Глава 5. Спрячь меня.

Обычный учебный день. Снова пугали итоговыми контрольными. Постоянно твердили, что в следующем году их ждут экзамены, которые решат судьбу каждого. Ну и зачем так давить? Мало им своих проблем? Ло не понимал, да и не особо пытался понять. Эти угрозы он не воспринимал всерьёз. Все и так знали, что он сдаст. Не идеально, но ему и не нужно. Ло не мечтал быть отличником. Пока что он вообще не знал, кем хочет стать. Иногда думал, что будет курьером, который постоянно меняет подработки. Но одно знал точно, жить под одной крышей с отцом, гиблая идея. Поэтому, как ни крути, придётся поступать, чтобы переехать в общагу. И начнется спокойная жизнь. От мыслей его отвлёк сосед по парте. Ричард. Он всё ещё пытался быть примерным мальчиком, ну а как иначе, если его родители работают в этой школе? Но характер часто брал верх. Болтовня, шутки, мелкие проделки, драки, его постоянно за это ругали. И вот сейчас, прямо на уроке, он возился со своей ручкой. Ло напрягся. Зачем она ему, если писать сегодня не нужно? Учитель только рассказывал о предстоящем, ничего важного. Если не считать тонну пугающих фраз. И вдруг Ричард толкнул ручку в его сторону: — Помоги, братан. Не могу стержень вытащить, ручка не пишет, — пробормотал с недовольным лицом друг. Ло пожал плечами и спокойно потянулся. Подумаешь, помочь. Но как только он взял ручку в руки, стержень хрустнул и… разломился пополам. Повисла гробовая тишина. Они смотрели на друг друга, отрицая произошедшее. Но реальность была другой. Лицо Ричарда, белая рубашка, все было синим. Ладони самого Ло в чернилах, будто он только что расправился со смурфиком. Ричард моргнул, медленно опустил голову и поднёс руку к носу. Палец остался синим. В его глазах проскользнуло осознание. Он тоже попал. И не просто попал. Осознание быстро сменилось на дикий ужас. А всё стало ещё хуже, когда учительница, заметив подозрительно тихую парту, наконец подняла глаза. Она уставилась прямо на них. Следом, заметив что-то не то, повернулся и остальной класс. Мгновение повисло в воздухе. Секунда, и все взорвались смехом. Смех был таким оглушительным, будто вся школа решила отыграться за год серых будней. Учительница попыталась восстановить порядок. Кричала, звала к тишине, грозно стучала указкой по столу. И, наконец, когда гул утих, устало сняла очки и протёрла их. — Ричард… — начала она медленно, как перед казнью. — Я прямо сейчас пойду к твоим родителям. Лололошка старался не двигаться. Замер. Даже дыхание задержал. Чем меньше его заметят, тем лучше. Он даже пожалел, что проснулся сегодня. — Так. Марш из класса. Идите вымойте всё это, — сказала учительница, уже сдавшись, махнув рукой. Они вышли из кабинета молча. Шли по пустому коридору, где сквозь двери доносились монотонные голоса других учителей. Всё как обычно, только они были не в классе. Они уже понимали, что эта новость облетит и других детей. Над Ло то смеяться не будут, а вот Ричарда могут обзывать. Всё-таки в нашем мире много персонажей синего цвета, чьи имена можно использовать ради стеба. Но до туалета дойти не успели. Из-за поворота вышел отец Ричарда, с уймой бумаг в руках. Видимо, у него сейчас было окно, и разбирался с другой работой. Но увидев сына, забыл обо всем. — Это что за?.. — выдохнул он, окидывая взглядом чернильное лицо сына. Дальше была ругань. Ричарда утащили в сторону, без шансов на побег. Ло остался один. Он наконец добрался до умывальника. Смотрел на себя в зеркало. Руки в чернилах, но лицо пострадало лишь слегка. Можно было легко избавиться от пятен. Он включил воду. Даже не огляделся по сторонам. Да и зачем? Сейчас же уроки, кто вообще будет сидеть в туалете, если не прогульщики. А своих тут Лололошка не ждал. Но стоило поднять глаза к зеркалу, как за спиной возник Харрис. Джон выглядел хмуро. Очень хмуро. Взгляд скользнул по внешнему виду Ло, остановился на разводах чернил, но парень не произнёс ни слова. Просто молча подошёл и включил соседний кран. — Сегодня не жди меня на лавочке. Не получится, — сказал тихо, почти шепотом. Лололошка бы и не услышал, если бы в этот момент не перекрыл воду. Он болтал руками в воздухе, пытаясь высушить их, и только тогда дошло, что Харрис сказал. — Домашним завалили? — с привычной лёгкостью спросил