Глава 3. Сирень

Под ногами хрустел гравий, не позволяя бесшумно ходить по узким улочкам. У одного участка, возле старого забора, цвела сирень — высокая, густая. Запах ненавязчивый, но заметный, приятно улавливался в теплом воздухе. Некоторые лепестки уже опали, укрывая землю. Хотелось остановиться, забыться, но нужно было спешить. Он уже успел растоптать какой-то цветок, когда пытался догнать соседа, который шустро проскакивал один двор за другим. Лололошка надеялся, что Джон шутит. Но с каждой улицей, всё ближе подводящей их к частному сектору, эта надежда угасала. Парень бывал здесь редко, все его друзья жили в многоэтажках, как и он сам. Узкие переулки, тихие дворы, запах свежескошенной травы и щебет невидимых птиц, всё казалось чужим. Попытки запомнить дорогу терпели неудачу, взгляд всё время приходилось держать на Харрисе, который стремительно петлял меж домов, словно знал каждый поворот наизусть. По пути Джон бодро и без тени смущения поделился своими планами насчет курицы. Он собирался провести над ней «ряд безболезненных опытов», как выразился сам. А если курицу достать не удастся, подопытным станет Ло. Тот попытался возмутиться, но его быстро перебили. В конце концов, он сам согласился пойти, пусть и не до конца понимал, во что ввязывается. Ему просто хотелось отвлечься. Где-то два часа назад, его разбудил отец. Видимо, мужчине приснился очередной кошмар, связанный с женой. Все негативные эмоции на себя взял Лололошка. Пришлось молча выслушать, что мама ушла по его вине. Все крутилось по привычному сценарию. Отец не кричал, а просто недовольно бормотал над его постелью. Парню оставалось только сжать сильнее простынь, которой укрывался, и ждать. После этого конкретно отбило сон. Мужчина ушел пить чай на кухню, а Ло остался на том же месте. Ему было сложно вспомнить даже лицо матери. Все воспоминания, связанные с ней, размыты. И у него не было шанса вспомнить женщину. Отец уничтожил всё, что осталось от неё в их жизни. У парня не было выбора. Никто не рассказывал почему мама ушла. Почему не забрала его с собой. Оставила одного. Так почему виноват он? Может, правда виноват, но забыл? Чтобы успокоиться, Лололошка пошел на улицу, а после через несколько часов планировал встретиться с друзьями. Но никак не ожидал, что встретит соседа под подъездом, который уже лениво разложился на лавочке. Слово за словом, и вот, он оттаскивает Джона от чужого забора. Харрис уже почти перелез, но Лололошка, сообразив, что тот сейчас совершит преступление, быстро схватил его за ногу, и дёрнул на себя. Выслушав болезненное шипение соседа, и несколько оскорблений в свой адрес, парень решительно не отпускал Джона. — Я ж думал, что ты шутишь, а ты то дурак, реально полез, — недовольно бормотал Ло, чтобы их не заметили люди. Жители давно проснулись, и уже приступили к домашним делам, даже в выходной. Шанс, что двух подростков, заметят, был достаточно высок. — Не мешай науке, — громким шепотом отвечал Джон, вырывая свою ногу из захвата. Он уже успел получить несколько царапин, падая с забора. Пижамные штаны тоже пострадали, но ему было откровенно плевать. Лололошка уже просто сдался, и смотрел, как Харрис осознает, что его идея с самого начала не имела шанса на успех. Не притащит же домой курицу. Родители тоже скандал такой начнут, что выслушивать придется ещё неделю точно. — Я не хочу уходить с пустыми руками, — решительно заявил Джон, спустя несколько секунд молчания. Он резко подорвался с земли. Оказалось, Харрис решил устроить настоящее нападение на сирень. Ло сначала подумал, что тот просто хочет обломать пару веточек. Но реальность заставила разбить все предыдущие предположения. Они направились к тому самому кусту, который заметил