Замираю в растерянности, потому что не знаю, куда идти. А потом замечаю черные, скользящие в одном направлении тени, одетые в одинаковую серую форму. И решаю просто следовать за ними. Вряд ли здесь много мест, где работают по ночам.

* * *

Я просыпаюсь как от резкого толчка. В комнате темно, и я, поборов желание наколдовать темпус — сейчас меня и муха может прихлопнуть — тянусь к часам. Увидев слабо светящийся в полумраке циферблат, я понимаю, что работу к дохлым пикси проспал. Причем очень конкретно. Интересно, какой это мерзавец покрепче занавесил окна? Они хоть и грязные, а свет пропускают. Я сажусь рывком, вспоминая: Поттер. От резкой смены положения во рту появляется металлический привкус. Упало мне на голову это стихийное бедствие — теперь одни неприятности. Хоть жди их, хоть не жди.

Попытавшись безуспешно найти свою одежду, я в ужасе начинаю догадываться, о том, куда этот грифиндурок мог отправится. Идею о том, что он прихватил мою робу как память о недолгом общении, я отметаю сразу. Вряд ли Поттер помнит даже, как он сюда попал. А вот что, преисполненный ложно понятого благородства, этот шрамоголовый отправился на поиски приключений, в объятия Гойлу, Нотту и другим милым ребятам — я практически уже не сомневаюсь. Мерлин его подери! Наверное, мне надо куда-то идти, но время безнадежно упущено, и, попытавшись встать, я чувствую, как предательски дрожат колени. Ну его к Мерлину, это благородство. Сам напросился, сам пусть теперь и выпутывается… Хотя, как представлю себе плавающий по холодным волнам труп Поттера, так становится обидно. Зря, выходит, столько сил потратил. Щенком он бы утонул так же. Может, ещё быстрее.

Перед глазами пляшут картинки прошлой ночи. Да, мне было страшно. Декан говорил, что важно уважать свой страх. Смотреть ему в глаза, признавать его силу и возможности, а потом делать то, что считаешь нужным.

* * *

Щенок мирно спал на моем тюфяке так, как будто это королевское ложе — так, как умеют спать только собаки и дети. На спине, раскинув лапы и хвост, улыбаясь чему-то своему, светлому и беззаботному. Во рту у меня пересохло. А что, если я ошибся с расчетами, и заклятие убьет его? Или, что даже ещё более вероятно, я сдохну раньше, чем смогу закончить? "Сделай свой страх союзником. Выслушай его, просчитай с ним варианты, а потом иди", — так напутствовал нас декан. Что ж, уж он как никто другой многое знал о страхе.

Я набираю побольше воздуха, сажусь поближе к стене — если что, прислонившись к ней спиной, смогу продержаться дольше.

— Nihil, locum tuum nosti.

Я стараюсь говорить тихо, но твердо. С магией так всегда: едва начнешь что-то, должен уже завершить, хочешь ты того или нет — сильное заклинание протащит творящего его волшебника до конца.

Я повторяю слова, длинной витиеватой дорогой они выходят из-под руки, каждый взмах создает почти видимую арку над телом. Это уже больше не безмятежный щенок. Бока его судорожно взымаются, ноздри расширились. Из уголка рта капает слюна. Я никогда не молился Богам, но вот сейчас, если ты есть, Господи, не дай ему умереть. В конце концов, совершенно некому будет выкинуть труп из моей комнаты..

— Vita omnia inania implet.

Слова как живые с усилием выходят вместе с дыханием, кажется, я тоже запыхался в этой дороге, Поттер. Рыбная диета и холод не способствуют расцвету организма, а ведь до отката еще дело не дошло, я сейчас сам как щенок, или нет, уже почти Поттер — черная лохматая макушка, Мерлин его раздери... Худые, такие беззащитные плечи и маленький, тонкий собачий хвост...

Я знаю, мне немного осталось, но, кажется, я успею. Я успел. Передо мной лежит худющий и грязный Поттер, почему-то в магловской футболке и протертых штанах. Меня накрывает откатом, но я еще успеваю добраться до душевой. Мне уже так хреново, что я даже не морщусь от вони, стоящей там. В наших лачугах вода течет тоненькой струйкой и скорее смачивает, чем отмывает отходы жизнедеятельности. Да, наследник древнего рода Малфлоев сдохнет, как последняя крыса в магловском вонючем туалете. Наверное, это и есть торжество нового мира. Я закрываю глаза, мне уже все равно.

...Я в бессильной ярости сжимаю крепко зубы. Столько усилий, столько трепыханья, и ради чего? Чтобы сейчас этот авантюрист без мозгов стянул мою рабочую одежду и в ней умер, в первый же день своего превращения? Феноменальное неуважение к усилиям окружающих! Я крепко закрываю глаза и дышу глубоко. Маглы уверяют, что это успокаивает. Поттер — прохиндей и паразит, он обязательно доберется сюда живым, Мерлин его раздери.

Минуты тянутся тягуче, удушающе медленно. Наконец дверь скрипит, и в комнату вваливается это лохматое чудовище. Вот убил бы его сам голыми руками, да сил пока нет. Наверное, вчера я должен был умереть. И проблем бы никаких сейчас не было, и больше во веки веков. Так нет же, надо было вмешаться этому жуткому питомцу, бесхвостому чудищу.

— Ты хоть понимаешь, что тебя могли убить? — цежу я сквозь зубы, стараясь придать голосу металлическое равнодушное звучание, но с сожалением слышу в нем еле сдерживаемую ярость волнения. — Ты хоть понимаешь, что отправился сегодня один в логово пожирателей смерти? — вновь начинаю я, стараясь не смотреть на этого идиота, стараясь поймать и не выпустить дурацкие слова: «Ты хоть понимаешь, как я волновался за тебя?» Вот, ей-Богу, никогда не думал, что могу так привязаться к собаке, а ведь именно по собачьему образу Поттера я, наверное, сейчас и скучал. Тот ещё дебил.