Ло, не поворачивая головы. — Я тебе и причину ещё должен рассказывать? — резко бросил Джон, в его голосе было слышно лишь раздражение. Повисла тишина. Только журчание воды и глухие капли по кафелю. Лололошка замер. Когда он успел что-то испортить? В голове сразу закрутилась тысяча причин, почему Джон мог разозлиться. Он перебирал их одну за другой, но ни одна не казалась весомой. Может, Ло просто выдумал, что между ними что-то изменилось? Придумал себе дружбу? Или хотя бы спокойные разговоры без неприязни? А те уютные посиделки на лавочке? — Я тебя понял, — тихо, разочарованно бросил Лололошка, прежде чем поспешно выйти из туалета. Не хотелось больше оставаться рядом с этим человеком. Он так легко строил себе картинку, что всё хорошо. И так же легко она с треском рушилась. Ладно, ничего страшного. Он ведь всё равно пойдёт сегодня гулять с друзьями. Посмеётся с Диланом. Выслушает ругань Ричарда. По пути, как всегда, поможет какой-нибудь бабушке, и получит в благодарность пирожок. Всё будет как обычно. Просто без Джона. Натянуто улыбнувшись, он вернулся в класс. Учительница на него ещё раз укоризненно глянула, но быстро простила. Всё-таки Ло, ученик хороший, старается. У всех бывают грешки. Ричард так и не вернулся. Увиделись они только на большой перемене. Дилан, едва услышав рассказ, начал ржать так, что его смех можно было услышать на втором этаже. — Да они… да я им!.. — возмущённо орал Ричард, вырывая у него телефон, где красовался предательский снимок. Кто-то успел сфотографировать момент тишины, и конечно, отправить всем подряд. Дилан хоть и учился в параллели, но получил фотку почти сразу после звонка. Это даже пугало, насколько ж быстро в школе разносились сплетни. Друзья не могли остановиться от смеха, пока Ричард бурчал, что его заставили надеть рубашку отца, на два размера больше. Смотрелось очень уморительно. — Стой, — внезапно прервал его Дилан, резко прикрыв Ричарду рот. Тот недовольно пробормотал в его ладонь что-то оскорбительное, и друг был вынужден его отпустить. — Да что такое? — буркнул Ричард. — Ло, с тобой всё ок? Ты какой-то… поникший, — с лёгкой тревогой спросил Дилан, внимательно глядя на друга. — А? — вырвалось у Лололошки. Он не понял сразу, о чём речь. Ведь только что смеялся вместе с ними. Как Дилан заметил, что что-то не так? Неужели было так видно? Он же старался. Прятал. Как? По глазам? По голосу? По тому, как держится? Ло не понимал. — Да просто… стыдно перед учительницей немного, — запоздало выдал он первое, что пришло в голову. — Вот и думаю сейчас. — Ну, ладно, — Дилан кивнул, но по нему было видно, что он не поверил до конца. Просто не захотел давить дальше. Остаток дня тянулся в таком же темпе. Лололошке всё чаще задавали один и тот же вопрос: — С тобой всё в порядке? Это начинало раздражать. Да нормально с ним всё. Вроде бы. Он ведь сам в это верит. Старается верить. Прогулка с друзьями прошла… спокойно. Слишком спокойно. Если не считать, что Дилан всё время исподтишка наблюдал. А потом и Ричард начал допекать вопросами. Как назло, именно тот, кто обычно не замечал вообще ничего. Лололошка закончил с ними раньше обычного, сославшись на головную боль. Смешно. Голова у него не болела. Просто уже все начало раздражать. Дома его встретил отец. Бросил пару указаний, постирать, погладить. Как обычно. Парень послушно всё сделал. Потом ужин приготовил, получился вкусным, почти идеальным. Отец впервые за долгое время выглядел… довольным. Они сидели рядом в гостиной, под тусклый свет лампы и какой-то бессмысленный телевизионный шум. Мужчина хмыкал, комментировал, а Лололошка просто слушал. Не слова, а звуки. Как фон. Телефон завибрировал. Неизвестный номер. Уже хотел сбросить. Очередной развод. Обычно в таких случаях, если выпадало на прогулку с друзьями, Дилан устраивал целое шоу, отвечал, дурачился. Раздражал операторов, заставлял повторять одно и то же несколько раз. Но сегодня не то настроение. Ло лениво поднес телефон к уху. — Ло, это ты, сынок? — раздался женский голос. И всё застыло. Нет. Не может быть. Но голос знаком. Слишком знаком. Нет, нет, нет… — Мама?.. — вырвалось почти шёпотом. Отец, до этого вяло развалившийся в кресле, резко обернулся. Его глаза… горели. Не гневом. Не интересом. Чем-то