Ло. Он понравился ему с самого начала, но парень никак не ожидал, что Джону сирень тоже приглянется. И это вышло цветку плохим боком. — Ты что, решил себе ботанический сад дома устроить ? — с сомнением спросил Ло, наблюдая, как Харрис влазит в куст. — Приходить домой, и не подарить матери цветы, дурной тон, соседушка. А, точно, у тебя ж нет матери. Тебе то откуда знать, — хмыкнул тот, уже держа в руках охапку сирени. — Ты бы ещё лопату прихватил и выкопал всё с корнями, — пробурчал Ло. В этот раз его ворчание не проигнорировали. Харрис замер, задумался и, к облегчению Ло, оставил хотя бы половину куста в покое. — Ну, у меня рук не хватит, все остальное унести, — сказал он с довольным видом. Ло вздохнул. Половина куста осталась на месте, а другая ушла в жадные руки. С приличными букетами сирени в руках, парни молча плелись по дороге, словно только что ограбили цветочный магазин. Лололошка украдкой оглядывался назад, переживая, не испортил ли он день какой-нибудь бедной старушке, которая возможно ухаживала за кустом. Или же дяденьке, что смотрел за сиренью, посаженную его мертвой женой. О нет, ему лучше не уходить в такие мысли, затянет надолго. Харрис, напротив, выглядел вполне довольным собой. Он задумчиво прикидывал, есть ли дома подходящая ваза, а если и нет, придумает что-то другое. — Надеюсь, сирень не мстит, — пробормотал Ло, виновато глядя на букет. — Да не съест тебя она. Таких кустов по нашему городу сотни, если не тысячи, — хмыкнул Харрис, не оборачиваясь. Листья цеплялись за рукава, успевая щекотать оголенные участки кожи. Люди, уже вышедшие работать на свои участки, с интересом наблюдали за ребятами. Кто-то с искренним любопытством разглядывал сирень, другие смотрели с осуждением, как на преступление средней тяжести. А большинству было плевать. Их больше волновал полив огорода. Дважды на них залаяли собаки, без особой агрессии. Просто показать хозяевам, что они работают. Но одна, особо принципиальная дворняжка, не ограничилась лаем и бодро увязалась за ними. Харрис, с руками, полными сирени, пытался сохранять самообладание, но все же успевал бросать в собаку оскорбления. Это только ещё больше раздразнило собаку. Та уже начала прыгать на Джона, запачкав его штаны. Сосед уже был готов обороняться сиренью, но Лололошка вовремя вмешался, отпугнул животное, и сразу же начал громко хохотать, глядя на лицо Харриса. — Она уже подумала, что ты в ответ начал лаять, — сквозь смех проговорил он, вытирая глаза. Эта фраза очень не понравилась соседу, но тот промолчал, лишь скорчив недовольную гримасу. Дворняжка, увидев, что парни не представляют угрозы, а просто веселятся, начала махать хвостом. Собака увязалась за ними, и шла уже приличное количество времени. — Отлично, пусть себе в пасть берет сирень, помогает нести, — уже сдавшись, предложил Джон, но Ло был откровенно против. Ему нравились животные, даже приставучие, поэтому парень готов защищать даже незнакомую собаку. Уже выходя в знакомый район, Ло нелепо попытался почесать нос. Джон высмеял его попытку, во время которой, выпало несколько веток сирени. Лололошка так и хотел хряснуть всем букетом ему по голове, но было жаль цветы. Уж если и вырвали, то нужно беречь их. Хотелось наполнить свою комнату приятным ароматом, выбрать красивую вазу, наслаждаться видом нежных лепестков, а не разбросать все на асфальте. — Моя сестра очень любила сирень, — внезапно сменил настроение Джон. Лололошка поднял свой взгляд. Сосед выглядел задумчивым. Было неожиданно, что Харрис поднимет такую тему, особенно после недавних событий. Он, конечно, почти ничего не слышал о сестре Джона, знал лишь, что та погибла. Наверное, брат и сестра очень любили друг друга, раз парень с такой