— Они тоже мои сокурсники, — только и говорит этот идиот в ответ. — И потом, я не знал, что вас тут так много. — Бросает на меня быстрый взгляд из-под растрепанной челки, добавляя не к месту: — Мне очень понравилось, как они волновались за тебя.

— Ага, за шкуру они свою волновались, — так и тянет съязвить, но я удерживаюсь, почему-то не хочется расстраивать этого наивного идиота, да и сил спорить тоже пока нет.

— Я тут рыбы тебе принес. На ужин.

— Фу, — только и говорю я.

На что Поттер замечает в задумчивости:

— Больше-то все равно ничего нет. Давай я её поджарю хитро.

Пока он возится в углу над маленькой ржавой плиткой, я задумчиво изучаю его лохматую макушку и упражняю силу воли. Мне безумно хочется наброситься на него с расспросами, всё-таки это на моей работе он был, и мне потом за этот кошмар отвечать. Раз он до сих пор жив — с ребятами он как-то договорился. Поскольку к нам до сих пор не пришли представители администрации, начальство он тоже ввел в заблуждение. Что это: невероятное обычное поттеровское везение, или он не так безнадёжен, как кажется? И вообще, зачем он тут застрял? Надолго? С какой целью? Это мы приписаны к проклятому острову, этот шрамоголовый грифиндурок же абсолютно свободен.

Я почти теряю терпение, собираясь уже выпытать всё, но, во-первых, жареная рыба пахнет довольно вкусно, а в-вторых, он, наверное, здорово проголодался после рабочей ночи. Пусть сперва поест.

Рыба на удивление удалась. Даже я съел её с удовольствием, хотя после вчерашнего вообще глотаю с трудом, да и рыба нам тут уже осточертела хуже дохлых пиксей. Она здесь вместо хлеба, молока и лимона, и заменяет собой обед, завтрак, ужин, жену, родителей и братьев с сестрами.

Поттер каким-то привычным жестом собирает пару старых с отбитыми краями тарелок и отправляется в туалет, являющий по совместительству и ванной. Оттуда доносится погромыхивание нехитрого кухонного скарба. Он не только готовит, он ещё и посуду моет, засранец. Блаженный сон смежает веки. Налитые свинцом они тянут меня куда-то далеко, в обьятия сладкого Морфея, как бы сказали в приличном обществе. Здесь на острове скажут: «нажрался и в койку»… По телу, даже несмотря на все, случившееся вчера, пробегает сладкая истома. Даже подумать странно. Сегодня я могу целый день не работать. Совсем. Не знаю, что скажут наручники и за ними смотрящие. Судя по тому, что ничего ещё не произошло, там решили, что после вчерашнего я пока не могу шевелиться. Ну, пусть и дальше пребывают в этом заблуждении. О завтра я думать не буду.

Ловко неся одновременно всю кухонную утварь, включая покалеченную сковородку с отбитой ручкой и пару непередаваемого цвета кружек, в комнату деловито заходит Поттер. Мне становится жутко неудобно. Вот он отработал сегодня всю смену. Я помню, каким адом это было в самый первый день. И жратву приготовил. И еще и перемыл всё. А я всё валяюсь и валяюсь как последний сибарит. И вообще, почему он шуршит как последний мальчик, что с магией? Но вместо этого я начинаю издали, как учили правила хорошего тона. Сперва нужно сказать комплимент или просто что-то приятное.

— Тебе бы поваром работать. В любом магловском ресторане с руками оторвут, — мечтательно выдохнув, говорю я. И даже не кривлю душой. Рыба получилась отменная.

— Отрывать ничего не надо, — серьезно отвечает Гарри и потом смотрит на меня прямо, спокойно: — Я надеюсь сперва вспомнить, как я здесь оказался.

— Ну, если ты от меня ждешь объяснений — то напрасно. Я тоже без понятия. — Потом, помолчав, спрашиваю ехидно: — Хочешь, чтобы я тебе в голову заглянул? Хуже уже все равно не будет. Если я пережил вчерашнее, парочку пыточных проклятий запросто переживу.

— Нет, — в ужасе отскакивает Поттер. — Не надо никуда заглядывать. Есть же другие способы вспомнить?

Я только пожимаю плечами. Способы-то есть, но им, Поттер надо долго и упорно учиться.

— Вот ты меня и научишь, — широко улыбаясь, заявляет Поттер, и я понимаю, что сказал последнюю фразу вслух. — Спешить мне всё равно некуда, на работу я принят, ребятам твоим очень понравилось магловское пиво.

Я смотрю на этого проходимца вопросительно. Декан ещё умел поднимать одну бровь, но мне до него далеко.

— Давай я с самого начала расскажу, — довольно потирает руки Поттер и осторожно садится на край моей кровати. В комнате так тесно, что к торжественному поеданию рыбы я даже не вставал, просто устроился поудобнее на том же месте, где и спал. На самом деле я вряд ли смог бы долго сейчас сидеть на стуле, но Поттеру это знать не обязательно. Спишем всё на тесноту.

Всё-таки дух авантюризма у гриффиндорцев врожденный. Вместе с идиотизмом. Переодеться в чужую одежду и отправиться неизвестно куда незнамо зачем — это очень в их духе. Хорошо хоть лимита на колдовство у Поттера нет — чувствую, ему сегодня пришлось хорошенько попрактиковаться в Обливиейтах и Конфундусах.