другим. Чем-то, от чего захотелось встать и выбежать из квартиры. — Прости. Я долго искала твой номер. Только… не говори отцу, что я звонила, — проговорила женщина. Холодно. Так, будто она обсуждала не звонок сыну, которого не видела несколько лет, а просто просила о какой-то мелочи. Это точно она. Голос. Паузы. Спокойствие, которое никогда не было уместным. Но зачем? Почему теперь? Почему так? Он ничего не успел спросить. — Скоро встретимся. Я тебе перезвоню, — и без прощания сбросила звонок. Тишина. Глубокая, липкая, будто из неё уже не выбраться. Отец не отрывал взгляда. Ло не мог понять, что творится у него в голове. Там не было ярости. Не было слов. Только напряжение. Гробовая тишина, и только телевизор на фоне. Было страшно. Он хотел что-то сказать. Хотел объяснить. Но воздуха в комнате как будто стало меньше.

***

Джон сидел в своей комнате, спокойная музыка играла на фоне. Громкость была выставлена средней. И соседу не мешает, и голоса родителей из соседней комнаты не слышит. Весь день был как на иголках. Впрочем, и сейчас его не отпускало. Он никак не ожидал, что, выйдя из класса, чтобы успокоить мысли, наткнется в туалете на причину всей своей злости. Смутил внешний вид соседа, но больше раздражало то, что именно сейчас пришлось выдавить из себя, что посиделок на лавочке не будет. Просто не получится. Нужно было отдохнуть. От Ло. От школы. От самого себя. Он думал, что получится сказать это спокойно, но раздражение всё испортило. Слишком резко, слишком грубо. И теперь перед глазами стояло растерянное лицо соседа. Слишком растерянное. Словно Джон выбил из него воздух одной фразой. Хотел врезать себе. Да что за бред вообще? Весь этот идиотизм с лавочкой, книгами, разговорами, как будто он действительно поверил, что может общаться с этим дураком. Нужно просто побыть одному. Без него. Без глупых шуток. Без этого дурацкого взгляда, в котором он то и дело видел что-то слишком личное. Харрис уткнулся лбом в колени. Просто день такой. Просто сорвался. Просто устал. А завтра будет легче. Наверное. — Сынок, сходи купи огурцов. Я делала салат, а самый главный ингредиент закончился, — резко раздался голос матери. Джон вздрогнул, когда чья-то рука легла ему на плечо. Резко развернулся, а там мама. Наверное, думает, что он как обычно отправится на лавочку, вот и решила заодно нагрузить поручением. — Сейчас схожу, — выдохнул он устало. Да и правда, стоит проветриться. На улице легче. Воздух свежее, мысли тише. Гораздо проще злиться на самого себя где-то вдали от стен, которые только давят. Он оделся, та же рубашка, свободные штаны. Музыку оставил играть в комнате, всё равно вернётся скоро. Взял у матери деньги, пакет, короткий список покупок. Хотя, нет. Список оказался длинным. Умеет же она пользоваться моментом. Обулся, вышел из квартиры… и замер. Прямо напротив, у соседской двери, сидел Лололошка. Весь побитый. Синяк на щеке, кровоподтеки на руках и ногах. Он держался за живот, будто пытался не развалиться на части. У Джона пересохло во рту. Мысли застыли, как и он сам. Просто стоял и смотрел. Молча. — Что за наху… — вырвалось у него, но он не успел договорить. Ло лениво пнул его в ногу. Слабо, но ощутимо. — Мама привет передавала, — тихо произнёс он, будто это была шутка. Безэмоциональная, глухая,болезненная. Он всё ещё держал себя за бока, будто пытался обнять самого себя. Защититься от этого мира. Джон не раздумывал. Схватил Ло за локоть и потянул к себе. Молча, без слов. Тихо закрыл за собой дверь, быстро втолкнул его в свою комнату и прибавил громкость музыки. Родители обязательно это заметят. Нужно было что-то сказать. Джон вышел, закрыв дверь на ключ, и бросил быстрое: — Телефон забыл. Не возвращаться домой, не купить ничего из списка, сразу бы вызвало подозрения. Особенно бы если он закрыл дверь. Родители не дураки. Устроили бы разборки, а потом сами нашли бы способ открыть дверь. А там бы их ждал избитый сосед. Нет. Этого нельзя допустить. План выстроился в голове быстро. Сначала нужно спрятать Ло в комнате. Потом сходить в магазин. А в самом конце уже в аптеку. Домашнюю аптечку трогать опасно, мать всегда замечает, если хоть что-то исчезает. Да и зачем она ему, если он цел и невредим? Пока всё под контролем. Почти. Кроме самого него.