аккуратностью вспоминает её. Было непривычно видеть соседа таким. — Хороший выбор, — сказал Ло, не найдя лучшего ответа. Ему самому нравилась сирень. Эти цветы означали весну, скорое наступление лета, а значит и отдых от учебы. Джон промолчал, лишь бросил задумчивый взгляд в его сторону. Ло и не требовал объяснений. Понимал, что даже глядя на предмет, который напоминает близкого человека, в душе поднималась буря. И эта буря могла приносить разные эмоции. Смотря на соседа, было понятно, что тот ценит любое воспоминание с сестрой, даже если оно отзывается грустью. Они разошлись по своим квартирам, не попрощавшись. После тех слов Джон резко замолчал и всю дорогу шёл молча. Это было непривычно. Он всегда казался шумным, ярким, живым, а теперь будто разрядился, стал тише и тусклее. Лололошка провожал его взглядом, пока тот, неуклюже держа букет, пытался открыть дверь. Это вызвало лёгкую улыбку на лице. Он знал, что его самого сейчас ждёт то же самое. Поэтому аккуратно опустил цветы на пол, чтобы не мешали. Ключи нашлись сразу, в его одежде было не так уж много карманов. Дверь поддалась привычно, с лёгким скрипом, и его тут же встретил знакомый запах, смесь пыли, книги и чего-то родного, едва уловимого. Коридор быстро наполнился новым ароматом. Лололошка занёс сирень и прошёл на кухню, но там вазы не оказалось. Он заглянул в кладовку, к своему удивлению, нашёл её почти сразу. Её давно никто не трогал. Он провёл пальцем по ободку, вся в пыли. Последний раз ваза стояла на столе, когда хоронили любовницу отца. Тогда цветы увяли за два дня, не желая задерживаться в квартире. Он молча ополоснул стекло, отставил лишние мысли и вернулся в коридор. Поставив сирень себе на стол, Лололошка довольно осмотрелся. Теперь комната заиграла новыми красками. Проскочила мысль, что нужно чаще приносить цветы в дом. Парень почти сразу же принялся за домашние дела. Сначала вымыл кухню, потом добрался до ванной. Успел запыхаться, но не сбавил темп, а наоборот, уборка давала какое-то странное ощущение порядка, как будто вместе с пылью уходили лишние мысли. Ему действительно нравилось убираться, особенно когда дома никого не было. В тишине, без лишних слов и звуков, всё становилось проще. Где мог быть отец, Лололошка не знал, да и не хотел задумываться. Лучше просто наслаждаться редким покоем, пока никто не зашёл в комнату и не начал упрекать его за пропущенную пылинку или «не так стоящий» стул. Да и получить в нос по мелочи не хотелось.

***

На следующее утро Лололошка снова проснулся рано, но не потому, что его разбудил отец. Просто выходные закончились, и пора было идти в школу. Хоть как хотелось пролежать лишний часок в кровати, он знал, если опоздает, Ричард его не простит. Тот терпеть не мог сидеть один. Ему было жизненно необходимо с кем-то разговаривать на уроках, а всех остальных одноклассников он считал... странными. Поэтому общался только с Лололошкой. Ричард был его близким другом, хотя и человеком вспыльчивым. Особенно сильно он конфликтовал с Джоном. Умудрился как-то раз, оскорбить родителей Харриса, учитывая, что у самого и без того были гиперопекающие родители. За такие слова он тогда нехило получил. Они с Лололошкой учились в одном классе и сидели за одной партой с самой средней школы. Подружились случайно, никто даже толком не помнил как. Одноклассники до сих пор не понимали, как Ло вообще умудряется с ним дружить. — Ну как там твои дела? — спросил друг, пока Ло доставал учебники из рюкзака. У них сейчас была математика. Первый урок, а учитель с ужасным настроением, но это не мешало Ричарду открыть рот и говорить. Лололошка не решался злить учительницу, которая уже бросала на парней раздраженные взгляды. Поэтому тихо пообещал Ричарду рассказать на перемене. Урок за уроком, а Ло так и не рассказал про Джона. Ему одновременно хотелось рассказать Ричарду про то, что его сосед начал вести себя более нормально, но отталкивало то, что друг может взбеситься. Лололошка конечно рассказал, что нарвал сирени, и у него сейчас стоит красивый букет, но не упомянул, что делал это Харрис, а он лишь стоял в сторонке. А Ричард, кажется, и не замечал недосказанности. Слишком простым человеком был. Наступил обеденный перерыв. Времени было мало, поэтому друзья рванули в столовую. Сегодня на обед давали куриную котлету и пюре. Лололошка от котлеты тут же отказался, скептически взглянув на неё, вот пюре ел без претензий. Ричард же уплетал всё подряд. Со стороны он напоминал голодного хомяка, только гораздо менее милого. К ним за стол присоединился Дилан, их общий друг, хоть и из параллельного класса. Он учился вместе с Джоном, поэтому нередко жаловался на его выскочку-шоу прямо с утра. Но сейчас все трое спокойно обедали, не нарушая покой. Лололошка почти не заметил, как кто-то сел рядом, всё внимание было на еде, и на вкусном яблочном соке. Его редко подавали, так что парень наслаждался в полной мере. Но его взгляд резко оторвался от тарелки, когда он увидел лицо Ричарда. Тот застыл с поднятой вилкой, глаза у него чуть не вывалились из орбит, а рот был набит едой до отказа. Попытка что-то сказать закончилась странным глухим звуком и угрожающим чавканьем. Дилан тоже отложил вилку и с раздражением посмотрел на новоприбывшего. Вид у него был такой, будто его сейчас стошнит. Лололошка медленно повернул голову, чтобы наконец увидеть, кто вызвал такую реакцию. И уже, кажется, догадывался. — Лололошка, представляешь, мой букет выбросили родители. Твой хотя бы пережил эту ночь? — начал разговор Харрис, не обращая внимания на Ричарда, который пытался убить парня одним взглядом. Поведение соседа было размеренным, спокойным, и даже доброжелательным. — Пережил. А тебе, что новый вручить? — улыбаясь предложил Ло. Дилан проследил за его реакцией, и уже с легким любопытством продолжал наблюдать за их разговором. — Не стоит, снова зря рвать цветы, зная, что они окажутся в мусорке, — ответил Джон, подпирая голову руками. Лололошка не понимал мотивов Харриса, и почему же гений снизошёл до них. Ему, как и Дилану, было интересно, что тут забыл сосед. А вот Ричард, уже проглотив еду, получил возможность открыть рот, которой сразу воспользовался. — Иди на другую клумбу, не для тебя цвели, — недовольно начал парень, открыто показывая свою неприязнь. — Ой, а я уже понадеялся, что тебе рот заклеили, — с милой улыбкой, ответил Харрис, в наглую забирая сок Ричарда. Друг ещё не успел отпить, поэтому сосед и не побрезговал осушить чужой стакан. Напряжение между этими двоими только росло. Лололошка не хотел, чтобы они снова начали перепалку. Ведь это затянется надолго, и нормально никто так и не пообедает. Но к счастью, к Джону подошёл учитель, что интересовался темой, обсуждение которой, займет много времени. Сосед недовольно цокнул языком, перед тем как встать. Ричард забрал свой пустой стакан, будто вернув себе дитя. Дилан же, не терял время, и сразу начал расспрос, не скрывая свой интерес. — А чего это он к тебе пристал? — Да я никак не мог рассказать, что вчера с ним по сирень ходил, — Ло решил промолчать о первой цели, озвучив лишь часть про цветы. Но этого уже хватило для недовольства Ричарда. — Поменьше с ним общайся, а то станешь умным помидором в очках. Лололошка так и не понял, почему именно помидором, но уже решил не спрашивать. Просто молча согласился, тем самым, успокоив парня. Они спокойно продолжили обед, но Дилану пришлось отдать свой напиток, чтобы Ричард не умер от жажды.