***

Было больно. Слишком. Каждое движение отзывалось тянущей, колкой болью где-то внутри. Лололошка недовольно зашипел, пытаясь повернуться на кровати. Его закрыли тут внезапно. Даже отказаться не дали. Но… отчасти, он был благодарен. Лучше уж так, чем сидеть в подъезде. Или… нет? Музыка гремела с колонок. Не громко, но настойчиво. Голова начинала гудеть от каждого нового звука. И всё же он понимал зачем она. Если родители Джона услышат болезненные стоны из комнаты, которая якобы пуста…беды не миновать. Стараясь отвлечься, Ло поднял взгляд и оглядел комнату. Он не знал, чего ожидал. Но точно не этого. Пространство оказалось совсем не таким, каким он его себе представлял. Он почему-то думал, что у Харриса будет светло, почти стерильно. Белые стены, минимум вещей, порядок до скрипа. Прямо как его одежда, только белые рубашки, прямые светлые штаны, пиджак, галстук. Конечно, иногда соседа можно было увидеть и в других цветах. Оранжевый, серый. Но это скорее были какие-то элементы одежды, чем она сама. А тут, на тебе и мрак. Не в смысле грязи или запущенности. Просто атмосфера. Тяжёлая, темная. Стены будто глушили звук. Книги, аккуратно стоящие на полках. Огромный шкаф, полуприкрытый. На столе гора тетрадей, целый стакан ручек и текстовыделителей. Всё в чёрных, серых, сдержанных тонах. Ничего кричащего, ничего живого. Только тишина, скрытая за шумом музыки. Но осматриваться дальше не вышло. Боль снова напомнила о себе, в животе свело так, что перед глазами помутнело. Отец сорвался резко. Слишком резко. И даже если Ло был к этому морально готов телу легче не становилось. Несколько ударов в живот. Потом по ногам. Голова тоже пострадала. Лицо точно было не в лучшем виде. Лололошка пытался защититься. Как мог. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы он не ударил в ответ. Нос. Сломанный. Кровь чужая, густая, тёплая так и засохла на белой ткани его любимой толстовки. Как будто трофей. После этого отец остановился. Впервые сразу, без слов. Просто… замер. Но Ло не остался. Вылез из квартиры, полусогнувшись, цепляясь за стены, как раненое животное. Надеялся на кого-то. Хоть на кого-то. Хоть на соседскую бабушку. На звонок. На случайного свидетеля. Но вместо этого — Джон. Поначалу он показался сном. Ну а кто ещё мог вот так внезапно появиться? Точно не он. Галлюцинация? Сотрясение? Мозг играет с ним в злую шутку? Но когда руки потянули его в соседскую квартиру, стало ясно, что это не бред. Не глюк. Не проблемы с головой. Лололошка решил немного прилечь. Отдохнуть. Перед тем, как Джон вернётся. Их ведь точно ждёт разговор, тяжёлый, неловкий, может, даже обидный. Но несмотря ни на что, в груди всё ещё теплилась надежда. Раз он помог… Значит, не ненавидит? Значит, хочет говорить? Или… просто сжалился? За всё то, что Ло принимал за сближение? Он закрыл глаза. Тело пульсировало тупой, гудящей болью. Постепенно ощущение стало почти привычным, как фон. Только изредка вспышки особенно резкой боли пробегали по телу, заставляя вздрагивать. Послевкусие ударов. Странное, горькое, липкое чувство. Не нравилось ему. Кажется, он почти задремал. Почти. Если бы не холод. Резкий, обжигающий, прямо у щеки. Он дёрнулся, открыл глаза. И… встретился взглядом с Джоном. Сосед стоял рядом, держа у его лица холодную бутылку воды. За его спиной виднелся знакомый логотип аптеки, который красовался на пакете, та самая, в их доме. Как быстро он успел? Или Ло просто потерял счёт времени? Музыка в комнате теперь играла тише. Её всё ещё было слышно, но не так навязчиво. Джон закрылся изнутри, это было очевидно. Так