***

Джон стоял в шумном коридоре, окружённый бегущими детьми. Они носились туда-сюда, сталкиваясь друг с другом, спотыкаясь, и будто нарочно хотели врезаться в него. Он не двигался. Просто смотрел на них, как на назойливых обезьянок. Напротив стоял учитель, тот оживленно рассказывал о очередном конкурсе. Джон слушал без особого интереса, почти не вникая в разговор. Его постоянно втягивали в такие мероприятия. Каждый раз, когда он пытался отказаться, учителя намекали, что после этого поговорят с его родителями. Этого было достаточно , чтобы Джон согласился. Родители воспринимали любое участие как способ самоутвердиться, через своего сына. Ему оставалось молча кивать, лезть туда, где ему неинтересно, неприятно, а иногда и тошно. Харрис пытался спрятаться, даже сел за стол, где его никто раньше не видел. С друзьями Лололошки у него были ужасные отношения, поэтому с такой компанией его никто не ожидал увидеть. Но учитель умудрился заметить его сквозь толпу. Джон выдохнул, потер переносицу и, чтобы просто побыстрее отвязаться, согласился на всё, что от него требовали. Он не получал ничего. Ни знаний. Ни удовольствия. Ни чувства роста. Всё это было нужно только для отчётов, галочек и чужих амбиций. А когда он пытался объяснить родителям, что не хочет участвовать, что в этом нет смысла, его не слушали. Он медленно отвернулся от учителя и пошёл прочь по коридору. В груди снова скреблось ощущение, что он не принадлежит самому себе. И не знал, останется ли от него хоть что-то, когда всё это наконец закончится.Вернувшись в класс, с ужасным настроением, Джон вспомнил, что так и не перекусил. Эти прятки от учителя ничего хорошего не принесли. Единственное, он смог лишний раз поиздеваться над Ричардом. У него давно были перепалки с ним, ведь друг Лололошки не стеснялся на упоминания родителей, которые давили на Харриса. И ведь парень хорошо попадал в болевые точки. Сжав кулаки до хруста, Джон заметил, что его соседка по парте странно на него смотрит. — Все в порядке? — слегка переживая спросила Молли. Харрис сидел с ней только по причине того, что она была хоть немного способной девушкой. И она не так раздражала как остальные. — Ага, не обращай внимания, — отмахнулся от неё Джон. Его сейчас больше заботила вчерашняя перепалка с родителями. Он нервно крутил ручку в руках, пока вспоминал события. Кажется, класс вокруг постепенно исчезал, а голос соседки по парте перестал быть слышен. Когда их сын пришёл с букетом сирени, родители встретили его с ярким недовольством. Им не понравилось всё, и то, что он притащил в дом сорняки, и особенно, что ушёл с утра пораньше, не оставаясь дома, чтобы повторить материал, перед учебным днём. Цветы не простояли в доме и часа. Мать демонстративно вышвырнула их из окна кухни, пообещав, что завтра оттащит их ещё дальше. Джон ничего не ответил. Только сильнее сжал пальцы в кулак. Он чувствовал, как внутри всё бурлит, как злость поднимается к горлу, но проглотил её. Молча. Без скандалов, без объяснений. Как делал уже не в первый раз. Ко всему, родители ужаснулись его внешним видом. Да, он сам с детства любит чистоту, но сегодня не обращал внимания на свои штаны. Ему впервые удалось избавиться от параноидальных мыслей, что заставляли его держать себя в порядке. Его впервые не волновал внешний вид. В комнате пахло остатками сирени. Джон сел на пол, облокотившись спиной о кровать, и какое-то время просто сидел в тишине. Пытался успокоиться. Пытался не думать. Пытался дышать. Да, определенно, мама помнила, что Саша любила эти цветы. Она бы не начала такой скандал, если бы не напоминание о дочери. Джон был тем самым ребенком, который все время балансировал на грани. То покладистый и тихий, то упрямый и невыносимый. Один день он без слова делал всё, что велели, а в другой, смотрел в потолок и отказывался двигаться с места. Не садился за учебники, и даже выкидывал тетради. Если бы не сестра, у него, возможно, так и не появилось бы собственного мнения. Он смотрел на неё с восхищением. Она была для него не просто примером, а окном в совсем другой мир. В её поведении было что-то дерзкое, независимое, живое. С ней он понял, что мир не обязан крутиться вокруг маминых слов и отцовских приказов. Сестра разбивала установленные рамки, за что её и не любили. Иногда она брала его за руку и уводила из дома. Они ходили по дворам, забирались в старые огороды, рвали сирень, даже когда Джон трясся от страха, что их поймают и наругают. Она только смеялась, обещая, что сейчас заберет весь куст. От этих слов, Харрис впадал в ещё большую панику, ведь переживал, что сестру накажут. А её ругали часто. Чаще всего за то, что плохо влияет на брата. И ведь со стороны, это казалось правдой. Но парень был ей благодарен. Если бы не Саша, сейчас бы он был простой марионеткой в руках отца и матери. Ему было противно, что у него не хватает сил полностью отвязаться от родителей. После потери сестры, с этим стало ещё сложнее. Он просто разрывался. Мог спорить, не слушать, но постоянно возвращался к ним на цепь. У него отобрали свободу. Свободу собственного я. Джон смотрел в потолок. Спина ныла от долгого соприкосновения с твердой поверхностью, но он и не задумывался менять положение тела. Он уже давно пришел домой, но мыслями был где-то далеко. Остался ещё во вчерашнем дне, забыв почти все, что происходило с ним сегодня. Монотонные дни. Парень пытался разбавить их чем-то, но все попытки проваливались. Становилось по-детски обидно. Хотелось кричать, ломать все, что попадет под руку. Харрис ругал своего внутреннего ребенка: "Хватит ныть, ты не маленький." Но, иронично, он сам себя не слушался. Не мог прекратить обижаться на мир. Как же хотелось заткнуть этот голос в голове. Просто закрыть уши, закрыть глаза, но в итоге, это ему закрывали рот, и связывали руки. Резкий стук в окно заставил Джона вздрогнуть. Сердце почти выскочило из груди. Он слишком глубоко ушёл в себя, настолько, что мир вокруг словно стёрся. Даже в собственном доме потерялся. Нащупав рукой телефон, который лежал рядом, он резко сел. За окном уже давно стемнело, и поймал себя на мысли, что вполне мог бы заснуть прямо на полу. Спина отозвалась болью на резкое движение, а перед глазами поплыли тени. Джон замер, чтобы прийти в себя, выровнял дыхание, только потом подошёл к окну. Стекло звенело под ударами… швабры? Или это была какая-то палка? Кто-то с упрямством лупил по стеклу, явно не собираясь останавливаться, добиваясь внимания. Догадаться, кто это, было несложно. Джон закатил глаза и с лёгким раздражением распахнул окно. Холодный ночной воздух тут же ворвался в комнату. Его не хватало всё это время. Из соседнего окна выглядывал Лололошка. Когда сосед увидел, что его наконец-то заметили, аккуратно затащил швабру обратно к себе в комнату. Спокойный, умиротворенный, от него веяло теплом. Даже просто смотря на это лицо, становилось как-то спокойнее. Хотя скорее всего, это просто эффект от свежего воздуха. Но вот задача, когда у Ло появился пластырь на щеке? — Ты там днём плакался, — без всяких приветствий бросил он. — Поэтому держи. Он протянул руку, в которой оказался стеклянный стакан. Внутри, маленькая веточка сирени, но пышная. Но от неё пахло тем самым запахом, который Джон не мог выкинуть из головы весь день. Перед глазами сразу появились обрывки воспоминаний, где сестра ставила ему такой же маленький стаканчик на стол. Джон внимательно рассмотрел стакан, что ему вручили. Стекло было холодным, Лололошка, похоже, только что налил воду прямо из-под крана. Пальцы неприятно щипало, но он не спешил отставлять сирень. На лице Харриса появилась довольная, ленивая ухмылка. — А ты мне уже цветы даришь? — Это те самые, что ты сам вчера рвал, — ответил Лололошка, с лёгкой тенью раздражения в голосе. Хотя по глазам было видно, обиделся не всерьёз, просто вопрос задел самолюбие. — Вроде почти куст уносили, а теперь держу одну палку, — Джон фыркнул, с полуиздёвкой покрутив стакан в руках. — Так более незаметно, — пожал плечами сосед. — Поставишь где-нибудь в угол, не бросаясь в глаза. Родители не выкинут, если не увидят. Харрис почти удивился, что сосед помнит, что рассказывал он в столовой. В памяти самого парня это начало блекнуть. Он ведь сел к нему, лишь бы спрятаться от учителя. А Лололошка взял и запомнил. В груди было приятно тепло. Теперь он будет держать в комнате то, что напоминает ему о сестре.