они выигрывали пару минут, если вдруг родители решат заглянуть. — Сними толстовку. Мне нужно посмотреть, — голос Харриса прозвучал едва слышно. Сухо, но как-то по-другому. Тихо, аккуратно. Почти бережно. Было тяжело. Каждое движение отзывалось болью, но Лололошка послушно стянул с себя одежду. Открытое тело встретило воздух мурашками. Шрамы, старые и свежие, синяки в различных стадиях это зрелище заставило Джона ненадолго задержать дыхание. Он опустился рядом и, не говоря ни слова, аккуратно коснулся самой новой раны. Тепло пальцев пробежалось по коже, контрастируя с холодом в груди. Мурашки пронеслись по телу от этого прикосновения. Ло сжал челюсть. Тишина. Только слабая музыка на фоне и шум его собственного сердца. — Ладно, справимся без врачей, — тихо сказал Джон, потянувшись за пакетом, стоящим позади него. Шуршание целлофана прозвучало почти незаметно в полутемной комнате. Он вынул флакон антисептика, пачку ваты и бинтов, и рулон лейкопластыря. Действовал уверенно. Почти профессионально. Когда только этот умник успел выучиться быть доктором? Даже захотелось усмехнуться, но малейшее движение лица отзывалось болью, так что Ло лишь чуть скривился. Антисептик жёг невыносимо. Казалось, будто по коже пролили огонь. Ло зажмурился, губы сами собой сжались в тонкую линию. А Джон… начал дуть на раны. Осторожно, почти неслышно. И становилось легче. Странно, как быстро это дурацкое движение превращалось в настоящее облегчение. На ногу легла прохладная повязка. Щеку аккуратно прикрыл широкий самодельный пластырь. Джон осматривал каждый участок кожи. Когда, наконец, отстранился, в его глазах скользнуло удовлетворение. Он облегчённо выдохнул. — Пойду гляну, чем заняты родители. Потом поговорим, — прошептал он, выключая музыку. Тишина снова вернулась в комнату. Ло остался один. Он с трудом натянул на себя испачканную толстовку. Белая ткань с запёкшейся кровью выглядела почти отвратительно. Её точно придется долго отстирывать, если, конечно, это вообще возможно. Но на душе стало немного легче. Уже не страшно, что дверь откроется, и отец достанет его. Он ведь не знает, где сын. Не догадывается, что тот сейчас под самым его носом, за стенкой. И впервые за весь день в груди появилось нечто похожее на безопасность. Джон вернулся. Скользнул по соседу тяжёлым, недовольным взглядом и молча направился к шкафу. Порывшись в вещах, через минуту бросил Лололошке в лицо чистую домашнюю футболку. Ткань приятно пахла порошком и свежестью. Открыто намекал, что лучше переодеться. Измученно выдохнув, Ло медленно, сквозь боль, сменил одежду. — Господи, не мог дать раньше?.. — прошептал он, тихо морщась. Каждое движение отзывалось жжением. Такое чувство, что Джон нарочно заставил его лишний раз пошевелиться. Издевался? — Так, объяснишь, что произошло? — тихо, но требовательно спросил Джон. Сел напротив, сложив руки на груди, и наклонился вперёд. Смотрел в упор, внимательно, будто пытался вытащить правду силой. — Только если ты расскажешь, почему злился на меня в школе, — буркнул Ло и отвернулся. — Морда твоя меня взбесила, — самодовольно усмехнулся Джон, и тут же, не давая отвернуться, резко развернул его лицо обратно к себе. Рука грубая, но не злая. На секунду повисла тишина. Они смотрели друг на друга. Как будто проверяли, кто моргнёт первым. — И сейчас бесит, — всё же добавил Джон, чуть тише, но с тем же раздражением в голосе, убирая свою руку. Ло фыркнул. Что за объяснение? Серьёзно? С учётом того, как они похожи, можно сказать, сам себя терпеть не может. Оба говорили тихо. Где-то в глубине квартиры звучал голос матери Джона, она что-то громко рассказывала отцу семейства на кухне. Через закрытую дверь едва доносилось, но всё равно держало их в напряжении. Нельзя было рисковать. — Ладно, расскажу, — наконец выдохнул Ло, поймав на себе прожигающий взгляд Джона. — Мне мама позвонила… Брови Харриса поползли вверх. В глазах вспыхнула неподдельная заинтересованность. Он знал, что мать Лололошки исчезла много лет назад, и с тех пор будто испарилась. Ни звонков, ни писем. Пустота. А теперь звонит. Сделав вид, что такие звонки норма. Джон молчал, но по его лицу было видно, что он активно думает. Перебирал варианты. Зачем она вернулась именно сейчас? Ло ничего не объяснял. Просто смотрел в пол. Это молчание говорило больше любых слов, он и сам не знает. — Ну и что будешь делать? — наконец спросил Харрис, нарушая повисшую тишину. — Встречусь. Конечно встречусь, — тихо ответил Ло, как будто самому себе. — Я забыл её лицо… Хочу вспомнить. Джон вздохнул. Опустил руки, напряжение ушло из плеч. Молча подошёл к окну и распахнул его. Комнату тут же наполнил прохладный воздух. Это дало возможность каждому перевести дыхание. Отвлечься от навала проблем. — Ты останешься тут на ночь. Спишь на полу, — внезапно бросил Джон, отойдя от окна. Без лишних объяснений он подошёл к шкафу, достал оттуда зимнее одеяло и бросил на пол. Следом небольшая подушка. Укрыться великодушно предложили тонкой простыней. Отказ не принимался. Лололошка только молча следил за тем, как Харрис устраивает ему ночлег. Сомнения так и лезли в голову, а если утром кто-то из родителей зайдёт? Ведь влетит Джону. Да и на полу спать… Сомнительное удовольствие, особенно в его состоянии. Но размышления оборвал внезапный удар, в лицо ему прилетел плюшевый слон. Ло поймал, ошеломлённо уставившись на игрушку. Мягкий и приятный на ощупь. Он точно не видел его в комнате раньше. — Это ещё что? — пробормотал Ло, но Джон ничего не ответил. Вместо этого он поднял Ло за плечо с кровати и сам рухнул на неё, заняв главное место без тени стеснения. Лололошке пришлось с недовольным лицом переместиться на пол, пробормотав себе под нос пару слов. Телефона у него не было, остался дома. Сон не шёл. Оставалось лежать и тупо смотреть в потолок, слушая, как Харрис лениво листает ленту в телефоне. Душу радовала только плюшевая игрушка. С кухни донеслись шаги. Щёлкнула ручка двери. Оба в комнате резко вздрогнули. — Сынок, я там ужин приготовила. Сделаешь тест иди кушать, — позвала мать Джона, голос у неё был спокойный, почти ласковый. Джон раздражённо цокнул. Ясное дело, что сейчас было не до тестов. Но всё-таки пошевелился, присел на край кровати и глянул на соседа. — Голодный? — Нет, — отозвался Ло быстро, не отрывая взгляда от потолка. Кровать скрипнула. Джон, ловко перепрыгнув его, вышел из комнаты. Вернулся через пару минут с подносом миска с салатом, два стакана апельсинового сока, две вилки. Включил свет, отчего Ло поморщился, было слишком ярко. — Иди сюда, — коротко бросил Харрис и махнул рукой. Несмотря на боль и усталость, Лололошка поднялся с пола и подошёл. Молча сел рядом. Харрис протянул ему вилку.Сидели и ели с одной миски салат. Ло соврал, что не хочет есть, и Джон это легко раскусил. Во рту расплывался приятный соленый вкус. Под конец перекуса, уже даже начал клевать носом. Харрис, смотря на это, толкнул его в плечо, указывая пальцем на пол. Пришлось потратить все оставшиеся силы, чтобы лечь. Ему просто повезло, что завтра выходной, и утром его не ждёт школа. Не ждут друзья, которые испугаются его внешнего вида. Глаза устало закрылись.